Твое прогнившее сердце

Выйдя на нужной станции Бакугоу вылетел из метро, пробегая по улицам парень чуть не сбивал прохожих с ног. Ему хотелось скорее увидеть Изуку, в первые в жизни ему так сильно хотелось обнять кучерявого, и в тоже время наорать на него. Страх, волнение, радость, все эти чувства бушевали внутри Кацуки и накрывали его с головой словно цунами. Ноги сами несли владельца, казалось будто время остановилось, необращая на все, что было вокруг Каччан несся по холодным лужам, он и сам не замечал того что на его лице была широкая лучизарная улыбка, сердце билось так бысто что казалось вот-вот проломит кости и вырвется наружу. Дверь открылась, и в палату вошел запыхавшийся Кацуки. Парень окинул помещение взглядом, его мать ходила из стороны в сторону, а Инко с изможденным, усталым, точно почерневшим от горя лицом, сидела на стуле около больного Изуку, изредко поправляя ему подушку и одеяло, она держала его руку и из-за всех сил пыталась не заплакать. Сквозь накатившие слезы, Мидория повернула свое встревоженное лицо к Бакугоу и вымочила улыбку, парень сразу понял что что-то не так. И в правду, что-то не так, лицо кучерявого просто горело, его дыхание было кротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно, лишь изредко Изуку моргал, его глаза словно стали безжизненными, холодными, стеклянными прямо как у фарфоровой куклы, они утратили ту краску и радость к жизни, то стремление, которое постоянно горело в этих ярких зеленых глазах вдруг погасло. — Деку… — еле слышно, хрипло прошептал Кацуки. Зелёные глаза двинулись, и побежали по комнате, словно пытаясь разглядеть каждую деталь, все увидеть, и найти хотя бы что-нибудь, что напоминало о его комнате. Найдя взглядом блондина Изуку указал в его сторону дрожащей рукой. Губы зеленоглазого задрожали. — Кач… Ка… — попытался выговорить имя блондина Изуку. Мидория с трудом мог отличить тумбочку от Мицуки, всё было таким размытым, он мог видеть лишь цветные движущиеся пятна которые были людьми. Слова сами обрывались не закончившись, язык словно заплетался в бабочку когда парень хотел что-то сказать. Из глаз пошли горькие теплые слезы, кучерявому хотелось вновь увидеть лицо матери, её улыбку, теплые, нежные глаза, а самое главное, он хотел вновь увидеть глаза всегда наполненные злобой, но в то же время пофигизмом. Такие полюбившиеся колючие волосы, и этот оскал, вечно появляющийся на лице Каччана когда тот злился, но он не мог, он не мог увидеть ничего кроме этих идиотских цветных пятен. Грусть, страх, обида, все эти эмоции волнами захлестывали Изуку с головой не давая шанса вынырнуть, и вдохнуть хотя бы капли воздуха заставляя идти ко дну этого сумбурного океана эмоций и задыхаться, беспомощно лежать на дне как какой-то кусок мусора. — Изуку, прошу, не плачь! — услышал он родной, взволнованный голос матери. — Кача… Ка… — продолжил упрямиться Мидория, он был похож на ребенка который пытается сказать свое первое слово. Он тянул руку к Кацуки надеясь что вот-вот дотянется до него, что вот-вот дотронется до кожи блондина. Сожмет его руку и не отпустит, никогда. — я тут, идиот. — немного шершавая ладонь коснулась руки Мидории. — не ори, похож на придурка. — все так же грубо пробубнил Кацуки. — Ка…ч…ча…н… — выдавил Изуку. Слезы потекли с большей силой, а на лице расплылась кривая улыбка. — да я это, я. — буркнул Бакуго сжав руку кучерявого. — успокойся! — с… спасибо. — прошептал зеленоглазый. Мидория потянулся к Каччану в надежде обнять, все приборы со скрипом медленно потянулись за ним чуть ли не падая, противный скрежет кафеля прошелся словно нож по ушам, и Кацуки с искривившимся от отвращения к этому ужасному звуку лицом, толкнул Изуку обратно на кровать. — осторожней идиот! — рявкнул блондин. — Кацуки. — вздохнула красноглазая. — он же просто хотел тебя обнять, не будь так жесток к нему. В конце концов, это ты виноват в том, что Изуку попал сюда. Вина иглой пронзила красноглазого, он даже немного смутился посмотрев на мать друга, ему было ужасно стыдно, хоть Инко и не винила его за то, что случилось. Вина снова стала грызть Кацуки, словно нашедшая сыр крыса, которая не ела неделю. Чуть сильнее сжав руку Изуку, он сам набросился ему на шею и крепко сцепив руки, не собирался отпускать зеленоглазого, еще немного, и казалось будто Кацуки сейчас расплачется. Никогда, никогда он больше не отпустит Изуку, даже за гребаные миллиарды. Подумать только, эти оба, буквально за одно мгновение превратили жизни друг-друга в самый настоящий ад, а теперь помогают друг другу выбраться от туда. Люди- хрупкий сосуд, который рано или поздно сломается, это лишь вопрос времени. И это так пугает, в том числе и самых бесстрашных, кто-то боится за свою жизнь, а кто-то за жизнь близкого ему человека. Сейчас же Каччан отдал бы все богатства мира… да что там, он бы продал свою душу царю Ада, лишь бы этого ничего не было, и Изуку здоровый лежал бы в соседней комноте и мирно сопел. Но ужасный сон продолжался. — Кацуки, ты же его задушишь. — послышалась слегка робкая усмешка со стороны Инко. Женщине и самой пришлось нелегко, она очень тяжело восприняла эту новость. Ведь согласитесь, когда вы спокойно попиваете чай на кухне, а ваш телефон резко начинает надрываться от звонков, это уже вызывает какое-то волнение. А когда вы ответите на звонок, и из трубки раздастся тихий и слегка хриплый голос врача со словами «Ваш сын в коме.», что вы сделаете? Не поверите? Подумаете что это розыгрыш? Рванете в больницу? А вот Инко, в шоке застыла на месте, и переваривала только что сказанные слова, ей захотелось больше никогда не просыпаться. Она же буквально час назад звонила своему сыну, слышала его голос, разговаривала с ним, да черт подери она видела его из окна когда тот проходил мимо, все моментом перевернулось с ног на голову, и покатилось по наклонной.

***

Зеленоглазый заснул не разжимая при этом руку Каччана, парень мирно сопел. И это казалось бы милым, если не учитывать тот факт, что все это происходит в больнице. В палату вошел врач, в его руках были какие-то документы которые тот, перебирал в руках, словно пытаясь что-то найти. Морщинистое серьезное лицо не предвещало ничего хорошего. В воздухе повисло напряжение, никто не решался сказать и слова. — результат довольно не утешителен. — наконец прервал тишину мужчина поправляя очки. — его ноги не смогут функционировать некоторое время. Что насчет его зрения и речи, он просто устал, ему нужно немного отдохнуть. — сколько примерно по времени он не сможет ходить? — робко спросила Инко. — месяца четыре. — строго сказал мужчина. Тишина вновь повисла в палате, сердце Мидории йокнуло, её сын не сможет ходить несколько месяцев. Несколько месяцев он будет полностью беспомощен. Не сможет почувствовать щекочущую зеленую траву под ногами, теплый, рассыпающийся песок, тепло, холод, может для кого-то это и звучит смешно, но это очень страшно.