Christmas wish

Они больше не говорили на серьезные темы. Не затрагивали вопросов, касающихся их прошлого. Они не обсуждали того, что произойдет через два дня, когда ему надо будет возвращаться в Нью-Йорк. Гарри не упомянул о том, что рассчитывает на продолжение их любовной связи. Но иногда действия говорят красноречивее любых слов. В его изумрудном взгляде Луи видел благодарность, нежность и одобрение. Ему постоянно надо было дотрагиваться до Луи: держать за руку, награждать мимолетными поцелуями, обнимать, проводить рукой по волосам, щекотать по щеке. Он делал это, где бы они ни находились. И он не уставал любить парня по ночам. Стайлс тоже влюбился в него. Хотя, как подозревал Луи, сам он об этом пока не догадывался. Настало тридцать первое число. Гарри заказал столик в одном из самых дорогих ночных клубов Лондона, откуда открывался прекрасный вид на город, чтобы полюбоваться праздничным фейерверком с террасы. Гарри обнял его за плечи, и Луи замер в ожидании криков ликования по поводу прихода нового года и тысячи разноцветных огней в ночном зимнем небе. Луи принял твердое решение исполнить задуманное в новом году. Если до завтрашнего дня Гарри так и не решится заговорить с ним, он возьмет инициативу на себя. Найл сказал, он должен бороться за то, что ему нужно. И он сделает это. Луи не будет давить на него, клянясь в вечной любви и требуя от него ответных чувств. Но почему бы ему не предложить Стайлсу попробовать построить совместное будущее? Глупо терять то, что есть у них сейчас, только из-за того, что они оба слишком осторожны, напуганы и боятся признаться себе в том, что это Рождество очень сблизило их и что мимолетная интрижка, основанная на сексе, переросла в нечто большее. — Давай сбежим прямо сейчас. В ближайшие десять минут мы сможем свободно проехать, — прошептал Гарри на ухо Луи, обнимая его за талию. Он услышал, как парень ненадолго задержал дыхание, когда его ладони коснулись тонкого шелка рубашки. — Не думаю, — прошептал Луи, встречаясь с его взглядом, отражающимся в огромном французском окне, открывающем потрясающий вид на Темзу. — Мы должны увидеть фейерверк. Отсюда потрясающий вид. — Могу показать тебе еще более интересный вид. — Стайлс провел губами по его уху, продолжая поглаживать при этом шелк на его талии.— И на уме у меня совсем другие фейерверки. Парень захихикал, хватая его за руки, чтобы остановить ласки, становящиеся все более настойчивыми. — Прекрати. Ты ведь заплатил пятьсот фунтов не для того, чтобы пропустить главное событие ночи. Гарри захохотал: — Лу, с моей точки зрения, главное событие этой ночи случится не в присутствии пары сотен людей на террасе ночного клуба. Томлинсон развернулся в его объятиях и обнял его за шею, соблазнительно улыбаясь. — Пожалуйста, прояви немного терпения. Это наша последняя ночь вдвоем. Я хочу, чтобы она стала особенной. Прошедшие дни были просто идеальны. Гарри было так весело с ним, как никогда в жизни. Луи прекрасно его понимал, чем не мог похвастаться ни один мужчина в его жизни до этого паренька. Луи умен, жизнерадостен и легок на подъем. Он самодостаточен и не виснет у него на шее. Более того, Томлинсон не связывал с ним никаких надежд, и это позволило Гарри полностью расслабиться, отдаться течению жизни и просто наслаждаться, не стремясь угодить его желаниям и оправдывать его надежды. Возможно, план Гарри слегка уменьшить интенсивность физических отношений не вполне удался, учитывая то, что его внезапная вспышка сексуального влечения к Луи переросла в постоянное стремление обладать им, которое ему все сложнее становилось контролировать. Но это тоже его больше не беспокоило. Потому что его страх услышать фразу «Я люблю тебя» так и не материализовался. Гарри сделал все возможное, чтобы сделать их совместное времяпрепровождение беззаботным и неотягченным, находя время для встреч с потенциальными покупателями, организованными для него личной помощницей, и Луи был не против. Он ничего не требовал и даже не просил. И хотя, с одной стороны, это приносило Гарри неимоверное облегчение, с другой стороны, в глубине его души с каждым днем разгоралась досада. Потому что теперь именно ему предстояло озвучить просьбу. И, учитывая то, что Лу смотрел на него в молчаливом ожидании и с робкой надеждой в глазах, Гарри понял — ждать дольше неуместно. — Насчет того, что это — наша последняя ночь вместе… — Он сделал паузу. — Я подумал…— Его голос предательски дрогнул. Луи слегка наклонил голову, чувствуя, как огонь все ярче разгорается у него в груди. — У тебя сейчас очень много работы? Гарри обнял его за талию и замер. Желание услышать от Луи «да» было просто невыносимо. — Почему