Песня Феникса

Когда Гарри очнулся, было темно. Сощурившись, он разглядел очертания окна, за которым сиял тонкий обод сходящей луны. Нахмурившись, Гарри приподнялся, и что-то с грохотом упало на пол. Тут же раздалось возмущенное ворчание, а затем: – Тс-с-с! И: – Тише, Гарри. Гарри узнал голос брата. – Тед? – Да, – последовал ответ. – Ты уронил на меня учебник по зельям. Я вроде как учился. – В темноте? – Ну, я уснул, – признался Тед. – Но какая разница? Гарри кивнул. – Почему зелья? – Потому что завтра последний день экзаменов, и меня от них не освободили, – по-прежнему приглушая голос объяснил Тед. – Ты пролежал здесь почти две недели. Несмотря на то, что он шептал, чувствовалось, что он возмущён и обеспокоен одновременно. – А, ясно, – неловко ответил Гарри. – У нас тут целая гора конфет, – продолжил Тед. – Нам их постоянно присылают. Ну, другие ученики. Вроде как благодарность. Гарри обвёл глазами темноту. – Ой, тут же ничего не видно, да? – спохватился Тед. – Не хочу махать палочкой, вдруг мама заметит? – Она тут? – Разумеется. Нами все гордятся, – довольно пояснил Тед. – Папа и Сириус, наверняка, завидуют. – Завидуют? «Мы точно живы?» – спросил себя Гарри. –Дамблдор намекнул, что без награды нас не оставит! «Что-то не так». Гарри промолчал. – Мы же победили Вольдеморта! – возмутился Тед. – Мы победили его? – Гарри даже приподнялся. – А то! На этот раз вдвоём. Хороший дуэт получился, правда? Почувствовав невероятное облегчение, Гарри с трудом подавил зевок и опустился обратно на кровать. – Папа сейчас на работе. Мама в Хогвартсе, но мадам Помфри запретила ей остаться тут на ночь. Гарри снова зевнул. – Я всё слышал, но мама сказала забыть об этом, – хмыкнул Тед. – А потом запретила мне есть конфеты и прогнала спать, – продолжил рассказывать он. – Но папа на такой случай оставил мантию, ту самую. Так что... – Круто! – улыбнулся Гарри. – Так что я всё равно делаю, что хочу. Поэтому я здесь. Тед задумался. – Если хочешь, я могу позвать маму. Мне, конечно, влетит, но... – Ну... – начал Гарри. И ещё раз зевнул. Всё закончилось. Даже экзамены. Он откинулся на подушку и снова уснул. Он не слышал ни как ушёл Тед, ни как он вернулся вместе с Лили. Когда Гарри проснулся утром, то обнаружил, что вся палата действительно завалена конфетами. Собственно, он и проснулся оттого, что папа спорил с Сириусом, куда всё это девать и кому что достанется. Лили сердито смотрела на них, а когда заметила, что он открыл глаза, крепко обняла его. Папа и Сириус спорили из-за «котелков» с огневиски: – Оставь детям! – Своим оставь, когда вырастут! Но, заметив, что он проснулся, перестали спорить и тоже подошли к кровати. Гарри почувствовал: все действительно гордятся им. И всё равно, через несколько минут он снова уснул. В третий раз, когда он открыл глаза, был вечер. Больничное крыло утопало в золотистом закате, в открытое окно дул тёплый ветер. Около кровати сидел Дамблдор. Гарри торопливо нащупал очки и, надев их, убедился, что зрение его не обманывает. – Добрый вечер? – не слишком уверенно поздоровался он. – Добрый вечер, Гарри, – ответил Дамблдор. – Рад, что ты, наконец, проснулся. Гарри кивнул, удивлённо глядя на директора. Тот улыбнулся. – Ты, конечно, хочешь спросить, что я здесь делаю? – спросил он. Как будто директорам задают такие вопросы. – Есть несколько вещей, которые я должен сделать как директор, – объяснил Дамблдор. – Во-первых, поблагодарить тебя. Ты, твой брат и ваши друзья проявили необычайную смелость и находчивость. Гарри перевёл дыхание. Он боялся, что директор пришёл, чтобы сказать, что отныне он переведён на домашнее обучение Всё-таки, они нарушили кучу правил. А он ещё и проспал все экзамены. – Во-вторых... это я хотел сделать на праздничном пиру, но мадам Помфри и Лили настаивают, чтобы ты оставался в постели. Во-вторых, одной благодарности