Our Time

Юнги трёт переносицу и вздыхает тяжело, облокачиваясь на крышку фортепиано, смотрит на нотную тетрадь. Глаза закрываются, а постоянные зевки вот уже с самого утра раздражают блондина. Парень прикрывает веки ненадолго, потом резко перед собой смотрит, чтобы вдруг не уснуть, и никакой кошмар, где в главных ролях он и Чонгук, — Мин уже не сомневается, что именно старший снится ему, — не приснился. Юнги не выспался. Ночью уснуть всё никак не мог, раздумывал о произошедшем и впадал в небольшую дрёму, и даже в этом состоянии не мог прекратить думать о своём. Мин несколько раз вставал, чтобы умыться холодной водой, выпить стакан воды, сделать упражнения, чтобы сон пришёл быстрее, и мозг успел хоть за ночь отдохнуть от всех беспокоящих проблем. Но ничего не помогало, а блондин, свернувшись клубочком и спрятавшись полностью под одеяло от всего мира, пытался прогнать навязчивые мысли, пересчитав почти всех животных. Мешающий пузырь внутри парня не рассасывался, всё больше рос, сдавливая органы, разрывая их. Юнги так и не смог лечь, решил больше не пытаться заснуть и встал в обычные шесть часов, проторчав в душе большую часть времени. Мин не надумал ничего за эту ночь, кроме наивного факта, что с ним происходят очень странные вещи, которые обьяснить нормально никак нельзя, но зато не выспался и получил огромные круги под глазами, которые Хосок предложил замазать тоналкой, когда Мин пришёл к нему домой, потому что переносить одиночество в своей квартире с каждым днём сложнее, — атомная бомба, заложенная в нём, скоро взорвётся, — что, в принципе, у него получилось. Правда Чон все уши блондину прожужжал, что Тэхён заставил спать его на диване, потому что залез к нему в постель и начал лапать. А блондин только посмеялся тихо и показал младшему большой палец вверх, пока друг не видит. Юнги хочет спать, глаза слипаются, но он трёт их кулачками, не желая снова видеть дурацкие сны и ещё больше ломать голову. Блондин решает отвлечься, сыграв мелодию, которую недавно нашёл на просторах интернета. Парень усмехается, подумав о том, что было бы круто найти там же ответы о своей жизни, или почему странные сны навещают его по ночам. Мин зажимает несколько клавиш на пробу, медленно переставляет аккорды и горбится, сжимает ладонь в кулачок, вздыхая устало, потому что играть, когда в голове полная каша, а сонливость одолевает с каждой секундой, заключая в свои уютные объятья, в которых блондин готов раствориться и окунуться в приятную негу. Хотя, это, скорее всего, обман, и нега окажется глубоким и темным карьером, в котором твои страхи и монстры живут, поджидают, чтобы внезапно обрушиться на твои плечи, до смерти напугав, или чтобы заморочить голову, довести до психушки и постоянных размышлений. Этот карьер, полностью состоящий из фантастической тьмы, поглотит тебя в самый неожиданный момент, заставив свести счёты с жизнью. Если ты, конечно же, не слишком слаб, чтобы побороться с ним, выстоять всё и наконец выбраться из этой тянущей на дно глубины. Юнги встряхивает головой и жмурится, ерошит свои волосы, корни которых уже потемнели и требуют повторной покраски, вот только у парня нет времени на это, поэтому он просто не обращает внимания. Мин разминает затёкшие плечи и смотрит на настенные часы. До смены в кафе у него есть ещё добрых три часа, и блондин улыбается легонько, думает, что сегодня Чимин с Намджуном снова придут. Парень долго и нерешительно смотрит на фортепиано, уже не совсем уверенный в том, что сейчас сыграет мелодию, но всё-таки выпрямляется и прикрывает веки. Первые аккорды играются с паузами после каждого, поэтому Мин облизывает губы и смотрит в тетрадь, сосредотачивается, пробегаясь глазами по тексту. Юнги прикусывает губу и расслабляется полностью, опускает плечи, когда мелодия начинает плавно переливаться, убаюкивает парня. Умиротворение застывает у него где-то меж рёбер, разливаясь тёплой жидкостью, светящейся золотым в жилах парня и греющей, как июньское солнце, а легкое покалывание пальцев говорит об удовлетворении, от которого приятные мурашки по всему телу пробегаются. Парню кажется, что в этой комнате есть только он и фортепиано, атмосферу которых разбавляет музыка, уносящаяся куда-то на другую планету, сливающаяся вместе с ним в одно целое, из-за чего Юнги словно абстрагируется от всего мира, и в мыслях теперь нет никаких Чонгуков и снов, никакого груза и тяжести, от ноши которых уже болит голова, а желание лечь на рельсы увеличивается вдвое. Есть только Мин Юнги и фортепиано, понимающее его и передающее все его чувства. Блондин вздрагивает, когда, закончив мелодию, слышит громкие хлопки за своей спиной. Юнги резко оборачивается, смотрит на стоящего в нескольких шагах Чонгука и замирает на месте. Чувство дежавю преследует его везде. Сейчас ему кажется, что он уже когда-то сидел на этом месте, так же обернулся и так же наткнулся на Гука, хлопающего и улыбающегося во все тридцать два. — Хорошо играешь. — Мин смотрит тупо, приоткрыв рот, пытается сообразить, что ответить, чешет лоб и приподнимает уголки губ, кивая головой и мямля тихое «Спасибо», которое, наверное, Чон не услышал. Чонгук вошёл тихо, стараясь не отвлекать парня от игры на фортепиано. Мужчина не планировал задержаться в музыкальном зале надолго, но что-то его здесь задержало. Гук не уверен красивая ли мелодия, которая словно гипнотизирует своей плавностью, или блондин, тот самый лодырь, про которого говорил Сокджин и просил не мешать ему, когда