Christmas wish

***** Когда раздался шум захлопнувшейся двери, Гарри подошел к столику, за которым они недавно завтракали, взял со стола чашку, из которой Луи пил чай, и со всего размаху ударил ею об стену. Осколки тончайшего фарфора брызгами полетели на ковер, а по шелковым обоям потекли струи чайных слез. К старому чувству злости и отчаяния, возникшему в груди Гарри, примешалась новая боль, причину которой он так и не сумел понять. Гарри знал, что никогда в жизни не вернется в этот богом забытый город. По крайней мере, сделает все, чтобы этого избежать. Он провел конференцию по скайпу с покупателями своего бизнеса час назад, и колесики бюрократической машины завертелись. К завтрашнему утру, когда откроются торги на бирже, «Арджент» уже будет принадлежать другому владельцу. Он сообщил своей личной помощнице, чтобы она связалась с адвокатом Эда и сообщила ему, что в ближайшие дни он получит выплату по своим акциям. При этом ему самому достанется крупная сумма, достаточная для открытия нового дела. Наконец-то у него появилось ощущение, что он распрощался со своим прошлым раз и навсегда. Ничего больше не связывает его с Лондоном: ни его муж, ни беспечная юность. Он стал независимым успешным мужчиной, который не имеет ничего общего с парнем, который был готов совершать поступки против совести ради того, чтобы убежать от призраков детства. Внезапно перед его глазами вспышкой пронесся образ Луи, его молчаливая решимость, с которой парень уходил от него, и Гарри пошатнулся. Стайлс вынужден был остановиться, прикрыть глаза и попытаться прогнать видение, которое преследовало его в тысячный раз за последние три часа. Ему становилось все сложнее игнорировать учащенный пульс и саднящую боль в груди, словно там кровоточила открытая рана. «Соберись, Стайлс». В конечном итоге так будет лучше для них обоих. Гарри и не следовало приглашать его в Нью-Йорк. Как только он окажется дома, он будет мысленно благодарить Луи за то, что он не поехал с ним. Если бы Стайлс привез его к себе, зная, что парень чувствует к нему на самом деле — или думает, что он это чувствует, — Луи было бы еще сложнее покинуть его, когда пришло бы время прощаться. Но даже когда объявили регистрацию на его рейс и он встал в очередь нетерпеливых пассажиров, боль в груди упорно продолжала давать о себе знать. Он чувствовал, как она пульсирует внутри его и пытается вырваться наружу, и очень боялся потерять контроль, как это случилось в тот момент, когда за Луи захлопнулась дверь номера отеля. «Прекрати. Прекрати думать о нем. Он был всего лишь хорошим партнером для секса». Но когда он произнес про себя эти слова, боль поднялась выше, а паника схватила его за горло, словно пытаясь заставить его признаться себе во лжи. Гарри подошел к стойке и поставил багаж на ленту. — Добрый день. Меня зовут Гарри Стайлс. У меня билет на рейс 437, — сказал он молодой девушке в униформе, доставая паспорт из внутреннего кармана кожаной куртки и выкладывая его на стол. — Моя личная помощница Фиона Геллер должна была оформить электронный билет. — Да, мистер Стайлс. — Девушка в форме набирала данные его паспорта на компьютере, дотошно проверяя все детали. Гарри отчаянно боролся с комком в горле, пытаясь отогнать поток образов, проносящихся в его подсознании с бешеной скоростью. Растрепанные волосы Луи и его воинственный настрой, с которым он запрыгнул к нему в машину; его сосредоточенное лицо, когда он выбирал подарок для лучшего друга; радостное ожидание в его голубых глазах, когда он подарил ему открытку, которая теперь лежала в кармане его куртки у самого сердца — он так и не смог ее выбросить, когда паковал вещи. Гарри снова почувствовал мягкую податливость изящного тела Луи, прижимающегося к нему во сне, холод кончика его носа, до которого он дотронулся в парке, отблески слез, нежность и понимание в его глазах, когда Гарри рассказывал о своем отчиме… И наконец, вспомнил дрожащую надежду в его голосе, когда Луи признался ему в любви. И если Лу был всего лишь хорошим сексуальным партнером для него, почему мысль о том, что у Гарри не будет больше умопомрачительного секса, волновала его на данный момент меньше всего? — Прошу прощения, мистер Стайлс. Но у нас нет данных паспорта вашего попутчика. — Какого попутчика? — Он закашлялся, с трудом сосредоточиваясь на разговоре. — Мистера Луи Томлинсона. — Но я… Но откуда вы знаете? У него появилось странное ощущение, что он попал в альтернативную реальность. — Откуда я знаю что, мистер Стайлс? — Что он собирался лететь со мной? Девушка посмотрела на него в недоумении и улыбнулась, затем перевела взгляд