Русалок не существует!

Вот так всегда. Когда солнце к чёрту не сдалось — яркие лучики тут как тут. Но стоит заинтересоваться в тепле небесного светила — не допросишься и проблеска… Отвыкшее тело ломило от долгой ходьбы, а голова раскалывалась из-за недосыпа, но что поделать. Уж лучше перетерпеть физическую боль, чем снова погружаться в мир ночных кошмаров. Друзья шли весь день и вечер без остановок по скалистым тропам, преодолевали возникающие препятствия на пути совместными усилиями, словно полноценная семья из семи человек. Хосок оказался хорошим проводником, вследствии чего все путники были доставлены к подножьям другой стороны гор в целости и сохранности, к наигранному удивлению скептика-Юнги. Спуск происходил ближе к полуночи, поэтому волшебники коллегиально приняли решение не уходить от гор в темень, а дождаться рассвета здесь. Словно одобряя подобное решение, небо затянуло грозовыми тучами и дождевая вода стеной хлынула на землю, намекая друзьям на то, что пора бы найти укромное местечко для ночёвки. Очень кстати Хосок вспомнил о том, что неподалёку в скале находилась безопасная пещера, где вполне было возможно переждать дождь. Согласившись на своевременное предложение мужчины, маги кое-как добрались до относительно сухого пристанища и обустроились там на ночь. Чимина пришлось затаскивать в пещеру Хосоку, потому как заворожённый колдун никак не хотел уходить из-под дождя. Ему было всё равно на то, что он может заболеть. Подумать только, триста лет никого его здоровье не заботило, а теперь он словно вновь впал в младенчество, где все бьют тревогу стоит ему лишь чихнуть! Приятели догадывались, почему Чимин не хотел заходить в пещеру, но только Чон-старший знал истинные мотивы поступка донсена. Последние слова его матери сам Хосок в пересказе Мин-и ни за что не забудет. — Она говорила, что всегда будет рядом, хён… — с натянутой улыбкой сквозь слёзы говорил шестнадцатилетний мальчишка, созерцая грозовые тучи вдалеке. — Что бы ни случилось… Капелькой росы, проливным дождём, но всегда будет рядом. Я смогу отыскать её в любом проявлении моей стихии. И я верю этим словам. Пожалуйста, хён… Позволь мне поговорить с оммой… Годы идут… Но дети остаются детьми… Сморённые долгим путём, друзья заснули быстро и надолго. Первым, в силу наименьшего утомления, покинул царство Морфея маг Воздуха, что было ожидаемо. Потерев виски и подбросив подсохших веточек в костёр, мужчина быстро осмотрел попутчиков на предмет отсутствия ночных кошмаров. Он в этом хорошо разбирается ещё со времён опекунства над Чимином и в случае чего всегда может помочь. Благо, что со сном у его по большей части новых друзей было всё в полном порядке. Только Чонгука слегка потряхивало, но это от холода. Непоседливый мальчишка так ворочался во сне, что скинул с себя плед и теперь мёрз вдали от огня. Ласково улыбнувшись тому, что все дети похожи, мужчина вернул «потерянное» владельцу, поправляя шерстяную ткань у плеч волшебника, и отошёл ко входу в пещеру. Дождь и не думал прекращаться… Как же им дойти до города при такой ужасной погоде? Чон обещал привести попутчиков в Тэсан, только там условие договора, заключённого с Сокджином, будет считаться выполненным. Он ведь не может бросить дезориентированных друзей невесть где, правильно? Да и… Уйдёт ли он после того, как вновь нашёл своего любимого донсена? Оставить его в опасности ещё раз? Ни. За. Что. — Одного понять не могу… — промурлыкал Чимин, потягиваясь и приоткрывая глаза. — Почему меня окружают так громко думающие существа? — Доброе утро, Мин-и… — привычно улыбнулся Чон, садясь возле каменного прохода. — Не понимаю, о чём ты? — Не важно, — отмахнулся парень, поднимаясь со своего нагретого места и присаживаясь справа от приятеля, вынуждая его немного сдвинуться, дабы донсен не сидел совсем под дождём. Настырный такой… Весь в хёна. — У тебя кошмары, да? Я вижу, что ты не высыпаешься. Никак не обретёшь душевный покой? — Попробуй обрети это безобразие, когда тебя весь прошлый день заставляли мысленно возвращаться к