Полицейский гейпартамент

***

Эдди Тоуна не обрадовала новость о том, что капитан Уэллс получил повышение и становится главой департамента. Ведь это означало, что, поскольку никто из их отдела на капитана ещё не тянул, к ним переведут кого-то нового. Кого-то наверняка старого, скорее всего — со сволочным характером. Отдел в последнее время подкачивал с раскрываемостью, и начальство наверняка решит эту проблему именно таким способом — прислав к ним какого-нибудь мерзкого старого пердуна, который будет дрючить их, и удовольствие это точно никому не доставит. В общем, Эдди готовился к худшему. И когда в понедельник Уэллс собрал их в главном зале и представил нового капитана — Дэвида Сингха, Эдди не поверил своим глазам. Молодой и симпатичный, Сингх был совсем не похож на старого пердуна. Кроме того, у него был приятный голос и отличный вкус касательно одежды. В последующие дни Эдди отмечал всё больше и больше достоинств нового капитана. Вежливость и пунктуальность. Внимательность к деталям, — Сингх очень быстро вник во все дела отдела, словно работал здесь не несколько дней, а как минимум несколько месяцев. Ну и конечно, его руки. О, эти сильные руки… К концу первой недели Сингха на посту капитана Эдди осознал, что влюбился, и влюбился крепко. Но у этого потрясающего факта был один ужасающий, убийственный, несправедливейший недостаток. Дэвид Сингх был ярым гомофобом.

***

Утро в полицейском департаменте Централ-Сити начиналось совершенно обычно. Где-то в комнате для допроса орал благим матом очередной «невиновный». У капитана Сингха беспрестанно трезвонил телефон, и он то и дело выскакивал из кабинета, чтобы поручить очередному подчинённому очередную проверку по очередной зацепке. Сержант Эдди Тоун тем временем сидел на стуле и полировал ногти, изредка поглядывая сквозь полуприкрытые жалюзи на капитана, который расхаживал по кабинету и поминутно рявкал в телефонную трубку очередное «Ffffuck!», драматично запуская пальцы в волосы. Эдди быстро научился читать по губам всё, что говорит капитан, и после каждого очередного экспрессивного «Ffffuck!» Эдди закусывал губу и бормотал «Да, чёрт возьми!..», или «Я сделаю всё, о чём вы попросите, сэр!..», или… — Тоун! — крикнул Сингх, высовываясь из кабинета. — Зайдите ко мне. Немедленно! Кто-то присвистнул, и Эдди нервно обернулся. Детектив Аллен, который до этого читал Cosmopolitan, непалевно держа журнал на коленях под столом, теперь многозначительно ухмылялся, глядя на коллегу. — Я буду держать за тебя кулачки, — сладко пропел он. — И если Сингх закроет жалюзи, я скажу остальным, чтобы вас не беспокоили. Эдди натужно покраснел, его ноздри затрепетали. Он хотел было разразиться гневной тирадой, но в итоге махнул рукой. Были дела поважнее. Например, одёрнуть рубашку и поправить галстук. Ещё совсем немного дополировать ноготь, ведь руки должны выглядеть идеально. И расправить складочку на брюках. Посмотреться в зеркало, смахнуть пылинку с брови. Ах да, достать из ящика духи и брызнуть перед собой, чтоб остался лёгкий едва уловимый аромат. И припудрить… — Тоун!!! — заорал Сингх, и стёкла во всём отделе задребезжали, а офицеры, детективы и иже с ними похватались за сердца, глядя на Эдди очень, очень сочувствующе. — Иду, сэр, — Эдди вздрогнул, выронил зеркальце, неловко развернулся, стукнулся мизинцем о ножку стола, снёс оттуда пресс-папье и все лежащие под ним бумаги, наклонился, чтоб поднять, ударился головой о крышку стола, плюнул на бумаги, кое-как распрямился, запутался в собственных ногах, выпутался, и в конце концов как пьяный пошёл к кабинету капитана, мысленно подписывая прошение об отставке. Сингх, глядя на сие безобразие, лишь покачал головой, но ничего не сказал, возвращаясь в свой кабинет и взглядом показывая Эдди следовать за ним. — Проходите и закройте дверь, — устало сказал Сингх, садясь в своё кресло. Хотя про себя Эдди предпочитал называть капитана не иначе как Дэвидом. Дэвид, думал он. Дэйв? Нет, нет, исключительно Дэвид. Так сексуально. Мужественно. Дэ-вид… — Вот какое дело, сержант, — начал капитан, вовремя останавливая поток мыслей