Полицейский гейпартамент

***

— Итак, Рамон, я жду объяснений. Циско, сидя на стуле посередине кабинета, перевёл мрачный взгляд с капитана на Уэллса, который стоял у окна, сложив руки на груди. Его глаз Циско не увидел — хитрый Уэллс напялил тёмные очки, однако на его губах играла чуть заметная мстительная улыбочка, которая заставила Циско скривиться. — Как я уже сказал, — с вызовом начал Циско, снова глядя на капитана, — мне нечего вам объяснять. На праздновании Дня Полиции мы иногда шутим, надеваем всякие костюмы, всё это ради прикола, и ничего такого страшного я тут не вижу. — А по-моему, — мгновенно вспылил Сингх, — это называется по-другому, Рамон! А именно — действия и поведение, порочащие образ и достоинство американского полицейского! Своими странными «шутками», — он гневно изобразил в воздухе кавычки, — вы дискредитируете доброе имя полиции как Централ-Сити, так и всей Америки! Циско закатил глаза. — Это закрытая полицейская вечеринка, — огрызнулся он, и едко добавил, — сэр. Посторонних на ней не бывает, и вы должны были быть в курсе этого негласного правила, а вместо этого взяли и притащили туда… — Рамон! — рявкнул Сингх. — Вы очень неумело пытаетесь перевести тему, и должен предупредить, что вам лучше не продолжать то, что вы собирались говорить. Я должен сделать вам выговор, но если вы будете усугублять ситуацию, одним выговором дело может не окончиться. Тут бы Циско благоразумно промолчать и хотя бы сделать вид, что он раскаивается, но если Циско несло, то несло его до конца. Он надулся, как маленькая, но очень грозная тучка, набрал в лёгкие побольше воздуха и выдал: — А может, сэр, дело вовсе не в том, что вас задело якобы «порочащее полицию поведение»? Может быть, всё дело в том, что вам просто не нравятся гомосексуалисты?! Сэр??? Капитан Сингх изумлённо уставился на Циско, охренев от такой наглости до такой степени, что даже не сразу разозлился. Он открыл и закрыл рот, а Циско тем временем ещё больше осмелел и продолжил, не обращая внимания на Уэллса, который перестал лыбиться и снял тёмные очки, предостерегающе глядя на судмедэксперта. — У нас свободная страна! — крикнул Циско, преисполняясь гражданского восторга. — И у нас толерантная страна! Сексуальные меньшинства имеют равные со всеми остальными права, и это чудесно, это прекрасно, а вот такие как вы, сэр, при всём моём уважении, сэр, пытаются вернуть страну во времена раздоров и ненависти друг к другу! Какое прекрасное слово — свобода!.. Свобода любить, выбирать, не бояться показать своё… — Как думаешь, — Хартли толкнул Барри в бок, подходя к нему, — что там происходит? — и кивнул на дверь в кабинет Сингха, наглухо закрытый от глаз любопытных посторонних с помощью жалюзи. — Не знаю, — с сомнением протянул Барри. — Наверное, Сингх на пару с Уэллсом дрючат Циско. Циско у нас хоть и языкастый, но против тех двоих бы точно не попёр. Надеюсь, его хотя бы не уволят… — Как бы он там нас не сдал, — нахмурился Хартли. — Ну ты что! — возмутился Барри. — Мы же договорились все, он бы так ни за что не сделал!.. — Да! — меж тем воодушевлённо продолжал Циско. — Я гей, и я горжусь этим, я готов кричать об этом, я готов выложить такую надпись из воздушных шариков и отправить их в небо, чтобы вся Америка, нет-нет, — чтобы весь мир знал, что я — гей, но главное, чтобы вы, сэр, это уяснили, как и то, что я не намерен, слышите, не намерен скрывать свою ориентацию только потому, что вам она не угодна! Более того! — тут Циско мстительно посмотрел на Уэллса, который лихорадочно показывал из-за спины капитана недвусмысленный жест, резко проводя ребром ладони по шее. — Уверен, вам будет очень интересно узнать, что мы с вашим глубокоуважаемым начальником, главой этого департамента, Харрисоном Уэллсом, в течение трёх лет состояли в гражданском браке! Выпалив эту тираду, Циско удовлетворённо сложил руки на груди и откинулся на стуле, чтобы в полной мере насладиться произведённым эффектом. Капитан побледнел, неверяще глядя на судмедэксперта и слепо скребя пальцами по пиджаку в попытке дотянуться до галстука, чтобы ослабить его. Уэллс у окна вцепился себе в волосы и отвернулся, качая головой. — Я не понимаю, — слабым голосом сказал Сингх спустя минуту гробовой тишины. — Вы и глава департамента… — Кстати об этом, — нагло перебил Рамон. — Просто для справки. У нас тут никто не говорит «департамент». Сэр. У нас говорят «гейпартамент». Вы человек умный, думаю, поймёте, почему. — Потому что его глава… предпочитает мужчин? — О нет, — ухмыльнулся Циско. — Всё куда лучше, сэр. Мы все тут геи, сэр. Кроме вас, конечно же. Сэр. Сингх тихо вскрикнул и медленно осел на свой стул. — Я ведь знал… Я догадывался, что со всеми вами что-то не так… И Уэст? И Тоун? А как же… Сандра?! — Вообще-то, она Кендра, — смущённо пояснил Уэллс. — А если быть ещё точнее, она… Кен. Кен Сондерс. Циско присвистнул и одобрительно покачал головой. — Ни за что бы не подумал! — весело сказал он, но Уэллс тут же осадил его одним из самых страшных своих взглядов. Циско поёжился. Кураж сходил на нет, веселье отступало, зато появлялось осознание того, что он натворил. В своём желании досадить Уэллсу и Сингху он совершенно забыл, что они договорились не говорить капитану, и, конечно, он совсем забыл про несчастную любовь Эдди, которая с этого дня, очевидно, станет окончательно и бесповоротно трагичной. — Выйдите, пожалуйста, — подал голос капитан, строго и отчуждённо поглядев на Циско, и холодно и презрительно — на Уэллса. — Мне нужно сделать несколько звонков. Через два часа летучка, жду вас там. И, не дождавшись ответа, он схватил телефонную трубку и начал яростно бить по цифрам, моля бога, чтобы его психотерапевт оказался на месте. Поникшие Рамон и Уэллс тихо удалились.

