Our Time

— Мне кажется, что я схожу с ума. — Юнги смотрит в одну точку и вспоминает, как сегодня утром проснулся в ванне с бритвенным лезвием в руках. У Мина подозрения на счёт своего здравого ума, от этого мороз по коже пробегается, своим холодом окутывает, дышать нормально не даёт, потому что на лёгкие давит, из-за чего кислород перекрывается, дальше — на гортань, а парень кашлять кровью начинает, задыхается и в припадке бьётся. А потом оказывается, что всего-навсего показалось. Юнги кажется, что ещё немного и на него белую рубашку наденут и точно в психушку загребут. Блондин этого не хочет. Мин не знает, почему вообще во сне в ванну пришёл, ведь признаков лунатизма никогда не было, также не знает, что было у него в голове, когда он сделал небольшой порез на левом запястье, помнит только знакомый голос, тихо нашептывающий на ухо «Тебе надо попробовать, если хочешь быть рядом» и «Нужно делать порезы глубже, а иначе какой толк от этого». Блондин знает этот голос, постоянно его во снах слышит, а сейчас и вовсе наяву, особенно в университете. Юнги от мыслей, разрушающих его сознание своей мистикой и ненормальностью, отделаться не может, они, словно репейник, прилипший к одежде и не отцепляющийся никак, потому что попробуешь отлепить, — к коже прицепится, не хотят пропадать, в покое оставлять. У парня мурашки по коже пробегаются, когда он смотрит на левую руку и видит небольшой порез, говорящий о правдивости своих действий. Мин жмурится и трясёт головой в разные стороны, когда Намджун что-то говорит, потому что голос вовсе не психиатра сейчас блондин слышит. Тот самый голос, спровоцировавший Юнги руку порезать, тот самый ласкающий слух мелодичный голос, что можно сравнить с плавно переливающимися струнами арфы, которой русалки завлекают в глубину морскую моряков. Так же и Мина завлёк, а тот справиться с чарами не смог. Блондин губы кусает и кулаки сжимает, смотрит на Намджуна и пугается на секунду, а потом вздыхает глубоко, потому что просто показалось. Юнги во снах постоянно ловит внимательные взгляды тёмно-карих глаз, постоянно с ним встречается, на себе всю его тяжесть чувствует, будто в костёр парня бросают, кучу палена подкидывают, только растапливая огонь. Мин может только скулить, пока горячие языки пламени его лижут, кожу живьём сдирают, до плоти добираются, вкус её пробуют, насытиться не могут и дальше продолжают. И так с каждой миновской клеточкой тела, с каждым волосом и лоскутком одежды, пропитавшейся запахом парня. Блондин сейчас не Намджуна перед собой видел, не его добрые глаза, в которых желания помочь наравне с количеством воды в океане, а Чонгука, хищно прищуривающегося и улыбающегося как-то по-страшному. Мин сглатывает вязкую слюну и встряхивает головой. На вопрос Кима слов подобрать не может, боится ему рассказать про сегодняшнее утро, думая о том, что после этого Джун отведёт его к психиатру, который после рассказа его отправит уже в психбольницу. Блондин этого больше всего на свете не хочет, поэтому устраивается на кресле удобней, тихим голосом шепчет, спрашивает, нет, заставляет пообещать, взглядом умоляет, что после его слов, никто его в психушку не заберёт. И успокаивается после слов Намджуна и лёгкого кивка головой. Юнги ещё несколько секунд колеблется, но вспоминает, что психологу нужно рассказывать все проблемы, а иначе оказать никакой помощи не получится. — Несколько дней назад я, кажется, встретил его, но я до конца не уверен в том, что это он. — Блондин видит, как внимательно слушает его Ким и что-то отмечает в блокноте. — Он ведёт себя так, будто не знает меня, точнее, я думаю, что он не знает меня серьёзно. — Голос в конце пропадает, а Мин прокашливается. Намджун облокачивается локтями на подлокотники, наклоняясь ближе всем телом. — Тогда почему ты считаешь, что ты сошёл с ума? Ведь ты не уверен, что это он. — Наклоняет голову в бок Ким. — Дело не в этом. — Запинается Мин. — Два дня назад мне снова приснился сон. Этот человек гнался за мной, а после начал душить и… — Юнги говорить становится сложно. — Проснувшись, у меня были эти следы на шее. — Парень неуверенно смотрит на Кима и прикусывает губу. Он следит за его реакцией и видит одно лишь непонимание и хмурый взгляд, словно он решает какую-то сложную задачу по математике. Мин еле сдерживает усмешку, ведь он серьёзно решает сложную задачу, но не по математике, ведь её не какой-то автор учебника придумал, а жизнь. Ким молчит уже слишком долго, чем пугает парня. Мин думает