Гук будет обратно класть скрипку, взятую на пару по музыке. Ворчание Чона, адресованное Джину из-за того, что брал Ким, а относит Чонгук, постепенно сходило на нет, когда слух ласкала мелодия. — Я тоже когда-то хотел научиться играть на нём. — Чон неожиданно даже для самого себя это говорит, ближе подходит и головой кивает на фортепиано, а Юнги рассеяно голову поворачивает и не может понять, о чем говорит мужчина. Мин красноречиво про себя выдаёт тихое «А», а потом поворачивается снова на Гука, который стоит уже совсем близко, облокотившись рукой об инструмент. — Почему только хотели? — Юнги голову в бок наклоняет и смотрит с искорками в глазах, а Чонгук немного зависает на малиновых чуть приоткрытых губах, облизывая свои каждую секунду. Суть вопроса доходит до Чонгука медленно из-за внезапной мысли о том, что лодырь сейчас выглядит, как спустившийся с небес фантастический мальчуган, а его черты лица похожи на ангельские. Он опускает голову вниз, усмехается, пока Юнги не отводит взгляда, чешет пальцем висок, после теребит мочку уха, не знает, что ответить. Чонгук в детстве сильно хотел играть на фортепиано, но отец всегда говорил, что настоящие мужчины такими глупыми вещами не занимаются, поэтому его заветная мечта не смогла сбыться. Всё детство старший Чон, Чаён, учил Гука ведению бизнеса, разным ненужным парню махинациям и полезным сделкам, что мальчику никогда не нравилось, но приходилось упорно делать вид, что Чонгук просто без ума, что скоро он встанет на папино место и будет командовать всеми, потому что старший быстро выходил из себя. Достаточно одного слова поперёк. На самом деле Гук ненавидел прогнившую работу отца, где людей волнуют только их собственное состояние, заработок денег, не важно даже каким способом. Чаён же, наоборот, ее обожал и хотел, чтобы его сын пошёл по его пятам, и его внуки, конечно же, тоже. План старшего Чона рухнул в тартарары, когда семнадцатилетний Гук, полный уверенности в себе и горевший желанием стать хореографом и преподавать в университетах, заявил, что его приняли в один из лучших училищ в Штатах. Чонгук усмехается снова, вспомнив, как исказилось лицо отца, а звонкий звук пощёчины, от которой щека горела ещё два дня, разнёсся по всей гостиной. Чону пришлось выслушивать гневную тираду и ругательства в свой адрес, от которых у каждого уши завянут, он с трудом сдерживал себя, чтобы не разбить мамину коллекцию ваз, стоявших на ближайшем комоде. Кстати мама, пытавшаяся хоть немного успокоить мужа, тоже отхватила, за что Гук чувствует перед ней вину. Чонгук сейчас хотел бы вернуться в прошлое, чтобы не тратить нервные клетки попусту, но не уверен, что получится, потому что это, вроде как, наследственное. С годами мужчина всё меньше мог контролировать свою злость, из-за чего Гуку становится противно от самого себя, представив картину, где он ведёт себя точь-в-точь как отец. С Чаёном он наладил отношения после трёх месяцев его прибывания в Штатах и успешной учёбы, но мужчина всё никак не может успокоиться и сейчас при встрече с Гуком постоянно говорит, что тот когда-нибудь передумает, поумнеет и станет лучшим гендиректором компании, а если и нет, то пожалеет, что стал каким-то жалким преподавателем в «нищебродском» университете. Чонгук на это только смеётся наигранно, «Когда-нибудь, отец» сквозь зубы отвечает, а сам кулаки сжимает, думает «Лишь бы не сорваться». Чонгук выучился на хореографа, сейчас работает, — желание, сказать, исполнилось, но вот только в блокнотике это заветное «Хореограф» стоит вторым в колонке. А первое Гук так и не смог осуществить. Чон пожимает плечами, улыбается легко и щурится, а у Юнги мурашки по телу от такого взгляда, дыхание сбито. — Родители не хотели. — Обнажает кроличьи зубы мужчина. — Да и сложно это. — Гук вспоминает, как однажды один раз попытался выучить мелодию, когда ходил в младшем классе в школу, понадеясь на свои способности, но никакого результата, кроме ноющих пальцев, не было. Юнги кивает и смотрит под ноги, чувствует, как пара чёрных глаз уставилась на него. Хочется спросить ещё раз «Почему», но язык не поворачивается, ведь кто он такой, чтобы Чонгук рассказывал ему о личных вещах? Мин сразу своих родителей вспоминает, улыбается и еле сдерживает в себе слёзы, потому что стыдно плакать перед тем, кого почти не знаешь. Или же знаешь? Мин встряхивает головой, чтобы не думать об этом, но эти вопросы упрямо лезут в голову. А ведь так хорошо получилось забыть на некоторое время обо всём. Казалось, разговор зашёл в тупик, а неловкое молчание повисло в комнате, давя на уши. Чонгук открывает рот, чтобы разбавить эту тишину хоть чем-нибудь, но не находит слов, поэтому неловко мнётся с ноги на ногу, а потом Мин взгляд, полный уверенности, на него поднимает. — Но если сильно захотеть, то у Вас всё получится, Чонгук-сонбэним. — Юнги улыбается, показывая ряд зубов и розовые дёсны, что Чон млеет и поначалу до него не доходят слова парня, будто Гука сейчас приворожили или очаровали колдовством, вводя в некий ступор и состояние тупости. — Вы можете нанять учителя или попросить мистера Кима, чтобы он помог. Надо просто попрактиковаться и освоиться в этом. Чонгук посмеивается в кулак и кивает, мол, спасибо, хорошо, я обязательно твоему совету последую. А ещё думает, что неплохо было бы, если бы учить играть на фортепиано стал сам Юнги. Гук эти мысли отгоняет сразу же, но они где-то рядом маячат, образ свой напоминают. — Дайте свои руки. — Юнги ладошки