***

— Ну?! — взволнованно спросил Барри, от нетерпения чуть ли не подпрыгивая на месте, когда Циско вышел из кабинета капитана, постаравшись натянуть на лицо привычное расслабленное выражение. — Всё путём, — преувеличенно бодро ответил Циско, хлопнув Барри по плечу. — Через два часа летучка, надо подготовиться, так что я пойду, ладно? — Э нет, стой-ка! — тормознул его Хартли. — Ты не собираешься нам рассказать, что там произошло? — он многозначительно кивнул в сторону кабинета Сингха. — Ну… ничего особенного не произошло. Меня отчитали, потом я сказал, что очень, очень раскаиваюсь, и… всё, конец истории. — Так-так, — Рэтэуэй прищурился, подозрительно оглядывая Циско с головы до ног. — Что-то тут не чисто. Говори. — Да что говорить-то?! Я ведь… Ладно. Ладно. Я… сказал капитану, что я гей. — Что?! — хором воскликнули Барри и Хартли. Эдди, который сидел за своим столом и что-то писал, поднял голову и заметно побледнел. — Но про вас я не сказал ни слова, клянусь! — Рамон… — угрожающе начал Хартли, делая шаг в сторону судмедэксперта. — Ладно! — рассерженно выкрикнул Циско. — Возможно, он кое о чём догадался. Но это не я! Чёрт. Хорошо! Есть маааленькая вероятность, что я сболтнул лишнего. Совсем чуть-чуть. Ааа, треклятая дискредитация доброго имени полиции Централ-Сити! Почему я не умею врать?! Ладно. Я вас всех сдал. Чёрт! Внезапно в участке воцарилась гробовая тишина. Циско медленно обернулся и увидел, что на него шокированно и осуждающе смотрят абсолютно все, включая Оливера Куина на плакате, который только потому ещё не всадил пулю ему в башку с грозным криком «Ты подвёл этот город!», что находился на этом самом плакате. — Ребят… — слабым голосом пискнул Циско, морально готовясь бежать. — А вы знали, что Сандра на самом деле — мужчина?.. — Я Кендра!!! — донёсся до всех приглушённый, но очень злой крик из другой части здания. Хартли начал медленно засучивать рукава, бледный Эдди обречённо потянулся к своему пистолету, Барри, кажется, искал глазами что-то тяжёлое, так что Циско не стал ждать и, медленно сделав несколько шагов назад, развернулся и понёсся прочь, прикидывая, как быстро он сможет взять билет на ближайший рейс до Эль-Пасо.