явно недостаточно, поэтому я присуждаю пятьдесят баллов Слизерину. Гарри удивлённо моргнул. – Спасибо. Дамблдора, похоже, позабавила его реакция, и он улыбнулся. – И, наконец, в-третьих, если хочешь что-то спросить, я отвечу на твои вопросы. Говорят, чтобы узнать правду, вопросы стоит задавать тому, кто знает на них ответ. Директор усмехнулся. – Тёмный Лорд? – тут же спросил Гарри. – Он действительно умер? Дамблдор покачал головой. – Твой брат тоже спрашивал, – припомнил он. – Но нет, скорее всего, нет. Когда мы подоспели, Вольдеморт уже исчез. Было странно слышать зловещее имя в тишине больничного крыла. «Вольдеморт». – Но почему? Что случилось? Я понял, почему Квиррелл... Но как... Гарри осёкся. Дамблдор начал совсем из далека. – Когда Вольдеморт напал на вас в первый раз, – сказал он, – он утратил телесную оболочку. Тёмная магии поддерживает в нём жизнь, но чтобы творить заклинания, ему нужно тело. Гарри кивнул. – Встреча с Квиренусом Квирреллом, молодым самонадеянным волшебником, не знающим предела своих возможностей, оказалась для Вольдеморта удачей. Тот день, когда в поисках славы Квиррелл забрёл в албанские леса, мог стать для нас всех роковым. Если бы не вы с друзьями. Он служил Вольдеморту, не до конца понимая его замыслы. Можно сказать, он подчинился силе и страху. Когда Квиррелл столкнулся с твоим братом... Квиррелл оказался лицом к лицу с тем, чем не обладал: смелостью, готовностью сражаться за себя и других. И был сокрушён неведомой ему силой. – Что это за сила? – спросил Гарри. Прикосновения Теда причиняли Вольдеморту боль. Дамблдор улыбнулся: – Не знаю, Гарри. Но разве это не одна из прелестей этой жизни, сталкиваться с тем, чего не понимаешь? Гарри нахмурился. Вообще-то он бы так не сказал. – Когда твой брат ударил его, профессор Квиррелл перестал слышать приказы Вольдеморта. Он перестал пытаться вас убить и дал волю своим желаниям, весьма мелочным, к слову говоря. К чему это привело, ты видел. Да, он видел, и теперь сомневался, что когда-нибудь забудет, чем закончилась попытка Квиррела уязвить Крезаруса. – Профессора Квиррелла постигла ужасная участь, – снова заговорил Дамблдор. – Быть может, справедливая, но ужасная. Гарри вспомнил предсмертные крики профессора и не смог не согласиться. Участь была ужасной. – Но, хочу сказать, – приободрил его Дамблдор,– ты достойно справился. К тому же, – Дамблдор улыбнулся, – ты спас своему брату жизнь. Гарри недоверчиво посмотрел на директора: – Когда? – спросил он. – Отчасти это произошло случайно, – сказал Дамблдор, – Думаю, ты хотел использовать зеркало, чтобы бежать, верно? Гарри кивнул. – К сожалению, это невозможно. Никто не может пройти через Зеркало Желаний – с наружной стороны. Гарри готов был поклясться, что директор подмигнул ему. – В обычное время зеркало показывает то, что человек хотел бы увидеть. Оно проникает в самые глубокие уголки его души... Тот, кто приходит с тёмным умыслом, едва ли способен совладать со своими желаниями. Поэтому спрятать камень в зеркале показалось мне удачной идеей. Но есть ещё кое-что. Гарри перебил его: – Иногда оно показывает совсем не то, что мы хотим видеть. – Верно, – кивнул Дамблдор. Похоже, осведомлённость Гарри тоже не стала для него сюрпризом, и он уточнил: – Как и всё в нашем мире Еиналеж имеет две стороны. Иногда скрытое всплывает на поверхность. «Иногда». – В полнолуние, – внезапно сообразил Гарри. В ту ночь, когда перепуганный Тед разбудил его, на небе сияла круглая луна. И в тот день, когда Снейп назначил ему последнее взыскание, луна тоже была почти полной. Дамблдор кивнул: – Очень хорошо, очень. В полнолуние зеркало изменяется. Начиная с полудня оборотная сторона открывает путь к желаемому... И даже может помочь в его осуществлении. А сторона желаний, напротив, отражает наши самые затаённые страхи. Асфадель смягчает влияние