протягивает, смотрит выжидающе, улыбаться игриво не прекращает, а Гук не понимает, зачем нужны его руки этому пареньку, сначала медлит немного, а потом протягивает свои. Длинные пальчики хватают чонгуковские запястья, от холодных прикосновений Гук прикусывает губу, замечая, что кожа у Юнги нежная и мягкая, как у многих других людей, ухаживающих за собой, но почему-то Чону кажется, что именно его кожа другая. Хочется даже попробовать её на вкус. Мин смотрит недолго, улыбка с лица исчезает на пару секунд, а потом снова появляется, и блондин поднимает голову, так и не отпустив запястья. — У вас длинные пальцы, мистер Чон. — Юнги чувствует резкую боль в голове. — Это очень хорошо. — Шепчет еле слышно, слабость во всем теле прошибает его, из-за чего чоновские запястья выскальзывают из ладоней, а Юнги пальцами виски потирает. Снова тот противный писк барабанную перепонку в клочья разорвать готов. Снова перед глазами всё плывёт, словно туман застелил всё на своём пути, скрыл от миновских глаз всех. Снова белая вспышка, словно яркая вспышка на камере прямо в глаза. Только уже картинок слишком много. На каждой он и Чонгук. То улыбающиеся, полные радости, смеющиеся, то спокойные, обменивающиеся тёплыми взглядами и скромными улыбками, то с красными щеками, запыхавшиеся и уставшие. Одна за другой картинки сменяются в считанные секунды, это раздражает мозг Юнги, который просто не успевает переварить всю информацию, но поделать ничего не может. Остаётся только терпеть. Блондин жмурится, прикусывает губу, чтобы не завопить от ужасной боли, грудью к коленям прижимаемся, пополам складывается, ничего вокруг себя не замечает. От прикосновений Чонгука ещё хуже становится, — место, на котором ладонь Гука лежит, горит, через одежду чувствует жар ладони, а Юнги задыхается в нём, глотнуть воздуха не может, потому что в горле и лёгких словно пожар начался. Голова точно взорвется сейчас. Юнги в прошлый раз думал, что если такое ещё раз повторится, то он, наверняка, сможет вытерпеть эту боль, ведь до этого же смог. Но, если он подумает про это когда-нибудь ещё раз, на корню срубит эту ложную мысль. — Юнги, что с тобой? — Слышимость такая, словно Мин находится под стаканом. Блондин распахивает глаза, смотрит себе под ноги и не может отдышаться. Эта пытка обрывается резко, освобождая парня от мучений, от которых, он уверен, он бы точно не выдержал, и сердце бы остановилось. — Юнги, ты хорошо себя чувствуешь? — Мин на Гука смотрит. Тот выглядит обеспокоенным и встревоженным, испуганным, а Юнги может только головой мотнуть, потому что язык к небу прилип, там всё онемело. — Это уже в третий раз, ты ходил к врачу? Мин бледнее обычного, смотрит на него устало и «Со мной хорошо, и врач ничего дельного не скажет» еле слышно произносит, а Чон хмурится. Язык у блондина заплетается, он сглатывает и прикрывает глаза, позволяя себе облокотиться на фортепиано боком, Гук придерживает его за плечи обеими руками и вглядывается в глаза, в которых находит запутанный клубок, который сам Мин не в силах разобрать и просит о помощи. Чонгук не понимает, что это значит, но думает, что это по поводу этих случаев, поэтому ближе к лицу приближается, всматривается, хочет помочь, но чем не знает. — Тебе нужно провериться у врача. — Настаивает мужчина на своём. — Со здоровьем нельзя шутить, да и это уже не впервые. Юнги может только кивнуть. Дыхание постепенно приходит в норму, боль внутри отступает, а жжение на месте прикосновений Чона исчезло, будто парню сейчас это все казалось. Мин бы давно уже сходил к врачу, но как объяснить ему свою проблему, если сам её толком не понимаешь? Здесь даже люди в белых халатах беспомощны. — Как сходишь, то скажешь мне. — Твёрдо решает Чонгук, а Мин удивлённо смотрит на мужчину и бровь выгибает, тихо произносит «А это зачем?» и сглатывает слюну, смачивая пересохшее горло немного. Чонгук молчит. Молчит, потому что не знает, что ответить, не знает, какую отговорку придумать, чтобы этот мальчишка рассказал ему всё, что сказал врач. Просто Гуку хочется быть уверенным, что с Юнги всё в порядке, и его никакая смертельная болезнь не одолевает. Мин цепляет своей внешностью, своей улыбкой, и Гук бы не хотел однажды утром проснуться и узнать, что блондина больше нет. Юнги похож на позитивное солнышко, и такому человеку нельзя покидать этот мир в таком юном возрате, вот поэтому Чон и переживает. Да. Чонгук смотрит в пол, кусает губы и несильно сжимает плечо Юнги, а тот смотрит на свои руки на острых коленях. — Просто скажи, чтобы я не беспокоился. — Гук встаёт с колен, а Мин раскрывает рот от неожиданности. Блондин борется со своей улыбкой, которая хочет расплыться на лице. — И насчёт репетитора я подумаю. — Чон хмурится, видя, как Мин жмурится несколько раз, думает уже, что снова у того что-то болит. Юнги переводит взгляд с рук на Чонгука, смотря в глаза цвета темного шоколада. Волна мурашек пробежалась вдоль спины, Мин кивает и улыбается, поправляет чёлку, кивая головой в бок. — У тебя сейчас ничего не болит? — Юнги прикусывает внутреннюю сторону щеки и думает, как бы не заулыбаться от такой заботы со стороны Чонгука, мотает головой в разные стороны. — Хорошо. — Кивает головой. Мин встаёт и кланяется, «До свидания» говорит, улыбается на мягкое «Пока» и угрожающее «Чтобы сходил к врачу», когда Гук останавливается у дверей. Парень всё своё небольшое «занятие» не может прекратить улыбаться и думать об их маленьком разговоре, совсем позабыв о прочих проблемах.