его истокам… — пробормотал мужчина, прислоняясь затылком к холодному камню. — Понять не могу, чем это далась Чонгуку моя семья? Что в ней такого особенного, из-за чего «великий сыщик» меня неустанно о них расспрашивал? Чимин положил голову на плечо хёну, обвивая холодными руками его плечо и слегка прикрывая глазки. Сон ещё не окончательно отступил, но Пак стоически боролся со своим сознанием. Хосок вырос в полноценной семье. Его юность прошла в окружении родных и близких. И пусть долгие века спустя эти самые создания его предали… Детское одиночество не понять семейному существу. — У Гук-и Синдром Сироты, Хоби-хён, — произнёс парень, немного покачивая головой из стороны в сторону. — Поэтому не принимай его интерес на свой счёт… Он и моими родителями интересовался… Хосок удивлённо вскинул брови. Что-то новенькое… Какой ещё синдром, откуда он вообще может взяться? Хотя глупый вопрос, это понятно из названия… Однако сей факт никак не объясняет принципы такого психологического заболевания. И причём тут вообще Чонгук, у которого как минимум три хёна с самого детства? — Прости? «Синдром Сироты»? — осторожно переспросил Чон, проводя указательным пальцем по линии подбородка. — Это ещё что такое? Парень невесело улыбнулся, фокусируя сонный взгляд на маленьком донсене, так трогательно скрутившемся в комочек. Словно крохотный ёжик, иголочек только не хватает, чтобы спасаться от суровой реальности, безжалостно калечащей и его, и всех его друзей. — Это… То, что было какое-то время и у меня. Неприятный синдром, но не смертельный и не опасный для окружающих. Маниакальный интерес к нормальному, семейному счастью. Просто… Отца у Чонгука не было, наш малыш почти и не знал о нём. А маму по какой-то причине казнили, когда мальчику только девять исполнилось. Казнь была публичной, Гук-и стал свидетелем этого кошмара. Как я когда-то… Но ему повезло больше, практически сразу Чон-и нашёл Джин-хён и взял над ним шефство, — уголок губ Чимина немного дрогнул. — Как ты сделал это со мной много лет назад… И вот, считай, уже почти что двести лет Чонгук живёт в такой семье. Мы с Тэхёном совсем недавно к ним присоединились… — Ужас какой… — пробормотал Хосок, поворачивая голову на дремлющего донсена. Судьба поиздевалась над каждым здесь присутствующим волшебником… Ладно старшие, но детей-то за что? — Бедный мальчик. А за какое преступление казнили его мать? — Этого я не знаю, извини. Чонгук-и мне не сознаётся, говорит, стыдно. А хёны его не сдают, — Пак обиженно фыркнул, надувая пухлые губки. — Ну и ладно, не больно-то и интересно… — Сказал волшебник, сгорающий от любопытства, — улыбнулся старший, трепля колдуна по зелёной шевелюре. Словно и не было этих трёхсот лет разлуки… — Что ж, ладно. Если он хочет хранить «тайну своего рода», то пусть, это его личное дело. Окончательно проснувшись, Пак сел прямо и притянул озябшие ноги к себе, внимательно всматриваясь в уставшее лицо мага, заменившего ему когда-то отца. И брата. И много кого ещё. Страшно подумать, что могло бы случиться с Чимином, если бы Хосок в своё время не научил его выдерживать любые удары жизни. Многовероятно, что при ином развитии событий, рядом с Хосоком сейчас было бы пустое место… — Хоби-хён? — парень щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание старшего. — Почему тебе так трудно совладать с эмоциями? — Намекаешь на то, что я плохо держу себя в руках? — удивился Чон, подпирая голову рукой. — Ну, что тут сделаешь… Я пытался… — Да я не об этом, — отмахнулся Пак, перебивая хёна и поворачивая его голову на себя. — Я про время твоего «одиночного заключения». Ты так долго себя в порядок приводил, и это очень даже подозрительно. Можешь обманывать кого угодно, но только не меня. Слишком уж хорошо мне известны твои привычки из прошлого, — в серебряных глазках заискрилось лисиное ехидство. — Ну-ка сознавайся, из этих трёхсот лет сколько ты шлялся по «подружкам»? Пятьдесят или больше? Мужчина зажал рот рукой, чтобы своим смехом не перебудить остальную компанию. Ох, Чимин-и… — Да я не… А