Песня Феникса

Годрикова Впадина всегда хранила много тайн. Говорят, тысячу лет назад здесь родился один из основателей Хогвартса, а ещё до этого сам великий Мерлин спускался к берегу реки в поисках клада. Клад ждал его у конца радуги, и, опять же, если верить слухам, забирая его Мерлин (тот ещё чудак) бросил несколько драгоценных камней на речное дно. С тех пор от воды исходило сияние, особенно заметное тёмными ночами, когда на облачном небе не видно ни звёзд, ни луны. Многие волшебники пытались отыскать эти камни, но никто не преуспел. Магглы же воспринимали сияние как данность. Ну, они многое воспринимали как данности. Спустя несколько веков после смерти Годрика во Впадине разразилось одно из жесточайших сражений с гоблинами. Гоблины искали сокровища Мерлина, уверенные, что все драгоценности в мире по праву принадлежат им. Потомки Годрика одержали сокрушительную победу, а известный чародей тех времён Брайен Серверт зачаровал окрестности, чтобы ни один гоблин больше не мог ступить во Впадину. Бэгшоты, с тщанием описывая эти события, умолчали, что стараниями Серверта селение лишь чудом не стало закрытым для существ всех видов. Зато упомянули чудесные примулы и маргаритки, которые ещё долго расцветали вдоль дороги к кладбищу. Как раз тогда восточный холм Впадины полностью опустел и его заняли магглы, найдя эти земли более чем пригодным для жилья. Из-за них едва не разгорелась новая война, на этот раз между волшебниками. Одни считали, что магглы не лучше гоблинов, другие находили такое соседство весьма милым. Проклятия щедро летели во все стороны. Ссора продолжалась более сотни лет, пока, наконец, Впадина не стала первым после Лондона местом, где маггловский мир на законном основании стал соседствовать с волшебным. Много событий связано со Впадиной, многие известные люди жили на её земле. Легендарные Гриффиндоры и Перевеллы, Бэгшоты сплетавшие события волшебного мира в единую историю, мастера заклинаний Серверты, известные вспыльчивым нравом Дамблдоры... Так что едва ли стоит удивляться, что в начале двадцатого века здесь повел лето молодой Геллерт Гриндевальд, одержимый идеей создать идеальное магическое сообщество. Однако, так сложилось, что на исходе века при упоминании Впадины всплывало имя совсем другого волшебника. С тех самых пор как Тёмный Лорд, Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть, пришёл во Впадину с намерением убить и потерпел поражение. В день его исчезновения рассеялся сгустившийся над волшебным миром сумрак, и Теодор Поттер стал мальчиком, который выжил и победил величайшего тёмного волшебника. А семье Поттеров ещё долгое время пришлось отбиваться от сов, ежедневно приносивших письма и подарки. Постепенно Мальчик-Который-Выжил вырос и сам стал отправлять письма и посылки друзьям. Когда же нет да нет, а во Впадину через все барьеры пробивалась незнакомая сова, принося крошечные носочки или игрушечную метёлку в виде лошадки, его брат, Гарри, с трудом убеждал его не отправлять посылку обратно адресанту. – Мне не два года! – восклицал десятилетний Тед. Но терпел. Когда Мальчику-который-выжил исполнилось одиннадцать, он и его брат получили письма Хогвартса. С тех пор их вторым домом стал древний замок, а знакомая до каждого камешка Впадина ждала их на время каникул. Окрестности, измученные их проделками, казалось, вздохнули с облегчением. По крайней мере, та сторона Впадины, которая раскидывалась на Западном холме. Маггловский же холм, весь семнадцатый век терпеливо сносивший проклятие за проклятием, в двадцатом жил тихо и мирно. Самое больше, с чем приходилось мириться его обитателям – с