про себя, что рассказывать про красный след на пояснице не будет, хотя, если врач не поверит, то он рискнёт, потому что эта бабочка не прошла до сих пор, блондин хотел пойти к дерматологу после, но он не знает, как объяснить врачу то, откуда и как появилась эта бабочка? Этот след болеть перестал и пока не доставляет никакого дискомфорта, поэтому Юнги отложил поход к дерматологу, а за это время он придумает, как объяснить возникновение этого следа на коже, если, конечно же, это не пройдёт, как прокатило с шеей. — Ты уверен, что тебе не показалось и ты не накручиваешь себя? — Намджуну кажется всё это слишком неправдоподобным, но Юнги бы вряд ли стал врать, тем более его напуганный взгляд и желание услышать обещание, что его не заберут в психушку, перед тем, как рассказать это, только подтверждают это. Слова парня вводят Кима в ступор. — Тебе могло показаться из-за постоянных мыслей об этом человеке. Следы от удушья так быстро не проходят. — Джун кивает на открытую и чистую шею Мина, щурится, заставляя блондина дотронуться до открытого участка кожи. Мин задумывался об этом вчерашним утром за чашкой горячего кофе. Но эта отговорка отпадает сразу же, ведь как объяснить то, что у него болела поясница вчера пол дня, а реакция на воду была шипением Мина и жжением следа, а эти отчётливые следы на бледной шее доводили чуть ли не до кондрашки. Да и вряд ли ему показалось это всё, потому что Чимин просил показать шею, слава Богам, что произошло это на следующий день, а позже Пак прямо сказал Мину, что в буфете ему, видимо, привиделось, что у блондина на шее были какие-то следы, вот он и ходил весь день в свитере с горлышком, пряча те. Юнги на это только наигранно рассмеялся и похлопал Пака по плечу, говоря о том, что пришёл в свитере, потому что было настроение на теплую одежду. Осень так влияет. Юнги точно это всё не кажется, он на все сто процентов уверен, что следы во снах, переносятся в реальность. Но есть несколько вопросов, ответов на которые Мин никак не может получить — Почему это происходит и как? — Да. — Мин не спорит, не рассказывает, оставляя половину в тайне, горбится и складывает замёрзшие ладошки меж ног, таким образом грея их. — Ты прав, хён, мне, скорее всего, показалось. — Мин улыбается уголками губ и смотрит задумчиво на пол, прикусывая нижнюю губу. — Ты точно мне обо всём рассказал? — Намджун бровь выгибает, а Юнги кивает ему, думая о том, что в этом помощи от походов к психологу не добьёшься. Ким смотрит пристально, ждёт будто чего-то, а потом откидывается на спинку кресла и снова записывает что-то в блокноте. — Так, ты сказал, что возможно видел этого человека, да? — Блондин кивает головой и поджимает губы в тонкую линию. — Ты не пробовал с ним поговорить о чём-нибудь? Узнать получше, и тогда, возможно, ты вспомнишь этого человека. — Джун голову в бок склоняет, а Юнги щёки дует. — Я говорил с ним. — Опускает голову вниз Мин и сутулится. — По его общению, мне кажется, мы никогда не были знакомы. — Пожимает плечами Юнги и замечает взгляд Намджуна, парень догадывается, о чём хочет спросить мужчина. — Я не знаю, возможно я ошибаюсь, что это он. Но голос и внешность похожи один в один. — Мин вздыхает и откидывает голову на спинку кресла. — Но ты ничего не вспомнил? — Вчера в кафе, когда вы с Чимином приходили, мне в голову пришла картинка с этим человеком. У меня появилось чувство, будто это происходило на самом деле, мне показалось, что такое уже случалось раньше. — Мин кусает губы и трёт глаза, смотрит на улыбающегося мужчину, явно обрадовавшегося этому. — Это отлично, Юнги! — Милые ямочки виднеются на намджуновых щеках, а Мин смотрит на часы и, обрадовавшись, что скоро кончится его нахождение в этом кабинете, медленно встаёт. — Значит, скоро ты вспомнишь больше. — Джун делает пометки и встаёт за ним, проходя к своему столу. — А это значит я могу больше не приходить? — Выгибает бровь Юнги и берёт горсть мятных конфеток из вазы. — Мы же решили с тобой, что ты будешь ходить, пока не вспомнишь всё целиком. — Улыбается Ким, следя за тем, как Мин суёт в карманы конфетки, и сравнивает его с ребёнком. — Прогресс уже есть. Юнги на это кивает и быстрей торопится выйти из кабинета, но останавливается у дверей и поворачивается к Намджуну, не может контролировать свой язык и интерес. — А ты давно знаком с Чонгуком-сонбэнимом? — Мин прикусывает язык и мысленно хочет дать себе подзатыльника. Его интерес бьёт через край, пока блондин хочет удариться головой о дверь