Песня Феникса

В углу тихонько играла арфа, люк у лап пса был открыт. Под мерные звуки струн они подошли к Пушку, который спал, вывалив на пол все три языка. Рон сглотнул, стараясь не смотреть на огромные клыки, а Гарри покачал головой, радуясь, что пёс так трепетно относится к музыке. Гермиона с деланным безразличием посмотрела по сторонам. Из горла Пушка вырвалось негромкое ворчание, и, переглянувшись, друзья молча, один за другим спустились в люк и торопливо сбежали вниз по узкому наклонному туннелю. Стоило им оказаться в тёмном, точно склеп, коридоре, как Пушок снова заворчал, на этот раз громче, раскатистее, и оставшееся позади пятно света исчезло. – Люмос! – сказала Гермиона. Проход заслоняла собачья лапа с огромными потрескавшимися подушечками и длинными когтями. – Э-э-э, Пушок, наверное, того, перевернулся во сне, – пробормотал Рон. – Ну, нам не прямо сейчас возвращаться, – утешил его Гарри. – После матча Тед наверняка заметит наше отсутствие, – сказала Гермиона. – И тогда... Гарри кивнул: Тед, конечно, рассердится, но всё равно не бросит их в таком месте. Гермиона повыше подняла палочку, чтобы лучше разглядеть коридор. Стены и пол были выложены серым камнем, и всюду сквозь кладку пробивались корни растений, покрытые пылью. Воздух был влажным и затхлым. – Надо торопиться, – сказал Гарри. Он первым шагнул вперёд, сжимая в руках палочку. И в ту же секунду мимо него скользнуло что-то острое. Гарри еле-еле успел отскочить назад. Корни, торчащие из стены, зашевелились и потянулись к ним, точно щупальца. – Что... – Это не корни, – приглядевшись, сказала Гермиона. – Мимблетония Грациорис. – Прости? – переспросил Рон, хмуро пятясь от шевелящихся ростков. – Мимблетония Грациорис или Мимблетония Великолепная. – Великолепная? – уточнил Рон. – А, – сообразил Гарри. – Вампирник. – Мимблетония Великолепная, – настойчиво повторила Гермиона. – Она обычно ни на кого не нападает, но... на картинках и выглядят более... цветущей. Это, должно быть, ростки. Рон нервно хмыкнул. – И что с ними делать? Гермиона тоже попятились. – Я... – похоже, она не знала. Позади снова раздалось раскатистое рычание: Пушок зашевелился. – Сириус как-то рассказывал, что ему на дежурстве попалось два обескровленных тела, – припомнил Гарри. – Они с Томом – его напарником – думали, что это вампиры, но... Гермиона посмотрела на него и хлопнула себя ладонью по лбу. – Флуэно! По стенам струйками потекла вода, и ростки тут же потянулись к ней. Они впитывали в себя жидкость, точно обезумев от жажды. Гермиона схватила Гарри и Рона за руки: – Бежим, скорее! – велела она. Они помчались по коридору. Ростки распухали, точно слизняки, а потом так же резко вытягивались, удлинялись. Очень скоро они впитали в себя всю воду и возобновили охоту. Гарри едва сумел избавиться от отростка, тянущегося к его шее, Рон выругался, когда другой росток оплёл его щиколотку и он, споткнувшись, едва не упал. – Чем нам это помогло? – прохрипел он. Гермиона снова взмахнула палочкой: – Калидус! – в одну сторону. По коридору потёк тёплый воздух. Тогда Гермиона повернулась и повторила: – Калидус! Ещё одна волна тёплого воздуха затопила коридор. Стебли замерли, скрутились точно пружины, и стали покрываться зелёновато-коричневыми наростами. «Почки?» – предположил Гарри. – Надо успеть прежде, чем они зацветут, – крикнула Гермиона. И они побежали ещё быстрее, чем прежде. Коридор был длинным, почти бесконечным, а ростки Мимблетонии Грациорис, точно иллюстрация в пособии по гербалогии, плавно превращались в кусты. Раскрылись тонкие салатовые листочки, появились бутоны. – Запах их цветов усыпляет, – предупредила Гермиона. Быстрее, наверное, бежать было невозможно. Кончики бутонов стали алеть, некоторые из них – разворачиваться. Бах! Гарри налетел плечом на возникшую на его пути стену. Несколькими секундами позже рядом затормозил Рон. – Это дверь, – сказал Гарри, указывая на замок. Пока он