тем, что волшебные земли представлялись им серым и унылым пустырём, обнесенным забором. Не самый красочный вид, но волшебники были далеки от того, чтобы вовсеуслышание заявить о своём существовании. Ну, они тоже привыкли к покою, возможно, поэтому в поздний августовский вечер, когда Тед и Гарри, никто не заметил, как на берег реки аппарировала крошечная фигурка. В воздухе разливались тишина и покой, и звёзды, задремавая, то и дело срывалась с неба и хвостатыми точками падали вниз. Тед и Гарри, запершись в шалаше, увлечённо играли в недавно подаренную им игру и ничто не предвещало, что они отвлекутся от неё. Внезапно тишину сумрака стали нарушать возгласы. Удивительно громкие, они волей-неволей притягивали внимание. Озадаченные, Тед и Гарри отвлеклись от игры и, приоткрыв люк, и высунули головы из шалаша. Шалаш крепился между изгибистыми ветвям старого дерева, и, когда листва под сильными порывами ветра трепетала, в возникающие промежутки можно было разглядеть звездное небо. Взгляды братьев, впрочем, были устремлены не вверх, а вниз, на явление куда более приземленное, чем звездопад. По полосе света, падающей из люка, стройными рядами проходили садовые гномы и исчезали в темноте. – Золотые прииски! – то и дело вскрикивали одни. – Серебряные! – отвечали им другие. Собственно, эти вскрики и привлекали внимание. Тед шепнул: – Им там как, нормально? И Гарри, прикусив губу, отозвался: – Или наоборот. Не то чтобы они были большими ценителями тишины. Их самих отправили в шалаш, потому что дома они, увлекаясь игрой, слишком громко шумели. Теперь игра занимала большую часть их немаленького убежища. Симулятор гоночной реальности «Саламандра-25» с запущенным в нём уровнем огненных пустошей. Со стороны он выглядел как стеклянный куб со множеством спиралей и яростно свивавшимися языками пламени. Здесь со свистом преодолевали препятствия крошечные модельки мётел и рокотали готовые к извержению вулканы. Теперь метлы зависли на безопасном перевалочном пункте – Тед и Гарри отложили приложенные к игре палочки, услышав крики о приисках во Впадине. Уж они-то точно знали, что сокровища Мерлина давно куда-то смыло, а на дне реки не найти ничего, кроме булыжников. Продолжить игру или пойти разведать, в чём там снаружи дело, такого вопроса даже не возникло. Тед решительно свесил ноги в люк и, сказав Гарри: – Обыграю тебя потом, – соскользнул по верёвочной лестнице на землю. Пламя в симуляторе, обидевшись, что его променяли на другую забаву, сердито всколыхнулось. – Ты так говоришь, потому что плохо летаешь над лавой, – поддразнил Гарри. Брат фыркнул откуда-то из темноты и, Гарри не сомневался, показал ему язык. Тед не любил проигрывать, но и тратить время на уклонение от огненных брызг тоже не любил. После особенно сложных препятствий приходилось прерываться, чтобы он достал из симулятора модельку своей «Кометы» и починил её. Впрочем, на его уверенности это никак не сказывалось. – Ну что, кто быстрее разберётся, что тут творится? – хмыкнул он. Гарри следом за братом выскользнул из люка. После нагретого симулятором шалаша уличный воздух показался холодным. Под сенью деревьев плескалась только непроглядная темнота, никаких ярких огненных всполохов перед глазами, никакого мельканья. Услышав шаги Теда за забором, ограждающим их дом, Гарри тоже перелез через ограду. – Как думаешь, тебе хоть раз удастся не повестись на глупость, которая придёт в голову твоему брату? – всплеснув руками, спросила мама пару дней назад Они как раз за час до этого проверили, что будет, если подкинуть летучего пороха в ускоряющую настойку и капнуть ею на бланджеры. Бланджеры