Русалок не существует!

— Я сдаюсь! У меня больше нет идей, как успокоить это создание. Джин лежал возле костра на животе, одной рукой подпирая подбородок, а другой рисуя подробную карту их мира, при этом ненавязчиво напевая что-то себе под нос и качая согнутой ножкой в такт мелодии. Глаза его по прежнему метали молнии, а губы хранили несвойственную старшему коварную улыбку. Друзья были этим обеспокоены, особенно те, кто не имел понятия, что же с их хёном происходит. Весь день, пока они шли через «капризный лес», Юнги старательно отделял Сокджина от остальных, поскольку так и не придумал способ быстро успокоить колдуна. Ким-старший не умолкал практически ни на секунду, высказывая мужчине всё, что ему было известно о жизни волшебника. Поэтому, когда семейка остановилась на привал, Мин добровольно-принудительно отправил «бунтаря» заниматься картой, переводя её из головы на бумагу. Намджун неодобрительно косился на беспечного старшего, пока маг Огня мерил шагами импровизированный лагерь в жалких попытках предотвратить «известный исход». В спокойном состоянии думать было бы куда проще, но он совершенно забыл о влиянии Сокджина на близких колдуну существ. Поэтому теперь огонь ярости, разгоревшийся в душе волшебника, никак не позволял мыслить ясно и рассудительно. — Хён, ну ты же как-то останавливал его в прошлый раз? — отчаянно взмахнул рукой Джун, чуть не попадая по голове Тэхёну. — Вспомни, что ты тогда сделал? — В прошлый раз я ему хорошенько врезал, — проворчал Юнги, садясь на землю рядом с обеспокоенным Чонгуком. — Но таким образом я не приводил его в чувства, а отваживал от тебя, чтобы ваша стычка не закончилась чьей-то смертью. Угадай, кого именно я тогда спас? Маг Земли в очередной раз взглянул на безмятежного художника, изредко менявшего положение руки для более корректного изображения окружающей местности. — Что же делать?.. — прошептал волшебник, чувствуя, как сильно из-за страха бьётся сердце в груди, сбивая дыхание. Он повернулся к Юнги, чтобы что-то спросить, но взгляд его пал на донсена, присутствие которого напомнило старшим о существовании ещё трёх колдунов рядом с ними. — Ребята, а у вас нет никаких идей? — Были бы, возможно… — протянул Чимин, скрещивая руки на груди и становясь напротив стихийных колдунов. — Если бы кое-кто нам объяснил причину умалишения нашего хёна. Вы ведёте себя так, будто нам всё известно в мельчайших подробностях, однако напомню, что мы младше вас и в семье не так давно. И ничего не знаем о том, что сейчас происходит. Так что? Ничего не забыли рассказать своим «младшеньким»? Сокджин, слышавший каждое слово приятелей, засмеялся с последней фразы Пака, отчего Юнги раздражённо поднялся и отошёл чуть подальше, чтобы не ударить кого-нибудь со злости. Его порядком раздражала атмосфера, царившая сейчас в коллективе, но он понимал, чья в этом вина. Упивающегося собственной властью над эмоциями близких друзей художника… Намджун кашлянул в кулак и потёр немного озябшие ладони друг о друга. Волшебник никогда не был толковым рассказчиком, но Мин его как всегда бросил объяснять всё самостоятельно, просто блеск… А ещё хён… — Ну… Вы должны понимать, что у каждого из нас до воинской службы была совершенно другая жизнь. До встречи на поле боя мы вели далеко не законопослушное существование. Увы, так вышло… Никто из нас не родился с серебряной ложечкой во рту. Моя семья всегда нуждалась. Отец Юнги еле сводил концы с концами. А Джин-хён вообще детдомовский… Такое прошлое, бедное прошлое, в беззаконное время наложило свой отпечаток на характер каждого из нас. Пришлось учиться выживать на улицах. Только вот воровать как ты, Чимин, мы не могли. Ловкости не хватало. Поэтому мы находили другие лазейки… — Вот любишь ты тянуть кота за яй… хвост, Джун, — выругался Юнги, разворачиваясь на носках лицом к донсенам. — Говори по делу. Да, наши профессии были связаны с нарушением законов человеческого мира. Жить-то хотелось, как ни крути, мы были вынуждены работать. Но что лучше всего получается у озлобленных на мир волшебников? Конечно же заставлять страдать в отместку людей, вынудивших в прошлом мучиться нас. Вот Намджун, к примеру… — незаметно подойдя к другу, мужчина хлопнул испуганного мага по плечам, коротко улыбаясь. — Позвольте представить вам одного из лучших наёмных убийц прошлых веков. Пятьдесят восемь лет, если я не ошибаюсь, в