Русалок не существует!

— Дьявол, ну на кой чёрт такая спешка? — выругался Намджун, прислоняясь спиной к стене небольшого магазинчика, стоящего на городской площади. — Могли бы и спокойным шагом дойти… — Прекрати ныть, — шикнул на парня Джин, переводя дыхание и осматривая торопящихся невесть куда людей вокруг. — По моим подсчётам, это идиотское торнадо будет в городе через час. И если бы мы не бежали, то смерч достал бы нашу компанию на полпути сюда. Так что умолкни, будь так добр, и посмотри, куда можно спрятаться. Ребята разбрелись по площади, заглядывая в разные закоулки и делая «ненавязчивые» попытки отыскать безопасное место, но стараясь при этом не потерять друг друга из виду. Проходя по второму кругу ряд магазинчиков, стоявших на «хлебном месте», Юнги остановился возле крайнего, который привлёк его внимание больше остальных. Чем? Да хоть названием. «Возлюбленный Удачи». Прекрасное имя, ничего не скажешь. А две перекрещённые метлы над вывеской совсем ни о чём не намекают. Либо эти смертные решили опробовать оригинальный маркетинговый ход… Либо кое-кто совсем обнаглел, что даже шифроваться не пытаются. Сделав пару шагов назад, Мин прикинул, что именно могло находиться внутри. Первый этаж — магазин, дело ясное. Но второй ярус вполне себе может оказаться жилым… Айщ, так и так нужно это заведение проверить. Можно переждать и там. Жестом подозвав друзей к себе, мужчина перешагнул пару деревянных ступенек и взялся за ручку двери. Уже ступив на крыльцо, волшебник почувствовал магическую энергетику вокруг этого дома. Не просто присутствие колдовства, конечно нет. Магазинчик был окружён качественным барьером. Похоже, что работники этого местечка хорошо подготовились к надвигающемуся урагану. Войдя в помещение, парни кое-как сдержали разноплановые комментарии. Неужели бизнес контрабандистов действительно приносит настолько большие доходы, что им можно и не шифроваться без особой надобности? Столько волшебной атрибутики на прилавках! Посохи, зеркала, мётла и, прости Господи, котлы. Они бы ещё чёрных кошек и воронов продавали в придачу к бутылькам с магией! Пользоваться-то колдовской силой эти уроды научились, кто бы возразил. Да только понять суть волшебства до сих пор не в состоянии. Помимо магических «предметов первой необходимости» на стенах магазинчика висели ещё и картины с изображением разнообразных колдовских процессов. И кое-что, попавшееся на глаза Юнги в первую очередь, очень волшебнику не понравилось. Незаметно стащив с полупустого стола «уценённую» маску, прикрывающую глаза, Мин нацепил её на себя. Продавцы, шушукающиеся между собой в сторонке, факт кражи даже не заметили. Потому как взгляды всех троих работников были прикованы к Чимину, ненавязчиво рассматривающему большой рояль, спрятанный под лестницей и прикрытый пыльным покрывалом. «Незаметно» перешёптываясь, эти «продавцы-консультанты» недвусмысленно кивали то на него, то куда-то в сторону расчётного стола, на котором были разложены всякие бумаги. Увлечённые редким зрелищем волшебники и не обращали внимание на подозрительных смертных. Ну, все, кроме старших. Юнги отошёл к окну, принимая наблюдательную позицию, а Джин решил просто подтвердить свои догадки. — Мин-и… — тихонько подозвал друга Сокджин, расстёгивая чужую кофту и отодвигая её от горла чуть в сторону, дабы контрабандисты увидели подтверждение своим самым смелым мыслям. — Эм… У тебя тут земля засохшая была, поаккуратнее гуляй в следующий раз, хорошо? Недоумённо хлопнув ресничками, Пак кивнул, возвращаясь к созерцанию рояля и потихоньку освобождая его от грязной простыни. Почему бы и нет? Люди уже перестали на него пялиться. Увидев цветок на ключице мага, торговцы побледнели и один из них «неподозрительно» скрылся за неприметной дверью, вероятнее всего ведущей в подвал. Двое оставшихся испуганно переглянулись, словно перекладывая друг на друга обязанности по работе в стиле «вам