потирал ушибленное плечо, Рон произнёс: – Алохомора! Дверь распахнулась, и они переступили порог следующего помещение. Тут их догнала Гермиона. Оставшийся позади коридор, до куда хватало света палочки, был увит яркими розовыми цветами, точно оранжерея. Воздух наполнял удушающе сладкий запах. Гарри зевнул. – Закрывайте! – велела Гермиона. Захлопнув дверь, они опустились на пол, чтобы перевести дыхание. – Видимо, их посадила профессор Спраут, – сказала Гермиона. – Большое ей спасибо, – отозвался Рон, разглядывая порезанные стеблями руки. Гарри поморщился и посмотрел по сторонам. Это было вытянутое помещение, в дальнем углу которого лежал... – Тролль, – сказал Гарри. Рон и Гермиона тут же подскочили на ноги. – Он в отрубе, – присвистнул Рон. – Теперь я чувствую. – Гермиона замахала перед носом ладонью, чтобы отогнать мерзкий запах. – Пойдём отсюда. Проходя мимо тролля, они увидели, что вокруг его головы расплывается зеленоватая жижа. Выйдя в следующий коридор, Гарри заметил: – Тролль меньше, чем Пушок. Рон кивнул: – И я рад, что ни с одним из них нам не пришлось сражаться, – добавил он. – Но что это была за трава? – Я же говорю, Мимблетония Великолепная, – объяснила Гермиона. И рассказала, что семена мимблетонии могут десятилетиями лежать в земле – до тех пор, пока не дождутся благоприятных условий. Тогда Мимблетония Великолепная мгновенно проходит свой жизненный цикл, и распускаются цветы, из которых варят снотворные и успокоительные зелья. – А на нас она чего накинулась? – уточнил Рон. – Должно быть, семена очень старые. Они почувствовали в нас, ну, влагу – кровь и... – Бр-р-р, – пробормотал Рон. – В книгах об этом не пишут, – с досадой признала Гермиона, – но Гарри, назвав её вампирником, навёл меня на мысль. Поэтому я собрала имеющуюся в воздухе воду, и дала им напиться. И тёплый воздух, конечно... Дальше вы видели. Но, стойте! Они прислушались, и слуха коснулось хлопанье тысячи, наверное, крыльев. Преодолев коридор, который оказался совсем коротким, они замерли на пороге огромного зала, освещённого факелами. Стены уходили далеко вверх, но потолок был едва различим не поэтому – его словно заслоняло собой зыбкое грозовое облако. С бешеной скоростью над головами сновали сотни серебристо-серых птиц. Гермиона настороженно прищурилась. – Если мы зайдём, они нападут? – спросила она. Гарри пожал плечами. На другом конце зала, метрах в тридцати от них, он заметил дверь. Если птицы набросятся разом, им ни за что не добежать. Гарри обвёл взглядом зал и затаил дыхание: всего нескольких шагах от них стоял тёмный шкаф. – Я попробую кое-что, – сказал он. – Стойте здесь. Рон схватил его за плечо, останавливая: – Что ты задумал? Гарри покачал головой. – Долго объяснять. Он осторожно пошёл вдоль стены. Птицы, впрочем, словно и не заметили его вторжения. Шаг, другой, Гарри добрался до шкафа и осторожно заглянул внутрь. Ничего. Ну, то есть никакого прохода, как в том шкафу, из которого он вылез, убегая от Крезаруса. Зато внутри парила Серая Леди. – Добрый день, – поздоровался Гарри, когда прошло первое удивление.. Леди неопределённо кивнула. – Кто это? – спросил подоспевший Рон. – Серая Леди, – шепнул ему Гарри. Рон фыркнул, а Серая Леди оскорбилась. – Меня не так зовут, – высокомерно сказала она. – А как? – спросил Рон. – Это моё и только моё дело, – ответила Леди ещё более высокомерно. – Ну, и чего тогда жалуешься? – удивился Рон. - Если никому не говоришь, как тебя зовут, понятное дело, имя тебе придумают. Леди посмотрела на него холодным взглядом и поправила вуаль. – Как же глупы люди, – сказала она. – Как же часто они не замечают очевидных вещей... – Скажи, что ты не её тут искал, – обеспокоенно попросил Рон, поворачиваясь к Гарри. Гарри покачал головой. – Нет. Я надеялся, что если найти Крезаруса, он сможет нам помочь. Мысли о Крезарусе по-прежнему заставляли Гарри морщиться, но ради камня тот уже почти как год жил в хогвартских подземельях. Такая преданность своему изобретению должна была что-то значить. – ...