от ухмылки Кима. — Просто интересно. — Юнги и бровью не ведёт, когда в душе считает секунды до ответа. — С детства знакомы. — Пожимает плечами мужчина, а парень кивает и хочет уже уйти, как Джун останавливает. — Постой, Юнги, у меня вопрос. — Ким ближе подходит, а Мин закрывает приоткрывшуюся дверь и облокачивается на неё. — Когда ты вспомнил в кафе момент с этим парнем. — Мин щурит глаза, внимательно смотря на мужчину и не понимая, к чему тот клонит. — Этот человек находился рядом? Возможно у вас был телесный контакт? — Да, он там был. — Мин головой качает и губы прикусывает, складывая руки на груди. — Думаю, тебе надо побольше проводить с ним времени, тогда, скорее всего, ты вспомнишь больше. — Намджун похлопывает парня по плечу и улыбается по-доброму, Юнги кивает и прощается, натыкаясь на Пака прямо у двери, махающего рукой Джуну и улыбающегося во все тридцать два. Намджун в кресло, на котором Мин сидел пару минут назад, плюхается, глаза прикрывает и вздыхает шумно, на часы смотрит. Ким думает, что это за парень проблемный, который Юнги снится, знает, что не его дело, но любопытство успокоиться не даёт, думать заставляет. Ким жмурится и встаёт резко, подходя к своему столу и про себя повторяя, что его дело только помочь вспомнить, а со всем остальным разберётся сам блондин. Психиатр губы кусает и на блокнот смотрит, на котором имя Чонгука написано — его следующего и последнего на сегодня посетителя, встряхивает головой и усмехается над своей догадкой. Чонгук этим парнем точно быть не может. Юнги натягивает растянутые рукава ветровки на пальцы, сжимает их в кулачках и дёргается, когда Чимин хлопает его по плечу, спрашивая, о чём тот задумался снова. Мин мотает головой в разные стороны, улыбается и щурится на холодный бьющий прямо в лицо ветер, пробирающийся под не совсем тёплую одежду и вызывающий табун мурашек. Под вечер становится слишком холодно, и парня чуть ли не трясёт. Блондин пытается не выпадать из реального мира и слушать внимательно Чимина, не задумываясь о Чонгуке и о сегодняшнем пугающем утре, но получается совсем плохо. Юнги пропускает несколько слов мимо ушей, хмыкает на «Хён, одеваться теплей надо» и опускает взгляд на землю, смотря себе под ноги. Парень жалеет, что не взял с собой свой огромный шарф и задумывается над тем, что пора доставать тёплое пальто пастельного цвета, заношенное, конечно, но слишком любимое Мином. Блондин даже перестаёт раздумывать о своей проблеме, не слушает болтающего без умолку Пака, радуется тихонько своей задумке достать осенние вещи. Юнги вздрагивает, когда Чимин внезапно дергает его за рукав и останавливается, кланяется кому-то. — Здравствуйте, сонбэним! — Чимин улыбается и смотрит на Чонгука, выходящего из своей машины. Юнги думает, что Пак зря решил пойти именно по парковке больницы, не обращая внимания на короткие пути. Мин поднимает голову, ёжится из-за порывов ветра и щурится, сжимая кулачки и натягивая рукава ещё больше. По спине пробегается холодок, и это точно не от морозного воздуха происходит. Просто в голове словно на старой плёнке кадры утра воспроизвелись, а Юнги со страхом, внезапно холодной водой окатившим, справиться не может. В принципе, как и с чонгуковским голосом. — Здравствуйте. — Хриплым голосом Мин произносит, чуть растерянно, кланяется и с ноги на ногу переминается, в ответ кроличью улыбку получает, взгляд сразу на вечернее небо переводит и губы облизывает. Юнги взгляд Чона ловит, застывает на месте, не в силах пошевелиться. Это не тот взгляд, от которого мурашки по коже, он более дружелюбный и спокойный, в нём нет того огня, в котором Мин купается постоянно. Но тем не менее блондин не может резко не отвести взгляда и не потянуть Чимина за рукав, бубня о том, что они спешат и желая Гуку хорошего вечера. Лопатки горят, а спину сверлят, точно дыру хотят проделать, причём огромную такую, чтобы все органы видны были. У блондина ноги подгибаются, губы дрожат, а намджуново «Проводить больше времени вместе» на голову сваливается. Юнги хочет вспомнить. Очень. Но у него страх появляется находиться с Чонгуком в одном месте, он себя пытается успокоить тем, что он точно ничего не знает. Весь вечер себе об этом повторяет и, кажется, срабатывает. «Это всего лишь сны, всего лишь моя фантазия, я не должен его бояться, ведь даже не знаю толком» — останавливается на этой мысли блондин, но не может не глядеть на запястье, не понимая, почему сделал это. В конце концов он вспомнит всё, и это закончится.

