At Two Am (the voice sings)

Раньше Хосок не страдал клаустрофобией. До тех пор, пока он не попал в эту ледяную комнату. Прошло только два дня, а Хосок уже готов прощаться со своим рассудком. Он застрял в этой 10×10 комнатушке, в которой было: две кровати, туалет, раковина, сокамерник, набивающий себе татуху под собственное же бормотанье уже три гребаных часа. — Откуда у тебя вообще, блять, появилась игла в этом месте? — спросил Хосок. — Разве это место не должно быть синонимом к слову «тотальная безопасность»? — Мгм, — пробубнел Намджун, — У меня есть парень, который может достать всё, чего только твоё сердце захочет. Ты только должен будешь об этом попросить. — Ты знаешь человека, способного достать тебе что угодно? — Мгм. — Хоть что? — Мгм. — И ты просто-напросто просишь у него эту ебаную иглу вместо, о, я даже не знаю, оборудования, при помощи которого мы могли бы снять эти ошейники с наших шей? Молчание. — Ну да, и что с того? — отвечает Намджун, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на Хосока. Он стонет и падает на кровать. Он трёт глаза и снова садится, прежде чем оглядеть камеру. Хосок передвигает свою кровать, убирает тонкие, изношенные простыни, пытается осмотреть получше стену возле своей кровати. Он отчаянно старается найти хоть что-то, что может помочь ему получить доступ ко всему, что находится за пределами его камеры. Он снял простыни с кровати и стянул матрас. — Чё за хуйню ты творишь? — Пытаюсь найти хоть что-то, — отвечает Хосок, поглаживая пальцами трещины в стенах. — Хорошо, Шерлок, — пробормотал Намджун. — Наслаждайся, надеюсь, в скором времени ты станешь такой же легендой как ребята, сбежавшие с «Алькатраса». — Они смогли сделать это, потому что действовали слажено, командная работа рулит. Четыре парня, насколько я помню. Каждый из них продумал свой план, потом они вместе придумали последний, — вдруг в голову Хосока приходит мысль, он встаёт. — Какой сегодня день? — Пятница, — отвечает Намджун, не отрываясь от своих костяшек. — Тебе повезло, ты попал сюда в четверг, поэтому ты можешь встретиться с остальными сегодня. — С другими? Его сокамерник хмыкает: — Моими друзьями, — он вытирает остатки чернил с кулака и восхищается проделанной работой. Громкий жужжащий звук заставил Хосока подпрыгнуть. Намджун быстрым движением прячет чёрные чернила вместе с иглой и идёт в сторону валяющейся на полу простыне. Он отпинывает от себя тонкое одеяло, останавливается возле Хосока. Их дверь открылась. Хосок и Намджун вышли из своей камеры. Через пластиковую дверь Хосок смог увидеть огромное количество людей. Ему пришлось снова напоминать себе, что эта тюрьма довольно-таки большая. Десятки тел, все в ошейниках и серых комбинезонах, таких же, что и у Хосока, вышли из своих камер. Они шли бок о бок, словно зомби. Очень страшное зрелище. И это его будущее. Его будущее это: клетка 10×10, в которой ты торчишь двадцать четыре на пять, ведь стоит брать в качестве исключений вторники и пятницы, дни, когда ты имеешь право иметь хоть немного развеяться. Торчать здесь, пока тебя не купят. Это возможное будущее Хосока, если он не свалит отсюда. Глаза мутанта бегают из угла в угол. Он не мог осмотреться, когда был избит двумя громилами-близнецами. Но теперь, он мог идти на своих двух вслед за Намджуном вниз по шаткой металлической лестнице, ведущей на первый этаж. И теперь он может осмотреть всё очень внимательно. Он пытается отметить у себя в голове каждую мелочь. Это место под усиленной охраной. На каждый десять футов сидит хотя бы один охранник, все они вооружены: бронежилет, табельное, дубинки. Они кричат каждый раз, когда кто-то из мутантов выходит из общего строя, после чего хватаются за свои дубинки. Они беспощадны, относятся к ним, как