своей стране он «работал». Стрелок, который никогда не промахивается… Я правильно говорю? — Да-да, всё верно, любимый мой пирокинетик, — отозвался Джин, старательно прорисовывая горы. Маг Огня сделал вид, что пропустил комментарий старшего мимо ушей. Нельзя поддаваться на провокации ещё больше, а не то он точно не сдержит слово, данное другу. — Никто из нас не имел нимба над головой. Но великий Ким Сокджин… Это отдельная история профессионального развития своего хобби. В чём разница между профессиями Намджуна и Сокджина? Джун-и убивал людей и других существ быстро и почти безболезненно, не оставляя никаких следов на месте преступления. Он считал, что жизнь — это ценный дар, которого такие отбросы, как окружающие его негодяи, попросту не достойны. Смерть — наказание, которое он применял к поистине заслуживающим того ублюдкам. А вот мой хён… — Юнги выразительно взглянул на метающего взглядом молнии картографа. — Его философия была иной. Сокджин-и ценил жизнь каждого мерзавца. Знаете, почему? Потому что он считал, что их существование — это наказание за совершённые в прошлом грехи. Смерть? Ха, это слишком просто. Люди, заслуживающие страданий, должны мучаться и жить дальше. За внушительную плату он мог добыть любую информацию откуда угодно, заставить человека что-либо сделать против своей воли или же просто свести свою жертву с ума… — Юнги коротко усмехнулся, но в этом действии не было ни капли радости. Лишь горечь. — Бывало так, что он даже не использовал для этого магию. Наш великий «мучитель» творил со своими жертвами такое, что вам даже в кошмарном сне не приснится. Он был не просто профессионалом… В своём деле он был творцом, художником. Ему не требовалось ни магии, ни физического контакта с несчастным. Джин-хён мог лишь словами лишить здравого рассудка того, кто ему не угодил. Чимин коротко взглянул на ухмыляющегося Кима, который уже закончил карту и теперь с интересом наблюдал за происходящим в другом конце лагеря «театром одного актёра». Его очень даже устраивал такой способ донесения информации до друзей, ведь его Намджун-и от этого только сильнее заводится. А его гнев в примеси с отчаянием… это можно назвать «лучшим деликатесом». — Я познакомился с Джином ещё до рождения Намджуна. И знакомство это произошло именно с тем… созданием… которого вы видите сейчас, — он кивнул на колдуна, лежащего у огня. — Как уже говорил Джун, прошлое накладывает свои отпечатки на характер существа. Также это происходит и из-за силы волшебника, из-за её направления. Взять хоть меня. Сами видите, что спокойствием и хладнокровием я похвастаться не очень-то могу. Но с таким характером жить можно, достаточно просто уметь сдерживать негативные эмоции, и выпускать злость в виде пламени время от времени. А вот случай Сокджина особенный. Он ведь волшебник нескольких специализаций. Не с рождения, конечно, но всё-таки. На протяжении детских лет хён уже развил в себе способность смотреть в будущее и прошлое создания, с которым вступает в физический контакт. Врождённая магия росла вместе с ним, а окружение, не принимающее волшебников, невероятно сильно давило на неокрепшую психику шестнадцатилетнего подростка… — Юнги словил удивлённые взгляды Тэхёна и Чонгука. Коротко хохотнув, мужчина положил одну руку на пояс, бесхитростно пожимая плечами. — Ой, бросьте. Вы же должны знать историю. Да, во времена детства нашего Джин-и волшебников было принято обходить стороной, если и вовсе на костёр не бросать за всякие надуманные «преступления против народа». Думаете, что он сироткой считается из-за смерти родителей? Нет, от него просто отказались. В страхе. Младенца, непреднамеренно продемонстрировавшего свой дар, трусливо подбросили к крыльцу приюта, оставив «на память» лишь книгу с расшифровкой «тонкостей общедоступной магии». Ну, подставили его перед новыми сожителями, проще говоря, — услышав тяжёлый вздох где-то слева, Мин недовольно поджал губы. Прости, дорогой, но младшеньких надо просветить во все подробности. Иначе тебе не помочь… — Благодаря этому «в любимчиках» он никогда и нигде не ходил. Злость и обида на весь мир долгое время копились в его душе. И, когда его после совершеннолетия с радостью выгнали из приюта на улицу… Окей, то, что он сделал, так просто не объяснишь. Сев на траву и скрестив ноги, Юнги задумчиво потёр виски, формулируя максимально доступное