Эдди, медленно подходящих к опасной границе. — Мне позвонили из департамента шерифа. Они настоятельно просят меня взять одно дело, и ясно дали понять, что отказ не принимается. Я вынужден согласиться. Эдди нахмурился и кивнул. — Дело не самое приятное, — продолжал Сингх. — Два дня назад в районе Центрального Парка был найден труп, который в департаменте шерифа связали с другим трупом, найденным за две недели до этого около Милдред Драйв. Оба убитых были гомосексуалистами. Тут Сингх замолчал и настороженно уставился на Эдди. Эдди тоже уставился на Сингха, старательно напрягая лицо и молясь, чтобы оно изображало исключительно профессиональную бесстрастность. — Итак, — снова заговорил Сингх, прекращая свои странные гляделки, — дело теперь наше. А убийства — на волоске от статуса серийных. Мы должны разобраться с ним как можно скорее и не допустить панику среди… определённой категории граждан, — на этом моменте Сингх едва заметно скривился, всего на долю секунды, но Эдди заметил, и его сердце упало. — Не буду делать громких заявлений, скажу лишь, что мне это дело неприятно, и я понимаю, почему департамент шерифа так настойчиво спихивал его на нас… Но ладно, не будем о грустном. Сержант, ваш отдел постоянно отказывался от подобных расследований, но я намерен положить этому конец. Теперь мы будем работать как надо. Поэтому я отдаю этому делу высший приоритет. Чем быстрее мы поймаем этого извращенца, который — ха — решил убивать других извращенцев, тем меньше будет шума. Понимаете, о чём я толкую? — Д…да, — проблеял Эдди, прочистил горло и добавил уже более твёрдо. — Конечно, капитан. Но вы… вам, наверное, следует знать, что… — он замялся, не зная, как, нет — КАК сказать Сингху то, что он собирался сказать. — Что? — прищурился Сингх. — Ну… вы ведь не в курсе, что… У нас тут, понимаете, в департаменте… — Сержант, это что, пилочка для ногтей у вас в руках? — неожиданно перебил его Сингх. Эдди нахмурился и только тут заметил, что держит в руке свою розовую пилочку от Ля Рик, которую он отхватил с хорошей скидкой на распродаже в Блумингдейле. — Воруете личные вещи у местных прелестниц? И кто эта счастливица? — игриво поинтересовался капитан. — Что?! Нет, я не… Я её просто нашёл. Нашёл и хотел отдать владелице. Наверное, это новая секретарша Уэллса обронила. Эдди был готов врезать самому себе по яйцам. Вместо того, чтобы открыть капитану глаза на то, в какой департамент он попал, Эдди зачем-то стоял и оправдывался, не в силах рассказать правду. — Ну, в таком случае верните её поскорее. Так что вы там говорили? Что-то про наш департамент? — Точно. Департамент. Хотел сказать, что наши ребята умеют работать, что бы вам там не наговорили. Мы поймаем этого гада. Сэр. Капитан. — Рад слышать. Не хотелось бы, чтобы моё первое дело в этом департаменте стало провальным. Сообщите остальным — через час собрание, будем составлять план по поимке преступника. Можете идти, сержант. Выйдя из кабинета, Эдди наконец выдохнул, сдерживая горестный стон. Аллен из-за своего стола мрачно покачал головой, и Эдди подошёл к нему. — Ну что? — огрызнулся он. — Ничего. Ты стоял там и краснел, как школьник. Он ещё и пилочку твою спалил. Эдди посмотрел на чёртову пилку и в сердцах швырнул её на свой стол. — Больно много суёшь свой нос, куда не просят, — буркнул он. — Поднимай зад, у нас скоро собрание. — Да ладно тебе, Эдди. Куда ты? Я ведь на твоей стороне! Эдди!.. А Эдди уже шёл по коридору подальше от Аллена, который лицезрел его фиаско, и ему хотелось кого-нибудь убить. Он не мог взять в толк, как же так вышло, что никто до сих пор не сказал Сингху, в какой именно департамент он попал. И как же так, собственно, вышло, что он вообще в него попал. Это был уникальный департамент, который за глаза называли не иначе как гейпартамент. Единственный в своём роде. И именно сюда пришёл потрясающе сексуальный мужчина, Дэвид Сингх, точно вылез прямо из самой горячей мечты Эдди. Чтобы усесться в капитанское кресло и своим невозможно сексуальным голосом, от которого у Эдди дрожали колени, сообщить, что он ненавидит геев. Жизнь — дерьмо.