***

Тэхён сидит в буфете за дальним столиком от входа, облокотившись о стену спиной, листает ленту новостей в инстаграмме. Ким натыкается на выложенную несколько минут назад фотку Хосока, улыбающегося ярко и показывающего знак «V». Парень улыбается и всматривается в фотографию, не может перестать думать о том, что простота Хосока настолько эстетичная, что большие мешки под глазами выглядят красивыми, не превращают старшего в сонного, проклинающего всю жизнь студента. Парень резко блокирует экран телефона, когда Чимин плюхается на скамейку напротив и улыбается, потягивая яблочный сок из трубочки. Вид у Пака уставший, но глаза ясные, в них видны лучики солнца, из-за чего Тэ не может не показать свою квадратную улыбку в ответ. — Домой хочу. — Тэхён голову назад откидывает, чуть ли затылком не стукается, губы дует и на время поглядывает. Всё-таки отсиживать четыре пары, когда у Хосок-хёна всего три, и он уже ушёл давно, не хочется, сразу желание быть в университете пропадает. — Ты учишься только два дня от силы и уже устал. — Посмеивается Чимин и делится соком, Тэхён кивает головой в знак благодарности и пожимает плечами. Он хочет домой, чтобы увидеть Хосока, да и Тэ не очень хочет последнюю пару, потому что хореография утомляет. Особенно в конце, когда уставший от остальных пар, тебе хочется лечь на кровать и уткнуться носом в подушку, пропитанную запахом хёна. Радует только то, что преподаватель весёлый и иной раз подшутить не забудет, настроение поднимет, но не перестанет прогонять всё по несколько раз, пока не получится всё идеально.  — Или это потому что Хосок-хён ушёл? — Парень бровями играет, а Ким смотрит на него странно, рот приоткрывает, «Как ты узнал?» чуть ли не произносит, а потом понимает — это всего-навсего очередная шутка Пака. Тэхён молчит, а Чимин смеётся заливисто, выступившие слёзы ладошкой тыльной стороной вытирает и пачку сока выхватывает. Ким через веселый смех парня понимает только одну фразу — «Отдай, это мой сок». Тэ смотрит на вибрирующий телефон Чимина, что тот бросил на стол к кимовскому, лицо его сразу загорается интересом и радостью, потому что на экране давно выученный наизусть номер, а выше уже и его имя, в конце которого сердечко стоит, что внезапно парня раздражать начинает. — Да, Хосоки-хён, — У Тэхёна внутри пламя разгорается, — называть хёна «Хосоки» может только Ким. — Его перенесли на час раньше сегодня, поэтому я останусь в университете. — Чимин свою нижнюю пухлую губу прикусывает, а Тэ в разговор внимательно вслушивается. «Это сразу после вашего занятия?» — слышится в трубке из-за громкого динамика в сломанном телефоне Пака. — Да, хён, после нашего занятия. — Тэ голову в бок наклоняет, губы кусает, смотрит на Пака, смеющегося и кивающего, будто Чон увидит его жест, гадает, о чём Чимин с Хосоком разговаривают. — Хорошо, до встречи. — Парень обратно телефон на стол кладёт и к трубочке присасывается, а Тэ спросить не решается, телефон включает, третий раз за эти две минуты на время поглядывает. — А что будет после нашего занятия? — Как бы невзначай спрашивает Ким, всё продолжает упорно делать вид, что ленту новостей листает, а сам через телефон на друга поглядывает, ответа дожидается и чувствует, как сматрфон в руках чуть ли не выскальзывает. — Танцевальный кружок. — Пожимает плечами Пак и тоже принимается за телефон, включая популярную игру. — Ну, не сказать, что кружок, просто готовимся к фестивалю в конце учебного года. — Дополняет и шипит, когда проигрывает, начинает всё заново, совсем не следя за выражением лица Тэхёна. — И что вы там делаете? — Чимин прыскает в кулак. — Танцуем. — Ким чувствует себя идиотом. Впрочем, он чувствует себя так постоянно, когда рядом любимый хён есть, только появляется ещё слово «Влюблённый». — Разве не логично? — Рыжий наконец-то взгляд от телефона отводит и выгибает бровь, сдерживая смех. Тэхён выглядит мило, когда смущается от своей же тупости, доводящей других до приступов смеха. — А можно с вами? — Через короткую паузу спрашивает Тэ и смотрит так умоляюще, что у кота из Шрека бы не получилось его одолеть своими большими глазками. У Кима в глазах плещется надежда, которая покорит сердце каждого, включая Чимина, что и получилось у довольного младшего, пытающегося скрыть улыбку на лице, когда видит, что Чимин вот-вот согласится. А как же не согласиться, когда, во-первых, просит друг, а, во-вторых, перед щенячьими тэхёновскими глазками не устоять? — Конечно, Тэхён-и. — Чимин тянется через весь стол, чтобы пощупать щечки младшенького, а Тэ уже ждёт того момента, когда последнее занятие закончится, и придёт Хосок. — Только мы уже разучили одну связку, так что тебе придётся потрудиться. — Тэхён пожимает плечами, мол, справлюсь, а Чимин встаёт, отодвигая скамейку назад, и ждёт парня у выхода. Звонок звенит, когда парни доходят до зала, встречая там преподавателя Чона. Чимин кланяется, а тот, видно провалившись глубоко в своей яме мыслей, замечает, почти врезаясь в Пака, улыбается виновато и отвечает тем же «Здравствуйте», даёт зайти ребятам первыми.