на экран компьютера. — Мисс Геллер купила для него билет в режиме онлайн в полвторого ночи по лондонскому времени. Мы написали ей по электронной почте письмо с запросом паспортных данных… Слова сотрудницы аэропорта вызвали в памяти Гарри воспоминание о том, что прошлой ночью он отправил Фионе сообщение с просьбой проверить доступность билетов на сегодняшний рейс. И затем снова ощутил наслаждение, которое разлилось теплом по всему его телу, и вспышку надежды и уверенности в правильности совершаемого поступка, когда он кинул мобильный на кровать и увидел, как из ванной выходит Луи. Его лицо было нежно и прекрасно в приглушенном свете ночника, а соблазнительные формы идеально подчеркивались одним лишь белым полотенцем. Он взял Луи в коридоре, как только они вернулись в номер после празднования Нового года в клубе. Они набросились друг на друга с такой страстью, словно не занимались любовью долгое время. Но потом Луи поспешил в ванную, а Гарри ожидал его появления, растянувшись на кровати и мечтая о том, что на этот раз они будут делать все медленно и нежно. Он был настолько уверен в себе, что даже не предполагал, что парень может отклонить его предложение. Поэтому он сообщил Фионе, что планирует вернуться в Нью-Йорк вместе с Луи. И как обычно, его личная помощница четко выполнила его указания. Стайлс выругался себе под нос. И вдруг паника, боль и отчаяние собрались в одно единое стремление, которое он не мог больше игнорировать. Внезапно окрепшими пальцами он схватил багаж и снял его с конвейера. — Ваш посадочный талон, мистер Стайлс. — Мне он не нужен, — сказал он, осознавая, что впервые с тех пор, как за Луи захлопнулась дверь, в его голосе появилась уверенность. — Я никуда не лечу. Слеза упала на бумагу, и по странице расплылось огромное чернильное пятно. Луи в отчаянии посмотрел на испорченную работу. Затем достал бумажную салфетку, вытер ею глаза и со злостью кинул ее в ведро. — Даже не думай плакать, — прошептал он сам себе. Поднеся трясущиеся пальцы к губам, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь избавиться от комка, застрявшего в горле. Ему это не удалось, и парень зарыдал. Что с ним происходит? Ему не должно быть так больно. Он снова начал заниматься самоуничтожением. Они с Гарри не созданы друг для друга. А он опять угодил в старую сентиментальную ловушку, в которую попадал уже не раз. Убедил себя в том, что у мужчины есть чувства по отношению к нему, а на самом деле это не так. Гарри явно дал ему понять, что Луи принял за нечто другое обыкновенную мимолетную интрижку, и что Стайлс не разделяет его чувств. Тогда почему Луи так сильно страдает от правильно принятого решения? Почему не может заставить себя забыть глупые надежды? Гарри Стайлс сказал, что он не позволяет себе поддаться чувствам. Он уточнил, что не вступает в долгосрочные отношения. Луи неправильно понял его приглашение в Нью-Йорк. Он решился открыть ему свое сердце, чего изначально делать не собирался. Луи посмотрел сквозь небольшое окно в спальне, наблюдая за желтым отблеском фонарей в каплях холодного январского дождя. Рождество прошло. Сейчас Стайлс уже сидит в самолете, возвращаясь к привычной жизни в Нью-Йорке. Луи предложил ему свое сердце. А он отказался. Ему придется смириться с этим и жить дальше. Наступил новый год. И для нового Луи он откроет новые перспективы. Роб забрал у него оптимизм и веру в себя, украл у него веру в любовь, хотя на самом деле он никогда его не любил. Гарри, несмотря на все его недостатки, снова сделал Луи сильным, и он навсегда останется ему за это благодарен. Настойчивый стук в дверь вырвал парня из состояния задумчивости и заставил вздрогнуть. Если пришел Найл, он позволит себе расслабиться и выплакаться на плече у лучшего друга, но не позволит ему говорить плохо о Гарри. Пришло время проверить на деле, чего стоит новый Луи. Томлинсон, который учится на своих ошибках и не позволяет несчастьям сломить его веру в себя. Но когда дверь распахнулась, и он увидел знакомое лицо, новый Луи поджал хвост и убежал. — Лу… В приступе паники парень попытался захлопнуть дверь. — Ай! — закричал Гарри от боли. — Убирайся! Ты должен быть в самолете, — прокричал Луи сквозь узкую дверную щель. — Черт! По-моему, ты сломал мне ногу. Шатен отпрянул назад и сел на диван. — Так тебе и надо. Ты не должен был приходить. Я тебя не звал. — Мне плевать. Я пришел, чтобы забрать тебя. Ты летишь со мной в Нью-Йорк. — Нет. — Луи снова почувствовал жар обиды и гнева. Он не имеет права. Не может снова подавать ему надежду. — Но почему? — Гарри сел перед ним на корточки и коснулся его коленей. — Ты