***

Тэхён листает ленту новостей в телефоне, периодически поглядывая на дверь, ведущую в комнату Хосока. Старший минут десять назад ушёл к себе, сказав, что сегодня ляжет пораньше, и чтобы Тэ ему не мешал спать, на что парень только фыркнул. Ким ворочается на неудобном диване и кладёт подушку на живот, облокачиваясь руками на неё и приближая телефон к лицу. Новости совсем не интересуют Тэхёна, сейчас ему больше хочется залезть в одну постель с Хосоком и обнять его крепко-крепко, чтобы старший ворчать мило начал, но ближе прижиматься, в ответ обнимать. Тэхён не помнит, когда началась странная и чуть пугающая раньше юношу симпатия к дяде. Он просто начал замечать за собой, что постоянно подолгу смотрит на Чона, когда есть возможность, рассматривает его мягкие черты лица, восхищается им, задерживает взгляд на широкой улыбке в виде сердца и на еле заметной родинке на верхней губе, что не увидишь, если не приглядишься, наслаждается его голосом и громким смехом. При пересечении взглядами Ким свой не убирал, а продолжал сверлить, видел легкий испуг в глазах Хосока, что не могло не забавлять. Но когда-то это пугало самого парня до чертиков, и мысли о своей ненормальности и других предпочтениях, симпатии к такому же полу доводили его до желания наложить на себя руки. Тэ сильно заморачивался по этому поводу, помнит даже, как пытался избегать встреч с Хосоком, когда тот приезжал к маме или сестре. Ким слишком беспокоился о том, что скажут люди, его мама да и сам Хосок, а ещё, что это, видимо, инцест. Тэхён усмехается, вспоминая, как Мин шутил по поводу этого и над своей истерической реакцией тоже смеётся. Страх прошёл незаметно. Скорее всего произошло это после того, как он признался во всём Юнги, а тот поддержал, сказал, что всё нормально и париться не надо, ведь в двадцать первом веке же живём. Тэхён согласился, но накручивания по этому поводу проходили медленно, но вот любовь к старшему росла быстрее и сильнее. Сейчас парень не заботится о мнении окружающих, волнует только, что скажет мама, если вдруг случайно узнает. Тэхён откидывает телефон на небольшой круглый столик и прикрывает глаза. Тишина давит на уши, а желание обнять кого-то, а именно парня, что сейчас разлёгся на своей кроватке и, наверное, мило посапывает в подушку. Ким резко распахивает глаза и встаёт медленно, подкрадываясь к двери и прислушиваясь к звукам. Ожидаемая тишина заставляет легкую ухмылку расползтись на тэхёновских губах. Парень осторожно ручку поворачивает, выглядывает сначала, привыкая к мрачной темноте, смотрит на спящего Чона, обнимающего подушку. Тэхёну захотелось стать этой подушкой, чтобы его обнимал Хосок, чтобы чувствовать его запах облепихи и прикасаться к нежной коже. Тэ обходит с одной стороны кровать и прикусывает губу, стараясь как можно беззвучнее пробраться под тёплое одеяло. Парень облегчённо вздыхает, когда наконец-то оказывается рядом с Чоном и поворачивается на бок, закидывая руку на старшего, что оказывается без футболки, как Ким понял, так ещё и в одних боксерах. Младший грудью ближе жмётся к тёплой спине Хосока, прижимает его к себе и дышит прямо в шею, наблюдая за появляющимися мурашками. Тэ губами задевает разгорячённую кожу и облизывает губы, собирая весь сладковатый вкус и сглатывая слюну, жаждет повторить ещё раз. — Хосок? — Шепчет Тэхён, но никто ему не отвечает, из-за чего младший чувствует волю и даёт себе воплотить свои прихоти. Ладонь скользит вниз, оглаживая бедро, а губы вновь прикасаются к шее. Внизу всё стягивается от представления того, что Чон не спит, а отвечает ему, проделывая такие же манипуляции. Тэхён отстраняется, судорожно вздыхает и кладёт ладонь на ягодицу, чуть сжимая её и втягивая носом запах парня, зарывается в волосы и прикрывает глаза от наслаждения. Ощущение хосоковского жара, исходящего от подтянутого тела, чуть ли не сводит с ума, чертята уже пляшут в глазах младшего, а мысли о продолжении играют в голове, заводят. Ким ладонь медленно по бедру проводит, затуманенный своими мыслями ниже пускает, но резко его за запястье перехватывают, выводят из фантазий. — Что ты делаешь? — Хосок хриплым ото сна голосом спрашивает, табун мурашек вызывает. Чон проснулся от щекотки внизу и мурашек по телу. Парень никак не ожидал почувствовать чужие руки на себе и сбитое дыхание сзади, прямо на шею. У Хосока удивление вместе с испугом перемешались, и теперь старший думает о мотивах племянника, в голову приходят только одни плохие мысли, из-за которых хочется выпрыгнуть из окна и никогда не видеть младшего. Хосок опасаться Кима больше станет теперь, если он нормально не объяснит или не найдёт вескую причину, почему Чон проснулся от того, что его бесстыдно лапают. Только вот старший