Our Time

Тэхён лежит на бёдрах Хосока, копаясь в телефоне, пока старший со скучным видом смотрит какую-то передачу про животных на телевизоре. Она ему совсем не интересна, но Ким так хорошо устроился на его коленях, да и лень делает своё дело, что тянуться за пультом ему не хочется, а Тэ просто отмахивается. Младший прикрывает глаза, когда Хосок от нечего делать зарывается пальчиками в его волосы, играется с прядками, с улыбкой на губах наблюдая за реакцией Тэхёна, вторую руку кладет на плечо парня, чуть сжимая его, массируя. Ким довольно потягивается, отбрасывает телефон в сторону, удобней голову на бёдрах Чона устраивает, из-под полуприкрытых век на него смотрит, от нежных касаний к его волосам кайфует, почти мурлычет, поворачивается, носом в живот хосоковский упирается, руки поперёк его талии обхватывает, прижимается, втягивая сладкий запах старшего, щекой трётся, пуская по телу того волны мурашек. Хосок прикусывает нижнюю губу и задумывается о том, как он чувствует себя рядом с Тэхёном теперь. Если раньше это была дрожь в коленях из-за страха поднять взгляд на парня, раздражение из-за большого внимания к нему и постоянных пристальных взглядов, да таких, что холодок по коже пробегался, под которыми он ощущал себя голым, то сейчас это приятная тяжесть в голове, лёгкость во всём теле, будто он летает как бабочка над землёй, и хорошее настроение, что одной тэхёновской улыбкой или его весёлым смехом может возрасти до степени «самое лучшее». И Хосок не может сдержать счастливой улыбки от этих мыслей, потому что в груди сердце колотится наконец-то без боли и всяких уколов, а в голове нет одного и того же «А что если…» и всё в этом духе. Парень, кажется, даже перестал думать о том, как воспримут это родители. Правда, некоторые укоры совести не дают ему выдохнуть, но рядом с Тэ они превращаются в незначительные песчинки, что под его ногами остаются. Чон радуется про себя, что может столько времени быть наедине с младшим, что тот к нему приехал, но не говорит этого напрямую, хотя это в его глазах читается каждый раз, когда он смотрит на своего… парня. Да, теперь парня. От этого «парень» приятно тянет в низу живота, сердце точно удар пропускает, дыхание сбивается, а ладошки вмиг потеют. Хосок в голове по сто раз прокручивает «Мой парень», не может поверить, что это в реальности происходит. Из раздумий его вырывает негромкая мелодия телефона и раздражённый выдох Тэ. Парень лениво дёргается, привстаёт на локтях, бубня себе под нос что-то в роде «Нельзя позже позвонить, что ли?». Тот тянется за мобильником, и в ту же секунду лицо его озаряет улыбка, на что Хосок усмехается и выглядывает, пытаясь посмотреть, кто это. Тэхён принимает вызов с восторженным вздохом, плюхается обратно на Чона, только уже устраиваясь между его ног, облокачиваясь спиной о грудь и сжимая в ладони чужое бедро, потом поглаживает, молчит, прикусывает губу, слушая собеседника. Старший щурится, прислушиваясь к знакомому голосу, вылупив глаза, наконец распознав кому тот принадлежит, смотрит на затылок Кима, давая несильный подзатыльник. Ему звонит Ирэн, а тот без зазрения совести устраивается на нём, ещё и врёт, что сейчас делает чай. Хосок хмыкает. Они же договорились, что никто, кроме друзей, не узнает. Чону кажется, что Тэ это скоро надоест. Настроение летит стремительно вниз, но не падает до паршивого, что радует, а в груди начинает покалывать, словно ему туда огромную иголку пихают, резко вводя во всю длину. Хосок губы кусает, хмыкает грустно. Так быстро хорошее настроение может пройти из-за одного звонка. Хосок не слушает разговор, приподнимает уголки губ изредка, когда еле слышит громкие вскрики Тэхёна и громкие слова, смех, будто находится под землёй, а все звуки сверху приходят к нему через эхо. Чон ощущает себя именно так несколько минут, как ему казалось, когда прошло уже более десяти, за которые Тэ уже успел поговорить с мамой и сказать, что спешит смотреть любимый сериал, на что та посмеялась и шутливо сказала, что сериалы дороже матери, но мешать не стала, отключилась, не забыв спросить про Хосока. — Мама передавала тебе привет, — говорит Тэхён как ни в чём не бывало и, не услышав ответа, поворачивается к парню, касаясь кончиками пальцев его щеки, приподнимает губы в лёгкой улыбке, видя задумчивое и отчего-то грустное лицо Хосока. Щурится, догадываясь, почему вдруг резкая смена настроения. — Они не узнают, Хосок-а, — тянет Тэхён и щелкает по носу. — Тебе не о чем волноваться. — Хосок улыбку через силу тянет, но обнимает парня за шею к себе притягивает. Тэ улыбаться не перестаёт, носом в шею утыкается, ниже целует. — Как думаешь сколько это… наши отношения, — после долгого молчания спрашивает. Хосок не знает, как выразиться точнее, боится, что младший правильно не поймёт, щурится, — мы сможем держать в тайне? — Чон смотрит в глаза резко поднявшему голову Тэхёну, губы кусает, следит за движениями его рук, которые к его лицу тянутся, на щеках останавливаются, чуть сжимая их. Сам младший тянется ближе, прикасаясь кончиками носа. Такого вопроса он не ожидал, поэтому сейчас в растерянности, не знает, как ответить, потому что на языке вертится только «Я сейчас свой язык с большим трудом держу на замке. Почему ты спрашиваешь это у меня?». В глаза смотрит, с вопросом встречается, рот раскрывает, но только слюну сглатывает. — Не знаю, — честно отвечает, плечами пожимая, на коленки садится, не отрывая взгляда от старшего. Тэхён на самом деле хоть сейчас готов на расстрел идти, лишь бы рассказать. Он не хочет притворяться ни перед кем, что Хосок просто дядя для него, а он хороший и послушный племянник, ведь это вовсе не так. А ещё юношеское желание похвастаться