ведь этого хочешь. — Я не могу. — Но почему? Ты же сказал, что влюбился в меня. И в чем дело? Давай забудем твои слова, и все вернется на круги своя. Как Луи мог полюбить человека, который так безразличен к чужим чувствам? — Я не могу забрать слова назад. Я не могу заставить себя не чувствовать этого только потому, что тебе это не нравится. — Ладно, ладно. Чувствуй то, что ты чувствуешь. Но почему мы должны прекращать нашу связь, если ты любишь меня, почему ты не хочешь быть со мной? — Потому что мне нужно то, чего ты дать не можешь, Гарри, — сказал Луи тихо. — И это окончательно разобьет мне сердце. Неужели ты не понимаешь? — А вдруг я смогу, если ты дашь мне еще один шанс? — Он привлек парня к себе, обняв за талию. — Прошу тебя, Гарри, — прошептал Луи, пытаясь унять дрожь во всем теле. Гарри прислонился лбом к его лбу и нежно поцеловал в нос. — Умоляю тебя, Луи. Я не могу улететь без тебя. По щекам шатена бежали горькие слезы, которые он пытался побороть весь день. — Не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакал из-за меня. Я не хотел сделать тебе больно. — Я знаю. Но этого недостаточно. — Скажи мне, что еще я должен сделать? Внезапно Луи осознал, какой важный шаг Гарри только что совершил. Стайлс не испытывал подобного ни к одному мужчине в своей жизни. Он открылся Луи, чего никогда не позволял себе раньше. И внезапно в черной глубине отчаяния и обиды начал пробиваться робкий росток надежды. Может, дело не только в нем? Может, Луи сам повел себя наивно и самовлюбленно, пытаясь заставить его признать существование чувства, которого Гарри не понимал? — Я хочу, чтобы ты честно сказал мне о своих чувствах. Почему ты не можешь позволить себе этого? Гарри выругался, отпрянул и сел на диван. Затем обхватил голову руками и глухо произнес: — Потому что я не хочу любить тебя. Я не хочу никого любить. — Но почему, Гарри? — Потому что любовь — это ужасное, подлое чувство. Ты считаешь, что можешь контролировать ее, а в итоге она начинает контролировать тебя. Именно это случилось с моей мамой. — Гарри уставился куда-то вдаль. — Она была такой веселой и милой, когда мы жили вдвоем. До того, как встретила его. Когда я был еще маленьким и он бил меня, она говорила, что я сам виноват. Что у него трудный характер и я должен стараться не расстраивать его. Когда я подрос и научился защищать ее, она прятала следы побоев. Она говорила, что стукнулась о дверь или споткнулась на пороге. Она была готова на все, чтобы защитить его. Я пытался убедить ее заявить на него в полицию, но она отказывалась. Тогда я пошел туда сам. Она все отрицала, а потом выгнала меня из дома. На следующий день меня исключили из школы. — Гарри повернулся к нему и посмотрел Луи в глаза. — Больше мы никогда не разговаривали. Луи положил ладонь ему на руку, пытаясь подавить слезы, которые душили его при мысли о маленьком беззащитном мальчике и несчастной любящей женщине. — Гарри, это не любовь. Настоящая любовь не бывает бременем. Она не наказывает. Не приносит боли. Напротив, она исцеляет. — Как ты можешь быть в этом уверен? — спросил он. И Луи понял, что в этот момент разговаривает не с сильным, самоуверенным и успешным мужчиной, а с обиженным и испуганным мальчиком, которого жизнь научила тому, что любовь — это проклятие, которое нельзя пускать в жизнь. — Потому что я люблю тебя, Гарри. И я сделаю все возможное, чтобы огородить тебя от боли. Гарри закрыл глаза и слегка запрокинул голову, словно пытаясь как можно лучше впитать его слова. — Если не считать сломанной ноги, ты имеешь в виду? — Это была случайность. Ты не должен был ставить ногу в щель. Луи провел рукой по его щеке и потянулся к его губам своими губами. И когда их руки сплелись, а языки соединились в жарком танце страсти, Луи почувствовал, как внутри него тает зимний лед и расцветают первые весенние цветы. Гарри оторвался от его губ и посмотрел ему в глаза с выражением, в котором читалось гораздо более глубокое чувство, нежели обычное желание. — Я не смог сесть на самолет и улететь от тебя, хотя я очень старался. Я не хочу говорить тебе, что люблю тебя, потому что для меня это — всего лишь слова. Слова, которым я никогда не доверял. Но я говорю тебе, что хочу быть с тобой. Я хочу попытаться построить отношения, хочу, чтобы у нас все получилось. Не важно, как это называется. Для тебя этого достаточно? — Более чем достаточно, — прошептал Луи сквозь слезы. Гарри обнял его и зарылся лицом в его волосы. — Спасибо Тебе, Господи. Луи так и не узнал, понял ли Гарри в тот момент, что признался ему в любви во всех пониманиях этого слова, значимых для него.