Твое прогнившее сердце

— Говоришь, проблемы с Бакугоу? — сухо спросил Тодороки после того, как он успокоился. Мидория робко кивнул и отвел взгляд. Он был в смятении, он довел своего друга до слез, а сейчас вываливает на него всю эту информацию. — Что он натворил? — в глазах Шото читался гнев. Он готов был сейчас убить кого угодно за любую провинность перед Изуку. — Н-ничего, Тодороки-кун. — Мидория успокаивающе замахал руками. — Просто… Хочу ему признаться, но… Я не понимаю его, в прямом смысле этого слова, не понимаю. Тодороки задумался. Да, он хотел добра для Изуку, но с Бакуго… сомнительное добро. Конечно, Шото рассматривал тот вариант, что Кацуки в глубине души не такой говнюк, каковым пытается казаться, но на практике он проверять это не хотел. Парень уже хотел начать отговаривать Изуку от этой затеи и напомнить недавний случай, деликатно указав на его ноги, но увидев взгляд Мидории, такой искренний, добрый и по детскому наивный, понял, что тут он уже отговаривать бессмысленно. Он стоял на перепутье, несомненно, он мог сейчас начать спорить с Изуку, ругаться с ним, кричать, может Даже применить силу и попросту запретить общаться с Бакуго, у него были на то все полномочия и основания, но, даст ли это результат? Скорее всего Шото просто попортить отношения с Мидорией, чего он ну никак не хотел. Есть ли смысл попытаться что-то изменить? Нет, в его ситуации, отговаривать зеленоглазого, это все равно, что одному кричать "протестую" на свадьбе, без весомых аргументов. Шото просто глубоко втянул воздух и собрался с мыслями. — Давай так. — Шото уселся на кресло-каталку принадлежащее Изуку. — Попробуй высказать все мне, будто я Кацуки. Он не нашёл ничего лучше в своей голове. Впрочем, он вполне хорошо знал психологию, хорошо знал фантазию Мидории и хорошо понимал, что ему это весьма поможет. — Эм… Я постараюсь. — Мидория тяжело вдохнул всей грудью. — Послушай, мы с тобой знакомы с самого детства, почти всю жизнь. И за последнее время, мы стали намного ближе. И я в последнее время не понимаю тебя. — Послушай, да мы знакомы все детство и да я все это время вел себя как мудак. — высказывался в это время Бакугоу на другом конце общажития Киришиме. — И я сам тебя не понимаю… Да что уж там, я себя не понимаю. — Ты то груб и готов взорвать меня, то добр и готов прибежать и успокаивать меня хоть всю ночь. — всплеснул руками зеленоглазый. — Хех… Хоть ты и вынужден это делать… — Я просто боюсь выражать свои настоящие чувства, я просто до конца не могу понять, — Кацуки перестал ходить из стороны в сторону и приложив кулак к груди с тяжестью в голосе произнес. — что ты ко мне чувствуешь? Доверие? Страх? Ненависть? — Единственные чувства на протяжении всей нашей дружбы, это были уважение и гордость. Гордость за то, что ты мой друг. — Мидория нахмурил брови и сделал паузу дабы собрать все свои мысли. — Но сейчас, это привязанность и… Любовь. — Дак почему же ты не мог сказать мне все эти свои чувства в лицо? Почему не мог сказать сразу, что ко мне чувствуешь чтобы я не мучался ночами? — Бакугоу всплеснул руками и очень ярко выразил недоумение на своем лице. — Это элементарное чувство страха! — выкрикнул зеленоглазый. — Давай! Скажи мне в лицо, что я монстр, что ты боишься меня, боишься, что я тебя подвзорву! — так же в свою очередь выкрикнул Бакугоу. — Это не страх тебя, нет. — замотал головой Мидория. — это страх отказа… — Выскажи мне все в лицо, но только знай… Независимо от того, что ты ко мне чувствуешь… — Каччан вздохнул и с тяжестью произнес. — Я люблю тебя, Деку — И я просто хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя, Каччан. — Мидория вытер наступающие слезы и взглянул на