чем-нибудь помочь?» Юнги хмыкнул, поворачивая голову влево. Те несколько человек, что находились в магазине до прихода волшебников, уже тактично покинули помещение, «бросая» торговцев разбираться самим с подозрительными клиентами. Мужчина в годах, следивший доселе за Чимином непрерывно с самого его появления, ненавязчиво решил осмотреть и его попутчиков. Как же зря… Не найдя ничего интересного в колдунах, любознательно изучающих «древние свитки», продавец вернулся к расчётному столу. И по дороге к планам закупок чисто случайно столкнулся взглядом с тем, кого трогать когда-то давно не стоило… — Твоя работа, милашка? — с усмешкой спросил Юнги человека, кивая в сторону стены, на которой в самом центре висела картина с очень знакомым изображением. — А я почему-то был уверен, что ты окажешься умнее. И как ты вообще меня запомнил-то в таких мельчайших подробностях своим маленьким мозгом? Сокджин напрягся. Взгляд Юнги метал молнии, а картина была достаточно… Эм… Раритетной. Демонстрирующей один достаточно знакомый старшему процесс… Если бы ты её не подписал, приятель, то шансы хотя бы умереть у тебя ещё бы остались… Но ты кретин. Увы, тем самым ты подписал себе приговор. Мин Юнги в «должности» мага Огня был известен во все времена. Но не всегда эта слава имела «положительный» характер. И удивительно, что смертный с приобретённой магией, являющийся практически ровесником волшебника, не уяснил, как же нежелательно связываться с колдуном, когда ему напоминают о прошлом… — П… Прошу, не… не надо… — зашептал мужчина, когда Мин расслабленно начал движение в его сторону. Неспешно обойдя столы с магическими предметами, Юнги встал напротив «приятеля» и снял с глаз маску. Кажется, теперь его узнали и двое юных торговцев, один из которых так «вовремя» покинул складское помещение. Как иначе объяснить их поведение? Ведь бедняги, только взглянув на лицо знаменитого колдуна, выхватили из-за поясов кинжалы и… Воткнули друг другу в глотки. Эдакая взаимная услуга, недосамоубийство. Жаль, что старшему с этим никто не мог помочь. Намджун тихонько хмыкнул, бросая равнодушный взгляд на ещё не остывшие тела. Повезло им, знали, как избежать самого страшного. — Я не хотел!.. — Не хотел? — произнёс волшебник, оглядываясь на картину, недвусмысленно описывающую редкий процесс из прошлого, и прикладывая ладонь к груди в притворном удивлении. — Да ты что? А вот мне чётко видится твоё яркое желание запечатлеть тот случай на магическом холсте. Тебе было настолько не жалко брата? Мало того, что ты его не предупредил об опасности в моём лице, так ты ещё и описал процесс расплаты над кровным родственником за незаконную торговлю. Малыш… Тебе ли не знать, что я с тобой сейчас за такое упоминание меня в истории сделаю. Мошенник вжался в стену, едва не теряя сознание от страха, когда мужчина совершенно спокойно положил правую руку на его горло и немного сжал. Играющая на губах Юнги улыбка не предвещала уж точно ничего хорошего. Что ж в таком случае сказать о горящем презрением взгляде колдуна? — Уверен, твой хозяин сейчас видит всё, что происходит здесь чужими глазами. Ну-с, в таком случае, осмелюсь передать ему, кто бы он ни был, что да, ваши подозрения подтвердились. Шуга вернулся. Контрабандист открыл рот, чтобы закричать, но не смог выдавить из себя ни звука. Его взгляд был прикован к очам напротив, которые гипнотизировали и уничтожали его одновременно. Со стороны Тэхёну и остальным было видно, как радужка глаз Юнги запылала рубиново-алым светом, в то время как белки жертвы постепенно наливались «серебром». Кожа человека стремительно серела, волосы выцветали, а ноги переставали держать тело своего владельца. Медленно оседая на пол, мужчина не мог оторвать взгляд от своего палача, теряя не просто жизненную силу, а расставаясь с чем-то большим… Хосок с Чонгуком и Тэхёном рты пораскрывали от увиденного. Что?.. Что он делает с этим?.. Ох… Сокджин отвёл