***

Весь участок возбуждённо и возмущённо гудел. Все побросали свои дела, потому что работать в такой атмосфере было нереально. Эдди широкими шагами мерил участок, ходя взад и вперёд, запустив пальцы в волосы. Барри мрачно барабанил по столу. Ральф, кажется, был готов заплакать. — Что, чёрт возьми, он наделал?! — вопрошал Рэтэуэй, комкая листы бумаги и бросая их на пол, чтобы хоть как-то избавиться от мандража. — Я убью его! Я разрежу его маленькую мерзкую тушку на маленькие мерзкие кусочки и закопаю… — В конце концов, — веско перебил его Джо, — Сингх рано или поздно узнал бы. Жаль конечно, что это случилось именно так, но теперь ничего не поделать. Капитан не маленький мальчик, он это переварит. В крайнем случае он переведётся отсюда, и… — Джо осёкся и виновато посмотрел на Эдди, который тоже замер на этих словах лейтенанта. — Ничего, — криво усмехнувшись, ответил тот. — Я тоже не маленький мальчик. Наверное, Джо прав. Когда и как бы Дэ… Сингх не узнал об этом, вряд ли это известие его бы обрадовало. — Ой, — подал голос Барри, вытаскивая из кармана свой пейджер. — Меня вызывает Уэллс. Чёрт возьми, что за день такой… — Иди, Барр, — кивнул ему Джо. — А мы пока закончим разговоры о капитане и подготовимся к летучке. В конце концов, у нас тут убийца, три жертвы и ни одного подозреваемого. — Кто-нибудь всё-таки имеет представление, с помощью какого оружия были убиты наши жертвы? — спросил Эдди, когда Барри ушёл. — Экспертиза показала, что непосредственно поражающая часть орудия убийства была, вероятно, достаточно небольших размеров — предположительно четыре тире шесть сантиметров длиной, — зачитал из отчёта Ральф. — Судя по характеру раны, лезвие было обоюдоострым, конической или близкой к ней формы. Глубина раны во всех случаях была достаточной для мгновенной смерти жертвы. — Убивали одним ударом, — задумчиво сказал Джо. — В самое сердце. — Убийца хорошо знает анатомию… — нахмурился Хартли, скрещивая руки на груди. — Врач? Сбрендивший хирург со скальпелем? — Это не скальпель, — возразил Ральф, просматривая отчёт. — Форма не соответствует. Есть ещё одна интересная деталь. Скорость удара. Это лишь предварительные данные, но пока что специалист, проводивший экспертизу, считает, что скорость была в районе трёхсот километров в час. Что в несколько раз превышает среднюю скорость удара рукой человека. Как если бы это было… ну, например… например… — Стрела? Раздавшийся внезапно от двери чужой тягучий голос заставил всех резко обернуться. В дверном проёме стоял мужчина в костюме. Заложив руки в карманы брюк, он едва заметно улыбался с некой ехидцой и превосходством во взгляде, лениво рассматривая каждого находившегося в участке копа. — Ты ещё кто такой? — глядя на незнакомца исподлобья, спросил Эдди. — Специальный агент Снарт, Федеральное бюро расследований, — с лёгкой ухмылкой ответил мужчина, отрываясь от косяка и медленно проходя в помещение. — Слышал, вам тут нужна помощь, ребятки. Введите меня в курс последних новостей, и приступим. Я намерен поймать этого гада.