к животным. Хосок смотрит на них с отвращением. Все они попадают в столовую, где им дают металлические подносы с едой. Диетический, однако, обед. Горошек, картошка, кусочек курицы и стакан воды. Хосок держит в руках поднос и следует за Намджуном в сторону столика в углу столовой. Стол уже занят двумя другими. Хосок ставит поднос на стол и садится рядом с высоким мутантом. — Кто это? — другой мутант тычет пальцем в Хосока. У него красивое лицо, слишком широкие и невинные глаза. Он вообще не выглядит как мутант-тюремщик. — Мой новый сокамерник, — ответил ему Намджун. — Вместо Джонни. — Ах, — мутант улыбнулся. — Я Чон Чонгук. — Чон Хосок. — Мне нравятся твои волосы, — говорит высокий мутант. — Я всегда хотел покрасить свои, и вот скажите мне, что меня останавливало? — Может, то, что чертовски нерешительный? — предположил Намджун. Высокий мутант закатывает глаза. — Я Ким Сокджин. — А где Чи-? — Блять. Хосок смотрит в направлении, указанном Чонгуком. Он видит мальчика с чёрными волосами, он стоит перед мужчиной, который выше и стройнее него. Мальчик, однако, невозмутим, хотя его шея вытянута, чтобы он мог смотреть на этого человека. Он начинает закатывать рукава. Высокий человек выглядит разъярённым, вокруг них собирается небольшая толпа. Рот парня пониже изогнулся в небольшой, но очень уверенной ухмылке. Хосок чувствует, что сейчас должна начаться драка. — Разве охрана не должна хоть что-то предпринять? — спросил он. Сокджин фыркает: — охранникам всё равно, что мы делаем здесь друг с другом, они просто следят за тем, чтобы мы не пытались сбежать отсюда. Хосок смотрит в толпу. Он видит, что тот парень, который пониже, повалил своего соперника и теперь, сидя на нём, душит его. Намджун, Сокджин и Чонгук бросаются в сторону этих двух, с трудом им удаётся оторвать их друг от друга. Намджун тянет паренька в сторону их столика, Чонгук и Сокджин идут за ними. — Только попробуй в следующий раз забрать последнее шоколадное молоко, уёбок! — Чимин, блять, — Сокджин качает головой. — Ты чего творишь, самоубиться пытаешься? Ты же не можешь просто драться с такими громилами, и ожидать, что это не кончится чем-то плохим для тебя. У таких парней есть эго. И чем больше шкаф, тем нежнее его эго. — Да мне похуй, — отвечает Чимин и отпивает своё шоколадное молоко. Он смотрит на Хосока. — А это кто? Новенький? — Ну, можно и так сказать, — отвечает Хосок. — Меня зовут Чон Хосок. — Пак Чимин, — он поднимает одну бровь, — Ты же понимаешь, что такой цвет ты не сможешь держать долго, краска скоро смоется. — Это у меня с рождения, — говорит Хосок. — Я родился с таким цветом. Я криоген. — Я мало слышал о криогенах, и ещё меньше о криогена с такими волосами. Я гидронетик, управляю водой. — Супер скорость и сила, — поднимает руку Чонгук, запихивая ложку себе в рот. — Контроль разума, — говорит Сокджин. — Я могу залезть в твою голову, заставить тебя видеть, что я захочу, иными словами, контролировать, — он вздыхает. — Раньше я любил делать это. Хосок смотрит на парня, с которым недавно дрался Чимин. Он смотрит в их сторону. Рукава его комбинезона порваны и Хосок видит руки, способные разломить его череп. Вокруг него сидят его друзья, с такими же рваными комбинезонами. Они выглядят устрашающе. — Не обращай на него внимания, — говорит Чимин, оглядываясь через плечо и отправляя непристойный жест в сторону того мутанта. — Его зовут Икс, он раздражает меня с тех самых пор, как я, блять, попал сюда. — Лидером какой группировки он здесь является? — тихо спрашивает Хосок. — Лидером кучки долбоёбов, — бормочет Чимин. — А есть ли рыбка, покрупнее, чем он? — Что ты пытаешься разузнать? — Хосок смотрит на своего сокамерника, который перестал есть и теперь внимательно смотрит на него. — Ничего, — Хосок