после их эксперимента резко утяжелились, и оставили на земле множество вмятин. – Вы натворили, вы и возвращайте как было, – велела мама. Закапывая вмятины, Гарри невольно подумал, что, возможно, когда-нибудь... Словно услышав его мысли, Тед, выкидывающий из вмятины писклявого садового гнома, посоветовал: – Если мама говорит, следить за мной, то просто наблюдай. В общем-то дилемма эта существовала всегда, и как всегда, когда она вставала, Гарри делал то, что привык - следовал за братом. К тому же, после прошлого года и стремительного бега за философским камнем не ему было быть чьим бы то ни было голосом разума. Свои недостатки он умел признавать. Но не то чтобы он всерьёз обо всём этом задумывался, взбегая по мокрой траве по склону холма. Так, промелькнула мысль и тут же исчезла. На вершине холма Гарри остановился, потому что увидел, что брат замер и явно к чему-то присматривается. – Тед? – позвал он. Тед немедленно отозвался: – От реки идёт какое-то мерцание, – и затем задумчиво добавил: – Кажется, там интересно. Когда Тед говорил таким тоном, это значило, что он и в самом деле очень, очень заинтригован. Гарри проследил за его взглядом. На улице по-прежнему было прохладно, но темнота, сперва казавшаяся кромешной, в сиянии бесчисленных звёзд стала как будто прозрачной. Гарри различил и мерцающую рябь реки, и тёплый золотистый свет на её берегу. Река располагалась между двумя холмами, и поскольку была на виду у магглов, колдовать рядом с ней было запрещено. Так что если сейчас там что-то происходило, то наверняка, это что-то было запретным. – Гномы тоже так думают, – делая шаг по направлению к реке, заметил Гарри. Вспыхнуло яркое золотисто-алое пламя. Затем оно погасло, и свечение как будто стало ярче. Тед и Гарри торопливо побежали по склону к реке. По дороге они успели предположить, что возможно, Хагрид оставил у них в саду пару бутылок огневиски или ещё чего забористого, и гномы их нашли. Но такое предположение, конечно, не объясняло золотистого свечения, и едва ли могло бы быть правдой. Спустившись к реке, они увидели, что берег до отказа заполнен гномами. Гномы лежали на земле, точно здоровенные картофелины. А перед ними – вот это было действительно странно – размахивая догорающей свечой, бегал остроухий домовой эльф. Иногда пламя свечи вспыхивало особенно ярко, и в небо устремлялся огромный красно-желтый язык. Затем пламя угасало, и светящейся пылью осыпалось вниз, прямо на гномов. – Как хорошо, – пищали гномы. Похоже, им очень нравилось лежать под золотистыми и ярко-алыми крупицами. – Что это вообще? – озадаченно спросил Тед. – Мир, покрытый золотом, – радовались гномы. – Мир недоступный людям. Обернувшись на голос Теда, домовой эльф замер и выронил свечу. Та вспыхнула ярко-ярко и взорвалась – не только окружив Теда и Гарри плотным облаком сияющей пыли, но и забрызгав их капельками воска. – Быть не может, – восторженно воскликнул эльф. – Сам Теодор Поттер?! Его огромные руки, дрожа, взлетели ко рту. – Великий волшебник внял голосу свечи? Не слишком обрадованный таким приветствием Тед обратился к Гарри: – Ты не думаешь, что вот таких взрывающихся свечек не хватает уровню, который перед лавой? – Ну... – задумался Гарри. – Для него это слишком просто. Если вот тому, который второй... Эльф, на которого оба брата продолжали искоса подглядывать, смиренно склонив голову, ждал когда они закончит. Гарри стало неловко, и он замолчал. Тогда эльф снова заговорил: – Эта свеча призывает тех, о ком думает её владелец, – неуверенно объяснил он. – Вы пришли на мой зов, великий волшебник. Предоставив брату общаться с очередным