бы тебе не полететь завтра вместе со мной? — сказал он, стараясь, чтобы его слова прозвучали как нечто само собой разумеющееся. — На пару дней или на неделю? Я нашел покупателя для своего бизнеса. Завтра планируется завершение сделки. Поэтому я принял решение взять отпуск на неделю, когда вернусь домой. Я покажу тебе Нью-Йорк. Это невероятный город. — Он замолчал, с ужасом понимая, что начинает нести откровенную чушь. Но вдруг лицо Луи озарила широкая улыбка, и Гарри почувствовал, что снова начинает дышать. — Это… — начал Томлинсон. — Я не знаю, что… — Не говори пока ничего. — Стайлс притянул его к себе и впился в губы жарким поцелуем, когда голоса сотен людей превратились в стройный хор, отсчитывающий секунды, оставшиеся в старом году. Наконец раздался громкий ликующий крик, нарастающий и сливающийся с гулом толпы на улицах города. — У нас впереди целая ночь, чтобы убедить тебя принять правильное решение. — Немного отстранившись, он снова развернул Луи лицом к окну, чтобы позволить ему насладиться праздничным шоу. Затем обнял парня и крепко прижал к себе. — Теперь можешь наслаждаться фейерверком. — Гарри слегка куснул его за мочку уха. — Пока я снова не похитил тебя и не устроил для тебя праздник в собственном стиле. Луи прислонился затылком к его плечу и повернул голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Счастливого Нового года, Гарри. — И тебе, — прошептал он, прочитав в голубых глазах ответ на свой вопрос. Луи поедет с ним. И они растворились в страстном поцелуе, в котором соединились и их тела, и их сердца. Этот Новый год будет по-настоящему счастливым. По крайней мере, для Гарри. Ему не надо отпускать Луи. Пока еще не надо. — Итак, Луи. Пришло время принимать решение. — Стайлс привлек его к себе на колени и крепко обнял за талию, предупреждая его попытки ускользнуть. — Что скажешь? Я заказываю тебе билет до Нью-Йорка сегодня? Сердце Луи подпрыгнуло. Он готов продолжить их отношения. Луи увидел, что много значит для Гарри. И их прошлая ночь любви стала еще одним доказательством чувств Гарри к нему. Сначала он был страстным и нетерпеливым, потом — нежным и податливым. Но Луи не сможет принять его предложение, если не поговорит с ним начистоту. Когда Гарри говорил о его поездке в Нью-Йорк, он вел себе подчеркнуто непринужденно: словно ему все равно, поедет Луи или нет и сколько времени пробудет у него в гостях. Но парень понимал, что это — своеобразная защита. Просто Гарри никогда в жизни не влюблялся до него, хотя и был замужем. Принимая его предложение, Луи должен объяснить, что испытывает по отношению к нему. Ему надо быть честным и довериться своей интуиции, подсказывающей, что и Гарри неравнодушен к нему, хотя и пытается доказать обратное. Обняв Стайлса за шею, Луи мягко улыбнулся и взглянул в его прекрасное лицо. Его взгляд скользнул по ямочкам, играющим у Гарри на щеках, отметил уверенный блеск его изумрудных глаз и непослушные пряди волос, все еще влажные после утреннего душа. Луи хотелось запомнить мельчайшие подробности выражения его лица, когда он признается ему в любви. — Я хочу поехать. Еще ничего в жизни я так не хотел… — Отлично. — Гарри поспешил прервать его фразу. — Я позвоню личной помощнице. Нам понадобится номер твоего паспорта. — Он попытался встать. Но шатен не позволил ему сделать это. — Я еще не закончил, Гарри. — Нам надо поторопиться, — сказал он, и искры нетерпения в его глазах заставили Луи замешкаться. — Надо забронировать билеты, собрать чемоданы… — Гарри, помолчи. Я хочу сказать тебе нечто очень важное. — Луи почувствовал, как под его ладонями напряглись крепкие плечи Стайлса. — Хорошо. Только быстрее. — Я… Если я поеду в Нью-Йорк… Ты должен знать, что я… — Луи замолчал, понимая, что вся его уверенность куда-то улетучилась. Почему Гарри внезапно стал таким напряженным? — Для меня это очень много значит. Потому что… — Ему было очень сложно говорить неожиданно отяжелевшим языком. — Я влюбился в тебя. Брови Гарри удивленно взмыли вверх, и на какую-то долю секунды Луи показалось, что на его лице мелькнуло новое выражение. Но Стайлс поспешил скрыть свою реакцию, и столь важные для Луи слова повисли в воздухе, потеряв свою драгоценную значимость. — Я польщен, — сказал он наконец снисходительным тоном, и Луи понял, что сейчас расплачется. — Но нам действительно стоит пошевелиться, если мы не хотим пропустить наш рейс. — Он взял его на руки и поставил на пол. Луи почувствовал, как надежда и предвкушение, которые пробудились в нем всего минуту назад, уступают место замешательству и обиде. Гарри шутливо поцеловал его в нос и слегка хлопнул по ягодицам. — Теперь иди и оденься. Я