уверен, что никакого объяснения ему не будет. — Обнимаю тебя. — Тэхёна застали врасплох, но он почему-то не чувствует никакой неловкости. Ким наваливается на Чона со спины и обвивает его талию руками, на что старший начинает брыкаться, в итоге переворачиваясь на другой бок, садится, вглядывается в темноту и хмурым взглядом буравит парня. — Ты лапал меня. — Хосок с остановкой после каждого слова говорит, произносит чётко и начинает закипать от наглого Тэхёна, который лёг на спину, подложив руки под голову и как обычно смотря на Чона. — Случайно вышло. — Пожимает плечами Тэхён, а у Хосока руки чешутся, чтобы придушить мелкого, он еле как сдерживается. Поведение Кима выводит из себя, будто тот пытается сделать из Хосока дурачка. Старший пыхтит, злость и негодование сверкают у него в глазах, он про себя до десяти считает и почти успокаивается, прикрывая глаза. Парень ненавидит, когда кто-то влезает в его личное пространство, а эти два дня Тэхён только это и делает, а сейчас вообще все границы перешёл и начал трогать за задницу, в кровать пробираться, тепло воровать. Хосок решает пропустить мимо ответ Тэхёна, потому что знает, что нормального и честного ответа не получит. — Тогда почему ты со мной в кровати? — Хосок выгибает бровь и встаёт, вспоминая, что он без футболки, решает прикрыть своё тело от пожирающего взгляда. — От твоего дивана болит спина. — Снова пожимает плечами Ким, за некоторое время привыкший к темноте, рассматривает спину старшего, облизывая постоянно губы и вспоминая сладкий вкус, отчего желание повторить застревает вопросом в горле. Тэхён себе язык прикусывает, чтобы лишнего ничего не взболтнуть. — Можно же я с тобой? Хосок понять может. Ему об этом уже Юнги с Чимином говорили да и Хосок сам спал на нём, когда домой с занятий приходил поздно, задерживаясь в зале, и идти до комнаты было совсем лень. Только идея спать с младшим в одной кровати не кажется ему хорошей. А если вдруг Тэ вообще его во сне изнасилует? Хочется и рассмеяться, и заплакать. Хосок думает недолго, натягивает растянутую серую футболку и забивает на шорты, которые он не может найти в куче вещей, что забывает убрать до сих пор, подходит к кровати и тянется за подушкой. Останавливается, вспоминая, что там всё есть. Хосок сам все кости отлежит, но рядом с Кимом спать не будет. — Хорошо, оставайся здесь. — запястье перехватывает тэхёновская рука, а сам парень смотрит с недоумением, хмурит брови. — А ты? — На диване посплю. — Пожимает плечами Чон и разворачивается, успев увидеть, как Ким приподнимается на локтях резко и открывает рот. — У тебя же тоже спина болеть будет! Чем тебе со мной не нравится? — Тэхён хмурится на хлопок двери и плюхается обратно. Пойти следом точно не вариант, потому что Хосок от него точно будет как от огня шарахаться по всему дому, а потом и вовсе сам переедет. Ким долго на дверь смотрит, думает, что же всё-таки к нему Хосок чувствует. И чувствует ли вообще. У Тэ внутри целый пожар уверенности в скором завоевании сердца Чона разгорается, не даёт сдаться, некую игру прекратить, в которой пока один Тэхён участие принимает, лидирует. Усиливается и желание попробовать хрупкого хёна на вкус, тягучей жидкостью внизу живота разливается, стягивает всё, заставляет хотеть сильнее и больше. Тэхён засыпает с мыслями о том, как Хосок наконец-то млеет и сдаётся, не сдержав короткой ухмылки на губах.

***

Юнги перепроверяет адрес на бумажке, вздыхает, сжимая лямку рюкзака в руке, и стучится в покарябанную чем-то дверь. Дом находится в самом бедном районе, подъезд выглядит так, будто здесь с ранних времён не проводилась уборка, из-за чего Мин представляет перед собой какого-то слишком исхудавшего парня, питающегося одними лишь дозами героина, лежащего сейчас у парня в рюкзаке, с красными глазами от лопнувших капилляров и хриплым ломающимся голосом, неухоженными волосами, потому что хозяин квартиры давно забил на это, и огромными кругами под глазами. Юнги сотню раз таких встречал, точнее, именно такие чаще всего заказывают наркотики у его друга, а Мин доставляет, реже — начинающая молодёжь, трясущимися руками берущая заказ у брюнета. Юнги стучится повторно ещё несколько раз, начинает переживать, топая ногой и вздыхая, по сторонам смотрит, видит валяющийся в углу шприц с капельками крови, что уже совсем не пугает, но парень ёжится. Брюнет собирается уже уходить, проторчав там минут десять точно, разворачивается спиной, но щелчок двери заставляет вздрогнуть, а затем повернуться обратно лицом к двери. Мин прикусывает губу, смотря прямо в безразличные глаза заказчику, в которых через секунду появляется интерес, как думает Юнги, то к тому, что лежит у него в рюкзаке. — Джей-Кей? — Мин выгибает бровь, думает, что