pepper airplane

— выше. Правее и слегка вздёрнув подбородок. Донук не любит чужие вещи, не любит новые. Ему неудобно, неловко и холодно от отражающего в спину ветра, продувающего дыры в странной мешковатой футболке и задевая острые лопатки своим обжигающе холодным дыханием. Дин надругался над ним, не иначе. И сейчас ведёт себя так, словно не знает этого неуверенно парня вовсе, позволяя себе безразлично смотреть на эти старания показаться модной личностью. Донук же наоборот. Не личность. Не личность в этих шмотках, непонятного бренда. Не личность с этим броским макияжем и через чур зализанной причёской. Он превращается в Дина, который выглядит примерно так же, только чувствует себя в своей тарелке, иногда подскакивая к фотографу и смотря в камеру на то, что он нащелкал там. — тебе надо расслабиться. Мы только так похоже выглядим. На фото ты, откровенно говоря, как школьник перед девчонкой, которая нравится. Он пьёт воду залпом, жмурясь и стараясь не размазать хрупкий макияж. За спиной Дина опыт, хоть какой-то. А за спиной Пеномеко — долги перед Зико. — не любишь фотографироваться? - он останавливает старшего, дабы продолжить говорить. - не смей шутить про мою рожу. Тут дело не в ней. — по-твоему возможно стать моделью без смазливого лица, роста и телосложения вешалки для пальто? - Донук готов рассмеяться, если младший согласно кивнёт. — а по-твоему лучше год работать во две смены грузчиком, чтобы выплатить Зико за тачку? — лучше было не просить тебя вообще помочь. Язык его враг. И Дин это знает, отрицательно кивая и хлопая старшего по плечу. Этот парень странный. Он вряд ли запускает себя с обрыва, представляя себя самолетиком. И вряд ли мечтает обменять это тело на бумажную текстуру и острые углы. У него в голове что-то серьезнее, нежели постепенное самоуничтожение себя и своего достоинства. Он мыслит глобальнее, никогда ничего не озвучивает и считается с самим собой. Должно быть он был бы замечательным собеседником, если бы не это странное безразличие. Только не сейчас, когда Донук уже готов сдаться и гордо признаться Зико в том, что ему глубоко и долго похрен на его машину, выставленный долг и в общем на этого самого ублюдка, поставившего себя и своё кредо до уровня нечитаемой позиции. Но как слаб тот, который не может дойти согласия сам с собой. — отлично. Думаю этого хватит. - фотограф вешает камеру на шею и Дин замерло становится самим собой. Слегка горбит плечи, зевает и подобно любому человеку на этой планете, хочет спать. Пеномеко расслабляется, когда это же делает младший, сбрасывая с себя уже настолько противные шмотки, что юноша кривит душой, чтобы не сорвать их с себя силой. — эй, нет, это было Дину. Тебе надо исправить некоторые кадры. Думаю ещё полчаса. — вы ведь говорили про два часа. — в таком случае сумма окажется меньше. И это работает лучше любого уговора. Ему нужны деньги и он хоть и не готов, но согласен предоставить полчаса своей жизни этим пяти людям, крутящимся возле него с камерами и косметикой. — хорошо, тогда увидимся вечером? - Дин будто забывает и недавней грубости старшего. - до связи? — до связи. На часах фотографа Пеномеко засёк уже очень позднее время, осознанно принимая свою участь на сегодня как противное, но должное. После он просто швырнёт эти бабки Зико в лицо, послав его самым последним словом. — ногу вперёд. — боком. Девушка, держащая в руках косметику зевает. Мужчина с ноутбуком молча редактирует фото для наброска. Визажистка смотрит на него, наклоняясь к экрану и о чем-то шепчет на ухо, смотря в монитор. Но не смотреть туда. Нужно сконцентрироваться на позе, выражению лица и советах фотографа. Он больше не должен замечать различные мелочи. Ни одна из них не стоит его внимания и хрустящих купюр, которые мужчина вручает юноше прямо в руки ещё через десять минут после этого. Донук обещает себе забросить их на счёт завтра, когда