Картина складывается из мелочей, из, казалось бы, незначительных деталей, – продолжила между тем Леди. – Нужно только посмотреть по сторонам, и ключ от Врат Истины окажется у тебя под носом, – закончила она. – Простите, – спросил Рон, – А как насчёт ключа во-о-он от того замка? Он кивнул на дверь, около которой Гермиона безуспешно взмахивала палочкой. – Как же глупы люди, – повторилась Леди и застыла, задумчиво глядя в пространство. Гарри и Рон дождались, когда к ним подошла огорчённая Гермиона. – Дверь не открывается, – сказала она. – Удачного вам дня, – с внезапной любезностью и столь же неожиданно попрощалась с ними Леди. – Подождите! – остановила её Гермиона. – Если вы возвращаетесь в замок, могли бы вы... – Призраки не помогают людям, - отрезала Леди. Зайдя в шкаф, она медленно проплыла сквозь его дно и исчезла. – Разве под ним не толща земли? – спросил Рон, озадаченно заглядывая в шкаф. – Скорее, там проход в другую часть Хогвартса, – сказал Гарри и уточнил: – То есть, это я так думаю. Он ощупал шкаф изнутри, но ничего не произошло. – Что ж, открыть его мы всё равно не можем, – не стала вдаваться в детали Гермиона. Гарри задрал голову, разглядывая снующих птиц. – А ведь Леди дело говорила, – внезапно сказал он и указал рукой на ближайшую птицу: – Ключи летают у нас под самым носом. В самом деле, если приглядеться, то очертания каждой из тысячи птиц походили на ключи. – Ты шутишь? – спросил Рон. - Как их ловить? – Тут сбоку лежат мётлы, – кивнула головой Гермиона. – Только птиц тут сотни. Какой ключ нам нужен? Они ещё несколько раз ощупали шкаф, чтобы убедиться, что ничего не упустили, и в конце концов, сдались. Гарри взлетел в воздух, Рон последовал его примеру. Гермиона нерешительно шагнула к метле. – Оставайся лучше здесь, – крикнул Рон, паря у неё над головой. – Всем будет лучше, если ты э-э-э... не упадёшь. Гермиона сердито посмотрела на него, но спорить не стала. Если ей что и не далось освоить в совершенстве за этот год, то это полёты. Но каков был шанс отыскать среди тысяч птиц нужную? – Тут есть одна с помятым крылом! – крикнул Гарри. – Вон та. Рон завертел головой. Гермиона сжала кулаки, отчаянно болея за друзей, а Гарри с Роном стали гоняться за ключом-птицей, стараясь загнать её в угол. – И как это они сразу не додумались привязать ключи к снитчам? – проворчал Рон. - Сюда бы Теда... Наконец, Гарри сжал в руке комок перьев, и тот, напоследок больно клюнув его в руку, превратился в тяжеленный ключ. Это произошло так неожиданно, что Гарри выронил его. Впрочем, падал ключ недолго – Рон тут же подхватил его. – Здоровенный какой, – довольно сказал он. – Сложно не поймать такую махину. Они опустились на землю. Испытание было преодолено, но сколько ещё идти? Гарри как-то обречённо подумал, что, наверное, они не успеют, опоздают, Тёмный Лорд доберётся до камня... Когда мрачные мысли едва не овладели им, он вздрогнул: позади раздался громкий стук – из шкафа. Все трое резко обернулись. Раз удар, два удар, кто-то стучал, несмотря на распахнутые двери. – Может, лучше уйдём? – предложила Гермиона. Рон согласно кивнул, но Гарри покачал головой и вернулся к шкафу. Тот оказался пуст, но кто-то изо всех сил бил кулаком по его дну. – Крезарус? – неуверенно позвал Гарри. Стук прекратился. – Гарри? – раздался приглушённый голос. Гарри не поверил своим ушам. Мог ли это быть... – Тед? – Где ты? – вопросом на вопрос ответил Тед. – Как ты сюда попал? – спросила Гермиона. – А как же матч? – вспомнил Рон, также подходя ближе. На мгновение они словно забыли, что застряли в какой-то неизвестной части Хогвартса, что впереди – Тот-Кого-Называть или его сообщник, а позади – тролль, трёхголовый питомец Хагрида и коридор, заросший усыпляющими цветами. – Это был самый долгий матч в истории! – объяснил им Тед. – Я поймал снитч за пять