тебе какое вообще дело, а, хитрый лисик? — игриво поддел старший мага Воды, щекотя чужую шею. Донсен тихонько захихикал, но в сторону не отодвинулся. Если нет солнца на небе, то мы осветим пещеру иным путём. План сработал, аплодисменты разработчикам. — Просто хотел, чтобы ты улыбнулся, — сознался младший, тыкаясь холодным носиком в щёку друга. — Мне так не хватало твоей улыбки в океане, хён… Я очень по тебе соскучился. — Взаимно, маленький мой… — вздохнул маг Воздуха, обнимая приятеля за плечи. — Если бы я только знал, что ты всего лишь спрятался, а не умер… Ненадолго в пещере воцарилось полное молчание, нарушаемое лишь мирным дыханием спящих путников. В мыслях бодрствующих друзей мелькали довольно неприятные картины из одинокого прошлого, которые обсуждать не хотелось ни одному, ни другому. Так, нужно срочно что-то предпринять, пока дело не дошло до поминания покойных… — Ты не ответил на мой вопрос, — тихонько напомнил Чимин, когда губы самопроизвольно начали расплываться в многозначительной улыбке. — Ну же, не стесняйся меня, хён. Ты столько раз рассказывал мне о своих «походах», что я просто жажду продолжения этой «вечной истории». Колись, гулял по домам прекрасного пола? — Триста лет прошло, а ты ни капельки не изменился, — хмыкнул мужчина, поднимая глаза к потолку в попытках вспомнить информацию, интересующую донсена. — Но вообще… У меня не было такого дикого желания находиться рядом с кем-либо. Какое-то время я жил в разных городах, пусть и на окраинах, стараясь примириться со своей новой сущностью и наладить контакты с простыми смертными. Но в романтическом плане… Так, парочка ни к чему не обязывающих романов. Чонгук заворочался и приоткрыл один глаз, полусонно пытаясь найти источник звука. Чимин прикрыл улыбку маленькой ладошкой и поманил указательным пальчиком парня к себе. — С пробуждением, Гук-и. Иди к нам, пока остальные спят, тут теплее и удобнее. Не сбрасывая с плеч плед, Чонгук подполз к хёнам и устроил голову на коленях Хосока, возвращаясь в дрёму от нежных поглаживаний старшего по волосам. Хоби-хён знает, как усыплять детей… — И никто тебе не пришёлся по сердцу? — вернулся к теме Чимин, облизывая подсохшие за время молчания губы. Мужчина пожал плечами, задумчиво потирая правую бровь. Попробуй упомни события двухсотлетней давности в тех подробностях, о которых просит младший. — Их было около восьми… Но хорошо мне запомнилась последняя. Девушка была просто… Удивительная. Мы вместе год прожили. Она была смертной, с приобретённой магией эмоций, но я не осуждал её за это, — Хосок усмехнулся, перебирая пальцами взлохмаченные тёмные пряди Чонгука. — Знаешь, она очень хотела, чтобы мы поженились. Говорила, что любит больше жизни, а я… Не знаю, мне показалось на тот момент, что я вообще потерял способность любить. Мне с ней было хорошо, никто этого не отрицает, но назвать это чувство любовью я, увы, не мог. И сейчас тоже не могу. — Ты запомнил её… Потому что она была последней? — учтиво поинтересовался Чимин. Лицо старшего приобрело немного жёсткие черты. Стиснув зубы, мужчина отрицательно покачал головой, проводя ладонью по пылающей от нахлынувших чувств щеке. — О, нет, Мин-и… — протянул маг Воздуха. — Я запомнил её не по этому. Мы расстались в тот же день, когда я узнал, кем она работает. Или работала, я не помню точно тех объяснений, был слишком зол. Угадай, кем моя «любимая» оказалась по профессии? Пак задумчиво коснулся нижней губы, прикидывая в уме возможные варианты. На что мог так разозлиться Хоби-хён? Он ведь сам был преступником… Что может быть хуже специальности воров и убийц? — Ума не приложу, хён, — честно ответил Мин-и, поднимая любопытные глазки на колдуна. — А я тебе подскажу, — хмыкнул волшебник, цокая языком. — Эта недоволшебница… Была поставщиком магии. Знакома ли тебе эта характеристика работы, Мин-и? Маг Воды в ужасе ахнул, выскальзывая из объятий хёна. От резких движений Чонгук зашевелился и перевернулся на другой бок, лицом к животу Хосока. Только лишь это заставило мужчину сдержать в себе