***

— Специальный агент… кто?! — возмутился Барри, воззрившись в неверии на Уэллса. — Снарт, — терпеливо повторил тот. — А что ты хотел? Первый труп — и все ждут, что ты сразу поймаешь убийцу. Второй труп — и журналисты говорят, что ты хреновый полицейский, не способный выполнять свою работу, ну, а после третьего трупа из Вашингтона приезжает ФБР, чтобы взять всё в свои руки и показать тебе, неумёхе, как надо ловить преступников. — Но ведь это неправда! Мы прекрасные полицейские! Уэллс посмотрел на него скептически, склонив голову набок. — Ладно, ладно… Мы хреновые полицейские, — согласился Барри невесело. — Но ФБР?! И почему это именно я должен с ним работать? А?! — Потому что, Аллен, Джо с этим типом уже сотрудничал и наотрез отказался делать это когда-либо вновь, Эдди сейчас слишком нервный из-за ситуации с Сингхом, и боюсь, что с учётом характера присланного нам агента они подерутся в первый же день, ну, а остальные ещё не доросли до таких поручений. Остаёшься ты. Барри рассеянно покивал, а потом спохватился. — Подожди, что ты там говорил про его характер? — Дерьмовый у него характер, — усмехнулся Уэллс. — К тому же тебе стоит знать его прозвище. Капитан Холод. Если ты понимаешь, о чём я. — Он настолько суров, что преступники сознаются во всех преступлениях от одного его взгляда? — Нет, Аллен. Он настолько холоден, что ни одному копу, по крайней мере из нашего города, не удалось растопить его ледяное сердце. Поверь мне, пробовали все. Даже отъявленные натуралы. — Подумаешь, — фыркнул Барри. — Он, наверное, асексуал. Я бы о таком даже не подумал. У меня принцип — не связываться ни с кем, кто касается работы. — Ну да, ну да, — ехидно сказал Уэллс. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда его увидишь. Однако буду счастлив, если ты не втрескаешься в него, потому что двух ревущих детективов с разбитыми сердцами я не выдержу. И ещё… — Уэллс прервался, потому что ему пришло смс. — Так, договорим позже. Мне пора бежать. Он вскочил, схватил свой пиджак, сунул за пояс пистолет, подумав, прихватил наручники, добежал до двери, но, задумавшись ещё на мгновенье, вернулся и вытащил из ящика стола электрошокер, который тоже засунул за пазуху. Барри удивлённо наблюдал за этими действиями, и наконец спросил: — А что случилось-то? Может, подмога нужна? — Нет, — отмахнулся Уэллс. — Мне прислали информацию, что Рамон в аэропорту, покупает билет в Эль-Пасо. Пойду возвращать этого кретина. — Да, но… — Барри глупо улыбнулся. — Электрошокер-то зачем? — Что ты, Рамона не знаешь? — буркнул Уэллс, прежде чем вылететь из кабинета. Барри, проморгавшись, пожал плечами и в итоге кивнул сам себе, соглашаясь, в общем-то, с аргументом начальника.