минут. Они недоверчиво переглянулись. Не было ли это иллюзией, ловушкой? – Но, – продолжил Тед. – Если бы вы сказали поторопиться, я бы справился быстрее. Гарри посмотрел на Рона, и они дружно рассмеялись. Гермиона вздохнула. Пожалуй, нагнал их в самом деле никто иной, как Тед. – Как ты сюда попал? – повторила свой вопрос Гермиона. – Ну, я увидел, что вас нет на трибунах, и сразу после матча помчался на третий этаж, – ответил Тед. – Но... – тут он сделал паузу. – Но? – не выдержал Рон. – Но там кто-то был, поэтому я залез в ближайший шкаф. Чтобы меня не заметили. Дно у него провалилось, и вот, я здесь. Он помолчал. – Только не могу выбраться. История эта звучала просто невероятно. – Где я, кстати? – Под шкафом, – ответил Рон. – Где-то между третьим этажом и философским камнем, – уточнила Гермиона. – А! – возмутился Тед. – Вы всё-таки пошли за ним! – Мы пошли, потому что кто-то проник внутрь, – сказала Гермиона. – А, – сказал Тед. – А я всё думал, почему вы меня не дождались? – Просто так никто из нас сюда бы не пошёл, – заверила его Гермиона, нахмурившись. – Я надеялась, что поняв что к чему, ты позовёшь преподавателей. Под шкафом повисло молчание: Тед наверняка, широко распахнул глаза. Сообразив, что его никто не видит, он спросил: – Ты с ума сошла? Гермиона покачала головой. – Ты там что-нибудь видишь? – спросила она. – Здесь есть штука, по которой я стучу. Она похожа на люк, – откликнулся Тед. – Ещё здесь есть туннель. Правда по нему придётся ползти. – Куда он ведёт? – спросил Гарри. – Куда-то вверх, – сказал Тед. – Попробуйте проползти, – предложил Гарри. – Точно, – согласился Рон. – Только недалеко. Внизу раздался шорох, а затем всё смолкло. Через несколько минут посреди зала поднялась одна из плиток и из-под неё показалась голова Теда. Вскоре он весь выбрался наружу. Гарри, Рон и Гермиона бросились к нему. – Как я рад вас видеть! – улыбнулся Тед, отряхиваясь от комков сырой земли, прилипшей к одежде и волосам. – Получается, камень в опасности? Гарри кивнул. – Что за птицы? Гермиона отмахнулась, говоря, что птицы сейчас меньшая из их забот. – От кого ты, говоришь, прятался? – спросила она. Тед тоже не горел желанием вдаваться в детали: – От Снейпа, конечно же, - в тон Гермионе коротко ответил он. – От Снейпа? – чуть повысив голос, переспросила Гермиона. Гарри и Рон переглянулись. – Ты видел Снейпа уже после матча? – спросил Гарри. Тед кивнул. – Да. И на матче он тоже вроде был. Происходило что-то странное. Они снова переглянулись: если за камнем пришёл не Снейп, то кто это мог быть? – Если не Снейп вырубил Пушка и тролля, то кто помогает Вы-Знаете-Кому? – спросил Рон. Повисла тишина. – Может, мне показалось, что я видел Снейпа, – пробормотал Тед. – Или тебе постоянно кажется, что Снейп в чём-то замешан, – фыркнула Гермиона. Тед сердито посмотрел на неё. – А ещё, Снейп мог заставить кого-то помогать ему, а сам теперь идёт следом, – предположил он. – А ещё... – передразнила Гермиона. – Нам надо поторопиться, – напомнил Гарри. Беспокойство за камень внезапно усилилось. И то, что их опережал кто-то неизвестный, а по пятам, возможно, шёл Снейп, не успокаивало. Он потряс головой. На мгновение ему померещилось, что он видит зеркальную гладь и отражающиеся в ней красные глаза. Перестав спорить, они вышли из зала с летающими ключами и оказались в очередном коридоре. – Главное, чтоб никаких Мимблетоний Великолепных, – пожелал всем Рон. – Кого? – спросил Тед. – Мерзкая шутка, – объяснил Рон. Из стен, как и в предыдущих коридорах выложенных камнем, ко всеобщей радости, не торчало никаких ростков. Ничего. В прохладном воздухе разливалась тишина, которую нарушали только их собственные шаги. – Так что здесь творится? – спросил, наконец, Тед. Он покосился на Гарри, словно удивляясь, что тот не спешит рассказать про их приключения. Но тот потёр лоб, думая, что, должно быть, слишком глубоко вдохнул запах Мимблетонии, раз теперь