перед всем миром, какого красивого и крутого парня он держит в своих руках, бушует в нём, до краёв переполняет, но Ким держится, потому что Чону обещал, что это между ними. Но язык при разговоре с матерью еле держался, хоть он и знает, какая была бы у неё реакция, он был бы рад сказать просто «У меня есть парень». Он сам в удивлении, что перед матерью сказать такое было не страшно в тот момент. Ким думает, что это из-за рук Хосока, гладящих его по голове, из-за чувства опоры и счастья, что тот испытывает сполна, ощущая, что он может сделать всё, даже горы и скалы свернуть от переизбытка эмоций. Он разочарует маму, разозлит родственников, которые первым делом точно кинутся на Хосока, ссылаясь на то, что тот старше, у него не должно быть ветра в голове. У них у обоих ветер в голове играет, но Тэ не понимает, как это связано с чувствами. Они оба любят. А ещё Тэхён не до конца понимает, чего так боится Хосок. Для Кима всегда всё было просто. Хотя, нет, не всегда. Ему было сложно переварить то, что ориентация у него отличается, то, что родственники называют это грязью и яростно стоят против нетрадиционной ориентации из-за воспитания. Но Тэхён это всё пережил, и сейчас ему кажется всё простым. Это так странно и легко, поэтому Ким не до конца осознаёт проблемы парня. Хосок боится, что родители встанут против него, накинутся, оставят одного, и у Чона не будет семьи. Но у него есть Тэхён, который всегда поддержит, обнимет и пригреет. Почему-то сейчас Ким чувствует вину и совесть, потому что так легко думает о том, что родители, узнав об их отношениях, откажутся и бросят. Это грустно и больно, да и думать об этом неправильно. Просто Тэхёну хочется признаться, но он не может наплевать на чувства Хосока, будет молчать, пока Чон сам не захочет рассказать.  — Но, Чон Хосок, если ещё раз попытаешься меня послать после всего, что было, то тебе будет плохо, — на полном серьёзе говорит, но парень отчего-то смеётся. Возможно, всё дело в его тоне, а, возможно, потому что Чону не по себе от такого властного взгляда и нотках стали в голосе. Это звучит как угроза, а настроение Хосока ползёт черепахой вверх, но оно же поднимается. Поднимается от тёплых рук Тэхёна и его слов, которые душу греют. Внутри словно всё взрывается на мелкие кусочки, и Хосок одними губами улыбается, пока Тэ зависает на этой улыбке. — И с чего такие вопросы? — Выгибает бровь младший, костяшками пальцев проводя по скуле, а Чон кусает губы и сжимает кулаки, дёргает плечами, всем своим видом говоря, что боится чего-то. — Чего ты страшишься? — Что тебе надоест это всё. — Отводит взгляд в сторону, а Тэхён усмехается. Чон выглядит таким милым и грустным, его так и хочется затискать, чтобы вернуть улыбку, что пару секунд назад на его губах сверкала, завораживала младшего. — Что тебе захочется чего-то другого, потому что я тебе дать похвастаться перед кем-то собой или ходить с тобой на свидания в открытую не могу. — Голову вниз опускает, но Тэ ловко за подбородок поднимает нежно, заставляя в глаза посмотреть. Там сверкает неподдельный блеск счастья, и Хосок в нём полностью пропадает, не может выхода найти. — Хосок-а, что за бред ты сейчас несёшь? Сам себя-то слышишь? — Вроде бы должно звучать грозно, но получается более нежно, чем хотелось бы, чтобы Хосок подумал, что чушь несёт. Тэхёну не надоест. Он готов хоть целую вечность рот на замке держать, даже если слишком хочется взболтнуть чего лишнего. Чон облизывает пересохшие губы, от взгляда Тэ мурашки по коже пробегаются, из-за чего парень вздрагивает неосознанно, смотрит долго на губы парня, думает что это вовсе не чушь, что это может произойти на самом деле. Младший, словив взгляд того, усмехается по-доброму, целует его, резко валит на диван, сверху нависая, чего Чон не ожидает и непроизвольно стонет в поцелуй, встречаясь спиной с твёрдым матрасом. Тэ не отрывается от сладких губ, покусывая нижнюю и посасывая язык. Целует так, словно у него Хосока сейчас заберут, словно он боится, что тот испарится сейчас, что всё окажется сном. Старший руками по спине шарит, под футболку забирается, пальчиками торс гладит, выгибается навстречу тэхёновским прикосновениям, плавится под ним. Тэхён его шею целует, оставляет свои отметки, покусывает ключицы, зализывая их, мокрую дорожку поцелуев проводит, а Чон горит. Его точно в костёр кинули, ведь по-другому он этого описать не может. Парень жмурится, губы кусает, чтобы громко не застонать. Тэхён к его губам снова припадает, не даёт воздуха глотнуть, всю энергию из него высасывает, руками своими до дрожи доводит. У Хосока крышу сносит.

***

Чонгук сильно удивляется, когда в одном магазинчике, в который зашёл, чтобы присмотреть безделушки в подарок для родственников, ведь скоро Новый год, находит кулон бабочки. Он смотрит на левое крылышко, хмыкает и вертит его в руках. Это точно не он, потому что там была надпись «Мин Юнги под сердцем Чон Чонгука», но Чон сжимает губы в тонкую линию и вглядывается в кулон. Юнги до сих пор ему порхающую в небе бабочку напоминает. Такую беззаботную и окрылённую своей свободой, красивую и манящую схватить в свои руки, а потом любоваться и любоваться ею у себя дома. Хоть эта безделушка и не серебряная, как тогда заказывал Гук, а металлическая, но она почему-то таки и просит, что бы её купили и подарили именно Мин Юнги. Изящность этой бабочки заставляет восторг в глазах вспыхнуть. Чон краешками губ улыбается, представляя и вспоминая, как красиво смотрелся кулон на бледной шее, как просто и элегантно смотрелась бабочка, примостившись в ямке между ключиц. Мужчина проходит к кассе, посматривая на часы, достаёт телефон из кармана, когда ему приходит оповещение об эсэмэске.