луны, но ты весьма небрежно обошёлся с ним, когда добирался до зеркала. Дамблдор усмехнулся. Гарри вспомнил, как рука его скользила по холодным лепестками, и он отметал их в сторону. Насчёт обратной стороны он не помнил, но Крезарус очень ожесточенно стучал по полу палкой. Возможно... – Сила Еиналеж такова, что легко разливается за пределы рамы. Если не знать о ней, можно принять иллюзию за правду. Понимаешь, о чём я говорю, Гарри? – Да, – ответил Гарри. – Чем сильнее страхи, тем они реальнее. Вольдеморт... Гарри кивнул. Вольдеморт взглянул в зеркало и увидел... Гарри точно знал, что он там увидел. Сперва он думал, что в зеркале отразилось его желание, его последняя надежда, но нет. Тед поднялся, готовый сражаться... Где-то в сознании Тёмного Лорда действительно жил страх перед тем, кто однажды сокрушил его. Перед тем, чего он не мог понять. – Что ж, если ты узнал всё, что хотел... – начал Дамблдор. «Нет, не всё», – подумал Гарри. Но... – А Крезарус, – внезапно промелькнула в голове мысль, и он ухватился за неё. – Что с ним? И с Фламелем? Тут Дамблдор, похоже, немного удивился. По крайней мере, Гарри так показалось. – Крезарус? С ним всё в порядке, более или менее, – ответил директор. Гарри позволил себе недоверчиво нахмуриться. – Поверь, так оно и есть, – Дамблдор покачал головой. – Похоже, в ближайшие годы он будет занят. Гарри помнил прошлое Крезаруса и его помешательство. Чем тот может занять себя без камня? – У профессора Квирелла оказалось много родственников, – объяснил Дамблдор. – И все они судятся за право предать его тело земле. Гарри по-прежнему не понимал. – А Крезарус говорит, что тело по существу уже не «тело», и требует, чтобы ему передали статую «Двуликого профессора». Гарри приоткрыл рот. – Он так увлёкся судебным процессом, что ничто другое его не волнует. Он даже не ответил на письмо Николаса, в котором тот пишет, что решил уничтожить вторую половину камня. Дамблдор немного помолчал. – У Николаса, если тебе любопытно, ещё остался эликсир, – продолжил он. – Крезарус имел премилую привычку на долгие годы исчезать вместе со своей частью камня, поэтому Николас был предусмотрителен. – Но когда-нибудь эликсир кончится? – спросил Гарри. – Да, – кивнул Дамблдор. – Но Николас не хочет, чтобы он или кто-нибудь другой тратили жизнь на поиски такой эфемерной субстанции. Эликсир бессмертия появился в следствии чудесного стечения обстоятельств, и Николас хочет, чтобы чудо осталось чудом. Николас Фламель, похоже, сильно отличался от Крезаруса и от большинства тех, кто охотился за камнем. – А ещё Николас сказал, – добавил Дамблдор, внимательно глядя на Гарри, – что когда придёт смерть, она будет для него сродни отдыху после долгой дороги. А вот этого, как и многое из того, что говорил директор, Гарри честно признал, что не понял. Им снова овладела усталость, он зевнул. Но в то же время он не думал, что когда-нибудь подумает о смерти как об отдыхе. – Ну, если ты закончил... Гарри закусил губу. Он боялся, но не мог не сказать. Кое-что ещё не давало ему покоя. – Вы говорите, что я достойно справился, но... Дамблдор смотрел на него, ожидая продолжения. – Я слышал... – прошептал Гарри. – Я слышал голос Тёмного Лорда до самого конца. Даже когда Квиррелл не... Дамблдор жестом велел ему помолчать. В отличие от вопроса про Крезаруса это признание его, похоже, ни капли не удивило. Он стал чуть серьёзнее, но в целом ответил так, словно разговор шёл о вещах весьма будничных. – Такое тоже иногда случается. Следы от заклятий – странная штука. Связь с оставившим их может сохраняться даже спустя годы. Гарри поднял руку к шраму. – Но не думай об этом. Сейчас значение имеет только то, что ты не подчинился этому голосу. Ну, и то, что спас брата, разумеется. Гарри кивнул, от всего сердца желая, чтобы слова директора были правдой. Дамблдор тем временем вернулся