нахмурил брови. — Пытаюсь выбраться отсюда. — Да, блять, успокойся уже. Этого дерьма никогда не случится. Мы застряли здесь. И чем скорее ты поймёшь это, тем быстрее приспособишься. Его сокамерник встал и бросил свой поднос в мусорный бак, прежде чем покинул столовую. Сокджин вздыхает и принимается за еду. Хосок осматривает группу, ожидая, что они пнут его и он упадёт со стола, после чего, возможно, плюнут на него. Однако, они просто продолжают есть. — О твоём вопросе, — говорит Чимин. — Про рыбку покрупнее. Думаю, что да. Икс и правда огромный. Но мне интересно, тебе нужен кто-то как Халк или Тор? — Просто кто-нибудь очень сильный или мощный, — продолжат Хосок. — Попробовать подружиться, сформировать альянс. Чонгук делает небольшую паузу, кладёт ложку: — Ну, вообще, у нас есть один парень. Я никогда не видел его. Никто не видел. Он заперт в пожарной камере во дворе. Его никогда не выпускают, его еда попадает к нему в камеру через узкую щель, — он смотрит по сторонам, словно боится, что кто-то может услышать его. — Он чуть не убил всех, когда вышел. Сокджин кивает: — Да, эти пирокинетики неуправляемы, но это ладно, — он качает головой. — Но этот парень ещё и вспыльчив. Называет себя «огненные руки». У Хосока кровь стынет в жилах. Каждый нерв в его теле был натянут, как струна. На минуту мир перестаёт вращаться, время останавливается. Внутри Хосока что-то тяжело оседает. — Как зовут этого человека? — спрашивает Хосок, ему нужно это знать. Сокджин ошарашено смотрит на него. У Хосока руки дрожат и дыхание тяжелое. Его хватка становится жёстче, он сильно сжимает вилку, словно готовится в любой момент напасть. — Мы не знаем его имени, — говорит Чимин. — А зачем тебе оно? Ты его знаешь? — Где он? — Хосок игнорирует вопрос Чимина и встаёт из-за стола, забывая про свой поднос. Его сердце колотится так сильно, кажется, оно вот-вот выпрыгнет. — Во дворе, но — Хосок не дослушивает, он уже выбегает из столовой. Он уворачивается от людей, отталкивает их, чтобы добраться до выхода. Во дворе полно мутантов, некоторые из них играют в баскетбол. Грудь Хосока тяжело вздымается. Он замечает топку, длинный цилиндр, который находился в нескольких футах от него. Хосок подбежал к нему и чуть не упал на колени, когда увидел его вблизи. Он был сделан из стали, и он был большой, достаточно большой, чтобы устроить там человека. Хосоку хочется кричать и плакать. — Ю-юнги? — кричит Хосок, его голос дрожит, когда он произносит вслух это имя. Он на протяжении долгих месяцев думал, что его друг мёртв, но он ушёл, только для того, чтобы его запихнули в камеру, словно он животное. — Юнги, это я. Хосок. Тишина. Он не слышит ничего, кроме тишины. Ни звуки ударов баскетбольного мяча о бетон, ни крики мутантов, говорящих Хосоку отойти. Он не слышит ничего, кроме тишины, окутывающей его и топку. Он протягивает руку, чтобы коснуться стали, и вздрагивает. Поверхность нагревается. Раздаётся громкий стуук, изнутри камеры, после которого следует тихий шёпот: — Нет, нет, нет, остановись, — слабый голос, но это точно голос Юнги. Он знает, что это Юнги. — Стой, оставь меня в покое, прости. Пожалуста, пожалуйста… Он повторяет это снова и снов. Это разбивает сердце Хосока. Юнги звучит таким слабым, маленьким. Он кажется хрупким, словно они высосали из него всю энергию. — Юнги, Юнги, — начинает Хосок. — Это я, это Хосок. Это я, я здесь. Он чувствует, как пара рук тащит его прочь от камеры. Хосок кричит, его с Юнги снова разлучают. Он пинается, кричит, грозится убить здесь всех, если они не отпустят его. Вокруг него группа охранников, одни прижимают его к земле, пока другие вводят шприц, полный прозрачной жидкости, в его бедро. В конце концов, он перестаёт брыкаться, и его веки закрываются.