От кого: Юнни~ Завтрашний тест по музыке не отпускает меня к тебе :( Думаю, у нас не получится пойти сегодня в ту кофейню, которая открылась недавно.

Чон хмурится недолго, читает сообщение со смешными эмоджи, стоя в очереди, переводит взгляд на кулон, а потом снова на экран смартфона, кусает губы, но, посмеиваясь, набирает ответ. Юнги так сильно любит приправлять свои сообщения дурацкими смайликами, но от этого нежность по всему телу расплывается. Кому: Юнни~ Может, мне попросить Сокджина поставить тебе хорошую оценку? :) Я так соскучился по тебе ТТ Чонгук такое не любит, но с Юнги хочется побыть вместе. Он обнажает свои кроличьи зубы, замечая, что в переписке с Юнги тоже начал добавлять эти смайлики, до которых раньше было до лампочки. Кажется, он минут пять без него выдержать не может, еле справляется, когда не видит его в университете, сам того не понимая, его искать идёт, чтобы хотя бы мельком посмотреть, не говоря уже о касаниях. Касаться Мина хочется всегда и везде, чтобы все знали, что парень только его и смотреть в сторону блондина запрещено каждому, но Чонгук над собой смеётся, понимая, что это уже верхушка ревности. Но здесь он бессилен. Ревность берёт верх, даже когда его лучший друг за плечи обнимает. Это бесит, а Чону остаётся лишь терпеть. Его успокаивает мысль, что Юнги только его, что блондин даже смотрит на него с сердечками в глазах, поэтому, немного ещё поревновав, успокаивается с усмешкой на губах. Это смешно, но происходит почти каждый день.

От кого: Юнни~ Не-а, ты потом всю жизнь за меня договариваться будешь? Лучше хорошо подготовлюсь, чтобы не завалить.

Про себя Чонгук кричит уверенное «Да!», потому что ради Юнги он готов договариваться с кем угодно, но Чон понимает, что это невозможно, да и Сокджин-хён вряд ли согласится на этакую авантюру. Гук качает головой, смотря на расплачивающегося парня перед ним, достаёт свой кошелёк, посматривая на кулон, быстро печатает, решая, что если Юнги не сможет к нему прийти, то почему же не прийти к нему. Кому: Юнни~ Ты же всё ещё любишь те печеньки с шоколадной крошкой? Чонгук хмыкает, расплачиваясь за покупку, полностью уверенный в том, что не ошибается, получает в ответ коротенькое «Да», больше ничего не отвечает, а Юнги и не пишет. Кажется, он начал готовиться к тесту. Гук подумывает, что ничего не случится, если он немного отвлечёт блондина. Увидеть его так хочется, что внутри всё сжимается спазмами, ломается, на мелкие кусочки крошится, если он с Мином сегодня не побудет, то уж точно настроение его не будет превышать отметки «ноль». Мужчина выходит из магазинчика, кладя кулон во внутренний карман куртки и прячет нос в шарфе. Эта зима отличается от других своим холодом и большими хлопьями снега, чем удивляет многих, но точно не Юнги. Гук улыбается этим мыслям и идёт к своей машине. Чонгук не знает, как оказался около пачек с шоколадками и теперь изучает взглядом каждую, чтобы не пропустить любимые блондина, и почему у него в корзине уже лежат две пачки печенек с шоколадной крошкой и шоколадный торт. Юнги любит шоколад, а Гук еле сдерживает смех, покачивая головой, всё же берёт несколько шоколадок с разными начинками, которые Мин любит или… любил. Он хмурится немного, задаваясь вопросом, что вкусы у Юнги, может, поменялись, но всё равно кладёт в корзину сладости и идёт к кассе. Чону хочется обрадовать блондина хотя бы так. Возвращаясь в машину с пакетом полного набора диабета, Чон получает несколько сообщений от отца, которые решает не читать, чтобы не испортить себе настроения. Чонгук заводит мотор и выворачивает руль, включает тихо музыку и улыбается, представляя сосредоточенного Юнги. У порога Гук немного мнётся с ноги на ногу, усмехнувшись, потому что ведёт себя как влюблённая школьница, стучится, с лёгкостью держа в одной руке пакет, но с трудом сдерживая улыбку на лице, что так и хочет растянуться. Губы всё-таки растягиваются в улыбке. Чон чёлку взмахом головы убирает, смотрит на мило застывшего Юнги, сглатывает вязкую слюну, смотря на неприкрытые огромной футболкой и короткими шортами ноги. Юнги открывает, кажется, даже не посмотрев, ведь удивляется, когда на пороге стоит Чонгук, открывает рот и зависает, не промолвив ни слова. Не то чтобы Мин удивлён, просто немного смущён своему бардаку на голове и возможному хаосу дома, потому что на неделе убираться у него получается изредка, а сейчас четверг, а значит убираться он не убирался. Блондин замирает на месте, но улыбается и быстро приглашает внутрь, стоит услышать довольное «Сюрприз». Парень тихо бьётся лбом о дверь, когда закрывает ту, прокручивая в голове, как завис ненадолго, и вспоминает, как выглядит комната, убрана ли или нет. Юнги почти не проводит дома. Большую часть времени он учится и подрабатывает, поэтому мимо него проходит многое, касаемо его комнаты. — Не удивляйся сильно, если в моей комнате огромный бардак. Я же не знал, что ты придёшь. — Юнги только сейчас замечает пакет у Чонгука, наклоняет голову вбок и не успевает что-то спросить, как тот уходит на кухню. Чон идёт, куда глаза глядят, но не теряется, победно улыбается, потому что с первого раза нашёл кухню. — Что у тебя в пакете? — несмело спрашивает Мин и указывает пальчиком, подходя ближе к Гуку. — Всё, что ты