Skin

19.07.13, Пятница

– О, Арсений, – налетев на меня, хмыкнул Саша. – Ну-ка пойдём с нами. – Зачем? – уточнил я, уже направляясь вслед за вожатым. По сути, мне не то чтобы было важно. Раз уж мы встретились, меня бы в любом случае припахали к какой-то работе, но душа требовала узнать, что именно это будет. – Нам нужна твоя помощь. Ты один справишься с этим заданием. Я поморщился, но больше ничего спрашивать не стал. Хотя бы потому, что было очевидно, что Александр издевается. Ладно, хоть что-то для отряда сделаю. Впервые за всю смену, ага. Потом буду дальше хуи пинать с чувством выполненного долга. На улице у корпуса нас ждали Элеонора, Настя и Лиза. Триста пятая комната, "модные сучки" и ещё кучка нелестных эпитетов. Я редко с ними пересекался, но в целом против них ничего не имел. Как и против половины отряда, мда.. С которой я тоже редко пересекался. Отряд вообще странно разделился. Наверное, это нормально для группы людей нашего возраста? Опять же. Я мог сравнивать только со своим классом, когда мы были пиздюками, и там было две компании – мальчики и девочки. Наверное, с возрастом люди становятся более избирательными. Теперь твоими друзьями могут стать только некоторые мальчики/девочки, а не все они. Вот и здесь всё было так же. В большинстве случаев, все общались по комнатам, но были и межкомнатные связи, только строго определённые. Никто не общался вне их, и это была такая странная хуйня. Меня это всё так интересовало. Это, наверное, было ненормальным интересом, но мне было похуй. Просто отмечаю наблюдения, которые лично мне кажутся интересными. Вообще, эти три дамы, мне казалось, тоже были знакомы до приезда сюда. Что наталкивало на мысли. Так легко достать путёвку? Или это такое заебатое совпадение, что у троих рандомных девочек, допустим, из одного класса, матери работают в организациях, где дают путёвки в лагеря. И вот они взяли путёвки в один лагерь, и их дочери приехали сюда в одно время, чтобы оказаться в одной комнате. Странно же. Как это работает. Спросить, что ли. Но это странно. По пути в столовую мы все молчали. Это тоже было немного странно и неловко, но я пытался не обращать на это внимание. Ну молчим. Люди молчат, бывает. Им же надо о чём-то думать иногда. Может, они расстроены. Может, их не радует перспектива..? Накрывать столы? Я не знал, на самом деле, куда мы шли, но почему-то у меня в мыслях было именно это. Ну и что. Нам сейчас придётся накрыть столы в двух средних залах и двух больших. На весь лагерь. Сколько тут детей? Дохера. А сейчас ещё обед. Это два блюда, стаканы, столовые приборы.. Я бы тоже не радовался. Но мне похуй, по обыкновению, так что я не могу разделить их грусть. Но прекрасно её понимаю. В конечном счёте, нам и правда пришлось накрывать столы. Саша слинял, проведя инструктаж и передав нас в распоряжение поваров, так что мы остались только вчетвером. Отличный бенд, безусловно, но никто не возмущался и не переживал. Единственный раз, когда мы все испытали боль, это когда нам сказали надеть халаты и шапочки для волос. Понятно, конечно, что санитария, все дела, но можно нет? Я не линяю, можно я не буду это надевать? Мало ли, кто носил её до меня. Это же не гигиенично. Но в итоге всё равно пришлось – и надеть эти ебучие шапочки, и халаты.. Как только перчатки не раздали. Я бы не отказался. От одноразовых каких-нибудь. Было бы прикольно. Столовая занимала два балконных помещения, и беда заключалась в огромных окнах – из-за них было прекрасно видно, что здесь происходит, с улицы, и это бы не играло роли, если бы не появившиеся хер знает откуда Артём с Ковальским. Сперва ничего не произошло. Я заметил их, когда мы приступили к накрытию столов на балконе, но они были отвлечены на разговор друг с другом. Ковальский сидел на качелях, Артём стоял перед ним, никто из них сюда даже не смотрел, и казалось бы. Ничего не предвещало беды, всё хорошо, но было бы слишком легко, если бы они так и просидели там просто так. Так что я даже и не надеялся. В следующий раз Ковальский меня заметил, тут же позвал Артёма, и вот они оба уже палили сюда, дико хохоча. Тут было зеркало, так что я знал, что выгляжу немного всрато, но это явно было не достойно такой реакции. Поэтому я злился. Смешно им? Ну-ну. Сейчас придём в комнату после