взгляд в сторону, с чем Намджун был солидарен, ибо зрелище это не для малодушных. Только Чимин относительно спокойно наблюдал за происходящим, иногда посматривая на стену справа. Именно этот процесс был отражён на картине, висящей в самом центре помещения. Лица жертвы не было видно, зато Мин прорисован в мельчайших деталях. Даже этот взгляд… Художник талантливо передал настроение главного героя произведения искусства. Как жаль, что в момент расплаты за такой дар написания картин, Удача отвернулась от своего «любовника». Кажется, он в ней сейчас очень нуждался… Когда иссушенное бездыханное тело упало в кучу к другим трупам, Юнги уткнулся лбом в деревянную стену, шумно выдыхая. Сколько лет прошло с того момента, как он использовал свою силу таким образом последний раз? Больше шестисот, это точно. Давненько не было практики. И очень жаль, что она потребовалась сейчас. — Если кто-нибудь сейчас о чём-то захочет меня спросить… — устало пробормотал колдун. — Не нарывайтесь на грубость, обождите с часик или вечность. Понимающе кивая, Джин хлопнул Хосока по плечу, призывая всех оставшихся друзей «прийти в себя» и подняться на второй этаж, где находились жилые комнаты. Всё ещё пребывая в состоянии немого шока, приятели беспрекословно подчинились хёну, входя в первую же открытую дверь. — А что это было? — наконец озвучил мучающий многих здесь собравшихся вопрос маг Воздуха, присаживаясь на диван. — Ни разу не видел ничего подобного. И что ещё за «Шуга»? Подойдя к окну, Джин одёрнул тёмную штору, впуская тусклый, но хоть какой-то свет в помещение, и развернулся лицом к изнывающим от любопытства «детям». Ладно Чонгук, но… Хосок, ты серьёзно? Во времена детства колдуна истории о Шуге были невероятно популярны, как он мог не знать об этом? — Ты действительно ничего не слышал о Шуге? — усомнился Ким-старший, скептически приподнимая бровь. — Я слышал, — поднял руку Тэхён, запрыгивая на невысокий столик между диванами и скрещивая на нём ноги, усаживаясь поудобнее. — Только не понимаю, как он связан с Юнги? Это же был Бог, я правильно помню? — Бог Шуга? — нахмурился Чимин, уводя руки за спину. — Ты шутишь? — Отнюдь, — покачал головой Джин, прислонясь спиной к стене возле подоконника. — Эм, Тэхён… Не расскажешь ли о нём, если тебе известно хоть что-то? — Не вопрос, — усмехнулся анимаг, поворачиваясь корпусом к большей части своей семьи. — Вообще-то, это всего лишь легенды из книжек, которые я зачитывал до дыр в магазинчике своего приятеля. Ну, вы помните его, мы там Чимина перехватывали. Так вот, в одной из легенд говорится, что тысячи и тысячи лет назад в нашем мире жили Боги. Разных специальностей, разных предрасположенностей. К ним относились точно так же, как… Ну, как к нам теперь относятся люди. Трепетно побаивались, но частенько обращались за помощью и чуть что — винили во всех смертных грехах. Минутку, о чём я?.. Ах, да, о Шуге. Это был Бог, создающий человеческие души. В те времена настоящих человечков было не слишком много, в основном по земле бегало «пушечное мясо». А все мы знаем, что души бессмертны и периодически перерождаются. Люди тогда были бестолковые, войны и лихорадки повсюду, душ не хватало, вот Шуга и работал в своё удовольствие. Но время шло, мир заполнился, и делать ему стало нечего. Шуга мирно сосуществовал со своими друзьями и никого не трогал, однако в какой-то момент смертные усомнились в том, что душа как понятие… Вообще существует. Где доказательства, что они действительно перерождаются, а не умирают навечно, полностью исчезая из мира? Сомнения росли, превращаясь в настоящий бунт с требованием немедленных доказательств. Решив, что даже Бога можно одолеть «числом», они заявились к ним и серьёзно ранили… Ой, не помню… Кажется, урон был нанесён словами и сомнениями, но причинена боль была лучшему другу Шуги, Богу Веры — Ёсану. Конечно, видя страдания своего названного брата, Шуга очень рассердился