Эволюция революции

Коннор присел на корточках в кустах, внимательно вглядываясь через узкую щель в покрытых льдом ветках. Белый плащ помогал ему в маскировке, но парень знал, что малейшего движения будет более чем достаточно, чтобы предупредить солдат внизу о своём присутствии. Красные мундиры носились по оврагу, выкрикивая приказы и перекидывая через плечи оружие. В поле зрения было как минимум пятьдесят солдат, а за рядами палаток наверняка скрывалось ещё больше. Грозная сила, особенно в сочетании с небольшим, но хорошо укреплённым отрядом, уже выстроившимся вдоль скалы на востоке. Роялисты двигались по окрестностям уже несколько дней, но только сейчас Коннор смог понять цель их передвижений: если эти два отряда объединятся, то за день они смогут добраться до повстанческого ополчения через реку. Прошло несколько недель, с тех пор как Коннор привёз им припасы, и пока что до него не дошло никаких вестей о несчастьях после пребывания Хэйтема в лагере. Однако парень не мог быть уверен, потому что ждал недостаточно долго. Армии были хорошо снабжены, отдохнувшие и проинформированные. Индеец особо не волновался, пока не заметил, как отряд, сейчас находящийся в овраге, не изменил маршрут несколько дней назад, выстраиваясь в цепочку вдоль реки. План состоял в том, чтобы войска, находящиеся за рекой, усилили свою численность и ресурсы, чтобы предложить Вашингтону командный пункт, необходимый ему для организации ударов. Самое главное было держать сбор сил в секрете, покуда их численность не будет достаточной. Становилось очевидно, что успех не на их стороне, потому что либо солдаты привлекли слишком много внимания, либо же их местоположение было раскрыто. Коннор мог только предполагать причины, и эти мысли сдавливали грудь. Как же он был глуп, и никак нельзя было оправдать его действия. Ему было прекрасно известно об опасностях одних только разговоров с Хэйтемом, не говоря уже о том, чтобы брать его попутчиком. У Коннора не было объяснений доверию, которое он оказал тамплиеру. Он только мог думать о том, что этот человек был его отцом, а он сам — слаб, и от этих мыслей ощущал себя всё более и более несчастным. После их ссоры с Ахиллесом индеец старался стать сильнее, и у него хорошо получалось оттачивать свои умения и держать ухо востро, прислушиваться ко всем местным проблемам и даже сохранять какое-то подобие мира со своим наставником. Однако сейчас, когда он смотрел на овраг, всё его искупление превращалось в прах. Коннор ползком двинулся назад, пока не отошёл от края. Затем он встал и побежал туда, где его ждала Фрейя. Он должен был предупредить их.