этот парень выглядит довольно привлекательно и здорово для наркомана, судя по его накаченным рукам и телу. Кстати о руках. Из-за коротких рукавов белой футболки, прилипающей к телу, видны синие пятна, говорящие о том, что парень принимает их давно, а лопнувшие капилляры в глазах не дают соврать. — Шуга? — Улыбается шатен, думая о том, что на Намджуна работает слишком сладкий мальчик, а Юнги хмурит брови. Никто из заказчиков не называл его так. Парень открывает дверь нараспашку, впуская Юнги в квартиру, и облизывается, смотря на задницу парня, обтянутую тёмно-синими скинни, с хлопком закрывает дверь, поворачивая ключ в замке. Мин встаёт напротив, с недоверием смотря на действия заказчика, вжикает молнией и достаёт два небольших пакетика, протягивая их парню. Джей-Кей не принимает. Смотрит долго, а у Юнги поджилки начинают трястись от пристального взгляда и понимания, что перед ним наркоман, которому в голову может взбрести всё, и он не будет ставить рамки перед собой, показывающие ему, что хорошо, а что плохо. Мин внутренне хочет поскорее уйти отсюда, кто-то кричит ему взять тупой предмет и вырубить парня, забрав деньги с собой, но Юнги словно к полу прикован, как дерево в него врос, пошевелиться не может, внешне кажется, что брюнет держится стойко, но на самом деле это просто паника охватила. Такого раньше никогда не было. Парень ухмыляется, медленными шагами подходит к нему и забирает наркотики, откладывая их на шкафчик, достаёт кошелёк и даёт деньги. Юнги смотрит пару минут на купюры, потом поднимает неуверенный взгляд и руку протягивает с деньгами. — Здесь больше. — Мин хочет вернуть деньги, но парень только стоит около, ухмылку с губ не убирает, смотрит с огоньком, а Юнги чувствует, как некоторая часть него в пепел превращается, разлетается по дому, оседая на холодный пол, по которому сейчас заказчик к нему ближе подходит, за запястье его руку берёт, опускает её и наклоняется к уху Мина. — Доплата за компанию. — Шепчет ласковый голос, а Юнги головой встряхивает, смотрит с удивлением, молится, чтобы ему показалось. — Проходи туда. — Пальцем в одну из комнат тыкает, Юнги от такой наглой самоуверенности трясти начинает. — Давай нужную сумму, и я пойду. — Мин резко за руку парня хватает, деньги тому в ладонь суёт и ждёт, когда ему оплату дадут, в глаза смотрит, видит, как огонёк с мелкого в пожар перерастает. Джей-Кей в стенку его впечатывает, а Мин рот открывает от неожиданности. Чувствует, как страх парализует каждую клеточку тела, а горячие ладони пробираются под мешковатую кофту, легонько сжимая бока. Парень носом по щеке проводит, запах втягивает, а Юнги сглатывает слюну, хочет завопить, но ком в горле мешает. — Или ты составишь мне компанию днём, сидя со мной на диване, или ночью, уже лёжа подо мной. — Чон ухмыляется, а Мин губы кусает, видит, как парень на них взгляд переводит, облизывается, руками бока мнёт сильнее, от чего брюнет шипит. У Юнги раньше таких ситуаций никогда не было, он не знает, что делать, ведь Намджун объяснял только, как правильно уйти от ругани, как драться. Да, Мин бы влез сейчас в драку с этим заказчиком, если бы не был он слишком сильным и в два раза больше него. Брюнет думает недолго, взвешивает все «за и против», а потом смотрит прямо в глаза. — Куда идти? — Хриплым из-за страха голосом спрашивает Юнги, а Чон улыбается странно, вызывая табун мурашек у парня. Мин садится на диван тёмно-бардового цвета — единственная вещь, разбавляющая мрачность комнаты. Юнги напрягается весь, следит за движениями парня, ладони под бёдра прячет и нормальное дыхание пытается вернуть, но ничего не получается, на грудь будто давят, а внутри расцветают колючие стебли роз, пронизывающие изнутри, до крови раздирающие. Брюнет кашель еле сдерживает, слюну много раз сглатывает, потому что в горле пересохло, а попросить стакан воды просто не получается, ведь язык не шевелится, и Мин сам не хочет говорить что-то этому наркоману, — в голову сразу лезут мысли, что в воде подмешано сильное успокоительное. Юнги раньше никогда не принимал наркотики, всегда сторонился этого дела, если только доставлял их заказчикам. Мин наблюдает за тем, как ловкие руки раздирают пакетик и насыпают порошок на столик, стоящий перед диваном, на котором сидит Юнги. Парень взгляда на заказчика поднять не может, но чувствует, как прожигают его голову взглядом, видимо, тот хочет, чтобы брюнет был первым или хоть что-то сказал. Но Юнги ничего делать первым не собирается, только рукава длинной толстовки теребит, натягивает их сильней, губы сжимает в тонкую линию, с дурацкими мыслями расправиться не может. Мин внимательно наблюдает за тем, как Джей-Кей из порошка формирует две дорожки, а потом сталкивается взглядом