***

Когда он открыл свои глаза, он увидел потолок, на котором висела маленькая лампочка, дающая тусклый свет для всего помещения. Он отталкивается от холодного пола. Его плечо пульсирует сильной болью. Он стонет и сканирует комнату. Она определённо меньше, чем его камера. Напротив него дверь, он встаёт и пытается открыть её. И конечно же, она заперта. Но где же он, блять? Он всё ещё в тюрьме, это точно. Они вряд ли бы потащили бы его куда-нибудь далеко. Хосок тянет дверь, она не поддаётся. Он прислоняет лоб к двери и громко вздыхает, прежде чем поднимает кулак и начинает стучать.  — Хэй! — кричит он. Его голос эхом раздаётся от голых стен. — Эй! Где я, чёрт побери, нахожусь? Вытащите меня отсюда! Хосок продолжает барабанить по двери, пока его костяшки не становятся синими и не начинают кровоточить. Его голос охрип. В конце концов, он перестает, наваливается на стену. Хосок подтягивает колени к груди и шмыгает. Юнги не мёртв, и теперь Хосок ещё больше наполнен решимости выбраться из этой тюрьмы. Но ему понадобиться помощь. Это будет нелегко, но если он как-нибудь найдёт способ снять ошейник с шеи, а затем сможет открыть топку, в которой находится Юнги, они вместе смогут выбраться. Хосок точно не бросит Юнги. Он заперт в своей камере, и всё потому, что они считают его ходячим огнемётом.

— Громкий треск глубокой ночью

Голова Хосока поднимается. Ему послышалось?

-Разбудил… Сковала жуть.

Нет.

— Непонятный, странный очень…

Глубокий, успокаивающий голос. Каждый раз, когда этот голос не поёт строчки, он напевает мелодию, получается почти настоящая песня.

— Закрывал я даже уши, но не смог уснуть.

Хосок хочет что-то сказать. Он хочет поговорить с этим человеком. Он хочет знать, откуда идёт эта песня, кто поёт её. Он снова осматривает комнату, и, наконец, находит что-то похожее на человека за решёткой, служащей стеной для него и незнакомца. Хосок ложится на живот и всматривается в темноту.

— У меня нет голоса

Хосок едва смог разглядеть в тёмном углу фигуру. Она настолько маленькая, хрупкая, на ней накинуто чёрное одеяло. Фигура сгорбилась. Голос настолько хрупок, насколько и его обладатель.

— Он звучит опять, этот звук. Снова грохот на этом замерзшем озере

Он ничего не делает, только наблюдает и слушает, как человек поёт, и остаётся неподвижным в нескольких футах от Хосока. Этот голос извлекает что-то из груди Хосока. Он заставляет его чувствовать хоть что-то.

— Для тебя я голос свой похоронил.

Он никогда раньше не слышал такого голоса или такую песню. Это не из тех композиций, что крутят по радио. Баритон этого человека уникален, он буквально посылает волны тепла вниз по позвоночнику Хосока.

— Моя мучительная фантомная боль все та же

Он слушает. Потому что это всё, что он может сделать. Его собственный голос был повреждён, вынут из горла, лишая своего хозяина дара речи. Слова вертятся на языке, но так и не озвучиваются, когда он снова и снова проглатывает их, чтобы слушать.

— Я потерял себя? Или приобрел тебя?

Он не знает, когда снова услышит что-нибудь настолько же прекрасное.

— Пожалуйста, не говори ничего

Хосок и не может ничего сказать.

— Пытаюсь рукой прикрыть свой рот

Он чувствует, как призрачные пальцы пробегают по его щеке. Это заставляет его дрожать.

— Знаю, в конце концов, весна придёт

Тон меняется, совсем немного, но Хосок замечает это. Он словно говорит это самому себе, пытаясь убедить себя в чём-то. Хосок задаётся воопросом, сколько раз этот человек, обладающий таким прекрасным голосом, повторял эти слова.

— Может, и боль пуста? Замкнулся круг…

Голос трескается, это происходит внезапно, как удар молнии о твёрдый камень. Хосок чувствует это в своей душе. Он может чувствовать боль в своём сердце, словно эта боль его собственная.

— Но что я должен был тогда сделать вдруг?