объяснение для друзей. Намджун уже был не в силах слушать хёна, но он понимал, что сейчас, в кругу друзей, он наименее уязвим. Стоит колдуну отойти подальше, как влияние Сокджина на него усилится. И может вновь случится то, о чём волшебник на какое-то время успел забыть… — Джин-хёна вы прекрасно знаете, — вздохнул Мин, запуская руку в волосы и немного сжимая их на затылке. — Знаете, какой он. Добрый, ласковый, понимающий. Но можно ли при той жизни, которую я вам описал, сохранить все эти качества? Ответ очевиден — нет. Сокджин чувствовал, как идеальный мир маленького мечтателя рушится из-за людей, что его окружают. Они были чёрствыми, эгоистичными и недалёкими негодяями. С кем поведёшься, от того и наберёшься, все ведь с этой истиной знакомы? Вот… Походить на них наш волшебник не собирался, поэтому сделал единственный верный выход. Он разделил своё сознание надвое, — колдун сделал жест, обозначающий раскол. — Одной части он позволил вобрать в себя все негативные эмоции, которые так долго терзали его душу. А другую тщательно от них скрыл, сохраняя её чистоту и непорочность, оставляя за ней возможность любить окружающих существ любыми, какими бы они ни были. — Кажется, я начинаю понимать… — пробормотал Чимин, опускаясь возле «пирокинетика». — Это словно раздвоение личности, да? Здесь нет места магии, это осознанный психологический приём. Джин-хён «выпускает в мир» ту часть своей сущности, которая приходится к месту в данное время, так? — Умный мальчик… — промурлыкал вдалеке Ким-старший, перекатываясь на спину. — Совсем как ты, Юн-и, во время нашего знакомства… Мин коротко кивнул, сцепляя руки в замок. Не обращай внимания, не обращай… — Да, так… — Пак провёл рукой по спине старшего, помогая тому справляться с нахлынувшими эмоциями раздражения. — Кхм… Одного только юный маг не учёл. Пусть «добро» и побеждает, но «зло» всё равно сильнее, особенно при условии, что негатив внутри души копился много лет. Он… — мужчина опять кивнул в сторону старшего волшебника. — Завладел контролем над телом «сиротки». И в силу полного отсутствия сопротивления «светлой» стороны за реальным неимением ничего хорошего в жизни Джина, хён «бесчинствовал» в своей стране… Сколько? Семьдесят четыре года, ведь так? — Угмс… — подтвердил Сокджин, игриво потягиваясь. — Счастливое было время. Мне платили деньги за работу, от которой я получал истинное удовольствие… Но потом пришёл ты и всё испортил. Идиот. — Я не виноват, что приглянулся твоей «светлой» стороне, хён, — хмыкнул волшебник, поворачивая голову в сторону костра. — Что же поделать, если в двадцатилетнем «пирокинетике» ты увидел собственное отражение, которое пришлось тебе не по вкусу? Разве не это пробудило нашего Сокджина от долгой спячки? — мужчина смахнул тёмные пряди со лба, опираясь локтём на колено. — Вот то, чем тебя можно было победить, провокатор. Положительные эмоции, которые я вызвал у тебя много веков назад. И хватило этого надолго. На четыреста лет, да? — Ох… — засмеялся Сокджин, приподнимаясь на локтях и обворожительно улыбаясь своему огненному донсену. С кончиков пальцев колдуна соскользнула еле заметная молния. — Ты прав, малыш… Я так старался не дать негативу захватить себя снова… Но как-то раз мои способности, работающие только при контроле тела «злой стороной», как ты выразился, снова тебе потребовались. — Догадываюсь, что произошло… — пробормотал Пак, кося взгляд на довольного старшего. — Ты хранил весь негатив внутри, не позволял ему выйти наружу, и тем самым подпитывал чёрную часть своего сознания. Поэтому, когда она вырвалась, то простых «хороших» эмоций оказалось недостаточно для пробуждения «света» в твоей душе. К тому же, ты получал энергию не только от своей, но и от чужой ярости, гнева, печали… Сокджин щёлкнул пальцами и подмигнул рыжему донсену, искренне радуясь, что в его окружении появился такой сообразительный колдун. Даже Юнги не сразу догадался в своё время о том, что происходило с его хёном, а этот малыш… Ну просто выше всяких похвал. — В десятку, русалочка. Как же Намджуну тогда не понравилась встреча со мной… Юнги ведь ещё не успел упомянуть о том, что после смены «света на тьму» в моём сознании соединение между противоположными частями разума очень нестабильно и любой фактор может повлиять на «рокировочку»? Нет? Что ж, теперь вы это знаете. А Джун-и не знал… — мужчина издевательски