***

— Я считаю, что мы должны сказать капитану, — заявил Барри, семеня за Эдди по коридору после вечерней летучки. — Захлопни считалку и иди молча, — огрызнулся Тоун. — Ты стал таким грубым в последнее время, — недовольно буркнул Барри в спину сержанту. — Только бубнишь и орёшь, слова нормального не услышать от тебя. А всё почему? Я-то сразу понял, ты просто втрескался в Сингха, а он вон что — гомофоб. Но разве ты не знаешь, что любого натурала можно… — Аллен! — рявкнул Эдди, резко разворачиваясь. Барри не успел затормозить и врезался в него, затыкаясь и испуганно моргая. — Ещё одно слово, и я сверну эту папку в трубочку, — он потряс прямо перед лицом Барри толстенной папкой, которую нёс в руках, — и засуну её тебе в жопу без смазки! — Понял, — Барри миролюбиво поднял руки, а потом очень осторожно смахнул пылинку с пиджака Эдди. — Не надо так орать. — Не надо меня бесить, — Эдди выдохнул и повернулся, продолжая путь к кабинету начальника департамента. — Но согласись, что… — Если ты скажешь хоть слово про мои кожаные шортики, я пристрелю тебя прямо здесь, на глазах у всего департамента!!! — Но твои шортики и правда творят чудеса! — запротестовал Барри. — Ральф поменял ориентацию, только когда увидел тебя в них на той вечеринке! — Захлопнись, Аллен! — возопил Эдди. — Я тебя предупре… — он осёкся, почувствовав на себе взгляд, и повернулся. На него испуганно таращилась новая секретарша Уэллса — Сандра? Кендра? Как её там? — Сержант, — пробормотала она. — Детектив… — Привет, — улыбнулся Барри, подмигивая секретарше. Потом перевёл взгляд на Эдди, сделал страшные глаза и добавил тише. — Если ты не хочешь, чтобы Сингх узнал нашу страшную голубую тайну, тебе стоит научиться разговаривать ШЁПОТОМ! Эдди в сердцах махнул рукой и подошёл к кабинету Уэллса, распахивая дверь без стука и заходя внутрь. Барри последовал за ним. Очевидно, они прервали своим появлением настоящую баталию. Харрисон Уэллс стоял у своего стола, красный, растрёпанный, с развязавшимся и болтающимся галстуком, и держал в руке вазу, которую тут же опустил, увидев подчинённых. В другом конце кабинета стоял не менее злой и красный Циско Рамон, и он был… мокрый. — Эээ, — неуверенно начал Эдди. — Закройте дверь, — отрывисто приказал Уэллс, переводя дыхание. Он злобно зыркнул на Рамона, с громким стуком поставил вазу на стол и медленно сел в своё кресло, безуспешно пытаясь поправить галстук. — Что у вас тут происходит? — поинтересовался Барри, обращаясь к Циско. — Друг, ты весь мокрый… — Я, блять, сам знаю, — прошипел Рамон, вытирая капельки воды с лица. Эдди и Барри понимающе переглянулись. Неуёмное желание Циско флиртовать со всеми подряд частенько оборачивалось скандалами с Уэллсом, который был тем ещё собственником. А уж после повышения до главы департамента он стал совсем невыносим и постоянно командовал Рамоном, так что все в департаменте делали ставки, когда же судмедэксперт придёт на работу в парандже. — Прошу меня извинить за эту сцену, — процедил Уэллс, продолжая дёргать свой галстук. — Однако вам не помешало бы стучаться, господа. — Вот уж не надо, — едко сказал Циско, скрещивая руки на груди. — Если бы вы не вошли, эта замечательная десятикилограммовая ваза полетела бы в меня. — О, дай срок, — в тон ему отозвался Уэллс, прищуриваясь. Они снова сцепились взглядами, точно псы перед боем, и Барри поспешил разрядить