поклонником, которым на этот раз оказался эльф, Гарри снял очки и начал отскребать от них воск. Тед, как в таких случаях бывало, вздохнул и, сводя все к шутке, уточнил: – Ты звал меня и гномов? Эльф затряс головой, и его острые уши замотались из стороны в сторону. – О нет, нет, нет! Добби хотел поговорить лишь с великим и величайшим Теодором Поттером. Гномы на берегу продолжали лежать, ничуть не разочарованные этим признанием. Переступив с ноги на ногу, эльф добавил: – Но Добби хотел бы быть гномом, чтобы свободно ходить, где ему вздумается. Тут он грустно вздохнул. «Быть гномом – быть свободным», – словно было написано у него на лице. – Добби? – переспросил Тед. – Вашего покорного слугу зовут Добби, – кивнул эльф. – И он здесь, чтобы предупредить вас об опасности, великий волшебник. Тед и Гарри переглянулись, понемногу начав не замечать этого «великого волшебника». – Ты здесь по приказу хозяина? – спросил Гарри. Он был почему-то уверен, что домовые эльфы ничего не делают без приказа. – О нет, нет, нет, – эльф снова замотал головой. – Хозяева не знают, если бы они знали... Эльф широко распахнул свои огромные круглые глаза. – Сегодня хозяева не дали Добби никаких конкретных заданий, и он ослушался... поступил по-своему... – Он сжал кулаки. Тед и Гарри нашли такой протест закономерным. Они бы на месте Добби наверняка поступали бы так же. – За это ему, конечно, придётся наказать себя, – добавил он и понуро опустил голову. А вот это было им обоим незнакомо. Тед нахмурился: – Разве домовых эльфов ещё наказывают? Добби переступил с ноги на ногу: – Хороший эльф всегда наказывает себя сам. Гарри остановил взгляд на его перебинтованных пальцах. – Чем чаще он себя наказывает, тем больше нравится хозяевам, – добавил Добби. Это было как-то уж совсем чересчур. – Может, ну их? Таких хозяев? – предложил Тед. – Нет, нет, нет, так нельзя, – замотал головой Добби. – Добби обязан служить семье волшебников, которой он принадлежит... А затем он вдруг просиял. – К тому же, благодаря им Добби узнал нечто важное! И решился встретиться с великим волшебником Теодором Поттером. Гарри посмотрел на брата, на лице того проступило странное выражение: – Да не стоило... Эльф между тем зажмурился, задержал дыхание, словно собираясь с силами, а затем пронзительным голосом объявил: – ТЕОДОР ПОТТЕР НЕ ДОЛЖЕН ВОЗВРАЩАТЬСЯ В ХОГВАРТС. Сострадание на лице Теда сменилось искренним возмущением, и он потерял дар речи. Гарри вежливо поинтересовался: – Почему? Эльф склонился в поклоне, вдохновленный вниманием к его словам, а Тед возмущённо спросил: – Ты, правда, хочешь об этом узнать? Гарри с деланным недоумением пожал плечами: – Почему нет? Эльф тем временем справился с волнением и вновь заговорил невероятно пронзительным голосом: – УЖАСНЫЕ ВЕЩИ БУДУТ ТВОРИТЬСЯ В ХОГВАРТСЕ В ЭТОМ ГОДУ! После этих слов настала очередь Гарри напрячься, а Тед, напротив, как будто заинтересовался. – Почему? Эльф замотал головой. – Добби не может этого сказать... Подслушанный разговор, тайна... Добби... Гарри нахмурился. Становилось как-то не очень забавной. – Может, Добби сам не знает? – уточнил Тед. Эльф шлёпнулся на колени. – Добби слышал, Добби знает. Добби бы никогда не осмелился побеспокоить великого Теодора Поттера, если бы... Его семья – злые волшебники. Но они знают, что в этом году в Хогвартсе затевается страшное... Добби зажал себе рот. Осознав, что сказал дурное о хозяевах, он схватил ближайший камень и начал что есть силы колотить им себя по ногам. Тед и Гарри одновременно бросились остановить его, и эльф, отпрыгнув в сторону, наступил на гнома. Тот, прежде не подававший