на людей. И прежде, чем навсегда покинуть этот мир и отправиться жить в другой вместе со всеми остальными божествами, Шуга… Он сказал всем пришедшим к нему смертным такие слова: «Если вы сомневаетесь в моей компетентности и вам не нравится мой дар, то вы не заслуживаете его!» После этого он не просто убил нерадивых смертных, он уничтожил их души. Больше Богов в нашем мире никто никогда не видел. А Шуга стал известен в легендах как Бог Истинной Смерти. Чонгук присвистнул, проводя рукой по затылку. Вот так мифы, вот так легенды… Бог Истинной Смерти… А парень ещё русалкам удивлялся, тут вон какие страсти бушуют! — Джин-хён, а… История очень поучительная, конечно, и интересная, но… Причём тут Юнги? — А ты не догадываешься? — хмыкнул Намджун, приобнимая расстроенного старшего за талию, при этом обращаясь к макнэ. — Сам как думаешь, что произошло сегодня внизу и в те времена, которые описывает масляная картина на первом этаже? Гук-и честно отрицательно помотал головой. Мальчишка действительно не понимал, почему хён… Так-так, одну секунду… — Он… — парень широко распахнул глаза. — Что ли… Эм… — Нет-нет, Чонгук-и, он не Бог, — быстро пресёк страшные мысли донсена Джин, благодарно накрывая своей рукой ладонь Намджуна, покоящуюся на его талии. — Юнги просто взял себе… Прозвище такое. Псевдоним для работы, если тебе будет так понятнее. Мы ведь с вами уже как-то обсуждали, что в прошлом… Из нашей троицы никто святым не был. Я мучал людей, Намджун-и их убивал. А Юнги… Он занимался саморазвитием. Пытаясь постичь свою магию в полной мере, наш колдун «не в ту сторону свернул». Я его понимаю, сам был вынужден из-за скотской жизни расколоть сознание. Юн-и же сделал немного по-другому. Он решил, что не себя нужно менять, а других. И охваченный ненавистью к людям… Юнги научился управлять своим внутренним пламенем на ином уровне. Мой донсен овладел такой силой, которая позволила ему уничтожать души. Причём не только смертных. Этот гений своего времени долгими и упорными тренировками наловчился сжигать чужие души. И такая кара… Самое страшное, что может произойти с живым созданием. Вы же знаете о круговороте Жизни и Смерти? После гибели тела душа со временем перерождается и начинается новый цикл. Из-за этого факта наши мнения с Намджуном о наказаниях людей расходятся. Однако если душу уничтожить, то круг прервётся. Человек, естественно, умрёт… Но «бессмертное ментальное» тело уже никогда больше не появится в этом мире. Никакого перерождения не случится, ведь души просто не будет существовать, — Джин устало потёр переносицу, пытаясь не предаваться воспоминаниям. — Юнги был наслышан о той легенде, что вам поведал Тэхён. Оттого и взял себе такой псевдоним. Прознав о способностях огненного мага, люди изменили своё отношение к вере. Но продолжали в страхе дрожать только от упоминания прозвища Мина. Многие души навсегда прекратили своё существование в то время, пока Юн-и бесчинствовал без меня. Казалось бы, всего лишь два года, но урон мирозданию был нанесён невероятно серьёзный. Этот человек сегодня внизу — один из контрабандистов, с которыми мы впервые столкнулись несколько веков назад. Ему было лет девять, наверное, в те времена, когда его старший брат занимался предпринимательством в наших родных краях. Юнги тогда тоже пришлась не по вкусу торговля магией, и он наказал начинающего контрабандиста своим способом прямо на глазах этого мальчишки. Почему бы и нет? Чтобы неповадно было. Но, видимо, жизнь мальца ничему не научила… Картину он написал, только гляньте. Придурок… — А двое других?.. — осторожно спросил Хосок хёна, не сводя взгляд с напуганного сына. — А что они? — Сокджин пожал плечами, кладя голову на плечо мага Земли. — Видимо, наш дружок из прошлого поведал своим приятелям историю масляной картины. И они поняли, что лучше уж лишиться тела, чем души. И самостоятельно, а не с «чужой помощью». Чимин отстранённо коснулся