Эволюция революции

Тюрьма Брайдуэлл. Некоторое время назад. — Боже мой, Чарльз не врал на твой счёт, — выдохнул Томас, облизывая губы. — Прекрасное сочетание. У тебя глаза матери, — усмехнулся он, глядя на сидящего на полу ассасина, в глубоких карих глазах которого пылало убийственное пламя. — А такими скулами можно и человека зарезать, — добавил мужчина и поднял ногу, касаясь носком ботинка лица Коннора. Оказавшись внутри, Чарльз закрыл за собой дверь и прислонился к стене, а Томас обернулся, чтобы взглянуть на него, и на его губах появилась ухмылка. — Мне следовало догадаться, что ты не сможешь утаить это от меня, — благодарно сказал Хики. — Что я могу сказать? Наблюдать за тем, как ты играешь, — одно сплошное удовольствие, и я не могу думать о ком-то ещё, с кем предпочёл бы сделать это. Коннор пытался хоть как-то ослабить верёвки, которыми Томас связал его руки и ноги, но у него ничего не вышло, поэтому он попытался перекатиться к ногам Хики, чтобы повалить его или хотя бы отпихнуть. — Ой, прости, давай дадим тебе немного больше места для движения, — снисходительно сказал Томас и, присев на корточки, погладил Коннора по голове, погрузив руку в его густые чёрные волосы. — О да, взял лучшее от обоих миров, — усмехнулся он. Индеец укусил грязный кляп, который до этого засунул ему в рот Томас, и зачавкал, как скаковая лошадь. До чего же он был идеален. Хики пододвинулся, чтобы вынуть кляп, который повис на шее парня, и снова поставил полукровку на колени. Мужчина улыбнулся, вспомнив о завтрашних планах. — Почему бы просто не убить меня? — спросил Коннор хриплым голосом, и Томас рассмеялся в ответ. — Не волнуйся, милый, мы так и сделаем, если можно так выразиться, но сначала у нас впереди вся ночь на игры. Хики потянулся к своим брюкам и спустил их. Коннор попытался отодвинуться, но Томас крепко держал его за волосы и дёрнул за голову на себя. — Ну же, любовь моя, будь посговорчивее. Чарльз в углу продолжал молчать, впившись взглядом в двух мужчин, когда лицо Коннора оказалось зажато между колен Томаса, который успокаивающе провёл ладонью по волосам парня, сжимая в другой руке свой уже порядком затвердевший член. Индеец упрямо откинул голову назад, чем напомнил Хики осла, которого он как-то пытался вести. — Даже не пытайся что-то выкинуть сейчас. Ты не можешь ни выбраться, ни драться. — Мужчина отвёл в сторону свободную руку и ударил парня кулаком в челюсть. Коннор дёрнулся, а Томас засмеялся и нанёс ещё один удар. — Так что если хочешь выйти отсюда завтра, выйти вообще, то тебе придётся сотрудничать. Заканчивай со своими выкрутасами. Коннор посопротивлялся ещё мгновение, насколько позволяла одеревеневшая шея; из уголка рта текла тонкая струйка крови, скорее всего, он прокусил губу или щёку. Затем парень внезапно перестал отклоняться назад и был сразу же дёрнут на место. Томас устроил его поудобнее для себя и снова взял за волосы, чтобы тот не вздумал вновь отшатываться. — Начинай лизать, сучёныш, — прорычал мужчина. Коннор покачал головой под рукой Томаса, заставив последнего засомневаться, но затем парень замер, наклонился вперёд и коснулся губами члена Хики, заставив тамплиера застонать от осознания того, что последует за этим. — Вот так, давай. Томас услышал, как Чарльз подошёл поближе, чтобы иметь возможность лучше видеть происходящее. Тем временем Коннор осторожно сомкнул губы вокруг его члена и легонько коснулся языком, посылая по телу Хики волны удовольствия. Томас застонал и отклонился назад, ощутив, что Чарльз сделал ещё один шаг вперёд и теперь уже прижимался к нему со спины. — По одним только губам можно понять, кто его отец, — гортанно прошептал Ли на ухо тамплиеру. Член Томаса дёрнулся от одной только этой мысли, и он едва ли не замурлыкал, когда подался вперёд и не встретил