***

Хосок заходит в класс, улыбаясь и кивая знакомым ребятам, которые уже собираются уходить. Чон подходит к отрабатывающему движения Чимину и стоящему рядом Тэхёну. На последнего он старается не обращать внимание, чтобы лишний раз не выходить из себя по пустякам, ведь, зная младшего, тот может вывести его одним своим взглядом «ЯНичегоНеДелал». — Хосок, у нас в команде пополнение. — Подходит Чонгук и кивает на Кима, а Чон хмурится долго, смотрит то на учителя, то на племянника, а Пак в это время, как раз остановившийся, улыбается хитро, завидя непонимание на лице друга. Бьёт того в грудь. — Не хмурься, тебе не идёт. — Чимин бы подколол Хосока, но здесь ещё и Тэхён с Чонгуком стоят, поэтому рыжий свой рот на замке держит. — Ты же не любишь танцевать и не умеешь? — Чон смотрит с вызовом в глазах на младшего, руки на груди скрещивает и голову в бок наклоняет. Нет, его не устраивает то, что Тэхёна он будет видеть ещё и здесь, чувствовать на себе его постоянные взгляды, точно дыры в нём проделывающие. Хосок под одним кимовским взглядом танцевать не сможет, просто будет постоянно в зеркало смотреть на парня, чтобы удостовериться, что никто на него нападать не собирается. Ким ему свежего воздуха вздохнуть не даёт, собой всё пространство заполняет, заставляет своим запахом дышать, что дорогой одеколон в ноздрях уже засел. Хосок только его и чувствует. За эти несколько дней проживания у Хосока Тэхён постоянно рядом тусуется, и Чон было подумал, что единственное место, где Ким его не достанет — это танцевальный зал, в который парень не сунулся бы. Как-то раз он говорил, что танцы ему не даны точно так же, как и Юнги. Но сейчас Тэ умудрился даже здесь рядом быть, что немного раздражает, подбешивает. Хосок слишком часто сталкивается с Тэхёном взглядами. Ему было бы всё равно, если бы смотрели на него обычно, но этот блеск и немое желание нагнуть его убивает, выводит из колеи. Хосок себе каждый раз твердит, что ему кажется, но каждый раз как током прошибает, стоит снова встретиться взглядами. По телу другой раз мурашки пробегаются. — Я решил попробовать. — Спокойно говорит Тэ, пожимая плечами. — Юнги-хён тоже не умел, но сейчас вроде бы получше. — Улыбается, а Чон сглатывает, облизывая губы, думает про лодыря и вспоминает его сидящим за фортепиано, руки трёт и головой встряхивает, ведь кожу до сих пор жжёт от прикосновений холодных ладоней. — Хей, Хосок, ты чего так взъелся? — Гук смотрит в сторону зашедших ребят и улыбается, кивая головой, обратно к парню поворачивается. — Давай-ка не будем разбираться, почему Тэхён захотел быть с нами, а начнём уже. — Чон к колонкам отходит и музыку включает, Хосок только кивает, разминку делать начинает и хмуро поглядывает в сторону младшего, пока тот повторяет за показывающим связку Паком движения. — Хосок-оппа, не будь таким злым, тебе не идёт. — Подошедшая Сара улыбается ярко и привстаёт на носочки, чтобы дотянуться до лица Хосока, разглаживает большим пальцем морщинки, а Чон смеётся, говоря тихое «Хорошо, Сара», чувствует на себе тяжёлый взгляд, прожигающий спину где-то в районе между лопаток, в зеркало смотрит и встречается с тёмно-карими глазами Тэ. Лицо у парня серьёзное, губы надуты, будто он обиделся на что-то и сейчас сверлит дыру в своём обидчике, то есть Хосоке. Девушка остаётся возле Хосока, рассказывая ему что-то, Чон только кивает головой иногда, словно слушает, а сам думает о том, почему племянник так ведёт себя с ним. Парень в зеркало на себя поглядывает, кидает короткие взгляды в сторону Чимина и Тэхёна, такие же кимовские ловит, сразу же делая гордый вид, будто совсем всё равно на присутствие младшего. Чон в сторону сосредоточенного Чонгука смотрит, что движения, видимо, новые отрабатывает в зеркале, пока не останавливается и вздыхает, подходит к колонкам и выключает музыку, хлопая в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание. Преподаватель Чон встаёт на середину и несколько раз сначала быстро, а потом медленно показывает длинную связку под счёт, которую Хосок улавливает на лету, объясняя некоторые движения стоящей рядом Саре, только вот, взглянув через зеркало на Кима, прыскает в кулак от смешного выражения лица. Злость на младшего проходит постепенно, но не сказать, что она вовсе испарилась, осталось лёгкое ощущение раздражения, перемешанное с какой-то виной перед племянником. Хосок же точно не может знать, почему Тэхён решил готовиться к выступлению с ними. Чон кусает губы и хочет подойти к младшему, показать, как правильно, но стоит истуканом на месте, смотрит через зеркало на попытки повторить и уже делает шаг в сторону, как Чимин к Тэхёну подходит, улыбается и хлопает по плечу, начинает медленно разбирать с ним движения. Хосок за процессом наблюдает, почему-то хочет сам парню объяснить, показать, как правильно. Парень хмурит брови и сам от себя в шок приходит, ведь минуту назад в нём было раздражение, а сейчас он уже хочет помочь младшему. Ну да, это обычное проявление заботы к человеку, как к родственнику или одногруппнику, чтобы не задерживаться долго на этой связке. Хосок решает не зацикливаться на этом, а просто станцевать полностью, соединив две связки вместе. Получается неплохо, но один заинтересованный взгляд мешает сосредоточиться, из-за чего Чон пропускает несколько движений. Парень