хихикнул, прикрывая рот ладошкой, как знатная барышня, оценившая пикантный анекдот гусара. — Решил поспорить со мной. Со мной! Что ж, мне хватило двадцати секунд, чтобы убедить нашего друга в том, что устраивать перепалки со своим хёном не очень хорошая идея… Упомянутый волшебник вскочил на ноги и вытянул руку в сторону друга. В ладони появился заряженный арбалет, угрожающе точно прицеленный в голову старшего. Тэхён испуганно спрятался за спиной Чонгука, глаза которого в «блюдца» превратились. Не может быть, что происходит?! — Немедленно заткнись или пожалеешь! Ты же знаешь, что я не промахиваюсь, — зло приказал парень, не сводя взгляда с Кима-старшего. Тэхён удивлёно открыл рот, когда вместо страха в глазах Джина промелькнул неподдельный восторг. Поднявшись на ноги, мужчина вальяжно подошёл к Джуну настолько близко, что арбалетный болт упёрся в его грудь. Колдун с улыбкой поднял руки, смотря стрелку… Нет, не просто в глаза. Он в душу смотрел… — Верно, мой мальчик… — соблазнительно прошептал Сокджин, в то время как меж его пальцев снова замелькали молнии. — Ты никогда не промахиваешься. Ну же, давай! Избавь этот мир от такой мерзости, как я. Это же твоё кредо по жизни? Ой, только вот беда… Вместе со мной умрёт и кое-кто ещё. Моя вторая половинка сознания, которую вы все больше жизни любите, добренький Джин-хён, который создал себе семью ради того, чтобы я реже появлялся «за пультом управления» нашего с ним общего тела. Вперёд, Намджун-и! Ты же убийца, что тебе стоит? Рука мага Земли дрогнула. Он наставил арбалет на голову колдуна, а тот с довольным видом прислонился к болту лбом, продолжая издевательской улыбкой провоцировать стрелка. — Ах, лапки затекли… — обиженно простонал мужчина, опуская руки вдоль тела, но продолжая смотреть Джуну в глаза даже не мигая. — А ты так и остался слабаком, каким я тебя помню, каким был четыреста лет назад. Безвольная тряпка, не способная за себя постоять. Алкоголик, топящий в роме воспоминания о жестоком прошлом. Мамочку осталось позвать и нажаловаться ей на плохого дядю, который обижает малыша! Юнги рывком повалил Джина за локоть на землю в тот момент, когда Джун… Выронил оружие из рук, падая на колени следом за ним. В прошлый раз всё было куда хуже, конечно, но ситуация, в которой он опять оказался… Ну почему Джин-хён так сильно реагирует именно на него?! Или это сам Намджун удивительно легко поддаётся на провокации хёна?.. Облизнув подсохшие губы, Джин выскользнул из хватки Мина и подполз к Чимину, устраивая голову тому на колени. Даже этой стороне сознания Сокджина очень нравился Пак. Быть может… Видел в нём единомышленника? — Меня окружают одни безвольные лжецы. Даже жаль, что ваш Джин связался с такими изнеженными созданиями, — мужчина поднял взгляд на совершенно спокойного мага Воды, незаметно восхищаясь его стойкостью к провокациям. — Ну, кроме тебя. Ты противник достойный, да и он тебя любит… Эх, и почему никто не любит меня?.. Чонгук и Тэхён шокировано пораскрывали рты, Мин удивлённо распахнул глаза, чуть отодвигаясь в сторону, а Намджун просто испуганно ахнул. Кто же знал, что юный волшебник… — Я тебя люблю, хён, — нежно улыбнулся Чимин, ласково гладя Сокджина по волосам, зарываясь в них короткими пальчиками и целуя старшего в лоб. Совершенно искренне… — Любым люблю. Правда. И «светлую» твою часть, и «тёмную». Что бы ни произошло, я верю, что ты не обидишь меня, ты не сделаешь мне больно, — мальчик очаровательно хлопнул длинными ресничками, абсолютно невинно улыбаясь. — Ведь я нужен тебе. Я — твоя семья, как и остальные сидящие вокруг тебя существа. Они просто переживают… Но любят тебя ничуть не меньше. Посмотри на них, ну же, — он приподнял голову обескураженного хёна, вынуждая обвести взглядом всех присутствующих. — Что бы ни случилось — мы будем твоей семьёй. Даже если «тьма» в твоей душе останется «за пультом управления» надолго… Сокджин медленно моргал, бегая глазами от одного лица к другому. Чонгук заметил, что взгляд старшего постепенно изменяется. Не может быть, Чимин!.. «Отважный лисёнок» осторожно посадил Кима прямо и крепко обнял со спины, облегчённо улыбаясь и прижимаясь щекой к щеке любимого и теперь уже точно трезвомыслящего старшего члена семьи. — Я знал, что у меня получится… — дрожащим от облегчения голосом произнёс Пак, нежно водя рукой по груди Сокджина. — С возвращением, хён…