заваливается в квартиру и плюхается на мягкую постель. Любая деталь не стоит его внимания, даже если она весьма важна для других. И непонятно, откуда в его голове столько мелочей о Зико. Его, почему-то, не очень приличные слова, которы он каждый раз бросает в громко орущую (то ли от выпитого алкоголя, то ли от восторга) публику каждую пятницу и иногда субботу. Его длинные пальцы, сжимающие микрофон до побеление и прикрытые глаза, во время все того же выступления. Он наверняка получает от этого удовольствие, которое никогда не сравнится с тем полупустым взглядом Дина, когда камера навсегда захватывает момент его позы. Наверняка причина не только в этом. Но Дин больше не лезет в голову так же навязчиво как Чихо. Донук вспоминает Инчхон. Аэропорт неподалёку от частного дома, в котором он жил. И рейс одного и того же самолёта, летящего в сторону океана. Большего лайнера, перед которым облака расступаются и дорогу даёт даже самый сильный ветер в мире. Он везёт людей на другой континент, на невиданную мальчишеским глазам землю. В Америку, говорит отец, тепло улыбаясь и листая детскую энциклопедию с большими и яркими фотографиями различных уголков мира, где Донук мечтал остаться хотя бы на пару дней. Он бы отдал все в своей жалкой жизни, чтобы ещё раз послушать этот рассказ и никогда не поехать в столицу, игнорируя предупреждения и советы. Пеномеко все так же смотрел бы на лайнер со своего окна на втором этаже, утопающего в зелени персиков и вишни, и мечтал бы о взлёте своего личного самолетика. ххх Dean: извини, но сегодняшнюю фотосессию я заберу. Скину тебе половину суммы. Донук облегченно вздыхает, когда дочитывает до последней точки. Он понимает, что деньги нужны, но это вымотало его вчера больше, чем любая другая подработка в ночную смену. И становится чертовски странно, как Дин остаётся таким, ещё и напрашиваясь на работу сам. Penomeco: Ок. Юноша не хочет вставать на учебу, кутаясь в одеяло и хватаясь за подушку тонкими пальцами. Глаза смыкаются обратно, а уши активно продолжают игнорировать вошедшего в комнату Ноэля, скрестившего руки на груди и нарочно пинающего дверь, дабы создать шум. — что тебе надо? — ну, уже вообще-то не утро. Ты собираешься на тусовку? Донук не сразу вспоминает, что сегодня выходной. Он смотрит на соседа раздраженно и зло, вскоре меняясь на удивленно и озадачено. Тусовка, на которой будет Зико, не гарантирует ничего хорошего. Чихо будет пить и снова выступать. А после кому-то нужно будет его отвезти домой. Донук судорожно вздрагивает, когда флешбеки накрывают настолько неожиданно, что он прослушивает о чем говорит Ноэль. — так что? Пойдёшь, или..? — нет. — ты уверен? Пеномеко по прежнему считает, что это решение неправильное. Он хочет увидеть Зико. Хочет послушать его выступление и понаблюдать за тем, как он рассказывает другим свои поступки и истории. Но даже это тупо, глупо и наивно, учитывая, что в руках у него кроме микрофона будет бутылка. А приятный тембр будет кривиться под действием пьяного смеха. Этого он видеть не хочет. — отвали, я не буду повторяться. - потому что слаб тот, кто попрежнему никак не дойдёт согласия сам с собой. ххх В следующие два раза ему приходится работать без Дина. Высокая и худая модель, которую привёл ему фотограф, оказалась ещё куда опытнее. Её лицо было неизменно на протяжении всей фотосессии. Руки блуждали по плечам и шее юноши, цепляясь длинными и крашенными в черный ногтями за кожу и оставляя там красные точки. Донук ликует. — хватит. - фотограф опускает камеру и хмуро смотрит на Пеномеко. - можешь как-нибудь взаимодействовать с партнёршей? — разве это съемка порно, чтобы взаимодействовать ещё больше? - обрывается юноша, слыша где-то рядом смешок. — а ты смотришь порно? - приливным голосом тянет девушка. И Донук забирает все слова о том, что она симпатичная и имеет хоть и обычную, но красивую внешность. Ей не стоило