нецензурный поток слов, отражающий его эмоции в момент «прозрения» много лет назад. Чимин прижал ладони к щекам, поднимаясь на ноги и начиная нервно расхаживать из стороны в сторону. Кто-то перенял вредные привычки Юнги-хёна… — Не могу поверить, не могу поверить! — шептал Пак, стараясь как можно быстрее прийти в себя. — Хён, как ты мог встречаться с контрабандисткой?! После всего того, что ты пережил, что они с тобой сотворили… — Теперь ты понимаешь, почему я её запомнил? — горько усмехнулся Хосок, поправляя плед на плечах Чонгука. — Никогда ещё торговцы с чёрного рынка не были так близки к моему сердцу, как в те месяцы. Она, конечно, клялась, что это всё в прошлом и… Что меня бы она никогда своим «коллегам» не сдала. Но кто я такой, чтобы поверить словам преступницы? Не идиот же. Чимин удовлетворённо кивнул, останавливаясь на месте, но не спеша возвращаться к стене. Адреналин в крови по прежнему продолжал руководить действиями парня, а значит успокоиться ему удастся ещё не скоро. — Получается, после того, как ты всё узнал… Вы расстались, так? Она не успела тебе навредить, надеюсь? — Нет, Мин-и, — спокойно ответил колдун. — Возможно, она действительно любила меня, поэтому не смогла предать… ещё сильнее, чем уже. На прощание она только попросила меня… Странное желание, но она попросила разрешения сменить ей фамилию на мою. Хотела, чтобы я хоть так остался рядом с ней. Что ж, на подобную просьбу я легко ответил согласием. И больше мы не виделись. Да и в принципе я после этого ни к одной девушке не подошёл, как отрезало. Сто восемьдесят лет прошло, а до сих пор забыть об этом не могу… Маг Воздуха ощутил, как намокает его рубашка. Секунды три мужчина грешил на дождь, но после Чонгук открыл покрасневшие глаза, смаргивая слёзы и медленно садясь на пятки. — Эта девушка сильно любила тебя, хён?.. — всхлипнул парень, игнорируя солёные капельки на лице. Хосока немного сбила с толку такая реакция донсена на услышанное. Даже чересчур эмоциональный Чимин не воспринял очередную «неудачу в любви» старшего так близко к сердцу. К тому же, Чонгуку известно о Хосоке всего ничего, они знакомы чуть больше суток… — Почём мне знать, малыш? — честно ответил маг Воздуха, обнимая однофамильца за плечи. — Вполне возможно, конечно, но точно сказать я не могу. Даже если и любила… Я не сделал бы её счастливой, так как… не испытывал ответных чувств. Высшие силы уберегли от такой напасти, ведь бывших контрабандистов не бывает. Эту истину я поневоле очень хорошо усвоил. Чонгук дважды кивнул, поджимая губы. — Я тоже, а… Х-хён… Я тоже эту истину знаю… — Ты? — ужаснулся Хосок, нежно стирая солёную дорожку слёз со щеки донсена. — Боги, неужели и ты попадался им? Мальчик отрицательно покачал головой и повернулся на Чимина. — Мин-и, ты хотел знать, почему мне стыдно за омму? Я скажу… Мою маму казнили за помощь торговцам с чёрного рынка в приобретении магического ма… материала… Она не была идеальной, и я знал, что она заслужила свою судьбу… Мама раскаивалась и сама согласилась с решением с-суда… А ещё омма очень часто говорила мне, что это она виновата в моей безотцовщине. Если бы она не была такой, то я бы сиротой не остался… Ночами омма часто говорила о папе, какой он хороший, добрый, смелый… — Чонгук улыбнулся сквозь слёзы и поднял взгляд наверх. — А ещё она говорила, что его улыбка ярче солнца… Они недолго жили вместе, было это сто восемьдесят лет назад… А звали мою маму Чон Джису… На какое-то мгновение всем бодрствующим волшебникам показалось, что время остановилось, всё вокруг замерло. Хосок медленно открывал и закрывал рот. Шок, заключивший волшебника в свои объятия, распространился по всему телу мужчины, лишая его элементарной возможности думать. Но любое оцепенение рано или поздно сходит, приводя мысли в порядок. — Как тесен мир… — тихо выразился Чимин, опускаясь на каменный пол пещеры. Чонгук невольно хихикнул с очередного своевременного комментария любимого хёна, а после доверчиво прижался к Хосоку, ощущая взаимные объятия. Дождался… Нашёл… — Аппа…