Эволюция революции

Остаток быстро затухающего дня был потрачен на проверку и перепроверку оружия, строительство баррикад с шипами, развёртывание пушек и проработку стратегии. К вечеру лагерь полностью преобразился и разительно отличался от того, что видел Коннор несколько недель назад. Огромные заострённые брёвна были зарыты в снег, чтобы помешать наступлению кавалерии, а палатки образовали в центре плотный круг, где солдатам предстояло провести ночь беспокойного сна посменно: пока одни будут спать, другие — высматривать первые признаки приближения врага. Коннор практически не видел Хэйтема после их внезапной встречи в лагере: они ходили то тут, то там, перенося охапки боеприпасов и оружия, либо же помогали собирать и ставить палатки. Только когда пришло время еды, Коннор сел рядом с тамплиером, ощущая, как голод грызёт его внутренности изнутри. Солдаты подходили к котлу и черпали из него горячее рагу маленькими порциями себе в чашки, при этом вздыхая и тревожно бормоча о том, что принесёт завтрашний день. Некоторые мужчины нарочно громко рассказывали байки и шутки, чтобы поднять настроение, но чувство страха плотно окутало весь лагерь. Хэйтем сидел на маленьком бревне у большого костра и держал в ладонях маленькую миску, грея о неё пальцы и ожидая, пока остынет еда. Коннор молча присел рядом и поставил свою порцию в снег, чтобы та остыла быстрее. Какое-то время мужчины сидели молча. Хэйтем периодически делал небольшие глотки из своей миски, а индеец к своей так и не притронулся. Желудок болезненно скрутило не только от голода, но и от мыслей о предстоящей битве. — Почему ты всё ещё здесь? — наконец спросил он. — Тебе же плевать на этих людей. Хэйтем не торопился отвечать, сперва выбирая кусок мяса из рагу, а затем задумчиво жуя его. — Ты прав, — сказал он. — Мне плевать. Я остался, потому что знал, что рано или поздно ты появишься здесь. — И зачем тебе я? — продолжал гнуть свою линию Коннор. — Ты заботишься обо мне не больше, чем о всех солдатах в этом лагере. Странное выражение мелькнуло на несколько секунд на лице Хэйтема в свете костра, прежде чем он ответил: — У меня были недели, чтобы сообщить об их местонахождении, Коннор. Ты правда думаешь, что я столько времени ждал, ничего не делая, только чтобы предать их — твоё — доверие сейчас? Парень задумался над этим. Ведь правда, если бы Хэйтем хотел, чтобы этих людей перебили, то разумнее было бы немедленно сообщить обо всём лоялистам, пока солдаты были слабы от голода и передвижений, а не ждать, позволяя им собраться с силами. Хотя возможно, что Хэйтем всё и рассказал сразу, а те потратили время, чтобы собрать свои войска для более масштабного нападения. Либо же они могли выжидать появление Вашингтона, если в битве была угроза смерти большого количества солдат. Однако рассуждения пришлось прервать, потому что тамплиер снова заговорил: — Я не собирался приходить, — тихо сказал он. — Хотел, чтобы ты знал, что это был не я, я не делал этого, Коннор. — Почему? — немедленно спросил парень. — Почему тебя это так волнует? — Потому что становится совершенно ясно, что ты настроен против меня. — Что-то в голосе Хэйтема заставило Коннора прислушаться к дальнейшим его словам. — Меня раздирают сомнения. Чарльз знает о наших с тобой недавних путешествиях и считает, что мои попытки заключить союз тщетны, но я с этим смириться не могу, потому что верю, что между нами может быть нечто большее, чем совместное отрывание голов солдатам и последующие расставания. Коннор не знал, что и сказать в ответ, поэтому просто взял в руки миску с тушёным мясом и сделал из неё глоток, чтобы хоть как-то отсрочить необходимость говорить. — Он хочет, чтобы я оторвался от тебя, — продолжил Хэйтем. В глазах мужчины светилось волнение, а голос выдавал боль, которую тот не решался выразить в открытую. — Хотелось бы, но мысли о завтрашнем нападении, пока я спокойно отсиживался бы в Бостоне, были просто невыносимы. Нотации Ахиллеса зазвучали в голове Коннора, когда тот бросил взгляд на отца. Услышанное заставило его ещё больше захотеть заставить тамплиера остаться рядом с ним, помочь в войне и найти способ работать вместе ради мира не только для колонистов, но и для их собственных фракций. Однако парень принял близко к сердцу все обвинения своего наставника, да и сам прекрасно понимал, что слишком доверчив, а отцу нельзя было верить, каким бы искренним ни казался его внутренний конфликт интересов. — Мой наставник знает о наших встречах, — обронил индеец. — И он советовал больше нам не видеться. — Что? — возмутился Хэйтем. — У тебя неприятности с наставником и теперь ты злишься на меня из-за этого? В этом всё дело? Коннор неуверенно пожал плечами, потому что и сам не знал истинную причину своей холодности: то ли это на него так повлияли предупреждения Ахиллеса, то ли это его сомнения усилились. Все мысли о Хэйтеме словно покрыл туман после их разговора о Хики. Парень потерял контроль над собой, чувство времени и пространства, а у Хэйтема просто не хватило терпения, поэтому он собрал вещи и оставил Коннора на произвол судьбы. — Я не могу никому доверять, — тихо сказал Коннор. — Ты говоришь, что моё мнение важно для тебя, но месяц назад пытался убить меня и, скорее всего, попытаешься снова, когда я отвлекусь. — Нет, — быстро сказал Хэйтем с настойчивостью в глазах. — Я не хочу твоей смерти, Коннор… — он замолчал, явно недовольный своей чрезмерной откровенностью. Затем, тяжко вздохнув, он снова заговорил едва слышно: — Хочу, чтобы ты был в безопасности. Словно насмехаясь над этим странным, сбивающим с толку желанием, в ночном воздухе прогремел одинокий выстрел. Подняв голову, Коннор увидел вспышку огня далеко за деревьями, и пушечное ядро разнесло палатки, стоявшие ближе всего к лесу, а люди бросились врассыпную в поисках укрытия. Битва началась.