Эволюция революции

Коннор лёг на землю, прислушиваясь к крикам, выстрелам и топоту сапог. Из-за поднявшейся суматохи сложно было трезво оценить ситуацию, начал ли, например, противник наступление или пока что оставался под прикрытием деревьев. Это вполне мог быть выстрел наудачу, но индеец не сомневался, что враг был в пределах досягаемости, раз решил оповестить об этом таким образом. Как только прозвучал выстрел, парень схватил лук левой рукой. Пламя взметнулось ввысь в лагере, и землю потряс гул. Коннор почувствовал, как что-то сжимает его руку, и, вздрогнув, повернул голову в сторону, где увидел Хэйтема, держащего его и тянущего вверх. Парень видел, как шевелится рот отца, но не слышал ни слова. Немного растерявшись, он последовал за тамплиером, который начал пробираться через бегущих солдат к огню, где во весь рост стоял Блейк и отдавал команды испуганным людям. На земле валялись деревянная щепа, цепи, оружие и первое бездыханное тело. Даже сквозь робу Коннор ощутил жар, исходивший от пламени, что теперь лизало палатки по обе стороны круга. Когда мужчины добрались до Блейка, Хейтем немного замедлил шаг и оглянулся на парня через плечо. Рёв со всех сторон потряс до глубины души индейца, который до этого потерял бдительность из-за мыслей о доме. Блейк увидел их и подозвал к себе. — Часовой насчитал около сотни солдат, выходящих из-за деревьев! Я бы очень хотел насладиться прекрасным рассветом, но выбора нет. Мы готовы к отражению атаки. Мне нужно, чтобы вы двое были на передовой. По ним стреляли со всех сторон: как с флангов, так и по фронтам, и звуки взрывов эхом разносились по округе. Сотня противников скрывалась в темноте, предвещая кровавую бойню. — Думаю, будет лучше, если мы сократим их количество, — закричал в ответ Хэйтем. — Мы с Коннором можем обойти их с флангов и перестрелять. Блейк перевёл взгляд на ассасина, который и без слов догадался, что тот считает их план безумным. — Думаете, оно того стоит? — спросил капитан. Коннор, всё ещё не пришедший в себя от пожара, посмотрел на Хэйтема, который кивнул. — Да, стоит попробовать. — Бери Фрейю! — закричал старший Кенуэй, стараясь перекричать залп оружия, который подчёркивал превосходство противников. — Сделаем всё, что в наших силах. Всё шло совершенно не так, как планировал днём Блейк, который не меньше Коннора был не уверен в количестве атакующих. Индеец перекинул лук через плечо и побежал вместе с отцом туда, где были привязаны лошади. Когда они добрались до места, то увидели, что скакуны бешено рвутся с привязи и в их глазах отражалось зарево пожара. Они отвязали поводья и вскочили на скакунов. Фрейя сразу же встала на дыбы, вынудив Коннора схватить её за гриву, но довольно быстро опустилась обратно. Он ударил её ногой, и они развернулись. — Давай ты налево! — крикнул Хэйтем, подгоняя Мальчика. Поначалу Коннор пытался ехать перпендикулярно наступающему войску, избегая их внимания, однако темнота вместе со снегом, покрывающим местность, была очень коварной, скрывая камни и дыры, о которые спотыкалась и в которые падала Фрейя. Коннор проехал столько, насколько хватило ему смелости, покуда поверхность не стала совсем уж неровной, а затем развернулся параллельно солдатам. Стрел у него было не так уж и много, может, штук восемь, что он взял с собой утром на разведку. Он потянулся рукой назад, доставая лук. Одно дело стрелять с такого расстояния, стоя на твёрдой земле, а вот стрелять с лошади было уже чем-то невероятно сложным. Парень приготовил лук, как раз когда был уже на половине пути от отряда. Подняв глаза, он смог в темноте различить тёмные очертания лошади Хэйтема, скачущей по другой стороне. Собравшись с силами, Коннор положил поводья на спину Фрейи, освобождая обе руки. Её галоп был плавным, и индеец обнаружил, что держится достаточно уверенно, когда натянул тетиву. Он быстро выдохнул и выстрелил. Стрела вошла в ногу выбранной им цели