любишь. — Чонгук вытаскивает все сладости, а у Юнги слюни текут, когда он смотрит на торт. — Ты же не разлюбил это? — Пальцем обводя сладости и щурясь, спрашивает Чонгук. Выгибает бровь и усмехается, когда Юнги машет отрицательно головой и посматривает на сладости. Решает объяснить то, что приехал без предупреждения, чешет затылок и опирается рукой о столик, убирая лезущую чёлку на глаза рукой. — Я подумал, что раз уж ты готовишься к тесту, то тебе не помешало бы сладкое. — Пожимает плечами, а Юнги улыбается, обнажая розовые дёсны. Именно от такой улыбки Чонгук без ума, когда видны миновские дёсны и белые зубы, он зависает, словно смотрит на какое-то из чудес света. Кажется, Мин Юнги — самое первое чудо света, о котором должны знать все, а ещё все должны знать, что это чудо только Чонгука. — Спасибо, — улыбнувшись, говорит парень и убирает всё в холодильник под пристальным взглядом Чонгука, оставляя две пачки печенья на столе и шоколадку с орешками, идёт в свою комнату, зовя за собой Чонгука, но поторапливается зайти. Блондин с облегчённым вздохом понимает, что в комнате нет бардака, кроме брошенных на пол возле кровати вещей, в которых он ходил сегодня в университет. Юнги подбегает, беря их, затем подходит к шкафу, не складывает их, бросает, повернувшись к Чонгуку лицом, когда тот заходит, негромко хлопнув дверью, улыбается. — Что за тест? — Чон проходит к кровати и садится, облокачиваясь руками о мягкий матрас, осматривает небольшую комнатушку в тёплых тонах и завешенную всякими плакатами и безделушками. В стиле Юнги. Чонгук переводит взгляд на состроившего милое личико, вытянув губки трубочкой и сощурившись, Юнги, усмехается, не сдерживает широкой улыбки, а блондин берёт свою тетрадку с конспектами и плетется к Чону. Мин плюхается рядом, садится в позу лотоса, беря маленькую подушку, устраивает её у себя на животе, локтями опираясь о неё, листает тетрадку со скучным видом и хмурится. Помимо того, что завтра тест, Сокджин ещё и задал выучить строчки из песни, которые Мин всё никак запомнить не может, потому что голова забита совсем не тем. И если материал, который завтра нужно будет сдавать устно или письменно, как решит преподаватель, Юнги знает на отлично, потому что старательно писал конспекты и некоторое зубрил, то этот текст он запомнить не в силах. Блондин не хочет двойки или ещё чего, но он не может. Слова кажутся ему такими лёгкими, но он постоянно да забывает что-нибудь, а затем жалостливо стонет и ударяет себя по голове несильно. Юнги после недолго молчания, пожимает плечами и продолжает листать тетрадку. Чонгук взгляда от бледного лица отвести не может. Он бегает глазами по каждому миллиметру его кожи, улавливает, как подрагивают его ресницы, и как из чуть приоткрытых розовых губ срывается усталый вздох. У Юнги детское личико, которое он прямо сейчас затискал бы, сжав нежно щёчки в ладошках. Чон сжимает губы в тонкую полоску, так и не сводя с того глаз, любуется его тонкостью и хрупкостью, сразу же вспоминая ту бабочку. Он думает, что поранить Мина не составит большого труда, ведь нужно только, кажется, прикоснуться, и фарфоровая кожа со звонким звуком даст глубокие трещины. Гук вновь задумывается над тем, что бы рассказать всё, но язык в этот момент каменным становится. Мужчина только открывать рот в силах и сжимать руки в кулаки, наблюдая за частым морганием глаз, за длинными и пушистыми ресницами. Чонгук его по деталям готов рассматривать, век восхищаться его красотой. Внешней и внутренней. — Я полностью готов к тесту, но… — Мин чешет свою бровь, и Чонгук впитывает в себя все движения Юнги. Мужчина сглатывает вязкую слюну и наклоняется ближе. Юнги этого не замечает, потому что продолжает смотреть на аккуратный почерк и читать слова, никак в голове не откладывающиеся. — Нам задали отрывок из песни выучить, а я не могу запомнить ничего. И ещё нужно понять смысл текста, но с тем, что я слов запомнить не могу, то разобрать посыл уж точно не получится. — Блондин плечом ведёт, наконец взгляд поднимает, а Чонгук горло прочищает, резко на тетрадку внимание переключает, старается. — Не пробовал найти её? Когда слушаешь, то легче запоминается. — Гук тетрадку из миновских рук забирает, по венам тепло хлещет, стоит дотронуться до мягкой кожи. Чон смотрит на его записи с улыбкой, удивляется красивому почерку и ни одной помарке или ошибке, как это обычно бывает у студентов, когда они стараются записать всю быструю речь преподавателя. — Пробовал, но ничего не выходит. — Дует губы Юнги и пожимает плечами, без эмоций смотря на тетрадку, но кончики его губ предательски ползут вверх, когда Чонгук большим пальцем проводит по листу, словно маленький мальчик, мечтающий красиво писать, но пока ничего не получается. — Я ещё и ритм не могу подобрать, поэтому вряд ли вообще смогу правильно спеть, если преподаватель Ким попросит. — Плечи его опускаются, сам он дует щёки. Чонгук читает текст и почему-то не удивляется, что Мин её не нашёл. Это текст той песни, которую написал Намджун-хён, когда ещё был в школе и хотел стать музыкантом, но отчего-то пошёл в совсем другое направление. Чон как сейчас помнит, что они записывали трек на эту песню лишь для веселья, оплатив какую-то каморку со старыми микрофонами и аппаратурой. Сокджин