Сокрытые в Тумане

      Бельфегор мне надоел. Он умел доставать даже на расстоянии, что совершенно не прибавляло ему баллов. Надоедливая королевская задница!       Оказывается, чтобы достать меня, ему никаких денег не жалко, маленький транжира. Может, я бы и отказалась общаться с ним, однако внутренний жлоб истерично голосил как резаный от возможности упустить прибыль. Всё тащим к себе в норку!       — Твоё время истекло, — сухо проинформировала я. — И нет, мне некогда говорить.       Мне нужно было оставаться с Юни. Маленькое будущее Небо проклятой семерки, вынужденное в будущем нести на себе долг. Как её мать, как её бабушка и как все её предки по женской линии. Хотя мне не было её жалко.       В конце концов, все Аркобалено выполняют свой долг перед миром, и Небо — то самое, что будет расплачиваться за чужие Грехи. Юни уже родилась, и ничего с этим не поделаешь, потому что её отец уже давно мёртв, а Арии больше дети не нужны.       Вся жизнь Небес Аркобалено — это короткий скачок, за который нужно успеть родить преемника и мало-мальски воспитать его. Не на многое им хватает жизни, они не успевают вершить великие дела, кроме как целую вечность жертвовать жизнями.       Единственное доступное другим Аркобалено преимущество — это долгая жизнь, невероятная выживаемость. А Небо всегда умирает первым.       И в какой-то мере я даже была рада тому, что страдает Небо. Не моё Небо, совершенно чуждое, чьи предки, равно как и Луче, обрекали людей на проклятье. Спасибо уж, что не в детских телах, что было бы совсем унизительно.       Я слишком сильно себя полюбила. И совершенно точно я этим наслаждаюсь.       В комнате Юни было так… Обычно. Здесь сразу же забывалось, что мы вроде как находимся в мафии, где обычно даже дети подготовлены к жестоким реалиям жизни. Ария же дарила Юни настоящее детство, как любящая мать. Лучший подарок для жертвенного ягнёнка.       Юни очаровательно улыбнулась, протягивая мне игрушку — такой жирный намёк на то, чтобы я поиграла с ней. Нет, я, конечно, люблю плюшевые игрушки, но обычно просто собирать. И забесплатно.       А тут нужно было играть с ребёнком бесплатно, никакого вознаграждения за это не будет, потому что это долг. Да, использовать Аркобалено Тумана как бесплатную няньку — это тоже долг.       Хочу пистолет. И спустить курок. Да, в висок.       Юни хлопала ресничками, наивно глядя на меня своими голубыми глазками. Действительно, милый ягнёнок.       — Да, я поиграю с тобой, — хмыкнула я. — Давай сюда своего Фунтика…       — Фузиро! — она свела бровки домиком.       — Ага.       А ещё Юни любила японские имена. А я любила в меру издеваться, когда мою внутреннюю гадюку не задабривали деньгами. Деньги — единственное средство усмирения лично для меня, качественное и действенное.       А я сижу и играю в детские игрушки. Совершенно. Бесплатно.       Девочка весело смеялась, а я с небольшим усилием считывала поверхностные образы в её детской головке. Ничего особенного, хотя, с другой стороны, у детей всегда было хорошо развито воображение.       На самом деле, мой… Опыт в просмотре (часто и в участии) во всякой херне даёт мне как Туману несомненное преимущество. Слава моей необъяснимой страсти ко всяким хоррорам, чтобы потом трястись под одеялом ночью от выдуманных монстров. На деле же я никому не была нужна.       Впрочем, через полчаса этой херни у меня разболелась голова, а внутренний жлоб успел меня обматерить раз десять точно.       Основная причина раздражения, прочно засевшего под рёбрами, заключалась в отсутствии платы за мой труд. Деньги ради денег — это основной принцип моей работы (на себе экономить я не люблю, а вот на других — за милую душу).       Чего добивалась Ария, оставляя меня здесь?       