его преследуют странные видения. Гермиона обеспокоенно посмотрела на него. – Камень защищают профессора Хогвартса, – всё же ответила она Теду. – Каждый из них подготовил испытание. Думаю, мы прошли Хагрида, профессора Спраут, профессора Квиррелла и профессора Флитвика. – Флитвика? – спросил Рон. – Разве трансфигурация не по части МакГонагалл? – Это не трансфигурация, Рональд, – до глубины души возмутилась Гермиона. – Ключи лишь казались птицами благодаря чарам материальных иллюзий. – Как я только не догадался? – надулся Рон. Не обращая на него внимания, Гермиона продолжила: – В общем, ключи заколдовал профессор Флитвик. Впереди нас ждут испытания профессора МакГонагалл, Снейпа и может кого-то ещё. – Дамблдора, – подсказал ей Гарри. – Быть может, – согласилась Гермиона. Повернув за угол, они оказались нос к носу со сфинксом. Тот оскалился, обнажая острые клыки. Тед взмахнул палочкой: – Ступеффай! Но лев, на звериной морде которого странным образом вырисовывались карие человеческие глаза, лишь низко расхохотался. Заклинание коснулось его и развеялось, не причинив вреда. – На сфинксов и великанов магия не действует, почти, – сказала Гермиона, хватая Теда руку. Тот опустил палочку. – Верно, – отозвался сфинкс. – Поэтому мы веками загадываем волшебникам загадки, не подвергая себя при этом ровным счётом никакой опасности. – Ну, и где твоя загадка? – нетерпеливо спросил Тед. Сфинкс покачал головой. – Сперва я должен предложить вам сделать выбор, – неторопливо произнёс он. – Здесь два пути, как видите. Запертая дверь и коридор, который я преграждаю. Первый путь - короткий, второй – долгий. Друзья посмотрели на него, ожидая продолжения. – Чтобы пройти коротким, надо сыграть в шахматы. Долгим – отгадать мои загадки, а затем совершить неспешную прогулку по тёмным коридорам. – Рон хорошо играет в шахматы, – тут же вспомнила Гермиона. - Некогда нам прогулки совершать, - кивнул Тед. Он распахнул дверь, и их взглядам открылся клетчатый, как шахматная доска, пол. У стены справа возвышались чёрные фигуры, у стены слева – белые. Огромные, точно высеченные из каменных глыб. – Займите место фигур и играйте, – величественно посоветовал сфинкс. – А если какой-то из фигур придётся пожертвовать? – заинтересовался Рон. Сфинкс загадочно посмотрел на них. – Это волшебные шахматы, – ответил он. – Понятно, – кивнул Рон, – плохо ему будет. – И почесав в затылке, задал другой вопрос: – Пройти смогут только те, кто займёт место фигур? Сфинкс кивнул. – Когда участники займут свои места на доске, дверь закроется, и откроется только когда фигуры подготовят к следующей партии. Рон посмотрел на друзей: – Если мы сыграем, то можем выиграть время. Сами по себе шамхатные фигуры восстанавливаются медленно. Если они сейчас готовы к партии, получается, короткой дорогой ещё никто не ходил, – сказал он. – Ты уверен, что сможешь выиграть? – спросила Гермиона. Рон снова почесал в затылке. – Честно говоря, не знаю, смогу ли я выиграть... А если и смогу, то получится ли сохранить все четыре фигуры... Они задумались. – Гермиона, – спросил Гарри. – Ты же умеешь отгадывать загадки? Гермиона покачала головой. – Не то, чтобы я была особенно хороша в этом... – Неверный ответ будет значить смерть, – пообещал замолкший было сфинкс. Гермиона поперхнулась. – Уверен, ты справишься, – обнадёжил её Тед. – В крайне случае, можно просто не отвечать. – Я... – начала Гермиона. – Вернее всего будет разделиться, – продолжил Тед. – Мы с Роном встанем на доску и попробуем сыграть. А вы, – он посмотрел на Гарри и Гермиону, – попытаете счастье с загадками. Вдруг сможете их решить?.. – Угадать ответы. Загадки - это не задачки, – поправила его Гермиона. – И мне кажется, что разделяться не самая лучшая... Но Тед уже повернулся к Рону: – Ну что? Куда мне встать? – Наши чёрные... Значит, на Е-8, – сказал Рон. – А ты? – спросил Тед, вставая на место послушно сошедшего с доски короля. – Я