обстановку, прежде чем они набросятся друг на друга. — Друзья, у нас нарисовалась серьёзная проблема! — Я в курсе, — сказал Уэллс, с трудом отрывая взгляд налившихся кровью глаз от Циско. — Новое дело, грёбаное убийство! А ведь когда я был капитаном, я так мастерски отказывался от подобной дребедени. — Вообще-то я имел в виду нашего нового капитана. — А, вот оно что, — Уэллс устало вздохнул. — Он гомофоб, я уже в курсе. — Я считаю, мы должны ему сказать! — Опять он завёл свою шарманку, — закатил глаза Эдди. — А я согласен, — поддержал Циско. — Он рано или поздно всё равно узнает, так не лучше ли прояснить всё сразу? — Нет! — рявкнул Эдди. — И почему же? — нахмурился Рамон. — Ой, да он просто встрескался в Сингха, — махнул рукой Барри, плюхаясь на свободный стул. — Я не… — Эдди побелел от бешенства. — Аллен!!! — Тихо, Эдди, — сказал Уэллс, строго глядя на подчинённых. — Спокойно. Я согласен, что мы должны ему рассказать, но не обязательно делать это сразу. Пусть он пообвыкнет, познакомится с вами поближе, пусть ему тут понравится. Тогда потом ему не захочется уходить, и он сможет принять эту новость, как я надеюсь, спокойно. Ну, а если не сработает… — Уэллс побарабанил пальцами по столу. — У тебя же ещё остались те шортики, Эдди? Циско и Барри одновременно прыснули, Уэллс улыбнулся, а лицо Эдди начало медленно наливаться краской, пока не стало багровым. — Знаете что? — просипел он, сжимая злосчастную папку в руке. — Я… я… ухожу домой! Мой рабочий день окончен! Я пойду домой, и… и… И ПОРЕЖУ ЭТИ ЁБАНЫЕ ШОРТИКИ НА МАЛЕНЬКИЕ, МЕЛЬЧАЙШИЕ, МИКРОСКОПИЧЕСКИЕ КУСОЧКИ! С этим воплем он вылетел за дверь и шарахнул ей так, что секретарша Уэллса взвизгнула, подскакивая на своём стуле. — Ну, — сказал Барри после нескольких секунд молчания. — Значит, пока мы не будем ничего говорить капитану. — Он уже догадывается, — всё ещё улыбаясь, сказал Уэллс. — Но я пока не стал подтверждать его догадки. Меня волнует другое, — он вдруг стал снова серьёзным. — Новое дело. — Фигня, — уверенно махнул рукой Барри. — Раскроем в два счёта. — Аллен, поверь, это немного сложнее, чем поймать незрячую старушку, которая случайно разбила витрину, сослепу ударив по ней своей тростью. — Я знаю, — оскорблённо ответил Барри. — Я не настолько тупой. — Ладно. Ты свободен. Завтра у нас собрание по этим убийствам, я постараюсь вам максимально помочь. Наш новый капитан настроен серьёзно, не будем его подводить и вспомним, чему нас учили когда-то в полицейской академии. Теперь иди. Барри кивнул и направился к выходу. Циско тоже собрался было идти за ним. — Рамон, а ты останься, — отчеканил Уэллс. — Но… — Каждое лишнее слово — плюс пять ударов ремнём, Рамон, — угрожающе-игриво сообщил Уэллс. Глаза Барри округлились, и он поспешил выместись из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Секретарша Уэллса уставилась на него испуганно-настороженно. — Можете идти домой, — ошалело улыбнулся ей Барри. — Уэллс вас отпускает. До завтра, Сандра. — Я Кендра, — возмущённо донеслось ему в спину, но он уже не услышал — поспешно удирал от кабинета начальника, пытаясь не представлять, как прямо сейчас его лучшего друга Циско будут хлестать ремнём — плюс пять ударов за каждое лишнее слово. Учитывая то, что Рамон никогда не умел вовремя заткнуться, весь завтрашний день ему придётся провести исключительно в вертикальном положении.