Эволюция революции

Дни волочились мучительно медленно. Коннор валялся в постели в ожидании, пока рана заживёт, что было настолько же интересно, как, например, наблюдать за оседающей пылью. Однако парень набирался сил быстрее, чем предполагалось, и вот настало утро, когда он, пошатываясь, отважился выйти на улицу, чтобы подготовить лошадь к предстоящей долгой поездке домой. Снег уже начал подтаивать, оставляя вдоль тропинок восковую гладь. Когда Коннор приехал в поместье, Ахиллес находился в конюшне и ухаживал за своим самым драгоценным жеребцом Романом. Он поднял голову ещё до того, как индеец подошёл достаточно близко, чтобы что-то сказать, а после снова отвернулся к лошади. Коннор спешился и повёл Фрейю к столбу у стойла Романа, устало приветствуя Ахиллеса. — Твоё путешествие заняло намного больше времени, чем предполагалось изначально, — сухо заметил старик. — Столкнулся с кое-какими трудностями, — ответил Коннор, пожимая плечами, и начал стирать с Фрейи налипшую грязь. — Нельзя быть таким безрассудным, — заметил Ахиллес, постучав тростью по плечу парня. — Я думал, что после виселицы у тебя хватит ума не высовываться. — Меня оправдали, — возразил Коннор, — да и война не будет ждать меня. Индеец провёл рукой по боку Фрейи и заметил, что она заметно похудела. Он подумал, что нужно не забыть дать ей сегодня побольше зерна, она более чем заслужила его после истории с конвоем. Сам же Коннор больше всего на свете хотел рухнуть прямо на месте или на крайний случай заползти в сено, как он делал до того, как Ахиллес принял его к себе в поместье. Бок горел, а ноги дрожали после долгой езды, однако парень понимал, что старик заслуживает большего, чем простое мимолётное приветствие. — Какие новости? Ахиллес на мгновение задумался, проводя щёткой по боку Романа. — Всё спокойно, даже слишком, как по мне, — наконец сказал он, а после его тон изменился на один из самых провокационных. — Мириам спрашивала о тебе. Коннор нахмурился, вспомнив о раненой охотнице, которой помог несколько месяцев назад. — Что-то случилось? Вопрос, казалось, позабавил Ахиллеса, который отошёл от Романа и усмехнулся. — Вовсе нет. Жар пополз по шее Коннора, когда он догадался по карим глазам старика, что тот имеет в виду на самом деле. Парень поспешил отвести Фрейю к её стойку, крикнув через плечо: — Если ей что-то понадобится, то она снова придёт. — Коннор! — окликнул индейца Ахиллес. Парень закрыл за собой дверь стойла Фрейи и медленно побрёл назад к старику. Он подошёл к Ахиллесу, ни капли не сомневаясь, что сейчас ему начнут читать лекции, хотя был и без понятия, что в этот раз он сделал не так, по мнению старика. — Не забывай жить, — сказал Ахиллес, бросив на Коннора тяжёлый взгляд. — Ты прав, война не станет ждать, но и мир продолжит двигаться только вперёд, когда всё закончится. В других сторонах жизни тоже есть свои ценности. Слова о том, что мир продолжит двигаться дальше, напомнили Коннору о равнодушии Хэйтема, но он сразу же отбросил эту мысль. — Почему это так важно сейчас? Ведь ничего не будет, если роялисты выиграют, если тамплиеры добьются успеха. — Да, ты ассасин, — кивнул Ахиллес, — и твоя преданность делу делает тебе большую честь, но ты ещё и человек, Коннор. — Хватит об этом, — сказал парень, поднимая руки. Как вообще Ахиллес мог думать о столь незначительных вещах в такое время? — Я добился прогресса с Хэйтемом Кенуэем. Нам нужно обсудить это. Глаза Ахиллеса мгновенно потемнели. Он устало вздохнул и, развернувшись, направился в сторону особняка, даже не взглянув, чтобы проверить, пошёл ли за ним Коннор, который неохотно, но всё-таки двинулся следом. — Думаю, ты ошибаешься на его счёт. Он помог мне несколько раз, и у него было множество шансов убить меня или оставить умирать, но он этого не сделал. — Всё это указывает только на то, что ты пока что полезен ему, — ответил Ахиллес, ускоряя шаг, — и что ты всё ещё наивен, раз так думаешь о его намерениях. Коннор схватил старика за плечо, заставив его развернуться к себе, а затем отодвинул край плаща и задрал рубашку, показывая рану. — Хэйтем зашил её, — сказал парень, — и он был всё время в лагере, пока я поправлялся. Ахиллес с опаской посмотрел на рану, внимательно изучая проделанную работу, а затем поднял глаза, перехватывая взгляд Коннора. — Он был в лагере? Парень кивнул, озадаченный интересом старика. — Ты ещё слепее, чем я думал, — начал ругаться Ахиллес. — Забота Кенуэя о ране только свидетельствует о том, что у него есть нереализованные планы на новую пешку. И возможность свободно господствовать в лагере, скорее всего, прокляла тех людей. — Нет! — Коннор попятился, возмущённый упрямством старика. — Он спас мне жизнь! Он тамплиер, а не лоялист. У него нет причин мешать тем людям. — Тамлиеры поддерживают самых сильных, — рявкнул Ахиллес, — и в данный момент это наш враг. Не думай, что он слаб только потому, что является твоим отцом. Он хитёр, использовал и будет использовать тебя, покуда ты остаёшься невежественным. У Коннора не было защиты от такого нападения. Он понимал, что в этом есть доля правды, возможно, что это всё было правдой, но он просто не мог поверить в это. Слишком трудно было смириться с мыслью, что мир может и не наступить, что их битва была бессмысленной, обречённой повторяться вечно. Ахиллес не остановился на этом и продолжил дальше, очевидно уже давно накопивший достаточно боеприпасов для дальнейшей атаки: — Он знает расположение их войск, даже, может, их текущие планы, а также много новых имён и лиц, о которых может рассказать врагу. — Старик взмахнул тростью в сторону дороги для нагнетания атмосферы. — Игра в медика ничего не значит, как и его мнимая дружелюбность. Он тамплиер, а тамплиеры лгут. — Ахиллес, он... — Хватит! — оборвал старик и поковылял в сторону дома. — По своей глупости ты продал жизни этих людей. Ахиллес скрылся в доме, а Коннор ещё долго стоял на месте, разрываемый сомнениями, и чувство вины становилось только сильнее от одной лишь мысли о всех тех способах, которыми Хэйтем мог саботировать солдат: подрыв, яд, даже простое раскрытие их местонахождения и слабостей первому встречному роялисту. Когда начала сгущаться тьма, а холод усилился, Коннор скользнул обратно в конюшню. Похоже, сегодня он всё-таки будет спать на сеновале.