именно и из-за этого не хотел, чтобы Тэхён с ним занимался. — Попробуем с музыкой и совместим две связки, как сделал сейчас Хосок. — Чонгук на кнопку нажимает и со стороны наблюдает за всеми, довольно улыбается, когда получает хороший результат, но покачивает головой и кивает сам себе, отмечая, что с Тэхёном надо будет поработать. Репетиция заканчивается, а Хосок так и остаётся репетировать, кивая Чонгуку, что ключи от зала лежат на колонках, — не в первый раз он остаётся один в зале. Гук сначала не хотел давать зал никому без присмотра, ведь очень доверительных отношений, чтобы можно было отдавать ключи студентам от самого святого для Чона — зала, не сложилось ни с кем, но, увидев старания этого паренька и страсть к танцам, Гук теперь разрешает брать ключи от класса и оставаться хоть до вечера, пока университет не закроют. Хосок улыбается Саре, что машет ему рукой и продолжает репетировать связку, качая головой, когда забывает несколько движений, — опять в нём дыру прожигают. — Хосоки-хён, а ты не пойдёшь домой? — Спрашивает Тэхён, когда в классе остаются только они двое, на что Хосок отрицательно мотает головой и останавливается, приводя в норму дыхалку. Чимин ушёл быстро, сказав, что у него встреча с Намджуном. Тэхён берёт стоящую бутылку воды около стены и подходит к запыхавшемуся и раскрасневшемуся парню, протягивая ту. Хосок кивает головой и улыбается уголками губ от небольшого проявления заботы, принимает её и припадает губами к горлышку, прикрывая глаза от наслаждения, пока Ким без зазрения совести любуется хёном и прикусывает губу от стекающих по вискам капелек пота. — Может поможешь мне разобраться с движениями? — Строит милую мордашку Ким, чуть приподнимая брови и уголки губ, а Чон, помолчав немного и пораздумав, коротко кивает и отдаёт бутылку обратно. Хосоку кажется, что он зря согласился, а ещё, что больше совместных отдельных тренировок не переживёт, провалится под землю из-за Тэхёна.

***

Чимин подходит к барной стойке, улыбается и пугает своим внезапным появлением наливающего себе воды Юнги. Блондин вздрагивает, когда рыжий наклоняется через столик и громко произносит на ухо «Бу», а Мин роняет ложку на пол, стараясь не материться на мелкого. Пак только и может, что умиляться с покрасневших щёчек и извиняться, пока парень не протягивает чашку кофе, как любит Чимин. Намджун опять задерживается на работе, но Пак не злится, понимает, что быть психологом очень важная профессия, и выслушивать людей надо внимательно, чтобы понять, какая у тех проблема. Чимин уже просто привык да и увидеть Джуна хочется сильно, остаётся только дождаться его прибытия в кафе. — Где Намджун? — Пока нет клиентов, Мин облокачивается локтями о стойку и осматривает столики, за которыми сидят пары или одиночки. Глаза предательски закрываются, а зевки вновь возобновились, Юнги сейчас точно уснёт стоя. — Задерживается. — Вздыхает Пак и принимается медленно пить кофе, болтая ногами на стуле. — Ты не выспался? Вид такой, будто не спал всю ночь. — Огромные мешки под глазами стали видны, когда Мин, придя домой, забыл про тональный крем и пошёл в душ. — Не мог уснуть. — Тихо, но Пак сидит достаточно близко, чтобы услышать. Юнги смотрит на чашку с кофе, отчего-то погрустнев, и отбивает ритм мелодии, крутившейся в голове, на столешнице пальцами, а Чимин, кажется, догадывается, о чём думает блондин. — Опять он? — Взгляд Чимина сразу сменяется на немного раздражённый, но усталый. Пак потирает переносицу, а потом смотрит так, будто своей нежностью укрыть от всех бед хочет, от этого парня в том числе. Скорее всего, ему уже надоело, что Юнги слишком много думает об этом парне и сам себя накручивается и, соответственно, такие сны снятся именно из-за него. Блондин бы рад был, если бы это на самом деле из-за этого происходило, но он никак поверить не может, что под влиянием своих мыслей проснулся с порезанным запястьем в ванной, а в те разы с непонятными следами на коже. Юнги рта не успевает раскрыть, как в сиденье рядом с чиминовским плюхается Намджун. Красные глаза говорят о недосыпе в точности, как и у Мина, а измотанный взгляд и лёгкая бледность заставляют блондина сделать тому чашечку кофе без всяких заказов. Чимин в тонкую линию губы собирает, смотрит обеспокоенно то на Юнги, то на Намджуна. Обычно Ким приходит с работы с мягкой улыбкой на лице, а тут морщинки на переносице появляются на несколько секунд, исчезают, а потом по кругу, что Паку хочется их разгладить. В общем, это желание появляется у него всегда, когда взгляд натыкается на хмурящегося Джуна, в такие моменты сильно похожего на медвежонка. — Хён-а, чего такой хмурый? — Чимин ближе придвигается, в глаза заглядывает, ловит чужую улыбку и сам в ответ улыбается. Юнги перед носом Кима ставит чашку горячего кофе, и подходит к только что подошедшей официантке, принёсшей заказ. — Парень трудный попался. — Пожимает плечами Намджун после долгой паузы. Мужчина вспоминает, как к нему в кабинет ворвался Чонгук, весь обозлённый, почти извергающий серый дым из ноздрей и ушей, чуть ли не сшибая дверь с петель. Лицо Гука было красным от гнева, а в глазах так и плясали чертята над костром, что одним своим видом пугало, сами за себя говорили, что лучше сейчас под руку хозяину не попадаться, иначе хуже будет. Намджун, за