***

Барри шёл обратно, пытаясь успокоиться и перестать злиться из-за того, что ему придётся работать с каким-то там агентом ФБР. Капитан Холод, — злобно думал он про себя. До чего же тупое прозвище! Поди, будет важничать и всячески демонстрировать своё долбаное превосходство… Наверняка будет требовать подносить ему кофе и — о ужас! — чистить его долбаные ботинки. Ну уж нет! — решил Барри. — Не бывать такому! Никогда! Раззадорив самого себя, он влетел в комнату и сходу споткнулся о брошенный у порога портфель. — Какой долбоёб тут это оставил?! — рявкнул он, не удержав равновесие и грохнувшись на пол, запутываясь ногами в портфеле. — Вообще-то, — донёсся до него тягучий нахальный (незнакомый!) голос, — специальный агент долбоёб. Барри замер на карачках, медленно поднимая голову. В поле зрения попали начищенные до блеска ботинки. Идеально отглаженные брюки. Дорогой кожаный ремень. Небрежно расстёгнутый пиджак, белоснежная рубашка, галстук… — Вам помочь? — ехидно спросил голос. — Н… нет, — потеряв и вновь обретя дар речи, проблеял Барри. — Нет, спасибо. Ужасно краснея, он поднялся, быстро оттряхивая брюки от пыли, и воззрился наконец на человека с потрясающим голосом. У него, надо сказать, не только голос был потрясающим. Великолепное лицо… потрясающие губы, благородный нос и глаза… О, эти глаза… — Специальный агент Снарт, — промурчал мужчина, невзначай откидывая полу пиджака и на долю секунды демонстрируя значок, после чего протянул Барри руку. — Здврс… Здравствуйте, — сипло поздоровался Барри, отчаянно умоляя себя не краснеть, пока пожимал протянутую руку в ответ. — А вы…? — спросил агент, приподнимая бровь. — Барри, — выдохнул Барри, залипая взглядом на губах ФБРовца. — Аллен. Детектив. — Так значит это вас мне дали в помощники, — ухмыльнулся Снарт. — Я рад, что это не… — он покосился на Джо, и тот сжал руки в кулаки, дёрнувшись вперёд, но Эдди его удержал. — В общем, рад знакомству. Надеюсь, мы поладим, правда, Аллен? Кстати, я бы выпил кофе. Со сливками, без сахара. И, хлопнув Барри по плечу, он отошёл к столу, где были разложены материалы по делу. Барри, невменяемо улыбнувшись, развернулся и побежал за кофе, повторяя про себя «со сливками, без сахара, со сливками, без сахара». — Со сливками, без сах… — Аллен! — окликнул его Уэллс на улице. — Ты, позволь спросить, куда несёшься, как ошпаренный?! — А… — Барри тормознул, поворачиваясь к Уэллсу. — Я в Джиттерс. На пять минут. Скоро вернусь. — Та-а-ак, — протянул Уэллс, складывая руки на груди и ехидно глядя на детектива. — Кофе со сливками без сахара? Я, чёрт побери, так и знал! Разве я тебя не предупреждал?! Разве я… Впрочем, знаешь что? Ладно. Ладно. Очевидно, всем суждено наступить на грабли по имени «Снарт», которые, надеюсь, здорово треснут тебя по башке и выбьют из тебя эту дурь раз и навсегда. Иди. Барри, как дурак, улыбнулся во все тридцать два, очевидно, даже не понимая, что говорит ему начальник. В его глазах отчётливо виднелись сердечки, и разве его можно было за это винить? Однако, к чести Барри, он всё же сумел очнуться достаточно, чтобы вспомнить… — Ой, точно, — спохватился он, уже было газанув в сторону Джиттерс, но резко разворачиваясь к Уэллсу. — Ты вроде за Циско уехал? Не догнал? — Догнал, — с нажимом произнёс Уэллс, в упор глядя на детектива. — И? — не понял Барри. — Где он? — Дома. Он дома, Аллен, думает над своим поведением. А теперь — иди! Не стоит заставлять агента Снарта ждать, потому что… И тут, совершенно предательски, сквозь речь Уэллса послышались глухие, но весьма отчётливые стуки. Словно кто-то… словно кто-то стучал ладонями по металлу… Барри нахмурился и сделал шаг вперёд, к машине Уэллса, вертя головой по сторонам. Он открыл было рот, но его прервал еле слышимый глухой голос. — Вы…псти меня, ты, убл…дк..! И снова отчаянные стуки по металлу. Барри шокированно уставился на начальника. — Дома? — переспросил Барри. — Да, дома, просто… я просто… Хорошо, хорошо, в багажнике! Он в багажнике! Думает над своим поведением! С ним всё будет в порядке, не переживай, ему это не впервой! А вот тебе пора идти, так что давай, — Уэллс насильно развернул детектива и подтолкнул в направлении кафе. — Не разочаровывай агента Снарта. И, Аллен… Ты тут ничего не видел, ясно? Барри, всё ещё с круглыми глазами, заторможенно кивнул и наконец послушался — упоминание Снарта снова затмило его взгляд сердечками, так что он отправился за кофе, сделав себе мысленную пометку обязательно поговорить с Циско касательно сцены, невольным свидетелем которой он только что стал.