к тому, с чего начал. – Итак, и в-четвёртых, вспоминая об обязанностях директора, должен сообщить ещё кое-что. Ты пропустил экзамены, поэтому летом тебя ждут дополнительные задания. Профессор Снейп весьма твёрдо настаивает, чтобы ты зашёл за ними лично. Гарри закрыл глаза, надеясь, что директор решит, будто он уснул. Дамблдор тихонько хмыкнул. – Смотрите-ка, бобы Берти-бобс, – сказал он. – Обычно мне не везёт со вкусами. Последовало тихое шуршание. – Надо же, гнилой лук. Похоже, есть вещи, которые мы просто не в силах изменить. Дамблдор положил пачку с драже на стол. – Добрых снов, Гарри. Ещё несколько дней Гарри провёл в больничном крыле. Когда мадам Помфри, наконец, выписала его, была среда, вторая половина дня. Праздничный пир был в самом разгаре. Зайдя в Большой Зал, Гарри не поверил своим глазам: половина зала была окрашена в красные цвета Гриффиндора, на стенах развивались флаги со львами. Зелёного в зале вопреки ожиданиям было совсем немного. Гарри взглянул на часы с кристаллами: Гриффиндор сравнялся по очкам со Слизерином. «Должно быть, Дамблдор наградил баллами и Теда, и Рона и Гермиону», – спохватился Гарри. Он заметил, что брат снова в центре внимания, и улыбнулся. Гриффиндорцы шумели и веселились. Кто-то из близнецов Уизли, то ли Фред, то ли Джордж, грозился запустить в гостиной фейерверк: – У Ли завалялся! Со вздохом Гарри направился к гораздо более тихому слизеринскому столу. – А, Поттер, – мрачно поприветствовал Малфой, когда он сел на свободное место. – Смотрю, ты счастлив. – Ну, – ответил Гарри, думая, что лучше будет промолчать. Гриффиндор вернул себе баллы вполне честым путём. Традиционным для себя – героическим. И всё же Малфой кривился, точно в кубке у него был лимонный сок, а не тыквенный, Панси громко фыркала. Дафна косилась на Дамблдора, точно когда-нибудь в далёком будущем собиралась предъявить ему счёт. Часть старшекурсников уже закончила с едой и, не дожидаясь конца пира, собиралась уходить. Большая часть, впрочем, оставалась сидеть как ни в чём не бывало. Но, похоже, они тоже были сильно раздосадованны. Гарри положил себе в тарелку еду и с аппетитом принялся за ужин. – Я понимаю, Поттер, даже Уизли... даже, – с отвращением поморщился Тед Нотт, – Грейнджер... Панси снова фыркнула. – ...но Лонгботтом? – продолжил Нотт. – Лонгботтому за что десять баллов? Гарри невольно прислушался. Невиллу? Неужели Невилл пошёл за ними? Он замер с тыквенным соком во рту. – За то, что «противостоял не врагам, а друзьям», – процитировала Дафна. Она, наконец, перестала коситься на Дамблдора и сердито сложила на груди руки. – Раз, и старый счёт уже не действителен, – закончила она. Зная её страсть к спорам, можно предположить, что она заключила несколько неудачных для себя пари. Другие однокурсники в основном выясняли, что унизительнее: то, что Гриффиндор сравнялся с ними баллами, или то, что решающий удар нанесло награждение Лонгботтома. Однако, послушав ещё немного, Гарри понял, что, заблудившись, Невилл не попал на матч и блуждал по школе. А затем то ли попытался не пустить Теда на третий этаж, то ли рассказал о том, что видел его, кому-то из учителей. Это было немного неожиданно, но... – Потерять кубок из-за Лонгботтома... – никак не мог поверить Нотт. Гарри с трудом подавил улыбку. Такое неожиданное решение было вполне в духе Дамблдора. – Если бы мне дали десять баллов каждый раз, когда я закладываю Поттера, – проворчал Малфой, – мы бы вырвались на тысячу очков вперёд. Гарри снова чуть не подавился. Малфой, сощурившись, посмотрел на него: – Что-то хочешь сказать? Гарри пожал плечами. Вообще-то ему казалось, что слизеринцы зря недовольны. – Ну, их же не просто так наградили, – сказал он. – К тому же, Слизерин не проиграл. Судя по всему, он подобрал худшие слова из возможных. Взгляд Малфоя стал просто уничижительным. – Ещё скажи, что