Сокрытые в Тумане

      «Жизнь вовсе не сказка, » — понимала я.       В голове медленно ползли мерзкие змеи, за которыми была чернильная темнота. Мерзкие твари противно скалились, хотя по определению не могли этого делать, насмешливо сверкали своими светло-синими, почти что голубыми глазами, и ползли-ползли-ползли…       Я никогда не испытывала отвращение к земноводным, даже в глубоком детстве, даже к противным для всех остальных детей жабам, а змеи и вовсе мне нравились. Они казались мне довольно милыми, так загадочно свиваясь кольцами, но эти… твари, по-другому я просто не могла сказать, были мне не просто противны. Я смотрела на них так, словно это они были виноваты в моём попадании.       Смотрела с лютой, ничем не прикрытой ненавистью.       «Ненавижу, ненавижу, ненавижу…» — Набатом стучало в голове.       Всем сердцем и душой я ненавидела этих мерзких лиловых тварей, что так противно шипели, показывали свои раздвоенные алые язычки и всем своим видом излучали злую насмешку.       Фантазма, когда мне требовалась вся доступная сила, превращается в нечто похожее на золотую змею, но с лапками, кусающую себя за хвост, и открывает для меня намного больше возможностей, нежели обычно. С этим Уроборосом я могу летать, в буквальном смысле, используя для этого силу Пламени Тумана.       Пламя Тумана — созидание. Используя более плотное строение Пламени, мы можем воплощать в реальность свои желания. Это воплощение нашей решимости, воплощение нашей жажды к жизни, воплощение нашего внутреннего стержня. Чем сильнее человек духовно, тем сильнее будет его Пламя, но проблема в том, что тело может не выдержать подобного напора энергии, и именно поэтому возможности всех пользователей пламени настолько ограничены. Но нам, иллюзионистам, гораздо легче и одновременно труднее с использованием собственной решимости.       Наше Пламя, наши иллюзии мало зависят от тела, что, конечно, сказывается на прочности и выносливости нашего тела, но из-за этого нам приходиться сильно перегружать собственный разум, что может окончиться жалким существованием тела в виде овоща, пускающего слюни в подушку больничной палаты психиатрического отделения. А сам несчастный навсегда затеряется в закоулках своего подсознания, не в силах найти выход из бесконечно меняющихся коридоров, внезапно вырастающих лестницах и новых проходах.       Сознание человека очень изменчиво. Я с уверенностью могу заявить, что не существует абсолютно уравновешенных людей. В голове любого человека полно тараканов, полно резко перетекающих из одного в другое мыслей, полно разнообразных чудовищ, порождаемых невероятной людской фантазией. Эта область изведана даже меньше, чем Пламя, а в Пламени ещё столько разнообразных секретов и тайн, что и представить сложно. Никто до сих пор так и не смог даже приблизительно добраться до конца этой неизвестной субстанции.       Туманники очень рискуют. Ведь в случае неудачи нас ждёт участь, что гораздо страшнее смерти.       А если у обычных людей настолько богатое воображение, даже если это не творческие, просто серые индивидуумы, которых едва ли можно назвать личностями, так, серая масса, то какое же оно у иллюзионистов, у которых оно является основным фундаментом всей силы? Мне от одной мысли становится жутко.       Казалось, что эти змеи противно гогочут, смотрят с презрением, хотят меня задушить.       Я как никогда ощущала собственное бессилие. Я ничего не могла поделать с этими тварями, могла только смотреть с ненавистью, совершенно в одиночку, в то время как они всей толпой смеялись надо мной, обливали литрами презрения и надменности.       «Лиловые мрази, » — думаю я с кривой усмешкой.       Мерзкий гогот прекратился, шипение скользких тварей стало недовольным. На меня смотрели пустые светло-синие глаза, в которых теперь даже огонь ненависти казался жалким подобием настоящего.       Меня затопила гордость пополам со злорадством и безумием.       Я поняла, что лиловые мрази не были способны мне навредить, что вызвало только довольную усмешку и полубезумный смех, заставивший змей недовольно зашевелить своими скользкими, покрытыми чешуей телами, уползая прочь.       Этот смех напугал не только тварей, но и меня.       Что со мной происходит?! Я никогда не вела себя настолько безумно!       Панические мысли невольно охватили сознание целиком, а я ощутила ужасное желание расплакаться, но я не могла, просто не имела на это физической возможности. У меня не было тела, и даже усмешка со смехом были лишь плодом воображения. А вернее, ментального тела.       Мне было страшно.       Я, несмотря на длительное время, проведенное здесь при слиянии меня-Вайпер и меня-школьницы, плохо разбиралась в теории Пламени. Мне было сложно осознать и переварить всю информацию, учитывая, что я даже школьный материал, направленный только на изучение самых-самых основ, которые обязаны знать все, плохо знаю. Но в то же время взрослая часть меня, я-Вайпер, разбиралась во многом, в том числе и в Пламени, отсюда я и черпала все свои знания. Но этого было мало. Даже знаний меня-Вайпер, всплывающих в голове в ограниченном количестве, не хватало для осознания происходящего. Я не знала, где нахожусь, что это были за змеи, и могла только предполагать, что так странно выглядит моё смешанное с более взрослой личностью подсознание, где хранится память о двух жизнях.       Я одновременно знала всё и не знала ничего.       В голове была каша. Медленно всплывали воспоминания меня-Вайпер — от крошечных незначительных деталей, вроде совместных заданий с мелким Белом, до важных финансовых махинаций и чистой воды надувательства врагов Варии. Впрочем, я-Вайпер обманывала и оставляла без трусов даже союзников.       И мне не было стыдно.       Ни мне-школьнице, ни тем более мне-Вайпер, не было стыдно от собственных действий. Ведь… Они это заслужили.       Меня окружил тёмно-фиолетовый туман, определение которому я дать была не в силах. Казалось, что фиолетовый цвет преследует меня везде, и только в холодном тёмно-синем пламени своего атрибута я могла найти успокоение. Фиолетовый цвет ужасен.       Казалось, что я вглядываюсь в собственные глаза. Смотрю-смотрю-смотрю…       И ничего.       После исчезновения змей мысли прояснились, но текли они медленно, лениво, словно нехотя. Приходилось сильно напрягаться, чтобы ухватить ускользающие мысли за хвост, не позволить им покинуть меня, сосредоточиться хоть на чём-то. Я потеряла свой ориентир, не в силах справиться с этим странным, доселе неизвестным даже мне-Вайпер, местом.       Чужая ярость ярким цветком вспыхнула, разгоняя фиолетовый туман, заставляя смотреть на неё, греться в её обжигающем тепле.       Босс…       Я вытянула руку вперёд, или что-то очень похожее на руку, пытаясь коснуться ярко-оранжевого с красными всполохами бутона. Мне так хотелось… Очень хотелось…       «Только бы коснуться… Всего немного».