и Чонгук пели, а Намджун просто улыбался все минуты, пока продолжалась песня. Они пели коряво, где-то не попадали в ноты, где-то хихикали, но снова и снова перезаписывали, пока не получилось лучше. Этот диск с песней сейчас у них у троих есть. Чону повезло тогда, что с ним как-то заговорил Намджун в школьной столовой, а затем и вовсе стал звать гулять со своим другом Джином. Гук помнит эту песню наизусть, он впечатлён, что Джин решил дать студентам именно её. Ким написал её, когда один из учеников покончил жизнь самоубийством, потому что чувствовал себя одиноко, когда его бросила девушка. — Я знаю её. — Чонгук хмыкает, получая в ответ вопросительный взгляд и выгнутую бровь. — Эту песню Намджун-хён написал, когда мы ещё в школе учились. Мы с Джин-хёном её пели, даже записывали. — Тепло в груди разливается, словно тягучий мёд, и Гук поднимает счастливый взгляд на парня. — Споёшь мне? — с мольбой в глазах, в которых интерес сверкает, просит Мин. Ему чертовски сильно хочется послушать, как поёт Чонгук. Он к нему ближе присаживается и хлопает в ладошки, когда тот растерянно кивает головой. Юнги следит за тем, как пробегает Гук глазами по тексту, чтобы освежить память и не ошибиться в словах, как прикрывает веки и жмурится, приоткрыв рот. Блондин свой раскрывает, когда мужчина петь начинает. — Не думай ни о чём Не говори ни слова Просто улыбнись мне Я до сих пор не могу поверить… Всё словно во сне Не думай исчезать! Это правда? Это правда? Ты, ты Ты слишком прекрасна, я напуган Нереальна, нереальна Ты, ты, ты Чонгука смешит восторженное «Вау». Он хихикает в кулак, когда Юнги хлопать начинает и говорить о том, что у Гука отличный голос. Чон за время в Америке не только свои навыки танцев прокачал, но и вокал. Сокджин постоянно твердил, что голос у Гука как у ангела, такой сказочный и проникновенный. Сейчас об этом говорит Юнги, и ощущения у Чона разное. Когда говорил это Сокджин, то Чон чувствовал какую-то гордость за свой голос и лёгкое смущение, а сейчас, слыша такие слова из уст блондина и видя восхищение в его глаза, Чонгук чувствует себя так хорошо и трепетно, потому что Мину нравится, он в восторге. Гук рад, что привёл парня в восторг своим пением. — Споёшь ещё раз? Пока я не выучу? — просит Юнги, сжав руки в замок перед собой, а Чонгук кивает головой, хватает блондина за плечо и на себя тянет, сам попутно переваливаясь на бок к подушкам головой. Гук облокачивается спиной о стену, присаживаясь, а Мин укладывает свою голову на грудь мужчины, сплетая пальцы с его, второй рукой вырисовывая всякие очертания поверх его рубашки.

***

Чимин облокачивается задницей о стол, складывая руки на груди, с улыбкой смотрит на Намджуна, который всё никак не может справиться с шарфом, что смешит младшего, и он прыскает в кулак, подзывая мужчину к себе. Пак завязывает шарф так, что тот закрывает подбородок и часть губ и начинает смеяться громко, а Джун с лёгкой улыбкой на губах стоит, за парнем наблюдает, вздыхает, ведь тот дурачится, но это не может не вызвать в груди приятное покалывание. Старший бубнит себе что-то под нос, но Чимин это расслышать не в силах, поэтому щёлкает того по носу, затем обнимает за шею, наклоняя голову вбок. — Ты, кажется, говорил что-то про сюрприз. — В хитрой улыбке губы растягиваются, а в глазах сверкает заинтересованный блеск. Чимина с самого утра не в курсе держат, какой Джун преждевременный подарок на Новый год купил, когда до него ещё несколько недель впереди, но это так заботливо со стороны старшего, что Чимин просто не может далеко в себе прекратить верещать девчонкой. Намджун задирает подбородок, молчит и смотрит со смешинками в глазах, а Чимин выпячивает нижнюю губу, теперь больше походя на пятилетнего ребёнка, которому не дали шоколадку. Пак бьёт того по груди, хватается пальчиками за воротник осеннего пальто, которое надо бы уже сменить на тёплый пуховик, что тот и бубнит, потому что не хочет, что бы Ким заболел из-за своей забывчивости. Рыжий вздрагивает, когда Намджун расставляет руки по обе стороны от него, наклоняется ближе, и теперь осталось только шарф убрать, чтобы прикоснуться губами. Чимин немного отодвигается, пальчиком цепляется за шарф, оттягивая тот, видит ухмылку на пухловатых губах. Они смотрят несколько долгих минут глаза в глаза, не моргая, кажется, Ким его точно гипнотизирует своими чарами, а у Пака нет сил бороться да и желания — тоже. Но выражение лица Джуна быстро сменяется на весёлое и доброе, и Пак вздыхает, поняв, что всё это время не дышал. — Я купил нам билеты на концерт той группы, что тебе нравится… — Намджун пытается вспомнить название, но у него никак не получается. Мужчина из заднего кармана своих джинсов достаёт два билета, на которые Пак смотрит вытаращенными от удивления глазами. Ким читает тихо «The Struts», поднимает взгляд на парня, улыбается его реакции. Название громче повторяет, ойкает, когда рыжий его за шею к себе притягивает, в объятиях сжимает, от радости чуть ли не пищит, одно лишь «спасибо» сейчас говорить может вперемешку с «люблю тебя». Намджун посмеивается, сжимает чиминовские бока, отстраняется, в поцелуй втягивает, подхватывая парня под бёдра и сажая на стол, заставляя того обхватить ногами его торс. Ким языком ротик исследует, щекочет