буду конём, – уверенно ответил Рон и тоже направился к своему полю. – Удачи! – пожелал Тед Гарри и Гермионе. – Я не проиграю, – пообещал всем Рон – перед тем, как двери захлопнулась. Гарри и Гермиона посмотрели на сомкнувшиеся створки. Судя по сотрясшей пол дрожи, игра началась. – Ну, Рон действительно хорош в шахматах, – сказал Гарри. – Хотела бы я то же самое сказать про себя и загадки, – вздохнула Гермиона. Или про тебя и загадки. Они повернулись к сфинксу. – Господин сфинкс? – осторожно позвала Гермиона. Тот уже лежал, опустив морду на передние лапы и, казалось, дремал. – Да? – тем не менее откликнулся он. – Вы обещали загадать нам загадку... загадки, – нервно сказала Гермиона. – Главная загадка, – отозвался сфинкс, – по крайней мере, для меня, как вы здесь оказались? – Простите? – Гермиона захлопали глазами. – Я не люблю причинять вред детёнышам, чьим бы то ни было, – отозвался сфинкс. – Как мне загадывать вам загадки, если в случае неправильного ответа придётся вас убить? – Ну... – замялась Гермиона. – И если вы откажетесь отвечать, мне всё равно придётся вас убить. Не очень мне это нравится, - сказал сфинкс. – Мы готовы, – сказал Гарри, в последний раз потирая шрам. Боль вроде бы отступила. – Что же делать? – покачал головой сфинкс и вздохнул. – Ладно, проходите. – Господин сфинкс? – переспросила Гермиона. – Я не знаю, как вы здесь оказались, и не хочу вмешиваться в течение вашей судьбы, – пояснил сфинкс. – Не хочу влиять на неё. Проходите. Это было как-то странно. С одной стороны даже неловко, с другой... Гарри посмотрел на сфинкса, словно спрашивая: почему нельзя было это сказать сразу? Всем. Тогда бы им не пришлось разделяться, а Теду и Рону рисковать жизнями на шахматной доске. Гермиона первая двинулась к сфинксу. Она с опаской поглядывала на льва с человеческими глазами – боясь, что тот может передумать в любой момент. Но вот она прошла мимо, и – ничего. Гарри, тряхнув головой, догнал её. – Мы уже слышали это, помнишь, Гарри? – тихонько обратилась к нему Гермиона. – Нас отправили в Запретный Лес, потому что кентавры не трогают детей. Как бы тихо она ни говорила, сфинкс её всё равно услышал. – Кентавры – одни из самых благородных магических существ, – сказал он. – А вы не подскажете, – поддалась минутному порыву Гермиона, – кто прошёл здесь перед нами? Сфинкс загадочно улыбнулся: – Этого я не могу сказать. Гарри кивнул. Кентавры тоже говорили о чём-то подобном. И если вспомнить рассказы Теда о Фиренце, тот тоже упоминал, что магические существа предпочитают держаться в стороне от человеческих забот. И всё же... что-то ему упорно не нравилось. Сфинкс внезапно рассмеялся. – Мальчик с зелёными глазами, – сказал он, – набита мягким пухом, лежит под человечьим ухом? Гарри заморгал: – Подушка? – Верно. Девочка с кудрявыми волосами, – продолжил он. – Что легче, 25 фунтов сахара или 25 фунтов свежего мяса мне на обед? Гермиона нахмурилась: – Они весят одинаково. Сфинкс лукаво улыбнулся. – Что бы ни вас, ни меня не терзали сомнения. Ничто так не омрачает разум, как сомнения. А впереди всех нас ждёт ещё очень, очень много сомнений. После этого он снова положил голову на передние лапы и застыл, точно величественное изваяние. – Идём? – повернулся Гарри к Гермионе. – Хотя... Внезапно его осенила идея. Вернувшись в зал, где их нагнал Тед, они подошли к мётлам. – Ты точно справишься? – спросил Гарри у Гермионы. – Я умею летать, Гарри, – чуть нахмурившись, ответила та. – Не очень люблю, конечно, и, ну, в общем, не уверена, что смогу что-то поймать, держась за древко обеими руками... Ну, и на разворотах тоже не всегда... Гарри кивнул. – Люмос, – Гарри зажёг на конце палочки огонёк, а Гермиона, наоборот, спрятала свою в карман, и крепко сжала метлу обеими руками. – Если я скажу остановиться, останавливайся. Гермиона кивнула. Когда они пролетали мимо сфинкса, тот по-прежнему дремал. А затем они долгое время не видели