с ним и застывает на месте, чуть ли не трясясь от страха. Теперь он не кажется безэмоциональным или равнодушным, держащимся сильно парнем. Ухмылка на губах парня вызывает желание дать ему по его миленькому личику, но Юнги только кулаки сжимает и губы кусает, ждёт, когда тот уже скажет что-нибудь. Тишина давит. — Никогда не пробовал? — Выгибает бровь парень, а Юнги изрекает короткое «Нет», из-за чего у шатена на губах расцветает ухмылка. — Наклонись и вдохни. — Кивает на столик Чон, а Мин просто смотрит недоумённо в глаза, открывает рот, чтобы возразить, но застывает. Брюнет вздрагивает, когда в его волосы ладонь зарывается, сжимает прядки и тянет ближе к столику, сам Чон при этом наклоняется, губы облизывает от такой картины, думает, что стоящий перед ним на коленях Шуга устроил бы его ещё больше, чем наркотики. Шатен этого парня точно не отпустит и его не устроит «простая компания». Юнги прикрывает одну ноздрю, как говорит заказчик, втягивает порошок и давится, кашляет долго, но затем его тянут обратно, и он повторяет, так же проделывает и с другой. Мин вытирает капельки крови, вызванные реакцией на наркотики, и смотрит снизу вверх на парня, откидываясь на диван. Юнги наблюдает за тем, как этот Джей-Кей разрывает вторую пачку и делает всё то же, после плюхаясь рядом с ним на диван и прикрывая глаза. Мин чувствует, как всё вокруг начинает плыть, накатывающая лёгкость заставляет табун мурашек пробежаться по телу, а на кончиках пальцев — электрические разряды тока. Юнги словно окунается в тёплый океан, попадая в его утопию, и расслабляется наконец полностью, облокотившись на спинку мягкого дивана, повторяет за шатеном. Парень не знает, сколько времени он вот так вот просидел, видя разные картинки, из-за которых губы трогает лёгкая улыбка, и изредка проскакивает дикий смех, но внезапно он чувствует ладонь у себя на бедре, медленно ползущую вверх, а потом вниз, приятно поглаживающую. Внизу живота начинает тянуть, а развратные картинки лезут в голову назойливыми мухами, Юнги прикусывает губу и улыбается странно, чувствуя на себе заинтересованный взгляд, открывает глаза, смотрит на шатена, встречаясь взглядами. Мин седлает бёдра парня, руками скользя по рельефному телу вниз, скрытому под белой футболкой, тянет её наверх, пробираясь под неё руками и нащупывая кубики пресса. Юнги довольно улыбается, зрительного контакта не разрывает, видит, как парень наклоняется ближе, за ним тянется, смотрит на его губы так, будто это самый вкусный мёд, но от заказчика ускользает, назад чуть отодвигается, шею подставляет под мокрые поцелуи, стонет громко, ближе льнёт. Парень не успевает вдохнуть, когда в губы врываются грубым поцелуем, сжимая талию до синяков. Шатен языком водит по розовым дёснам, по ряду зубов, их языки сплетает и губы до крови кусает, совсем одурев от сладкого вкуса. Юнги не отстаёт, руками шаря под футболкой. Мин задницей елозит на бёдрах, чувствует каменный стояк, в поцелуй улыбается и стонет специально. Дёргается, когда руки парня ниже спускаются, ягодицы сжимают, а потом и вовсе под джинсы и боксеры проникают, оглаживая округлые половинки и сжимая их до еле заметных красных следов, на дырочку пальцем давит, вызывая повторный стон и табун мурашек. Юнги дышит обрывисто, выгибается, трётся, стонет, чувствуя шершавый язык на шее, а когда к ротику подставляют два пальца, с рвением их принимает, сосёт, глаза закатывает от удовольствия. Будильник противно пищит, режет слух, из-за чего Юнги хмурится и прикрывает голову подушкой, ныряя под одеяло, но сон, словно мелкие песчинки развеялись на ветру, пропал и теперь не чувствуется так реально и приятно. Мин губы кусает, будильник наконец выключает и на кровать садится, сразу встаёт резко, краснеет немного и бежит в ванну. Такие заводящие сны снятся ему редко, но после них блондин всегда дольше обычного торчит в ванной, а единственный плюс, что парень встаёт по будильнику и почти высыпается. Щёки становятся пунцовыми, когда в голову отчего-то приходит Чонгук, и Мин не может сдержать несколько стонов с его именем, не совсем понимая, почему вообще выстанывает его имя и представляет перед собой. Даже если ему и снился сон, где возможно был он и возбудил блондина, то это не значит, что и справляться со стояком Юнги должен, представляя, опять же таки, его. Но продолжение этого сна так и лезет, возбуждая ещё больше, сейчас даже не смущает то, что крутилось это всё вокруг наркотиков. Парню почему-то кажется, что сон какой-то знакомый, будто происходило это на самом деле, вот только блондин никогда в жизни не принимал наркотиков и не доставлял их никому. Но это чувство не покидает его всё утро. Юнги не может справится с оравой мыслей, захламляющей его голову.