сопротивления, а даже наоборот. Коннор открыл рот шире, и, хотя порой и задевал плоть зубами, было очевидно, что кусаться намеренно он не собирался. Мудрый выбор, который избавил Томаса от одной лишней заботы. Коннор начал двигать головой ритмичнее, очевидно, полностью принимая ситуацию и заглатывая до основания. Член Томаса достал до самого горла ассасина, и тот подавился. — Чёрт, вот так, сладкий, — выдохнул Хики, отмечая, какой шикарный рот у пленника. — Так глубоко заглатываешь, чтоб тебя. Томас ощутил затвердевший член Чарльза, прижимающийся к его заднице и свидетельствующий о том, что и он возбудился, однако мужчина не смог дальше связно думать и закатил глаза, потому что Коннор начал водить языком по самому кончику. Парень издавал тихие звуки, больше походившее на звуки отчаяния, и Хики едва не кончил, когда услышал первый из них, однако ему хватило сил сдержаться, чтобы в полной мере насладиться победой. Теперь Коннор Кенуэй был не более, чем обычной шлюхой. А он-то поначалу думал, что ему придётся придавить его к земле, заставить распластаться и потуже связать, но ничего из этого ему не пришлось делать, оттого эта победа становилась только слаще. Коннор уже сосал и лизал со старательным усердием, словно действительно наслаждался этим. Слишком быстрая трансформация ассасина из негодующей жертвы в отчаянного участника заставила Томаса ощутить смятение, вслед за которым появились непрошеные мысли о Хэйтеме. Что он подумает, что он сделает, если узнает об этом. Эти мысли подтолкнули Хики к самому краю, на котором он до этого момента отчаянно балансировал, и горячее семя полилось в рот Коннора, который сразу же отстранился и позволил сперме стекать с его губ на пол. Томас тут же отпустил его и откинулся назад на Чарльза. — Блядь, — только и смог выдохнуть он. Коннор сморгнул застывшие в глазах слёзы и сглотнул, а затем вытер подбородок о плечо цвета виски. Пока Томас приходил себя, пытаясь восстановить дыхание и невольно отираясь задницей об эрекцию Чарльза, Коннор отклонился к стене, поджал под себя конечности и встряхнулся, и только после этого два тамплиера задвигались. — Знаешь, у этого сучёныша такой сладкий рот, что я готов похитить его, вместо того чтобы повесить, — сказал Томас, натягивая штаны и смеясь. — Остаётся только мечтать, да? — усмехнулся Чарльз и взъерошил волосы Хики, который тут же принялся их приглаживать. — Это ещё далеко не конец. Кажется, теперь моя очередь? Томас приподнял брови. Да, это было вполне справедливо, но ассасин вёл себя гораздо лучше, чем они ожидали от него. Какая-то часть мужчины считала, что парня можно вознаградить за прилежание. Может, эти две вещи не должны быть взаимоисключающими? — Да, только давай полегче... Из него вышла хорошая псинка. Чарльз скептически посмотрел в ответ на Хики и покачал головой, а затем подошёл к сидящему заключённому, который прижался спиной к стене, широко распахнув глаза. — Не подходи, — сказал он странным тоном, а затем добавил уже более напряжённо: — Убирайся. — Что, испугался? — буквально мурлыкнул Чарльз. — Вполне ожидаемо и понятно, но не волнуйся, мальчик, ведь Томас прав и ты хорошо поработал. Ли опустился на корточки, и Хики увидел, как тот развязывает верёвки, связывающие ноги Коннора. Отбросив их в сторону, тамплиер приказал ассасину лечь на спину, но тот не двинулся с места и даже не моргнул. Он просто сидел на месте и смотрел Чарльзу в глаза с мрачным выражением лица, и Томас понял, что индеец всерьёз подумывает о том, чтобы пнуть Ли по яйцам. — Эм, Чарльз, — вмешался мужчина, положив руку на плечо товарища, — у нас мало времени. Думаю... думаю, нам лучше уходить. — Ни за что, — усмехнулся тамплиер. — Почему тебе должно достаться всё веселье? Да и у нас не будет другого шанса вернуться. Коннор наблюдал за мужчинами, но