признаков жизни, тут же вцепился в его босую ногу. И, чтобы отцепить его от себя, Добби отбросил камень. Кусались гномы больно, но эльф даже не вскрикнул и не поморщился. По крайней мере насчёт наказаний он, похоже, не врал. Насчёт же остальных его слов... – Теодору Поттеру стоит опасаться... БУМАГИ, – выдохнул Добби. Тед, несмотря на всё сочувствие к эльфу, закатил глаза. – М-м-м... что? – спросил Гарри. Эльф зашептал: – Опасность будет исходить от некого бумажного предмета. – Он огляделся по сторонам. – Вы должны обещать, что не вернётесь в Хогвартс. – Почти заговорщически, Добби добавил: – Брат великого Теодора Поттера, похоже, хороший человек, он тоже не должен возвращаться. Тед вздохнул. По всему было видно, что он привык к разному, но никто из его прежних поклонников не предлагал опасаться бумаги. Разве что миссис Арабелла Фигг как-то упомянула, что мыши – страшные существа. – Я запомню твоё предупреждение дружище, – пообещал Тед, успокаивая эльфа, – но... Тут Добби закричал громко-громко: – ВОЛШЕБНИК НАЗВАЛ МЕНЯ «ДРУЖИЩЕ». ЭТО… ЭТО… ДОББИ ЭТОГО НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕТ. От его пронзительного крика гномы начали шевелиться. – ПОСЛЕ ЭТИХ СЛОВ ДОББИ БУДЕТ СПАСАТЬ ВЕЛИКОГО ВОЛШЕБНИКА ДАЖЕ ПРОТИВ ЕГО ВОЛИ... Добби поднял руку, словно намереваясь щёлкнуть пальцами, но внезапно сжался в комок и испуганно задрожал. – Хозяева зовут Добби. Они приказывают... Добби должен вернуться, иначе... Недоговорив, Добби всё-таки щёлкнул пальцами и исчез. Гарри и Тед остались на берегу посреди почти угасшего облака пыли. – Что это было? – спросил Тед. – Не знаю, – ответил Гарри. – Но, кажется, ты его сильно вдохновил. Тед фыркнул. – Да ну тебя... Гномы вокруг них начали приходить в себя и, глядя по сторонам, грустно пищать. – Никакого золота? – Ничего, – ворчали некоторые из них. – Сплошной обман. Когда пыль окончательно погасла, гномы начали разбредаться. Больше ничего не происходило. С неба падали звёзды, но загадывать желания не хотелось. – Пойдём обратно? – предложил Тед. Они стали подниматься на холм, гадая, почему их жизни нет-нет да найдётся место странному происшествию. – Родителям, думаю, лучше об этом не рассказывать, – заметил Тед. – Мало ли что маме в голову взбредёт. А у меня большие планы на этот учебный год… Впрочем, их не хватились. Когда они вернулись к шалашу и, забравшись по верёвочной лестнице, просунули головы в люк, то увидели, что отец и Сириус с невероятным энтузиазмом возятся с симулятором. – Отлично, Бродяга! – Так держать, Сохатый! Заметив их искренне возмущенные лица, папа спохватился. Сделав предельно строгое лицо, он сказал: – Кто нарушил правила и вышел из дома после восьми, тот… наказан. Да. Сириус с нежностью кивнул на симулятор: – Отличная вещь, жалко в моём детстве были какие-то совсем бесполезные. - В общем, дети, больше никаких развлечений. Тед сложил на груди руки, собираясь отстаивать права на игрушку, всего неделю назад подаренную им на день рождения. – Вас ведь нас проверить отправили, да? – вмешался Гарри. Папа и Сириус переглянулись. – Не пытайтесь обойти взрослых в хитрости, – погрозил пальцем Сириус. – Сам себя обхитришь. В конце концов, они сошлись на том, что добавили моделек и запустили уровень с начала – чтобы играть всем вместе. Пройти до конца его, впрочем, всё равно не получилось, потому что когда дело пошло к полуночи сердитая Лили громко постучала в люк и пообещала, что устроит им полосу препятствий в реальной жизни. Но даже когда Сириус ушёл, а все Поттеры погрузились в сон, звёзды на небе одна за другой продолжали падать. И падали до самого рассвета.