***

После пары по музыке Юнги подходит к преподавателю, чтобы получить задание, за пропущенные лекции, потому что у него не хватает баллов для оценки. В университет недавно ввели баллы, по которым в конце учебного года определяются оценки по всем предметам, и лучших награждают. — У меня есть к тебе предложение, Юнги. — Поворачивается учитель Ким лицом к парню и облокачивается на столик, прижимая свою тетрадь к груди. — Ты можешь сделать одно большое задание и получить хорошую оценку, но для этого придётся попотеть. — Юнги слушает внимательно и кивает головой, как болванчик. — Ты можешь отказаться, если захочешь, тогда я дам тебе несколько простых. — Пожимает плечами Сокджин, а Мин снова кивает. — Я слышал, как ты играл на фортепиано в музыкальном классе, — Начинает Джин. — Мне очень понравилось, ты молодец! — Юнги смущённо улыбается, а профессор Ким смеётся. — Я хочу, чтобы ты попробовал составить композицию на этом инструменте на тему любви и её тонкости. Я понимаю, что на первом курсе такие задания не задаются, но мне кажется да, и судя по твоим работам, что ты сможешь. — Мужчина останавливается и смотрит на задумавшегося парня, облизывая пухлые губы. — Как тебе идея? У тебя есть время до весеннего фестиваля, а это у нас… сколько? Месяцев пять, да? Да, точно. — Я даже не знаю, профессор Ким, это будет сложно для меня. И срок такой маленький. — Мнётся Мин, но желание попробовать создать свою мелодию разрастается в нём, тем более, что он уже кучу раз пробовал, и несколько из песен получились достаточно красивыми. — Я буду помогать тебе, не переживай. — Улыбается Сокджин. — Хорошо, я попробую. — Кивает Юнги, подумав ещё немного, и смотрит на заходящую в аудиторию группу. — Но если у меня не получится? — За твои старания я поставлю баллы. — Хлопает по плечу мужчина, а Мин сдерживает улыбку на губах. — Но если всё-таки ты напишешь мелодию, то как смотришь на то, чтобы выступить с ней на фестивале? — Джин выгибает задорно бровь. — Конечно. — Улыбка расползается на губах и, попрощавшись, Юнги покидает класс, раздумывая о темах и нотах. Блондин плетётся в раздевалку, с отчаянным вздохом осознаёт, что сейчас у него хореографический урок. Юнги смотрит себе под ноги, совсем уходит в себя, пытаясь уже подобрать мотив мелодии и решить, какой она будет, что он хочет услышать и почувствовать. Мин врезается в чью-то мощную грудь, ойкает и отскакивает на два шага, смотря на кучу тетрадок, валяющихся на полу, разглядывает их, не понимая, что за тетрадки несет тот, в кого он только что врезался. Парень поднимает взгляд и немного зависает, потому что перед ним Чонгук, на лице которого то ли спокойствие, перемешанное с усмешкой, то ли раздражение, перемешанное со злобой. Что бы это ни было, но два этих коктейля пугают Мина. Чон смотрит так, что мурашки по телу пробегаются, мужчина прямо рвёт на части его одним взглядом. — Опять ты, лодырь. — Наконец выдаёт старший и садится на корточки, собирая кучу тетрадей и листочков, вывалившихся из них. — По сторонам не пробовал смотреть? — Чонгук бровь выгибает, а Юнги вздрагивает и рот раскрывает, резко подрывается и садится напротив, помогает собирать всё, засыпая Чона горой из извинений. — Хватит извиняться, всё нормально. — Мотает в стороны головой Гук и складывает в стопку всё, тянется за последним листочком, за которым потянулся и Мин. Юнги, словно ошпарившись, руку отдёргивает, почувствовав тепло чоновской руки, и смотрит на него, глаза выпучив. Мин чуть ли не падает от своей же резкости и скованности в действиях, встаёт, предварительно прямо из-под носа забирая стопку, взгляд по стенам и идущим людям мажет, только бы не в глаза Чонгуку посмотреть, ведь смущение накатывает на него, стоит вспомнить сегодняшнее утро. Юнги кажется, что Гук может узнать, что блондин представлял его в душе. Он стопку с тихим «Вот» отдаёт, снова касается, но теперь сдерживается, не отдёргивает руки, но щурится, когда противный писк в ушах раздаётся. Мин уши затыкает ладонями, не слышит обеспокоенного чонгуковского «С тобой всё нормально?» или «Ты хорошо себя чувствуешь? Ответь.». Снова картинка перед глазами. Этот же коридор, но сцена совсем другая: Чонгук прижимает Юнги к стене в безлюдном коридоре, говорит что-то, руками по телу шарит, останавливаясь на ягодицах, сжимает их, носом по щеке водит, запах втягивает, пока Мин за шею руками обнимает, смеётся громко и хрипло, за волосы притягивает и первый целует. Давай прогуляем. Проносится на фоне противного писка. Нет, Чонгук, меня выпрут из университета, а мама выгонит из дома, если я ещё раз это сделаю. Юнги дёргается и сжимает зубы до скрежета. Голова сейчас вот-вот взорвётся, он чувствует, как пульсируют виски, а собственное дыхание эхом раздаётся в голове, разносясь острой болью по всему телу. Последний разок, малыш. Блондин, не выдержав, садится на корточки, ещё больше уши сжимает, головой трясёт, в надежде прекратить это всё. Юнги вспоминает этот отрывок из жизни, но только почему-то этого не происходило в этой. Снова писк, головная боль, картинки и голоса прекращаются резко, а Мин в смятении распахивает глаза, не веря собственному разуму. Блондин смотрит на перепугавшегося Чонгука, отвечает ему, что вдруг плохо стало, но сейчас уже лучше, а тот, посмотрев на него пристально, предлагает сходить к врачу, припоминая такой же случай в кафе, на что парень мотает головой из стороны в сторону растерянно, отказывается, говоря, что в другой раз, если будет хуже, и встаёт. Скользит безразличным взглядом по интересующимся лицам людей, столпившихся вокруг. Юнги вспоминает. Знает, что это было на самом деле. Только не в этой жизни.