Оковы

      "Окей, Гугл. Как жить, если твой друг нравится тебе чуть больше, чем следовало бы?"       Гугл не знает.       Гугл с лёгкостью тебе ответит, что делать, если ты сломал руку, но чем лечить разбиваемое планомерно на осколочки сердце — никогда. А если ты ещё и чёртов мазохист и разбиваешь его себе сам — так тем более.       Ты же, кажется, реально удовольствие получаешь, когда на него смотришь и точно знаешь, что он никогда с тобою не будет. Когда песни о любви у него слушаешь и понимаешь — не о тебе. О прошлой любви, или о будущей, или о вымечтанной когда-то давно. Но не о тебе.       Он тебе, наверное, нравится слишком сильно для друга. Ты ему, наверное, не нравишься достаточно для кого-то ещё. Замкнутый круг у вас выходит покруче, чем во всех этих долбаных любовных драмах по телеку.       Тебе бы его разлюбить, на самом деле. Тебе бы с ним девчонок обсуждать и, посмеиваясь, сводничать, а не умирать каждый раз от одного взгляда. Тебе бы не обнимать его так, словно ты за соломинку последнюю цепляешься.       Как бы тебе жить без этого научиться.       — Выходи, царевна-несмеяна. Буду тебя лечить от депрессий.       Он шумный и громкий, стоит под окнами со своим носом покрасневшим, дурацкой шапкой и лыбой в пол-лица.       — Пошел ты, Саш. Сейчас спущусь, — ты улыбаешься, глядя на него.       — Я тебя тоже люблю, — хмыкает он, и у тебя в груди что-то замирает и прорастает подснежниками в груди. И не верится, что он таким шутить вообще может. Потому что Саша... догадался, наверняка, догадался, Саша умный вообще-то, а ты никогда не пытался скрывать от него. Нечестно потому что.       Ты натягиваешь пуховик, слетаешь по лестнице, в глаза ему смотришь. И ничего кроме тепла и невыносимой какой-то нежности не видишь.       — Да ну? Правда, что ли? — поднимаешь бровь. Он руку твою ловит и крепко-крепко сжимает. Улыбается уверенно.       — Ты не поверишь, Баярунас.       И губы к губам, как тебе мечталось.       Гугл ответа, может, и не скажет. Но теперь это тебе нахер не упало.