обеда, я вам посмеюсь. Охуеете, как я умею смеяться. Пожалеете, что вообще тут оказались. Они даже кричали мне что-то, но я не мог разобрать, что именно это было, да и не хотел, совсем уж честно говоря. Наверняка это было что-то обидное, так что я просто забил хуй на них. Тем более, что не хотелось отвлекаться от работы. Можно же просто быстро со всем закончить и сесть за еду. И нехер тратить время на всяких обрыганов. Еда или два уёбка, которые хотят на тебя повыёбываться? Выбор очевиден. Когда мы закончили, я по привычке пошёл к своему месту – мы нашей комнатой сидели за отдельным столом, как настоящие аутсайдеры, хотя за остальными тремя умещался весь остальной отряд. Что не мало. Я не то чтобы парился. Но было смешно. Символично, так сказать. Дамы же пошли к своим местам за первым столом, но вдруг что-то пошло не так. – Арсений, – вдруг позвала меня Настя. – Ну чё ты. Иди к нам. Я на время опешил, но всё же решил присоединиться к ним. Ничего же страшного не случится? Просто посидим рядом. Пообедаем. Что-то страшное, как будто. Не убьют же они меня. Хотя, безусловно, такая внезапная доброта очень странно смотрится. Или как это называть? Обычная вежливость? Но почему рандомной девочке не похуй на рандомного мальчика? Она не должна была звать меня. У них же типа своя ламповая тусовочка, зачем им там какой-то левый хер? Вообще, это были те девушки, про которых Ковальский рассказывал в первый день. И Настя – та самая "дородная баба". Я так и не узнал, что это значит, но она мне не казалась какой-то плохой. У неё было такое грустное лицо всегда. Так по-грустному изогнутые брови, её прям хотелось пожалеть. Она ещё пухленькой была, с такими большими губами, голубоглазая. Прям ебало бить за неё хотелось. Кто её расстроил? Почему она такая грустная? У, сука. На фоне своих подружек она выглядела как-то совсем печально, но всем было нормально, судя по всему? Да и что бы я сделал, даже если бы происходило что-то печальное. Мы не разговаривали, хотя я и не ждал оживлённых бесед. Даже Ковальский затыкался на время еды, а чего было ждать от других людей. Но вообще, было непривычно. Во-первых, за новым местом, во-вторых, без Ковальского рядом. Который всё же умудрялся вставить пару слов между приёмами пищи. Страшный человек. Правда, вскоре Элеонора не выдержала: – Господи, эта рыба. Я в тот раз один кусочек в рот взяла, там рыба за солью не чувствуется. – Не ешь это вообще, – фыркнула Лиза. – Ты не слышала? Кто-то рассказывал, что в том году здесь все поотравлялись нахер. – Чего? – Даже смену досрочно закрыли. Артём, кажется? – Лиза посмотрела на меня. – Говорил об этом. И что он тоже тогда отравился. Я только пожал плечами. Я ни о чём таком не слышал, так что извините. Тут я вам не советчик. – И тогда непонятно было. Сначала говорили, что это из-за помидоров, а потом передумали и свалили на плохую рыбу. Ебать. Надо будет потом спросить у Артёма, чё как. Хотя смысл. – После этого здесь всё должны были проверки вздёрнуть? – решил высказаться я. – Скорее всего, сейчас всё нормально. – А сам чё не ешь тогда? – Не люблю рыбу? Вообще, я не понял претензии. Это как наезжать на курящего человека, хули он курит, после его слов о том, что это вредно. Ну понимает он, что это вредно. Это очевидно. Он констатирует. Твоё дело, почему он продолжает курить? Ну нравится ему. Ну зависимость у него. Ну прикалывает его это, расслабляет. Ну отъебись от него. Чё пристала, блять? Сука больная. Она реально меня разозлила этой хуйнёй, захотелось даже кинуть в неё этой рыбой. "Чё сам не ешь тогда". Для тебя приберёг, пизда ебаная. Но ладно, всё. Надо быть спокойнее. Чё я так распиховался с нихуя. Нельзя так. Никаких нервов так не хватит. – Чё там с Егором? Давайте лучше поговорим с ними о какой-нибудь хуйне. – В смысле? – Саня.. Ну, которая из триста первой, говорила, что он жаловался её соседкам на вас. – Чё-чё? – сразу заинтересовалась Элеонора. Она сама по себе выглядела довольно угрожающе (вот у кого точно кость широкая), а когда она вот так подавалась корпусом вперёд, складывая руки на столе, становилось вообще не круто. Сейчас тебе ещё лампой начнут в ебало светить и странные вопросы задавать. – Чёт вы им там не понравились. Им – их комнате. Говорю же, тут всё делалось комнатами. Все ходили