Тодороки. — В-вполне неплохо… — удивленно заикнулся Шото. Он был удивлен, столько искренности в этих словах. — А теперь, я полагаю, пора признаться. — Это было круто чувак! Теперь иди и скажи ему все это! — Киришима ударил Бакугоу по плечу тем самым подталкивая блондина к выходу. — Я что, ненормальный по твоему?! — с некой нервной усмешкой выкрикнул Кацуки. — Ээээ, Тодороки, я жить ещё хочу! — выкрикнул Мидория размахивая руками. Сейчас, они оба боялись, даже не из страха смерти, избиения или дальнейшего распространения всей этой ситуации и самого настоящего гнобления, насмешек и нового звания "голубков", они боялись отказа, боялись разбитого сердца и разочарования. Это очень страшно, хотя со стороны и кажется глупым, но некоторые боятся этого больше смерти. — Ты как-то уже признался мне в своих чувствах, — выкрикнул Шото, а затем еле слышно добавил. — хоть они и оказались ошибочными. Тодороки поднялся с кресла и бесцеремонно подхватил Деку на руки. Несмотря на слабые сопротивления Изуку, Шото все же усадил его на кресло и вывел в коридор. Почему Шото перешагнул через себя, через свои страхи и переживания и решился помочь Мидории, а он решил все бросить на середине пути? Ну уж нет, так не пойдет. Что испытывал сейчас Изуку? Страх, неловкость и беспомощность, впрочем, как и Тодороки. Страх усилился ещё сильнее, когда перед зелеными глазами, предстала до боли смешная картина: Киришима выталкивал, упирающегося всеми конечностями в косяки дверного проема, Бакуго, который периодически что-то невнятно вопил. — Баку-бро, успокойся, это всего лишь Мидория! — с улыбкой на лице вторил Эйджиро. Блондин что-то хотел проорать в ответ, но увидя приближающегося Мидорию тут же заткнулся. Эта улыбка, эти большие глаза, эти веснушки и кудряшки которые спадали на его лицо. Бакуго лишь расплылся в тупой улыбке, покраснел и будто обмяк, благодаря чему, Киришима с легкостью вытолкнул его и чуть не припечатал к стенке. — Мидория хотел бы поговорить с тобой. — суховато произнес Шото остановив коляску. — Какое совпадниеее! — выкрикнул Эйджиро. — мы как раз собирались идти и искать вас! Киришима толкнул Бакуго в спину, да так, что он сделал пару шагов вперед и по законам всех жанров, споткнувшись ногой о ногу, полетел прямиком на Изуку. Схватившись руками о подлокотники лицо Качана оказалась в паре сантиметров от раскрасневшегося лица Изуку, впрочем, Бакуго сейчас был не менее красным и он это осознавал. Секунд пять прошло в таком положении, прежде чем все четверо услышали характерный хруст кресла. Бакугоу отпрянул как огнем ошпаренный и громко выкрикнув ≪Прости! ≫ сделал несколько шагов назад. — Ничего страшного! — замотал головой зеленоглазый в попытке успокоить Каччана. — Идиоты. — еле слышно вздохнул Тодороки на что получил понимающий кивок Киришимы. Бакуго ещё пару минут что-то невнятно бормотал Мидории, а затем, включив дурочка заявил, что нужно осмотреть кресло, мало ли оно сломалось и что-то подобное. Мидория глупо улыбнулся и кивнул. — Эти кресла такие непрактичные. — выпальнул Бакуго не найдя, что сказать. — впрочем, сейчас все вещи непрактичные… — Бакуго! — строго рявкнул Киришима и скрестив руки на груди неодобрительно посмотрел на друга. Шото промолчал, но взглядом показал Мидории, что тому пора бы действовать. Изуку, до этого лишь глупо кивающий, попытался собраться с мыслями, глубоко вдохнул, и начал считать про себя до трех, что бы собраться с мыслями и сказать уже хоть что-нибудь кроме глупых «Угу» или «да, ты прав». — Как тебе предложение прогуляться? — наконец-то выпальнул Катсуки. — Да, это хорошая идея, я как раз хотел с тобой поговорить! — улыбнулся зеленоглазый и выдохнул с некой легкостью.