ничего, кроме кирпичных стен. Спустя полчаса Гарри порадовался, что его посетила эта идея с мётлами. Сфинкс, похоже, не шутил насчёт долгого пути. Поворотов не было, но Гарри чудилось, что они описывают под землёй огромный круг. – Мы всё ещё под Хогвартсом, как думаешь? – спросил Гарри. – Существуют разные... манипуляции с измерениями. Их делают на основе вычислений... нумерологических вычислений. Но я, честно говоря, не очень много про это знаю, – призналась Гермиона. – Жду не дождусь, когда мы начнём изучать нумерологию. Это прекрасная наука. Мне кажется, она ещё сможет изменить сегодняшнюю магию. Если представить, что... Её размышления о прелести нумерологии прервали отблески света: тёмный коридор заканчивался, похоже, впереди было очередное испытание. Они оказались в небольшой комнате, посреди которой стоял стол с пузырьками. – Что это? – спросил Гарри, спрыгивая на землю. Гермиона с облегчением прислонила метлу к стене, и вместе они подошли к столу. Взял в руки лист бумаги, Гермиона прочитала вслух. Шаг вперёд – опасность, спасенье – отступить. И два из нас позволят вам разный путь пройти: Один – вперёд направит. Ещё один – назад. С вином крапивным двое - здоровье возвратят, А трое - жизнь отнимут, так действует яд. Коль не захочешь здесь до смерти простоять, Придётся сделать выбор. Мы можем подсказать. Яд прячется всегда, надёжно и умело, Крапивное вино отставлено налево; Не совпадают те, что замыкают ряд, И сделать шаг вперёд они не разрешат; Размер сосудов разный, И средние – опасны. Ни эльф, ни великан не избраны убить; Второй сосуд, что справа, – душа второго слева, Для одного отлиты два непохожих тела. – И что это? – Гарри нахмурился. – А вот это просто прекрасно, – просияла Гермиона. – Я не люблю загадки, потому что, если подумать, на них могу быть десятки самых разных ответов. Почему мы должны угадывать, как работает чей-то мозг? А здесь – чистая логика. Нужно просто правильно всё рассчитать. – То есть, ты можешь это решить? – уточнил Гарри. Конечно, когда речь заходила о Гермионе, граница возможного иногда сдвигалась в область невозможного. Но, на его взгляд, они только что прочитали редчайшую абракадабру. Гермиона кивнула. – Только надо немного времени. Она взяла со стола чистые листы и начала что-то быстро записывать. Иногда она открывала взгляд от бумаги и, переведя его на пузырьки, беззвучно шевелила губами. – Вот, – наконец сказала она. – Готово! Смотри... Но не успела Гермиона договорить, как дверь позади них распахнулась, и в комнату вошёл Тед, таща у себя на плечах Рона. Гермиона прервалась и воскликнула: – Что случилось? Тед нахмурился. – Он сказал: «Передай ферзю, что следующий его ход на D-1». Вот что случилось. После чего сделал ход конём, то есть собой. И его сбили. Наш ферзь, конечно, поставил мат белым, но... Тед осторожно опустил друга на землю и добавил: – Он дышит, но в себя не приходит. Гермиона присела рядом с Роном: – Он очень бледный, нельзя его тут оставлять...- Она ещё сильнее заволновалась и начала тараторить. – Я понимаю, – отозвался Тед. – Если бы я знал, что он задумал... – Потому он и не сказал... – откликнулась Гермиона, наколдовав Рону что-то вроде компресса на голову. Руки у неё задрожали. – Я почти ничего не знаю о врачебной магии... Казалось, она вот-вот заплачет. – Гермиона, – позвал Гарри, – ты решила задачку? Шрам снова начал болеть, словно от приступа... злости? Гарри не был уверен, что это его чувства. Скорее, они принадлежали тому, чьи красные глаза он видел в отражении. Снова видел. Что всё это значит? Не глядя на стол, Гермиона кивнула. – Да. Если выпить из самого маленького пузырька, можно пройти вперёд. Если из треугольного – вернуться назад. Вон в тех двух слева - крапивное вино. Остальные лучше не трогать. Тед взял со стола маленький пузырёк: – Здесь зелья на один глоток, – сказал он. – Снейп никогда ничего не может сделать по-человечески. Не мог на