разумно предпочёл не вмешиваться. Томас заметил, что ассасин не спускал с него глаз, которые, однако, не выражали никаких эмоций. — Слушай, он хорошо поработал, — продолжал Томас, сам не до конца понимая движущие им мотивы. Он только знал, что эти карие глаза пристально смотрели на него, а этот сладкий рот не должен был искажаться от боли и криков, если будет продолжение. Как бы сильно Чарльз ни притворялся, что готов быть помягче, и как бы вежливо он ни просил о пособничестве, Хики прекрасно понимал, что со стороны Коннора не потребуется даже и грамма отвращения, чтобы всё испортить. Сильно испортить. — Я думал, что нам придётся бороться с ним и сделать всё грязно, — продолжил Томас, когда Чарльз повернулся к нему с плохо скрываемым гневом в глазах. Было уже слишком поздно, но он решил договорить до конца. — Он сдался, Чарльз. Разве этого недостаточно, чтобы дать ему перерыв и зайти потом попозже? Он был хорошей шлюхой, нет необходимости рвать его сейчас. — Ты согласился и получил своё, — сказал мужчина, толкая Томаса, — так что проваливай. Ты ведь уже повеселился, так что хочешь уйти, так? Хики сглотнул, не желая и дальше давить и гнуть свою линию. Какое бы странно чувство ни охватило его, оно уже отпускало, а противостоять Чарльзу при его-то настроении было себе дороже. Ли бил Коннора в живот на каменном полу, дёргал за одежду, а ассасин отбивался и кричал. Томас бросился к индейцу, схватил его за плечо, наклонился и, положив руку на спину, зашептал: — Коннор, послушай, Коннор, ты должен заткнуться, придурок. Замолчи, или это закончится плохо для всех нас. Ассасин затих, быстро и тяжело дыша. Он повернул голову набок, прижимаясь щекой к грязному полу, пока Чарльз уселся ему на спину, удерживая на месте. — Просто запомни, что я стану твоей смертью, Чарльз Ли, — прорычал Коннор. — И если ты сделаешь это безболезненно, то я в ответ не причиню ещё больше вреда. Томас стиснул челюсть, стараясь не показывать охватившее его беспокойство. Что-то пошло совершенно не по плану. Этого он ожидал с самого начала, но где-то в середине претворения плана в жизнь ему расхотелось этого. Ярость и страх Коннора были буквально физически ощутимы в воздухе, и Хики тошнило от этого. Чарльз смеялся своим глумливым смехом и говорил в ответ что-то, без сомнения, остроумное, но Томас не расслышал ни слова, потому что слышал только звон колоколов и рёв в ушах, а его зрение на мгновение затуманилось. — Возьми меня, Чарльз. Всё снова стало резким и тусклым. Коннор морщился, и Хики заподозрил, что Ли снова ударил парня, пока он выпал из реальности, а Чарльз тем временем уже смотрел на тамплиера, изогнув брови. — Что опять? — спросил он. — Нам нужно уходить. Он кричал, и всё время, что мы потратили тут... Если мы попадёмся, то даже у тебя не получится отмазать нас, — настаивал Томас, прекрасно зная, что времени у них в запасе ещё очень много, потому что сам позаботился об этом. — Знаю, что уже поздно отступать, потому что ты на пределе, так что возьми меня. Вернёмся к себе, и ты можешь сделать со мной всё, что пожелаешь. Оба мужчины были явно ошарашены таким предложением. Зрачки Коннора расширились, напомнив Томасу глаза гепарда, а губы Чарльза изогнулись в странной улыбке. Он слез с ассасина, передвигаясь с очевидным трудом. — Хорошо, Томас, раз ты так настаиваешь. — О, ещё как настаиваю, — сказал Хики, выпячивая челюсть в знак уверенности. — Только поторопись. Перебросившись ещё парочкой подколов, насмешек и тычков, Томас и Чарльз вышли из камеры, и последний запер её за собой. — Ты дорого заплатишь за то, чего лишил меня сейчас, — пообещал он чарующим голосом. Томас сглотнул, внезапно ощутив слабость, но заставил себя сделать шаг в сторону выхода. — Как пожелаешь, — повторил тамплиер, поморщившись, и его голос дрогнул.