десны, по ряду зубов по нескольку раз проводит, с чужим переплетает свой, играет с ним, посасывает, губы лижет. Мужчина поцелуй углубляет, делает его мокрым и страстным, а Чимин стонет, не удержавшись, когда крепкие руки его бёдра гладят, сжимают несильно. Пак по всему телу жар чувствует, думает, что его языки пламени лижут, а это всего лишь руки Джуна по его телу скользят, пусть кожа и скрыта одеждой, но даже она не помогает не почувствовать, как после прикосновений мужчины кожа гореть начинает, а на ней словно ожоги остаются, красными пятнами расползаются, лёгкие горят до ужаса, но Чимин останавливаться не хочет. Ему это чувство всеми фибрами души нравится, потому что это Ким так делает, словно колдует, заставляет ощущать себя в костре. Джун первым отстраняется, чувствуя, как возбуждаться начинает, как под его ладонями тело Пака дрожит, он лбом о чужой опирается, дышит сбито. Чимин за ним повторяет, руки устраивает на плечах старшего. Улыбается своим мыслям, а потом их вслух озвучивает: — Не знал, хён, что старички вроде тебя ходят на концерты рок-групп. — Смеётся рыжий, получая болючий щипок в бок, но хохотать не перестаёт, ещё пуще прежнего продолжает. — Но спасибо, хён. — По щеке мажет, в волосы ладошками зарывается, оттягивает прядки назад мягко, одними губами пухлыми улыбается. Джун усмехается. — Он завтра, поэтому к семи часам будь свободен, — говорит Ким, а рыжий прикусывает нижнюю губу. Ему нравится то, как властно разговаривает старший иногда, своими словами заставляет не шевелиться, а разрешение на это выжидать. Сейчас он то же самое делает, вот только разрешением на выдох считает за касание ладошкой его щеки. Чимин глаза прикрывает, жмурится довольно и к ладошке щекой прижимается, хихикает, когда Ким говорит про то, что на таких концертах обычно может крыша поехать. — Можешь не идти. Повеселюсь один. — Пожимает плечами младший, знает, что тот одного его не отпустит. Они встречаются всего ничего, но за долгий период дружбы Пак изучил Джуна всего. — Возможно, познакомлюсь там с кем-нибудь и веселиться уже буду не один. — Строит невинные глазки Пак. — Нет, — резче, чем хотелось бы отвечает Джун, осекаясь и сжимая бёдра Чимина сильнее. — Пойдём вместе, может, мне понравится. — Пак не сдерживает счастливой улыбки, притягивает к себе мужчину ближе, снова целует, пока щёки колет румянец, потому что они находятся в чёртовом кабинете психолога, где Ким каждый день слушает проблемы людей, а сейчас так просто целуется с ним здесь. Но Чимин соврёт, если скажет, что ему не нравится.

***

Юнги поёт вместе с Чонгуком, сжимая его ладонь в своей, улыбается нежно, встретившись с ним взглядом. Мин удобно устроил голову на подушке, то и дело поглядывая на Гука, пока второй подпёр щёку кулаком и не может свести взгляда с Юнги. Он такой красивый. Блондин запомнил некоторые строчки со второго раза и пытался подпевать все остальные, потом он запоминал столбики, а сейчас они поют в унисон, улыбаясь друг другу и сжимая ладошки друг друга. Чон посмеивается, когда они заканчивают петь, смотря на покрасневшего от огромного внимания Юнги, который не знает, куда глаза деть. — Ты отлично поёшь! — повторяет слова за блондином Гук, тем самым вгоняя парня ещё больше в краску. — Это правда, малыш. Ты молодец. — Мужчина его к себе притягивает, обнимает за талию, а Мин уже лежать не хочет, он на коленки присаживается, руками опираясь по обе стороны от головы Гука, смотрит на него долго-долго, а потом наклоняется, глаза прикрывая. Вчерашняя сцена из головы не выходит, особенно чонгуковский взгляд, а представление возможного продолжения всю ночь не давало сомкнуть глаз, из-за чего парень заснул только под утро. Чонгук шумно выдыхает через нос, когда Юнги целует, поцелуй сразу углубив, блондин нижнюю губу оттягивает, только к ней прикасается, облизывает и посасывает, играется с ним, и Гук ухмыляется в поцелуй, даёт поиграться. Ладонями забравшись под его огромную футболку, сжимает талию и касается выпирающих, словно два отрубленных крыла, у хозяина которого свободу таким образом отняли, лопаток. Мин языком по верхней проводит, облизывает контур губ, из-за внезапно нахлынувшей похоти щёки становятся румяными, а руки с коленями дрожать начинают, из-за чего парень сдаётся быстро и целует, сплетая чонгуковский язык со своим. Юнги ногу через бедро мужчины перекидывает, ладонями по груди скользит вниз, немного елозит, чувствуя чужой стояк, немного остывает, но Гук ничего сделать или сказать на даёт, переворачивая того на спину и нависая сверху, устраиваясь между раздвинутых ног. Мин жмурится и сжимает плечи Чона, выгибается ему навстречу, когда тот медленно вниз по позвоночнику ведёт, ягодицы его сжимает, толчки имитирует, а Юнги ощущает, как о его стояк чужой трётся, стона не удерживает в себе, электрические токи всё его тело поражают, оставляя дрожать как в припадке. Блондин мычит в поцелуй, когда Чон его кусает, и вкус во рту становится металлическим, но мужчина зализывает ранки, извиняется так, на шею мокрой дорожкой переходит. Он ни один миллиметр кожи сегодня без внимания не оставит. Гук несколько меток ставит, кусает и целует бледную кожу, чуть ли не мурлычет от того, какая она сладкая и нежная, словно он сейчас сахар ложками