пухлых губ указательным пальцем, раздумывая над услышанным. Шуга… Не об этом ли говорил Юнги сегодня на опушке? — Иногда мне даже страшно подумать, какие мы разные. Ты обращаешь магию в направление созидания, а я — в сторону разрушения. Я никак не могу перестать корить себя за ошибки прошлого, а ты прощаешь себе незначительные оплошности будущего. Это… многое объясняет… Ох, Юнги-я, мне так жаль… За окном сверкнула молния и снова грянул ливень, шумно стуча по крышам соседних домов. Все смертные уже благоразумно попрятались в подвалах, страшась огромной воздушной воронки, стремительно приближающейся к городу. Внушительные размеры торнадо заставили Сокджина усомниться в надёжности магического щита. Пусть он не пропускал дождь, но стихия Воздуха в подобном проявлении требует более надёжной защиты. Соглашаясь с опасениями старшего, ребята быстро спустились вниз и вышли из здания, дабы подкрепить защиту собственными силами. Только вот Чимин не смог покинуть магазинчик. Идя последним, только он услышал негромкое звучание чёрного рояля. Оттого решив, что и без него помощников у хёна предостаточно, парень прикрыл входную дверь и тихонько направился на звук ошеломляюще прекрасной пьесы. Лёгкие наигрыши в высоком регистре, сопровождаемые мелодичными гармониями, ласково и едва ли не физически обволакивали тело мага Воды, проникая в самое сердце и тревожа те воспоминания, о которых он в своё время и думать забыл. Времена, когда для счастья колдуна не требовалось ничего. Просто улыбка одного самого важного на свете существа… Подойдя ближе, Чимин прислонился плечом и головой к стене, созерцая игру друга на инструменте, «покрытом тайной». Джин-хён упоминал, что маг Огня был музыкантом. Но ни слова не прозвучало о том, насколько великолепно он владел техникой игры на клавишном инструменте. Его пальцы то парили над клавишами, едва касаясь их, то полностью погружались в рояль, извлекая глубокий, но оттого не менее нежный звук, пробирающий своим тембром до мурашек. Изредка нажимая на педаль, пианист создавал почти что магическую завесу, заманивая в мир грёз любого, кто осмелится услышать саму суть произведения. Не просто же так Юнги вдруг присел за инструмент. На любую ситуацию можно взглянуть под разными углами, Чимин сам ему говорил об этом. А значит и чувства, причиняющие боль, можно выплеснуть наружу как-то иначе, нежели круша всё подряд. Очень кстати здесь оказался рояль. Шуга… Вкладывал свои эмоции и ощущения в каждую ноту. Одно произведение сменилось другим, но суть процесса из-за этого не поменялась. Пьеса несла в себе сожаление волшебника. Раскаяние. И скорбь о прошлом, которое не под силу изменить никому… Дождь издали аккомпанировал солисту, словно олицетворяя собой все пролитые некогда из-за мага Огня слёзы. В особенности те, которые сейчас медленно скатывались по щекам Чимина. Младший не мог даже шелохнуться, взгляд отвести. Он лишь прижал руку к ноющему сердцу, глубоко сочувствуя любимому хёну. Очень любимому… И просто любимому… Последний звук финальной трели медленно повис в воздухе, постепенно растворяясь в шуме воды за окном. Убрав ногу с педали, Мин опустил крышку рояля и прикрыл лицо дрожащими ладонями. Произведения, заставившие волшебника распахнуть свою душу, помогли передать окружающим раскаяние в содеянных грехах. Но увы, они не оправдывали его. И не могли развеять болезненные воспоминания, ранящие безоружного в ментальном плане колдуна. — Что же я натворил… — еле слышно прошептал мужчина, обращаясь то ли к высшим силам, то ли в никуда. — То, в чём лишь ты по сей день продолжаешь себя упрекать… — подал голос Чимин, отстраняясь от стены и подсаживаясь спиной к инструменту на широкую банкетку рядом с волшебником. — Юнги… Мне очень жаль, что жизнь заставила тебя овладеть подобной силой… Что ты был вынужден применять её на людях и не только. Поверь, на твоём месте я бы раскаивался в содеянном не меньше. Но