По идее, Небо Аркобалено должны быть всегда чисты и невинны, ведь они — та благоговейная гармония уходящей радуги — из поколения в поколение. Но, конечно, они вовсе не хотели умирать, прожив лишь пару-тройку десятков лет. А жизнь в мире мафии разрушала всю непорочность людей.       Грязь, кровь и… Деньги. Я довольно неплохо зарабатывала, состроив карьеру экстрасенса вне мира мафии и не знала бед, пока не пришёл этот выблядок и не вручил нам соски. Стоит радоваться, что мне не досталось детское ущербное тельце.       Я не знаю, как проклятие Аркобалено работает здесь, но оно работает, и в конце, при передаче соски, всех наверняка ждёт смерть. Уходящая и приходящая радуга, которая жертвует всем для поддержания мира. Обманом.       Злиться на Луче было бессмысленно. Она, как и её предки, как и её потомки, отдаст жизнь взамен на миллиарды других. Я безумно сильно злилась на мерзкого шамана, который за столько времени использовал лишь этот способ для поддержания мира (искал ли он другие возможности?). Шаман был мне омерзителен.       — Ты не устала? Я могу включить тебе мультики.       Когда это закончится, хорошенько пройдусь по мозгам Арии, потому что даже такой добрый ребенок может заставить взрослого человека волком выть. Дети — это такие цветочки, которые растут на входе в Ад.       — Да! — она подпрыгнула, хлопнув в ладоши.       С облегчением я схватилась за пульт от телевизора, включая спасительную приманку для адского создания. Мультики должны её хоть немного отвлечь, а я смогу заняться своими делами. В конце концов, проворачивать финансовые махинации можно и через интернет.       Деньги ослепляли, манили, обещали безбедную жизнь. Я следовала зову денег, с удовольствием наживаясь даже на несчастьях других, пускай иногда о себе давала знать совестливая наивная часть из школьной жизни. На её полузадушенный писк я не обращала внимания, ведь деньги так громко звали! Порой ощущаю себя Мистером Крабсом из одного мультика.       Передернула плечами и поджала губы. Не слишком приятное сравнение — я и какой-то нарисованный краб.       На экран я даже не смотрела, мысленно отгородившись от веселого смеха ребёнка. Внешний шум часто мешал сосредоточиться, постоянно отвлекал от поставленной задачи и не позволял мне «общаться» с такими любимыми мною деньгами. Это моя единственная любовь. Даже Вария — скорее небольшая привязанность, чем что-то серьезное.       Кроме зарабатывания денег, мне ещё следовало заняться сбором информации. Туманы в этом плане были лучшими, ведь нам была дана способность залезать в чужие головы, затирать память или создавать марионеток.       Умеешь многое, ко всему прочему не надо заниматься физическим телом. Для меня даже своими ножками по лестнице подняться — это огромный труд.       Конечно, всё это было лишь делом выбора. В каноне Мукуро же занимался своими физическими способностями. Я всё же испытывала к подобному презрение, ибо Туман не должен сражаться в ближнем бою. А ещё мне было лень, да.       Туман никогда не сможет сравниться по физическим показателям с другими Атрибутами, но право готовить своё тело к такому остаётся за нами. Лично мне куда важнее мои навыки с обращением Пламенем.       — Тётя Маммон! — внезапно донеслось до моих ушей.       Меня передернуло. Такое обращение вызывало целую волну отвращения и ещё больше нелюбви к детям как таковым. Для меня-школьницы было рановато становиться тётей, а я-Вайпер сразу открестилась от всякой возможности появления родственников.       — Просто Маммон, — сухо отозвалась я.       Из-за созданной легенды некоторые возможности использования моих способностей были ограничены, но я всё равно считаю подобное неразумным. Звать меня ради того, чтобы я побыла нянькой — это слишком тупо даже для самого глупого человека в мире.       — Маммон!       Брезгливо пресекаю попытки Юни залезть ко мне на колени, обещая себе стрясти побольше денег с Арии за «моральный ущерб». Мне приходится работать бесплатно из-за долга Аркобалено, но и дальше терпеть прикосновения чужого человека (отвратительно милого ребёнка) я не буду.       Прорва вопросов из-за происходящего. По идее, все вокруг были уверены, что иллюзионист Аркобалено погиб, но сами Аркобалено знали правду. Это более чем странно. Не могу вспомнить причину.       Моё сознание было похоже на свалку из воспоминаний двух совершенно непохожих жизней и всё время съезжало на мысли о деньгах. Иногда возникают неизученные, словно пропавшие фрагменты воспоминаний из жизни Вайпер.       — Нравится, ребёнок? — беззвучно вздохнула.       Милый вид Юни, прямо говорящий о невинной, чистой душе в милой оболочке, совсем не трогал моё заледеневшее сердце. Эта жизнь, жизнь Вайпер, заставила забыть о любом проявлении добра, о жалости к сирым и убогим. Казалось, совсем недавно мне самой нужна была эта жалость.       Жалости, слабости, доброте в мафии было не место; для выживания надо было научиться быть конченой сукой. Нарастить силу, плюнуть на доброту и жить в реальной грязи окружающего мира.       А представителям женского пола ещё нужно было забыть о «красоте». Конечно, всё это относится к действительно сильным женщинам, обладающим пламенем и, пожалуй, зачатками разума в черепе. Слишком мало в мире мафии было хоть что-то представляющих из себя женщин.       Капюшон прятал мою по-настоящему красивую внешность, скрывал неумение прятать эмоции, чем позволял избегать множество проблем. Это было очень важным элементом выживания.       Никаких действий. Преследующая свои цели Ария оставила мне свою мелкую дочь на попечение, отрезав все пути полезных действий. Сейчас я могу лишь находится в напряжении от происходящего и стремиться в Варию, где обладаю достаточным авторитетом у босса и рядовых. Естественно, мимо меня информация не пройдёт.       Почему я вообще Аркобалено? Стоит сказать спасибо, что здесь у Аркобалено другой принцип.       Соска на шее висела мёртвым грузом, стягивая шею не хуже удавки. Какой вообще смысл был инициировать свою смерть для всех вокруг, если Аркобалено были в курсе, что я жива? Не помню, не знаю, не понимаю. К сожалению, нельзя было пройтись по чертогам разума и разложить воспоминания по полочкам.       Что-то из памяти будет мне неподвластно.       Я и раньше не особо «дружила с головой», а сейчас с такими разными воспоминаниями ситуация обострилась. Мои личности претерпели сильное изменение, а в итоге я всё равно осталась жадным, холодным Туманом.       Мне это нравится.       — Хочешь ещё чего-то? — я склонила голову к плечу.       Придется потратить на чужого ребенка немного своих сил, чтобы не ловить взгляд жалостливых голубых глазок на себе и не ощущать касаний детских ручек.       Юни похлопала ресничками, пытаясь осознать смысл моих слов. Возможно, для этого нежного цветочка такое отношение — большая редкость.       Я взмахнула рукой. Вслед этому жесту комната наполнилась прекрасными явлениями ночного неба, впервые казавшегося даже мне таким настоящим, живым… В эту иллюзию я вложила куда больше, чем можно было подумать. Иллюзия реальна, пока в неё веришь.       По крайней мере затраченные усилия того стоили. Юни с пока не пробудившимся проклятым даром я стала совершенно неинтересна: перед ней ведь звездочки, кометы и прочая хрень. Это куда интереснее, чем лучший иллюзионист девятого поколения.       Скорее всего, со смертью Арии у Юни резко проявится ко мне интерес. Что-то же её мать во мне увидела?       Что она во мне увидела?