около колена, и солдат упал. Вокруг упавшего послышались крики, кто-то начал менять направление, рассыпаясь по сторонам и вскидывая винтовки на изготовку. Коннор поехал дальше, трясущимися руками доставая новую стрелу и натягивая тетиву. Следующий выстрел должен был быть лучше предыдущего. Как раз в тот момент, когда младший Кенуэй прицелился в свою следующую жертву, прогремел выстрел, по звуку которого парень узнал револьвер отца. Выпустив стрелу, индеец схватил поводья и заставил перейти Фрейю на галоп. — Тише, — сказал он. Теперь Коннор находился практически позади марширующих войск и старался не думать о том, что уже их первые ряды достигли лагеря. Ещё одна выпущенная стрела — ещё один убитый солдат. Практически сразу же ещё один выстрел достиг слуха парня, и тот поспешил выстрелить из лука ещё раз, прежде чем пришпорить Фрейю, а Хэйтем тем временем перезаряжал револьвер, чтобы затем встретиться с Коннором позади войска. Поскольку их было всего лишь двое, то стало очевидно, что противник не хотел тратить много людей на то, чтобы разобраться с ними, однако примерно полдюжины солдат всё-таки повернулись к ним лицом, и целый ряд оружейных дул следил за их передвижениями. Коннор потянулся за очередной стрелой и какое-то время пытался схватить хоть что-то, прежде чем нащупал несколько перьев и только затем стрелу. Хэйтем был примерно в двадцати шагах, когда парень заметил его — солдата практически возле центра приближающегося отряда. Коннор закричал, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно, учитывая весь шум, что творился вокруг. Хэйтем замедлился, очевидно перезаряжая револьвер, и мир словно замер, когда он поднял глаза. Старший Кенуэй натянул поводья, когда прогремел выстрел. Мальчик встал на дыбы, споткнулся и вместе с Хэйтемом упал на снег. Коннор сильно пнул Фрейю и помчался к ним, но резко увёл в сторону, когда они едва не налетели на упавших. Хэйтем был придавлен своим скакуном. Индеец спрыгнул со спины Фрейи, которая побежала дальше, перекатился по снегу и хлопнул по боку Мальчика, который продолжал молотить копытами во все стороны, а из его артерии хлестала кровь, мгновенно впитывающаяся в снег при лунном свете. Когда Коннор пытался подобраться поближе, то получил удар копытом в плечо, сопровождавшийся влажным хрустом, и парень сжался от силы удара. Хэйтем изо всех силы пытался выбраться из-под Мальчика, но лошадь весом в тысячу с чем-то фунтов было невозможно сдвинуть с места. Хриплое дыхание Мальчика и его слабеющие удары ногами возвещали об угасающей жизни. Коннор отполз от лошади, весь дрожа и пытаясь подняться на ноги, а плечо мелко подрагивало от боли. Хэйтему нужна была помощь, но были ещё пять солдат, готовящихся замкнуть круг вокруг них. Коннор обнажил скрытые клинки, провалился в снег по щиколотку, но всё равно с яростным криком бросился на солдат, которые открыли по нему огонь. Одна пуля разорвала рукав робы; его буквально обжигала агония из-за раненного плеча. Парень шнырял вокруг и под штыками и погрузил левый скрытый клинок глубоко в горло первого солдата, до которого добрался, затем развернулся и полоснул правым по груди другого, однако сам едва не рухнул от новой вспышки боли в потревоженном плече. — Перезаряжай, перезаряжай! — кричал самый дальний солдат, махнув двум другим, которые в спешке последовали его приказу. Коннор стиснул челюсти от боли и бросился к ним. Нужно было убить их прежде, чем они закончат перезарядку. Кружась в узком кругу, парень пнул одного солдата под колено, параллельно вонзая клинок в череп другому. Мучительно долгая секунда ушла на то, чтобы выдернуть оружие, что дало время оставшимся двум солдатам добраться до него, один из которых ударил парня прикладом по здоровому плечу, повалив на землю, а второй занёс над ним штык, приготовившись убить. Коннор закричал и перекатился на правый бок, чтобы сбить солдата с ног и лишить равновесия. Это