ест. Мужчина помогает Юнги приподняться, футболку стягивает с него, глазами по худенькому тельцу бегает, облизывается, представляя, как он его вылизывать с ног до головы будет, а Мин от этого тушуется, наготы своей стесняясь. Все его первые разы с теми Чонгуками вмиг из головы улетучиваются, он их забывает. Сейчас его единственный первый раз. — Малыш, ты прекрасен, не стесняйся, — шепчет Гук, расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Беглым взглядом осматривает обнажённое тело перед ним, а затем смотрит на Юнги, который взгляд в сторону отвёл и теперь из-под полуприкрытых ресниц что-то рассматривает. Мужчина пальцами его подбородок хватает, на себя заставляет смотреть, а Мин губы кусает, подаётся вперёд, целует, за шею обнимая. Чонгук рубашку отбрасывает в сторону, пальцами рёбра пересчитывает, соски сжимает, на шею переключается, ключицы кусает, по всей длине языком проводит, словно зализывает раны невидимые, а их по всему телу много и их не сосчитать, когда они ставились — не припомнить. Чон с сосками играть начинает, руками стягивая шорты блондина вместе с боксерами, оставляя его полностью голым. Мин чувствует себя беззащитным, что реветь хочется, но прикосновения Чонгука успокаивают его, утешают, в реальности удерживают. Блондин пальчиками в волосы Гука зарывается, прядки с огромной силой сжимает, что Чон шипеть начинает, его талию бёдрами сжимает. Юнги лодыжки за спиной скрещивает, стонет тихо, когда Гук с его соском играется, оттягивает его, лижет вокруг, покусывает, второй рукой за ягодицу сжимая. Юнги к ширинке на его джинсах тянется, вжикает ею, за кромку тянет, прося безмолвно, чтобы тот их снял. Чонгук слушается. Наспех вместе с бельём стягивает, избавляется от всего, а блондин губы кусает, увидев внушительных размеров член, жмурится, не уверенный, что больно не будет. — Будет больно? — Почти хнычет Юнги, когда Чон большим пальцем по сокращающемуся колечку мышц водит, но не давит, потому что смазки нет. Чонгук от сосков отрывается, взгляд фокусирует, а Мин не может перестать выгибаться горячим рукам навстречу. — Чонгук, это же больно? — повторяет. Его то ли от страха потряхивает, то ли от возбуждения. Он приподнимается на локтях, чувствуя дыхание Чона на своих губах. — Будет, но немного, — правду говорит, вспоминая, как слёзы ручьями текли в первые разы по щекам Мина. Парень губы кусает, откидывается головой на подушку, вздыхает громко и губы облизывает, Чонгука к себе притягивает, в губы шепчет: — Пожалуйста, не сделай мне больно. — Юнги не хочет это противное чувство ощущать ни физически, ни морально. Его от одного слова тошнит, а с Гуком этого ощущать не хочется втройне. С ним только удовольствие чувствовать и только. Чонгук целует медленно и тягуче, вливает в этот поцелуй всю нежность, что в нём есть, и Юнги трепетать начинает, словно окунувшись в море из этой розовой и приятной нежности. Чонгук Мина на живот переворачивает, Мин локтями и коленями в матрас упирается, носом в подушку утыкается, дышит громко и прерывисто, ноги дрожат ужасно, он еле в этой позе стоит, но Гук его руками придерживает, к себе прижимает, не даёт расплыться по кровати желе. Мужчина медленной дорожкой поцелуев его плечи покрывает, по позвонку вниз ведёт, отвлекаясь на лопатки, каждую из них зализывая, дальше вниз продолжает спускаться, поясницу зацеловывает, ягодицы мягко сжимает, языком меж лижет, отчего Юнги вздрагивает, громко стонет и вперёд подаётся, неосознанно уходя от прикосновений, но Чон его назад возвращает. Мужчина ягодицы массирует, и блондин немного расслабляется, чем Чон пользуется и языком внутрь проникает. Возбуждение давит на него, ему бы быстро растянуть Мина и резко войти, но Чонгук хочет это наслаждение сполна Юнги принести, чтобы дрожал от одного прикосновения кончиками пальцев, рот в немом стоне открывал, ближе льнул. Чонгук на небольшой член ладошку кладёт, большим пальцем головку массирует, на пробу вверх-вниз проводит, вызывая у блондина хриплые стоны, жмурится, услышав их. Чонгук отстраняется, себе на руку плюёт, размазывает слюну по колечку, повторяет, палец к дырочке подносит, а Мин губы в тонкую линию сжимает, в ладонях — плед кораллового цвета. Чон медленно вводит, но Юнги, кроме неприятных ощущений, больше ничего не чувствует и решает, что это, пожалуй, потерпеть можно. Гук растягивает парня долго, чтобы больно уж точно не было, добавляет уже третий палец, а Юнги скулит, потому что мужчина нужную точку задел, сам насаживается, повторить просит. Чонгук медленно его пальцами трахает, внутри их на манер ножниц расправляет, получая в ответ тихое шипение. Мин прикрывает глаза и стонет громче, когда пальцы двигаются чуть быстрее, попадая прямо по комку нервов, а шершавый язык на спине водит разные узоры и картинки, доставляя удовольствие, не забывая касаться его члена, двигая в такт пальцам. Парень вздыхает, когда ощущает пустоту внутри себя, а Чон растянутую дырочку облизывает, смачивает слюной, потом на руку плюёт, слюну смешивая с природной смазкой. Гук не входит, головкой вверх-вниз водит, а Юнги дыхание задерживает, расслабляется максимально, как просит его Чонгук, а потом край подушки кусает, когда член плавно входит в него почти на всю длину, колени разъезжаются в