всех сварить? – Нельзя идти одному, – выдохнула Гермиона. Не отходя от Рона, она посмотрела на Теда и пузырёк в его руках так, словно жалела, что решила задачу. Гарри взял в руки треугольный пузырёк: – В этом зелья хватит на всех, – осторожно заметил он. – Нет, – возразил Тед. – Нельзя возвращаться. Гарри сам понимал, что нельзя, но в то же время он слишком хорошо знал, что сейчас предложит Тед. И поэтому... Тед задумался, на секунду, не более. – Вы с Гермионой возьмёте Рона и найдёте кого-нибудь из преподавателей. А я пойду дальше. – Нет! – воскликнула Гермиона. – Я опоздал и вообще меньше всех сделал, – возразил Тед. – Мне и идти дальше. – Тед... – начала Гермиона. Тед скрестил на груди руки. Его можно было остановить, только оглушив. Но Тед никогда бы не простил того, кто это сделал. Поэтому, вместо того, чтобы спорить, Гарри обречённо кивнул: – Хорошо, мы позовём кого-нибудь из профессоров. Тед улыбнулся. – Только пообещай мне, – продолжил Гарри, – если вдруг что-то пойдёт не так, ты побежишь. Тед нахмурился. – Если мне покажется, что бег может утомить Сами-Знаете-Кого или Снейпа, я, конечно... – пообещал он. Гермиона опустила голову. – Я, конечно, часто злюсь на тебя, но ты поступаешь очень храбро, Тед. Правда, – сказала она. – Будь осторожнее, пожалуйста. Тот кивнул: – Я уже пережил одну такую встречу. Поверьте, теперь я умею больше, чем когда мне был год. С эти словами Тед взял со стола пузырёк и, сделав глоток, открыл дверь. – У меня неплохие шансы, – обернувшись, сказал он. – Поверьте в меня! И в следующую секунду дверь сомкнулась за ним. Второй раз за день. – Мы верим, – тихо сказал Гарри. Рон, не приходя в себя, что-то тихонько забормотал. – Пойдём? – позвала Гермиона. Гарри, казалось, не мог оторвать взгляда от двери. Чтобы не смотреть на неё, он прикрыл глаза. Шрам немилосердно болел. Самым страшным оказалось не мчаться наперерез Тёмному Лорду, а остаться позади и ощутить собственное бессилие. Теперь он это знал. Он бы многое отдал, чтобы очутиться на месте Теда, но разве бы это ни значило, что тогда страдать от неизвестности пришлось бы Теду? Гарри протянул Гермионе треугольный пузырёк. – Ты же сможешь наколдовать носилки и донести Рона? – спросил он. – А ты? Он посмотрел на неё и сказал: – Я не могу вернуться. – Гарри! – Я дождусь Теда. Он прижал руку ко лбу. – Шрам болит? – спросила Гермиона. – Я слышала, шрамы от проклятий могут болеть, – быстро заговорила она. – Если он болит от того, что Тот-Кого-Нельзя-Называть рядом... – Рядом Вольдеморт или нет – есть ли разница? – спросил Гарри. Гермиона вздрогнула: впервые он назвал Тёмного Лорда по имени. И сам не знал, почему это сделал. – Если Тед вдруг вернётся, если будет возможность помочь ему... – Гарри замолчал. Вероятность того, что Тед попробует сбежать, была крайне мала. Гермиона внезапно вскочила на ноги и бросилась к нему. – Ты хороший брат, Гарри, и верный друг, – сказала она, крепко обнимая его. – Придёт день, и ты станешь великим волшебником. Отстранившись, Гарри растерянно пробормотал: – Да, вот только я уже забыл, как там Мимблетония Великолепная на самом деле называется. Великий волшебник? куда мне... Гермиона покачала головой. – Есть вещи и поважнее, – сказала она. Наколдовав носилки и переместив на них Рона, она пообещала: – Я приведу помощь. Гарри кивнул. После её ухода потекли минуты страшного ожидания. Гарри сидел на полу, поджав под себя ноги, и не отрывал взгляд от двери. Вот она откроется и оттуда выйдет... Гарри не хотел даже думать о плохом исходе. В этом году он так часто подводил брата, а идя у него на поводу, нарушал обещание данное маме Сжав кулаки, Гарри пообещал себе, что если в этот раз они выкрутятся, он непременно станет умнее. Не как Гермиона, конечно, но... Услышав за своей спиной шорох, Гарри с надеждой обернулся и замер. Из темного проёма вышел Крезарус. Всё его дряхлое тело сотрясала дрожь. – Я ждал, – сказал он.