даже рот раскрывать. Нужно было всего лишь хмыкнуть и возможно бы сохранила о себе такое впечатление. — довольно. Давайте переснимем. Становится куда более неловко и раздраженнее. Юноша не хочет обнимать незнакомую ему девушку и хоть каким-то образумлять взаимодействовать с ней. А для того, чтобы коснуться её талии, ему пришлось представить на её месте кого-то друго. В образ влез только один человек. Который явно не должен был туда влезать. Но Зико даже не спрашивал. Он вряд ли такой же худой и от него не пахнёт слишком приторной клубникой, от который можно получит диабет, просто находясь рядом. Но это все равно работает, потому что Донук притягивает девушку к себе, оттягивая ворот рубашки и смотря в объектив с под лба. — наконец-то. - выдыхает фотограф, торопясь зафиксировать этот момент. Чон старается, пытаясь больше не представлять Зико. А к примеру какую-нибудь актрису из фильма. На крайний случай Дина, красиво улыбающегося едва заметной улыбкой и в чёрной оправе прозрачных очков. Его чуть вскинутые густые брови и спутанная копна волос. Только он тут тоже ни к чему. Как и сотня других людей, которыми он хотел бы заменить Зико. В образ все равно возвращались бледные и длинные пальцы, сжимающие микрофон, мокрая футболка, прилившая к его телу и дыхание в области шеи. — спасибо, до свидания. Донук выскакивает из площадки на скорости света, задевая плечом аппаратуру и чуть не снося её к черту. Он выбегает на улицу и жадно дышит свежий воздух, которого там не было из-за смешавшиеся запахов клубники, горелой проводки и хот-дога. Ему хватает всего десять минут, чтобы оказаться дома и выдохнуть облегченно. С Дином он не виделся ещё с того дня. Они даже не переписывались после того как младший просто перевёл половину прибыли на счёт Донука. И юноша думает даже, что вскоре окупится. Примерная сумма уже есть, если учесть его личные запасы на новый компьютер и шмотки. После следующей фотосессии он возможно будет даже готов швырнуть бабки в лицо Зико. Если очень постарается управиться с этим так же как и Квон Хёк, претензий к которому он не слышал ни от фотографов, ни от других людей в целом. Скорее даже наоборот, хвалы, благодарности и комплименты. А "наконец-то" никак туда не вписывается. С Чихо он тоже не виделся уже может неделю вторую. И на удивление тот даже не угрожает ему расправой, потому что деньги Донук все ещё ему не отдал. Он, казалось, вовсе словно выпал из жизни Пеномеко. И появлялся только в странном виде простых воспоминаний и мелочей. С одной стороны юноша был рад не видеть его наглую рожу, а с другой порой ночью он засыпал с мыслями о его рельефном теле, пускай и не слишком идеальном. Это, априори, сущая дилемма. — да она такая странна. Заказала себе текилу, а пила соджу из рюмки хёна. - Ноэль не стеснялся даже жестикулировать. Забавный пацан, думалось Пено. Аж пока этот пацан не стал глушить коньяк залпом и подрожать свою скороговорку. - так вот.. О чем это я? — а что за девушка? - щурясь, спрашивает Донук, как-то особенно безразличным голосом. — да черт знает. Она выглядела глупой. И спрашивать дальше нет смысла. Тема касается пьяной выходки Зико. И оказывается Дина не было тоже. Он явился только чтобы забрать Чихо и сухо поприветствовать друзей. И Донук не может выбросить из головы и это тоже. Хёк сказал, что пойдёт на тусовку. Но не будь Чон столь глуп, понял бы, что в принципе это не его дело в целом. Он проверяет счёт на карточке и довольно усмехается. Он расчитается с Зико ещё через одну смену в кафе и фотосессию. — кстати, Зико спрашивал почему ты не пришёл. - и улыбка меняется на болезненное и мерзкое ощущение, признать которое для Донука равноценно тому что и сломаться пополам. - ты чего завис? — он за деньги свои парится. Передай в следующий раз, когда так скажет, что на днях отдам все. - признаться честно, Донук ненавидит себя за эти слова теперь. - пьём?