стороны, но мужчина не даёт ему свалиться, поперёк талии подхватывает. Гук словно в бреду повторяет «Прости» куда-то в шею, за ухом целует, извиняться не перестаёт. Слёзы по щекам стекают. Это больно. Словно мясорубка изнутри его терзает, все органы кромсает, в фарш превращает, вдобавок и скальпелем без анестезии режут, глубокие порезы и кучу крови без внимания оставляют. Юнги хнычет, плечи его содрогаются, он пытается отвлечься на чонгуковские нежные поцелуи, на ладони, что поверх его легли и теперь успокаивающе сжимают. Блондин привыкает к ощущениям, сам насаживается, тем самым показывая, чтобы Гук двигался. Чонгук толкается медленно, входит наполовину, через нос шумно вздыхает, не может слушать всхлипы парня, ему хочется того приласкать, чтобы не слышать, как тот плачет. Мужчина одной рукой надрачивает парню, стараясь попасть в такт со своими толчками, целует в загривок, плавно входит, наполовину выходя, сжимает руки парня, пока тот мнёт плед в ладонях. Гук выходит, поворачивая парня к себе лицом и забрасывая его ноги к себе на плечи, входит медленно, утыкаясь в ямку между ключиц, а Юнги сжимает его плечи, следы от ногтей оставляя. Чон толкаться продолжает, губами по ключицам мажет, потом к соскам спускается, а у блондина первый стон удовольствия из груди вырывается, пальцы на ногах подгибаются, его словно током ударило, когда Гук по нужной точке попал. Старший толкается размеренно, неторопливо, всю свою любовь дарит, буквально купает парня в ней, взамен стоны получает, которые слушать вечность готов. Мужчина его бёдра сжимает, целует нежно, а младший выгибается, сам подмахивает, одной рукой себе надрачивая. Гук его руку сверху накрывает, сжимает, а Мин сейчас голос сорвёт и завтра петь точно не сможет. Юнги кончает, когда Чонгук выходит из него, плавно входя, содрогается в оргазме, откидывая голову и позволяя Гуку целовать его лебединую шею, стонет громко, губы кусает, чувствуя, как хрипит голос. Парень дышит часто и стонет, не сдерживаясь, волосы мужчины оттягивает, пока тот вбивается в податливое тело, срываясь на грубые толчки. Чонгук кончает, не успев выйти, из-за чего блондин обречённо стонет, чувствуя, как его заполняет семя. Чонгук в губы «Прости» шепчет, рядом с парнем валится, загребая того в охапку. Юнги голову на его груди укладывает, пледом обоих укрывает, прижимаясь к груди, в биение сердца вслушиваясь, дыхание восстанавливает, морщится, когда вязкая жидкость по бедру стекает. На Чонгука, прикрывшего глаза, смотрит, улыбается, кончиками пальцев рисуя узоры и обводя кубики пресса. Юнги чувствует руку на своей спине, гладящую вверх и вниз, улыбается кончиками губ, получает поцелуй в макушку. Мин всё ждёт, когда Чон скажет что-нибудь, но не сдерживается. — Расскажи что-нибудь о себе. — Взгляд на него поднимает, засматривается на беззлобную усмешку. Гук бормочет усталое «Ты и так обо мне всё знаешь», а Мин щурится, качая головой. — Может, я узнаю что-нибудь новое. — Юнги щекой о грудь упирается, на Гука смотрит, костяшками пальцев по его скуле водит, пока старший гладит по спине. — Я учился в Америке несколько лет, много ходил по клубам и гулял, но учился на отлично. — Вздыхает мужчина, чуть улыбаясь, смотрит на внимательно слушающего Мина, треплет по волосам. — Мой отец… — Осекается здесь, но продолжает, сглатывая слюну, вставшую комом в горле. — Владелец крупной компании и постоянно твердит мне о том, что скоро я займу его место, хотя я не хочу этого. Его дела меня не интересуют, с детства ненавижу все эти бумажки и эти фирмы, тошнит от этого. — Ёжится мужчина, а блондин хмыкает, улыбается от того, как смешно скорчил лицо Чонгук. — Откуда этот шрам? — Проводит пальчиком по нему. — В школе я был достаточно замкнутым ребёнком, пока не начал общаться с хёнами. — Пожимает плечами Чонгук, вспоминая. — И один раз я услышал, как парень из параллели говорит плохое о Намджун-хёне. Я сильно разозлился и подрался с ним. Чонгук задумывается, стоит ли рассказать, но решает, что он и так скрывает тот факт, что скоро должен жениться, поэтому говорит, перед этим набрав полные лёгкие воздуха. — А ещё я хожу к Намджуну на сеансы. — Во взгляде Юнги ничего не меняется, он продолжает внимательно слушать, разве что губу прикусил в ожидании. — Я не могу сдерживать свои порывы злости, если не приму таблетки или не сделаю всякую фигню, которую советует Джун-хён. — Чонгук ладошку на щёку Мина кладёт, поглаживает, сжимая губы в тонкую линию. — У отца такие же проблемы, только сейчас ещё хуже стало, поэтому и мне, скорее всего, передалось. — Хмыкает старший, а Юнги ловит его большой палец, кусает, посмеивается и щурится, облизывая его. — Я рад, что ты сказал это. — Пожимает плечами блондин. — Все наши проблемы по большей части были из-за этих секретов и каких-то недомолвок, из-за которых мы могли всё неправильно понять. — Парень переплетает пальцы, играется с руками и смеётся счастливо, а у Чонгука сердце заходится в бешеном стуке, потому что и сейчас у него секрет есть, но его страх окружает, глупость в голове играет, уверенность в том, что сможет во всем без втягивания Мина разобраться. — Я рад, что ты говоришь мне всё. Юнги хихикает, втягивая мужчину в поцелуй, Чонгук по крупицам распадается в своём не решении рассказать.