***

Хэйтем поднял глаза, когда услышал приближающийся цокот копыт. К ним мчалась рыжая лошадь со всадником в белом, и капитан Блейк с тревогой наблюдал за её приближением, а вот Кенуэй сразу понял, кто это, и шагнул навстречу всаднику. — Коннор! — дружелюбно позвал он. Ассасин спрыгнул со спины Фрейи, и в его глазах полыхнула ярость, когда он увидел отца. — Что ты здесь делаешь? — спросил парень и, не дожидаясь ответа, повернулся к подошедшему Блейку. — Капитан, ваше местоположение скомпрометировано. — Парень бросил на Хэйтема уничтожающий взгляд, на что тот слегка нахмурился. Парень что, злился, что отец тогда так внезапно уехал? Что избегал его так долго? Что проводил время среди союзников Коннора, пока того не было рядом, для контроля? Так много возможных причин для гнева. Мужчина почти улыбнулся, но срочность появления индейца сдерживала любое веселье. Коннор пустился в объяснения, что видел большую группу солдат в овраге над рекой и ещё больше — вдоль скал. Он планировал рассказывать и дальше, когда капитан поднял руку и покачал головой. — Коннор, всё в порядке. Коннор! Мистер Кенуэй уже проинформировал нас, и мы делаем все необходимые приготовления. Хэйтем услужливо кивнул, когда индеец перевёл взгляд на него, и его глаза широко распахнулись, словно он увидел двуглавого коня. — Мистер... Кенуэй проинформировал вас? — Да, — спокойно подтвердил Хэйтем. — Разведчик заметил этот лагерь несколько дней назад, а я узнал об этом только вчера. Я прибыл так быстро, как только смог. — Но... — Коннор нахмурился, переводя взгляд с одного человека на другого, а затем издал усталый вздох и понимающе кивнул. — Я рад, что вы получили больше предупреждений. — Однако его губы упрямо были загнуты вниз, выражая сомнения. — Хотя мы уже и были проинформированы, вы оказали нам другую услугу в этом путешествии, — добавил Блейк. — Может, останетесь и поможете довести дело до конца? Хэйтем приподнял бровь: ситуация была совершенно бессмысленной, но он был готов дождаться более приватного момента, чтобы поговорить с Коннором, если тот сочтёт лагерь стоящим его защиты. — Конечно, — быстро сказал индеец. — Я помогу вам, где больше всего нужен. Хэйтем подошёл поближе к Фрейе, позволяя ей понюхать его руку в перчатке; лошадь устало фыркнула и боднула его головой в плечо. — Я могу отвести твою лошадь к посту, если хочешь, — предложил он. Коннор сузил глаза, но не стал отказываться от предложения. — Я пойду с тобой. Нам надо поговорить. Парень извинился перед капитаном Блейком, который предупредил индейца, чтобы тот не забыл потом подойти к нему в палатку для инструктажа, и Хэйтем с Коннором остались наедине, не считая лошади. Старший Кенуэй был рад, что сын хочет поговорить с ним, однако что-то подсказывало ему, что беседа выйдет отнюдь не дружеской. Первоначально тамплиер собирался выдать расположение лагеря, но необходимость в этом отпала благодаря хорошему разведчику и неудачам повстанцев. В сложившейся ситуации Хэйтем решил, что лучше будет сыграть роль героя и вернуться к своим друзьям через реку. Чего он не ожидал, так это увидеть Коннора до битвы. Похоже, что мальчишка со всей самоотдачей следил за лоялистами. — Разведчик? — Когда они шли, парень говорил очень тихо, но в его голосе слышалась угроза. — Вешаешь свои поступки на какого-то разведчика? Хэйтем бросил на сына оскорбленный взгляд, поскольку был уверен, что они всё ещё разделяли его предыдущие планы. — Я не знал разведчика лично, мне о его открытии рассказал Чарльз, на самом деле. Я решил сам прийти с посланием, чтобы твои друзья не подумали, что я замешан в этом. Коннор так и ничего не ответил, пока они не дошли до столба, где он начал привязывать Фрейю. Стоило отметить, что по сравнению с их прошлым визитом сейчас здесь стояло гораздо меньше лошадей. Очевидно, что часть из них готовили к предстоящей битве, а другие были задействованы посыльными для оповещения подкреплений. — Коннор, — позвал Хэйтем, неуверенно протягивая руку, и опустил её на плечо ассасина, который напрягся, но не отодвинулся. — Я не имею к этому никакого отношения. Честно. — Ему не нравилось так думать, но случайное открытие разведчика принесло ему огромное облегчение, освободив от решения продавать или нет неудачников и доверие Коннора. Младший Кенуэй какое-то время изучал лицо отца, отчего тот почувствовал себя неуютно, но в глазах парня больше не было агрессии, разве что озабоченность. — Надеюсь, ты говоришь правду, — в конце концов сказал он, — я слишком доверял тебе. Хэйтем не мог не согласиться здесь. Мальчишка был действительно наивен, и любого ассасина, проводившего столько времени с тамплиером, можно было счесть за сумасшедшего, хотя то же самое можно было сказать и про тамплиера. Однако Хэйтем не предал доверия, даже несмотря на свои намерения, он этого не сделал. Какая-то часть его даже гордилась этим, хотя мужчина прекрасно осознавал, что сделал бы это, дойди до того дело. — Неужели я предал его? — спросил он. — Я не знаю, но отныне я ничему не буду верить без доказательств. — Коннор развернулся и стряхнул с плеча руку Хэйтема, которая всё это время лежала там, однако мужчина вцепился в рукав парня, буквально подтаскивая его обратно к себе. — Что-то случилось? Было очень не в стиле Коннора так открыто отвергать отца, учитывая, что до этого он с большой терпимостью относился к его менее чем благоприятному обществу. — Почему ты больше не доверяешь мне? Я был уверен, что твоё мнение обо мне должно улучшаться, но никак не наоборот. — Я очнулся, — холодно ответил Коннор и без дальнейших объяснений вырвался из хватки отца. Когда парень направился к палатке Блейка, Хэйтем старательно начал отгонять воспоминания о заснеженном дне, когда Дзио прогнала его, которые обрушились, когда меньше всего были нужны. Она вышвырнула его из своей жизни и превратилась в призрак прошлого, которого нельзя больше навестить. Боль наполнила грудь, когда мужчина вспомнил её обещание, что он никогда не узнает своего сына. Он не позволит Коннору так легко ускользнуть и превратиться в неприкасаемого и недосягаемого призрака, смотрящего на него сквозь тьму времени. Хэйтема больше не прогонят.