отвезу тебя в твою квартиру, чтобы ты собрал вещи. А сейчас мне нужно позвонить личной помощнице по поводу билетов. — Гарри, подожди! — Шатен схватил его за руку, не давая уйти. — Разве ты не хочешь ничего мне сказать? Луи ждал, что Гарри удивится, был даже готов к тому, что он будет пытаться убедить Луи в том, что он заблуждается, чтобы только не разрушить стену, возведенную им между ними. Но чего Луи никак не мог предугадать — так это его абсолютного равнодушия. Гарри повел плечами и бросил: — Нет. — Я только что признался тебе в любви, — осторожно начал Томлинсон. — Ты уверен, что не хочешь мне ничего сказать по этому поводу? — Я ответил — я польщен, — произнес он, четко выговаривая каждое слово. — Я рад, что так сильно тебе нравлюсь. В его голосе не было слышно радости. Скорее, он начинал раздражаться. Луи слишком хорошо узнал его за последние дни, несмотря на все его старания глубоко прятать эмоции. Он прекрасно видел, как напряжен подбородок Гарри, как играют желваки у него на скулах. — Я постараюсь хорошо повеселить тебя в Нью-Йорке, — произнес Стайлс. «Повеселить!» Единственное слово произвело эффект взорвавшейся бомбы. Луи сам не мог понять, что с ним происходит, потому что никогда не испытывал ничего подобного. Стайлс взял его за руки и повел по направлению к спальне. — Давай поговорим об этом позже. Его слова жалили тело шатена, словно раскаленное клеймо, и отзывались дикой болью в голове. — Теперь иди и… — продолжил он, но шум в ушах Луи стал настолько невыносимым, что заглушил оставшуюся часть предложения. — Нет, мы не можем поговорить об этом позже. — Парень выдернул ладонь из его руки, глядя на него сквозь потоки слез, которые уже не в состоянии был сдерживать. — Потому что я никуда не еду. — Что? — Стайлс уставился на него так, словно он внезапно вырос до потолка. — Но почему нет? В этом была вся ирония ситуации. Наконец Луи удалось вывести его из состояния равновесия, но это была его реакция не на признание в любви, а на отказ подчиняться правилам его игры. — Потому что я этого не хочу, — ответил Луи, повышая голос, чтобы дать волю эмоциям и не позволить им разорвать его тело острой болью. — Потому что я сказал тебе, что влюбился в тебя, а ты даже не позаботился сделать вид, что это имеет для тебя значение. — У Луи дико болело горло, а сердце разрывалась на тысячи осколков. И все же он заставил себя сказать ему то, что должен был произнести еще несколько дней назад. — Я не ждал от тебя, что ты скажешь мне то же самое. Я не наивный придурок. Мы знакомы с тобой всего лишь десять дней. Но это были лучшие дни в моей жизни… И я подумал… что для тебя они тоже что-то значат. — Это смешно, Луи, — заявил Гарри дрожащим голосом. — Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. К сожалению, это касалось не только Луи. Гарри вдруг почувствовал, как паника запускает острые когти в его сердце при одном взгляде на выражение безнадежности на лице шатена. — Возможно, с твоей точки зрения — да, — пробормотал Луи, ощущая, как мгновенная вспышка бешеных эмоций затихает так же быстро, как и появилась. — Но с моей точки зрения, мне стоило признаться тебе в своих чувствах гораздо раньше. — Черт побери, Луи. Неужели ты не понимаешь, что ведешь себя глупо? Что ты хочешь от меня услышать? — сказал Гарри, всем телом ощущая боль Луи. — Что я тоже влюблен в тебя? Если ты этого хочешь, я это скажу. Томлинсон повернулся к нему, и Стайлс увидел, что грусть на красивом лице отражается гораздо ярче, чем злость. — Но ведь это будет неправда. — И это был не вопрос. Возможно, на какую-то долю секунды, когда податливое теплое тело Луи было у него в объятиях и он сказал ему слова любви нежным завораживающим голосом, Гарри охватило незнакомое ему чувство того, что все идет так, как надо, что он получил то, чего не хватало ему для счастья. Но разум одержал верх. И он отступил. И в тот момент он четко увидел перед собой лицо своей матери: кровоточащая губа, синяки под глазами, царапины на щеке. Почувствовал вину, всепоглощающую безнадежность и снова постарался прогнать веру в невозможное. — Я не могу лететь с тобой в Нью-Йорк. — Отлично. — Стайлс сжал кулаки и опустил их в карманы халата, чтобы не поддаться соблазну дотронуться до Луи, сжать в объятиях, заставить остаться. Он выживет без него. Как выживал до этого. — Если я правильно все понял, пришло время прощаться. Он увидел, как затряслись губы парня, но он больше не плакал, собрав в кулак всю свою силу воли. Луи исчез в спальне и в полной тишине начал собирать вещи и одеваться. Когда Луи показался в дверях, Гарри снова выглядел спокойно и равнодушно. Парень тихо произнес: — Прощай, Гарри.