Хосок наблюдает за тем, как плечи опускаются. Он поднимает голову, слёзу текут по лицу этого человека. Чёрное одеяло падает с плеч, и Хосок, что это никогда не было на самом-то деле одеялом. Красивые чёрные крылья. Они выглядят так, словно их оторвали от древнегреческой статуи. Перья дрожат, как и губы человека. однако, это только на мгновение, потому что пару секунд спустя сломаные рыдание начинают разноситься по комнате, а затем и громкий крик. От этих криков Хосоку стало очень больно, он словно расколося на несколько частей. Он наблюдает за тем, как крылья человека оборачиваются вокруг фигуры, слвно защищая человека, пока он бьётся в истерике. Человек обнимает себя, и Хосок теперь понимает, что это мальчик. Он одного с ним возраста, возможно, моложе. Он выглядит таким молодым и сломленным.  — Пожалуйста! — мальчик с крыльями кричит, хватаясь за голову и сгибаясь, пока лоб не коснётся бетона. — Оставьте меня в покое! Пожалуйста, пожалуйста! Убирайтесь из моей головы! Каждое слово отдаётся новой волной страха в голове Хосока, и он хочет протянуть руку, чтобы помочь этому парню. Хосок сглатывает, чёрные крылья мальчика складываются, он продолжает кричать. Тяжёлое дыхание эхом отдаётся от глухих стен, когда паренёк задерживает дыхание между всхлипами. С губ Хосока внезапно слетело:  — Ты в порядке?  — Пожалуйста, оставь меня в покое, — скулит он. — Я не могу помочь тебе, прости, пожалуйста.  — Я не прошу твоей помощи, — отвечает хосок. — Я просто хочу знать, как ты. Мальчишка оттолкнулся от пола, огляделся, словно пытается найти Хосока. Он стоит, поднимая лицо к потолку, словно Хосок божество, находится где-то сверху.  — Ты не туда смотришь, — Окликнул его Хосок. — Думаю, на сегодня мы с тобой сокамерники, — он протягивает руку в сторону парня, но прутья решётки позволяют ему сделать это только до уровня локтей, -Я Хосок. Порыв ветра, после которого кто-то крепко схватил его руку. Хосок почти вскрикивает, но успевает замолчать, понимая, что это парнишка держит его руку. Он держит её так сильно, словно боится, что рука Хосока вот-вот исчезнет.  — У тебя такая нежная кожа.  — Я её увлажняю каждый день, — отвечает Хосок. — Как тебя зовут?  — Охранники прозвали меня «Хаос».  — А какое твоё настоящее имя? Я не хочу называть тебя так, как кличут охранники. Я хочу называть тебя твоим именем. Парень начинает бегать пальцами по ладони Хосока, обводя ими каждую линию, касаяясь каждой вены. Хосоку интересно, почему он здесь, какая у него сила, что из-за неё охранники прозвали его Хаосом? Почему он так трепетно, крепко держит руку Хосока, у него что, не было контакта с людьми очень долгое время? Эта мысль заставляет Хосока задрожать.  — У тебя очень красивый голос, — говорит Хосок. Парень останавливается: — Ты слышал, как я пел?  — Да, и я никогда раньше не слышал ничего подобного. Это было прекрасно. Какую песню ты пел?  — Она помогает мне успокоиться, — отвечает он. — Я всегда пою её до того, как эти голоса начинают звучать.  — Голоса?  — Я хочу, чтобы они остановились, — продолжает он. — Но они забрали у меня амулет. Они забрали у меня всё. Хосок молчит. Он просто не знает, что сказать. У него миллион вопросов, но ни один из них не покидает его рта. Парень шмыгает носом, и Хосок чувствует, как слёзы падают на его руку. Одна слезинка скатилась на пол. Парень переплетает свои пальцы с пальцами Хосока. — А почему ты здесь? спрашивает Хосок. — Здесь, в темноте, один. Почему ты не в камере с другими такими же как и ты?  — Потому что они не могут контролировать меня, — говорит он. — И металлический ошейник ничего не может сделать мне, когда он на мне, мои крылья не исчезают. Я могу летать и с ним. Поэтому они бросили меня сюда и забрали мой амулет. Они отрезали мне крылья, чтобы я больше не летал. Ещё одна волна озноба пробегает по спине Хосока. Он слегка сжимает руку парнишки, в качестве поддержки. Хосок ничего не говорит, он просто не может. Поэтому он сидит рядом с ним, протягивая ему свою руку через отверстие, держа незнакомую ладонь. Он не знает, сколько времени прошло, когда парень снова начал петь. Это так мелодично и Хосок чувствует, как слёзы подступают к его глазам. Невозможно определить в комнате без окон, который сейчас час. Хосок чуть не уснул, когда незнакомец снова заговорил, его голос был такой тихий, хрупкий.  — Меня зовут Тэхён.