Гриффиндор мог победить, – сказал он. – Чтобы директор открыто признал, какому факультету он подыгрывает. Гарри подумал, что некоторым деканам тут и признаваться не надо, но не стал спорить. – Так что да, технически мы не проиграли, – сказал Малфой. И Гарри понял, почему многие ещё сидят за столом: поддерживают видимость успеха. – Ладно, довольно, – внезапно проворчал Люк Стреттон, завершая разговор с кем-то из приятелей. Точно признавая поражение. Стреттон взглянул на преподавательский стол, а затем встал и обратился к их части стола. – Первокурсники – собирать вещи. Я знаю, кто-то ещё даже не начинал. Они поднялись на ноги, хотя за гриффиндорским столом ещё во всю продолжалось веселье. За ними стали подниматься другие ученики Слизерина. На следующее утро платформа Хогсмида была заполнена шумящими и снующими туда-сюда учениками. Кто-то возвращался к каретам и лодкам забрать забытые вещи, кто-то потерялся в толпе и теперь искал друзей. Часть старшекурсников норовила проскользнуть в Хогсмид и захватить в поезд сливочное пиво. Что, конечно же, было строжайше запрещено правилами. Подошедший проводить их Хагрид замахал рукой и громко сказал: – С Пушком всё хорошо! – То-то радость! – с преувеличенным восторгом ответил Рон. – Ждём тебя во Впадине! – тут же добавил Тед. – Обязательно! – заулыбался Хагрид. – Сразу как навещу малютку Нори! Невилл в очередной раз искал свою жабу. Впрочем, теперь ему помогала не одна Гермиона, а добрый десяток человек. – Надо будет как-нибудь заколдовать её, чтобы было видно на карте, – заметил Тед. – Чары наносимости изучают только на пятом курсе, – заметила Гермиона. – Да? – спросил Тед. – И что? – Придётся потрудиться, – улыбнулась Гермиона. Видимо, она была не против нарушения правил. Пробравшись, наконец, в поезд, они нашли свободное купе и стали распихивать по углам вещи, чтобы те не мешали. – Тед, у тебя плюй-камни выпали, – позвала Гермиона. – О, отлично! – обрадовался Тед. – Сейчас сыграем. Рон потёр руки. Гермиона открыла рот, явно намереваясь сказать, что давить плюй-камни в купе не лучшая затея, и Тед, чтобы отвлечь её, ткнул пальцем в чемодан Гарри. – А это что? – Он указал на торчащий из него свиток. Гарри со вздохом открыл чемодан, в котором поверх учебников лежала целая куча свитков. – Задания на лето, – объяснил он. – В основном небольшие. Он показал свиток, в котором профессор Спраут просила его написать про разновидности Мимблентонии. – Но есть и... Обречённо он развернул ещё один свиток. Рано или поздно придётся признаться. Хотя Гарри стоял, конец свитка всё равно доставал до пола. И пергамент был исписан мелкими буквами. – И это... – медленно начал Тед. – Программа по зельеварению за год, – ответил Гарри. – Снейп настаивает, чтобы я расписал каждый пункт. Рон ойкнул, Тед застонал «Ну, я же сбежал с отработки, – мрачно сказал себе Гарри. – Не домыл награды». Но попытка воззвать к своей совести не возымела успеха. – Можно я приеду к тебе в Нору? – страдальчески зашептал Тед на ухо Рону. – Кажется, этим летом я буду лишён брата. Гарри вздохнул. Гермиона между тем всерьёз заинтересовалась содержанием свитка. – Можно посмотреть? – попросила она. Гарри тут же кивнул. Поезд тронулся, и за окном быстро замелькали деревья. Они в самом деле возвращались домой – Я тебе помогу, – мужественно пообещал Тед, – чем смогу. Рон сдавил плюй-камень и во все стороны полетели брызги. Тед хмыкнул: – А если вот так давить, то бьёт дальше. Смотри! Когда рядом с купе остановилась тележка со сладостями, Тед молча указал на стол, заваленный конфетами. Теми, что они унесли из больничного крыла. Тележка покатилась дальше, а Гарри вдруг задумался и взял со стола шоколадную лягушку. Если подумать, то лягушки, за исключением быть может и Тревора, в этом году сулили им приключения. конец первой части. Продолжение следует?..