сегодняшний день довольно наслушавшийся своих пациентов, собирался уже домой с радостной мыслью о том, что встретится с Чимином, но всё-таки характер друга он знает, да и вряд ли Чон остынет, если не поговорить с ним. Но от одного разговора злость в мужчине не смогла пройти, хотя раньше помогало именно это, и теперь любимая ваза Кима из Китая, некогда стоявшая в углу, разбита, а её осколки вот уже как час лежат в мусорном баке. Про стол не хочется и вспоминать, потому что Джуну надо будет заказать новый. Единственное, что сейчас радует его, так это то, что ноутбук остался целым вместе с документами и папками, конечно, не всеми, но большая часть точно осталась невредима. Намджун всё думает о том, почему Чонгук снова сорвался, в голову приходят доводы, что друг снова забил на препараты, перестал записывать всё в дневник. Ким знает, что Гук считает глупым вести свой дневник, выписывая туда всю свою злость, но это хорошо работает, поэтому Чонгук через силу и приступы смеха берёт ручку в руки и записывает всё, что у него творится в голове. Чонгук не рассказал, из-за чего именно разозлился, когда пришёл в себя, тихое «С отцом встретился» сказал, а дальше замолчал, видно, снова злиться начал. Намджун знает, что отношения между этими двумя натянутые, словно струна, готовая лопнуть в любой момент, поэтому расспрашивать дальше не стал, записал в блокнот все свои мысли и проблемы Гука. Из раздумий выводит голос Чимина. — Намджун-хён, но ты сейчас же не на работе, поэтому перестань думать об этом. — Чимин всё-таки разглаживает эти морщинки, вспоминает тот до дрожи смущающий момент в кафе и заливается краской, отводя взгляд в пол, но улыбаться не перестаёт. Такие касания кажутся слишком интимными, он руку резко к груди притягивает, словно от огня шугается. — Хорошо? — Голову вбок наклоняет и снова смотрит на хёна, сверкая огоньком в глазах. В планах Пака ещё скататься до парка, чтобы погулять вечерком. Джун, замерший от действий младшего, словно в замедленной съёмке глазами моргает, а потом расплывается в улыбке и кивает. И правда, стоит отвлечься на время от работы и провести приятный вечер с Чимином. Ким смотрит на порхающего от одной кофеварки к другой блондина и смеётся тихо, допивая свой кофе, а Пак, залипший почему-то на ямочке (каждый раз она приковывает к себе внимание и заставляет хотеть ткнуть в неё мягко пальчиком), не замечает ничего вокруг, сжимает кулачки, борясь со своими же ладонями, чтобы те, если Чимин и правда сейчас отключится и подастся своему порыву желаний, ткнёт в эту привлекательную и наимилейшую ямочку, сами к лицу старшего не потянулись. Если это произойдёт, то Пак точно сегодня же от смущения закатится под столики, отказываться выходить будет, пока весь народ не уйдёт, включая Намджуна с Юнги. — Хён, поехали в парк. — Выдаёт Чимин, а Намджун брови вверх поднимает, улыбается тепло и кивает, соглашаясь с предложением парня, Юнги зовёт, оплачивает заказ и с мягкого стула встаёт, пальто обратно натягивает, а затем и шарф вокруг горла. — Не перенапрягайся, Намджун-хён. — Блондин кивает и улыбается уголками губ, желая хорошего вечера им на прощанье, и думает, что эти двое похожи на парочку, правда, немного туповатую, раз не видят симпатии со стороны друг друга. Юнги вот видит. Дорога к парку весёлая. Чимин включает музыку в машине Джуна и подпевает, мило щуря носик, когда тянет какую-то ноту, улыбается, слушая похвалы со стороны Кима. Пак пританцовывает руками, мотает головой в разные стороны, что теперь от прежней укладки не остаётся и следа, успел даже заснять несколько историй в Инстаграм, чтобы похвастаться хорошей компанией и прекрасным видом вечернего Сеула, его сверкающими огоньками и вывесками, что у Намджуна ассоциируются с рыживолосым парнем — Чимин тоже всегда блистает своей искренней улыбкой и светится так же ярко, что не заметить невозможно. Чимин похож на маленькую звёздочку в ночном небе, что сейчас расстилается темно-синим над их головами. Вроде бы, такая маленькая, но такая сверкающая, глаз радующая, вызывающая мурашки по телу. Мужчина останавливает автомобиль возле входа в парк на парковке, пару минут смотрит на внезапно вскочившего Чимина через стекло, а потом и сам выходит, блокируя машину. Намджун пару секунд смотрит на скачущего Пака, смеющегося, переводит взгляд на небо, когда тот, успокоившись, застывает и, подняв взгляд наверх, разглядывает звёзды на небе, думая, что вечер должен сложиться прекрасно. Джун подходит к Паку и снова на небо глядит: тёмно-синяя часть неба встречается со светлой, создавая ощущение, будто это свет воюет с тьмой наверху, скрываясь от людских глаз, храня все тайны, звёзды же стоят на страже. Намджун бы смотрел ещё долго, вглядывался в глубину той бездны, что простирается высоко над землёй, если бы не Чимин, что привлекает намного больше и сияет намного ярче. Рыжий словно и не замечает на себе чужого взгляда, бесстыже рассматривающего его. У Пака в голове только мысли о том, что может прятать в себе небо, какие загадки ещё людям предстоит раскрыть? Ведь даже если и человек может слетать в космос и увидеть там планеты, метеориты и звёзды, то это не исключает того, что что-то необычное всё равно скрывается от простых смертных, что что-то невидимое просто не хочет попасться на глаза, боясь быть