прошло время. Много времени, — нежно взяв старшего за запястья, опуская музыкальные руки на колени и поворачивая прохладной ладонью пылающее лицо хёна на себя, Чимин заглянул в чужие глаза, совершено не страшась поддаться магическому влиянию или простому смертному искушению. — И ты должен простить себя. Ты осознал, что поступал неправильно. На твоём счету множество жизней. Но за каждую ты уже десятикратно расплатился. Как считаешь… Не пора ли смириться с тем, что изменить уже невозможно, и отпустить прошлое, давая шанс будущему сделать тебя счастливым? Юнги прикрыл глаза, смаргивая одинокую слезу. Увидел бы его сейчас Джин — не поверил бы собственным глазам. Такую картину можно застать лишь раз в восемь веков. И то не факт. Мин-и успокаивающе изогнул губы в полуулыбке, ласково стирая мокрую дорожку со щеки старшего и оставляя ладошку на его шее, продолжая неотрывно смотреть в глаза хёна. — Одного не пойму… — охрипшим голосом спросил мужчина, отзеркаливая жест младшего, не без удовольствия зарываясь в пепельные волосы на затылке Пака. — Как ты заставляешь меня испытывать то, о чём долгие годы я и думать не смел?.. Твои слова, обращённые ко мне, не бывают пустыми, а помыслы — чёрными. Не могу сказать, что ты не видишь моего истинного лица, потому как именно к нему ты обращаешься, но… Ведёшь разговор так, словно мы равны, а за моими плечами нет ничего, что заставило бы разумное существо в ужасе покинуть общество мага «Истинной Смерти». Как ты это делаешь?.. Маг Воды пожал плечами в провальной попытке сдержать собственные слёзы. Самоистязание… Как же его хён это любит. Умение видеть плохое в себе бывает полезно, но не в таких же объёмах. Помня о каждом злодеянии, к которому причастен, Юн-и не берёт в расчёт тот факт, что нет на свете безгрешных. Осуждение окружающих не истребить. Так почему бы просто не смириться с этим? Даже будучи «идеалом» для большинства смертных, кто-нибудь один да оклеветает тебя, ставя под сомнение годами создаваемый авторитет. Такова чёртова жизнь в этом проклятом мире. Но если ты хочешь быть счастливым — оставь чужое мнение позади. А пожелаешь правды — взгляни в зеркало. Или в отражение водной глади. Там нет обмана. Чимин чуть прикусил нижнюю губу, шумно вздыхая. И какой же ответ ты хочешь услышать на свой вопрос, пирокинетик с садомазохистскими наклонностями? — Я не знаю, хён… — тихо произнёс Мин-и, смотря в наполненные каким-то необъяснимым чувством тёмные глаза старшего. Хочешь правду? Будет правда. — Я просто люблю тебя… И это выходит само собой… Быть может, виной всему то, что там, у водопадов, я отдал тебе своё сердце?.. Словно под каким-то гипнозом Мин опустил взгляд ниже, касаясь горячими пальцами солнечного сплетения Чимина и смещая их к тому месту, где предательски сильно бился источник жизни смертного тела. О, как трогательно с головой выдаёт правдивость слов колдуна бешеная тахикардия… — Выходит… Теперь мы квиты?.. — слабо улыбнулся Юнги, бесстрашно поднимая взгляд к искрящимся серебряным глазкам напротив. — Тогда я спокоен. И знаю, почему ты не чувствуешь холод. Я ведь маг Огня. У меня горячее сердце. — Юнги… — беспомощно всхлипнул Чимин, утыкаясь лбом в чужое плечо. Старший заботливо обнял Пака, чувствуя тепло вечно ледяного ранее родного тела. — Я тоже тебя люблю, Мин-и… — прошептал на ухо донсену колдун, ощущая, как намокает его плечо. Подняв голову, парень безбоязненно припал полными губами к чужим в любовном, нежном, но чувственном поцелуе, робко цепляясь маленькими пальчиками за пуговицу тёплой кофты на теле Мина. Магия музыки, до сей поры витающая в воздухе, помогла раскрыть истинные помыслы сердец, уже некоторое время принадлежащих обоим волшебникам в равной степени. Воистину Чимин был прав… — Один аккорд может уничтожить человека… А другой — подарить жизнь и вселить надежду… Почему силу музыки недооценивают? Ведь она куда могущественнее разбушевавшейся стихии…