сработало, и они начали бороться. Руки мужчины сомкнулись на шее индейца, который наносил глубокие раны в горло противнику. С тошнотворным хрустом лезвие наткнулось на кость в плече, и кровь хлынула по мундиру прямо в глаза Коннора. Парень сморгнул пелену боли, ощущая, как его собственная холодеющая кровь затекает в рот. Оставшийся солдат стоял над ними, собираясь ударить Коннора по голове, поэтому индеец напрягся, стараясь сбросить с себя труп, но только с одной здоровой рукой усилия для этого требовалось поистине титанические. Удар пришёлся парню прямо по голове, и глаза заволокла чернота, а голова упала набок, щекой к снегу. Холод обжёг лицо, и Коннор пытался зацепиться за это ощущение, чтобы прийти в себя, но сознание уплывало от него. Никаких дальнейших атак не последовало. Коннор не знал, сколько времени прошло, но, когда зрение вернулось к нему, солдата рядом уже не было. Кряхтя, он наконец-то сумел сбросить с себя тело, перекатился на живот и пополз назад, теперь уже к неподвижной фигуре мерина. Парень поднялся на ноги и несколько раз споткнулся, прежде чем обрести равновесие и его взгляд наткнулся на солдата, вырубившего его, который стоял по другую сторону Мальчика. Хэйтем. Тревога заструилась по венам Коннора, который отчаянно пытался нащупать охотничий нож. Время двигалось рывками, а собственные движения индейца словно оказались зацикленными в коротких временных петлях, в ушах не прекращался звон, но парень всё-таки сумел нащупать рукоятку. Солдат опустил штык, и послышалось тошнотворное хлюпанье лезвия, вонзившегося в плоть. Разъярённый Коннор швырнул нож, вложив в бросок все свои силы, из-за чего плечо ещё сильнее зашлось от боли. Солдат упал с ножом в сердце, а индеец споткнулся об очередную неровность на земле. Хэйтем лежал совершенно неподвижно рядом с лоялистом. Сначала Коннор подумал, что тот мёртв, но затем заметил, что его грудь медленно вздымалась и опускалась; тут же валялось оружие, каким его ранили. — Хэйтем! — закричал Коннор, и звук его собственного голоса показался ему чуждым. Парень переполз через труп Мальчика и упал рядом с Хэйтемом, глаза которого были по-прежнему закрыты. — Хэйтем, не умирай. — Коннор потряс головой, пытаясь убрать разноцветные мушки, пляшущие перед глазами, и начал искать рану. Паника только усилилась, когда он ничего так и не нашёл. — Хэйтем, где ты ранен? Отец так и не ответил, его дыхание было слабым, а лицо — белым, как снег. Внезапно внимание Коннора привлекла тонкая струйка крови, текущая со спины Мальчика. Дрожащими пальцами он потянулся к ране, коснулся её и увидел у себя на ладони чёрную кровь. — Схватил его за ботинок, — проговорил Хэйтем, закашлявшись. — Лишил равновесия. Коннор вздохнул с облегчением и наклонился, неуклюже обнимая отца, чувствуя, как весь дрожит от пережитого адреналина. — Нужно вытащить тебя. Хэйтем похлопал сына по спине рукой и снова закашлялся. — Да, нужно. Кажется, у меня вывихнута нога. Они начали карабкаться, скрипя зубами от боли, но Коннору всё-таки удалось здоровым плечом толкнуть лошадь, и Хэйтем, скривившись от боли и стараясь не рычать, всё-таки смог выбраться. Со стороны они выглядели странной парочкой: Коннор помогал Хэйтему встать, а тот старался не сильно опираться на сына, которого и так перекосило от боли. Они тяжело дышали и некоторое время не шевелились, пока Хэйтем не прохрипел: «Ещё идут». Коннор тоже мог различить фигуры приближающихся людей, катящих за собой массивные пушки на натянутых верёвках. — Чёрт, — пробормотал Хэйтем. — Это ведь кончится плохо, да? И они оба похромали к адскому шуму и огню самого главного сражения. — Не думаю, что у меня есть хоть какой-то шанс убедить тебя дезертировать со мной, — криво усмехнувшись, добавил старший Кенуэй. Коннор не удостоил его ответом, вместо этого грубо толкнув вперёд. Они убили в лучшем случае дюжину человек. Сколько ещё их осталось в огне сражения?