раскушенным. Постепенно эти мысли перетекают в рассуждения о жизни с толикой философии. Чимина всегда затягивали такие мысли с головой, будто он сам сделал шаг навстречу зыбучим пескам. — Как думаешь, в мире существует судьба? — Под этим «Что-то» Пак всегда имеет ввиду судьбу и все её игры с людьми. Точнее, чаще всего играет только она, потому что многие не верят, а многие и не догадываются о её существовании. Чимин руки в карманы пальто убирает, носом в шарф зарывается и на Джуна смотрит, а мужчина в его глазах отражение неба видит, сотню тысяч галактик и миллионы звёзд. — Наверное, если смотреть с… — Нет, хён, мне нужно твоё мнение, а не наука. — Перебивает Джуна Пак, говоря мягко и медленно, растягивая этот приятный разговор, момент в целом. — Скорее всего. — Пожимает плечами Ким и продолжает наблюдать за действиями Пака, вновь поднявшего голову вверх. — А ты? — Да, верю. — Чимин верит, раз судьба свела его с такими хорошими людьми, с которыми он общается и сейчас. Верит, потому что знает, что где-то за этими тёмными тучами, за большими скоплениями воздуха скрывается она, наблюдает за ними с игривой улыбкой на губах и мерцающими огоньками в глазах, ведёт игру с жизнью каждого человека во вселенной, решает, кто, когда и где встретится, кто влюбится, а кто разобьёт сердце. — А как думаешь, что там спрятано? — Пак ручку из кармана достаёт и пальцем в небо указывает, Намджун улыбается, видя перед собой настоящего любознательного ребёнка. — Галактики, тайны, звёзды. Это небо, Чимин, там может быть всё, что угодно. — Джун хочет подойти и обнять Пака, погладить по спине, почувствовать сквозь пальто его тепло. — Зачем ты это спрашиваешь, Чим? — Чимин переводит растерянной взгляд на Джуна, а тот смотрит нежно, ближе подходит, сантиметры между ними оставляет и в рыжие волосы пятерней зарывается, треплет их. — Просто оно красивое. И такое завораживающее… — Пак опускает взгляд под ноги. Руки замёрзли, а щёки от мороза покрылись румянцем. «Ты тоже» чуть ли не вырывается у Джуна, но тот вовремя прикусывает себе язык. Чимин цепляется за рукав намджуновского пальто и тянет его вглубь парка.

***

Юнги приходит ближе к десяти вечера и, вымотанный и засыпающий на каждом шагу, заваливается на кровать, не снимая с себя куртки. Мин решает заснуть, почти проваливается в сон, как тошнота подкатываете к горлу, а в желудке звуки умирающего кита играют. Блондин нехотя встаёт с дивана и вешает куртку на крючок в коридоре, проходит на кухню и ставит себе чайник. Парень облокачивается на столешницу, складывая руки на груди и прикрывая глаза. Блондин улыбается, подумав, что на завтра ему не пришлось делать домашние задания, потому что он не поленился и сделал вчера, ведь завтра нет пар, кроме вокального, которые были сегодня. Вообще, у него завтра снова три пары, что несомненно радует. Завтра хореография, а это значит, что Юнги увидит преподавателя Чона, что вызывает волну мурашек, пробежавшихся по телу. Мин хмурится, вмиг становится серьезным и открывает глаза, когда вспоминает, что все те картинки, пришедшие ему в голову, — это его воспоминания. Юнги расплывчато вспоминает когда, так же расплывчато — где, но чётко вспоминает, что это происходило с ним, что чонгуковские руки сжимали его талию, нежно приобнимали за плечи, или вообще пальцы грубо смыкались вокруг его шеи, контролируя воздух и ловя чистый кайф от вида задыхающегося Мина. Блондин вспоминает вкус его губ и каждый раз всё тот же — вкус сигарет и жвачки с мятой, от которого в голове что-то щёлкает. Юнги вспоминает их маленькие и большие диалоги, вспоминает громкие ссоры и заливистый смех. Блондин вспоминает и не может выдержать той информации, что в голову внезапной молнией ударила. Мин за голову хватается, опять противный писк в ушах слышит, шипит, почти падает, но вовремя ладонью ухватывается за столешницу и удерживает равновесие. Ноги подкашиваются, а волна боли мурашками от поясницы до спины пробегает, в затылок будто острым предметом бьют, а Юнги слёзы из глаз сдерживать не может. Капельки на ресницах застывают, вниз скатываются, сами по себе льются, Мин их даже контролировать не может, потому что слишком больно. Сейчас больно не только физически, но и морально. Почему, — Юнги не знает. Но внутри него будто растущий каждый день пузырь лопнул, наружу все его переживания выплеснул, вылил, заставил пошевелить мозгами, хоть и больно до чёрных пятен перед глазами, вспомнить всё и наконец-то перестать мучиться. Хотя, скорее всего, это только новую волну мучений принесёт, нежели спокойную и ровную жизнь Мин Юнги. Блондину кажется, что он сейчас упадёт в обморок, перед глазами темнеет раз от раза, а в ушах стоит дикий шум, что даже угнетающая тишина порадовала бы парня в этот момент. Блондин думает, что надо успеть добраться до телефона и позвонить кому-нибудь быстрее, чем темнота одолеет его, страх внутри него обустраивается удобней, к стенкам сознания прижимается, обнимает, заставляет дрожать от своего присутствия, вида, тихого нашёптывания. Юнги не помнит, как оказался в спальне, из-за яркого света на экране приходится щуриться, потому что глаза больно слепит. Мин набирает последний свой вызов и отключается сразу же после своего тихого, еле слышного, но блондин собрал все силы, чтобы это сказать, «Пожалуйста, приезжай».