комнатами, все дружили комнатами, и ссорились все тоже комнатами. Страшное дело. – Нихуя себе, блять. Этот пидорас себе трусы постирать не может, к нам бегает, умоляет, а мы ему ещё не понравились, блять? Ну вот Саня что-то такое и говорила, что Егор обиделся на них, типа, у-у, суки, не могут по-братски мне носочки (там были носочки, не трусы, да) постирать. Пиздец, конечно. Сейчас бы бегать к девушкам с такими просьбами. Сам чё? Он ещё говорил, типа.. Что они суки такие, жалуются на запах от его носков. И тупо мы с Ковальским и Артёмом, которые с начала смены всю хуйню стирают на руках и сами. Ковальский даже перчатки с собой взял, потому что у него раздражение на руках после порошка. Вот так. А какой-то хуй таскает свои вещи к девушкам. Ебануться просто. – Хуйлан ебучий, блять. Может, я сейчас неправильно делаю. Но.. – И что-то он там вбросил. Что они мстить вам за что-то будут. Типа обольют матрасы водой, шампунем и ещё там какой-то хуйнёй. Дамы переглянулись. – Вот сука.. Я, в целом, ради этого и начинал. Меня немного возмутило его отношение. Хотя и не было понятно, что именно у них случилось. Не из-за стирки же он так? И мало ли, что ещё Саша могла переврать, но я считал, что в любом случае надо было как-то вмешаться в их конфликт. Отпиздить Егора было не очень вариантом, но мусорнуться и заложить его дамам – вот это по мне, вот это я да. – Я ему сейчас выскажу, блять, – объявила Элеонора, хлопая по столу. – Я ему всё, сука, выскажу. Почему-то я был доволен собой. Не знаю, может, я только сделал хуже. Сейчас ещё и Саше перепадёт, потому что Егор догадается, что кто-то его сдал, а кто ещё мог это сделать, как не она.. Но ладно, у Саши есть Ковальский, он её защитит, а кто есть у этих дам? Никто. Никто за них мстить не будет. Поэтому пусть они лучше предотвратят хуйню, чем потом, не знаю. Случится другая хуйня. Хуй знает, в их войне я на их стороне. Теперь надо за Сашей следить, чтобы ей пизды не дали. Допустим, да.. Когда я допивал чай, Настя вдруг повернулась ко мне. – Хочешь ещё чай? Я сперва подумал, что она хотела отдать мне свой, но её стакан был уже пустым, и типа? Что? – Какой чай? – Можем пойти и взять ещё. – А так можно? – удивился я. – Да. Пойдём. Захватив свой стакан, я пошёл за Настей. Добрейшая душа, пиздец, и чё Ковальский так гнал на неё в первый день. Хотя я так и не узнал, что значит "дородная баба". Может, это не что-то плохое? Но не суть. Главное, что она заебатый человек. Про чай мне рассказала. Я и не знал, что так можно, а он тут такой вкусный. Информация о том, что его можно пить, сколько хочешь, очень ценна. Хули Артём об этом молчал? Или они с Ковальским в крысу пили этот чай без меня, чтобы им больше доставалось..? Вот суки ебаные. Объебавшись чая, как следует, я, совсем довольный и счастливый, пошёл в корпус. Поспать сейчас пару часиков, что ли..? А чё мне так хорошо, чем ещё в таком состоянии заниматься? Только спать. Вообще, забавно получилось. Прямо как в играх. Рассказал человеку какую-то хуйню, он рассказал тебе другую. Я заложил Егора, а со мной поделились секретом, где брать чай. Класс. Ради этого стоило крысятничать. Под высказыванием Элеонора имела в виду плеснуть Егору в ебало чай. Я этого не застал, но мне об этом заботливо поведали вернувшиеся из столовки Ковальский с Артёмом. Я к их возвращению всё ещё был доволен и рад, так что даже забил на то, что хотел их отпиздить за плохое поведение, так что даже предъявлять им ничего не стал. Какие чудеса с людьми делает пара литров вкусного чая.. – Арсений, ты чё, въебал? – сощурившись, спросил Ковальский. – Ты чё такой счастливый? Под "въебал" обычно подразумевали приём наркоты, так я понял, но у меня было лучше. У меня был чай. Горячий. С сахаром. Ради чего стоит жить. А все остальные могут идти нахуй со своими тупыми вопросами. – Посмотри на него, – возмущённо кудахтал Ковальский. – Как кот, сметаны нализавшись. Вытянулся, блять, даже не разулся. Я показал ему средний палец, не желая совершать лишние движения лицом. Не разулся и чё? Я же не под одеяло залез в ботинках. Ну и чё. Они даже не на покрывале лежат, а на изголовье (изножье? Похуй), так что тем более не считается. Отъебись, чмо. – Наобщался с девочками, – из своего угла заворчал Артём. – Вчера таращился на них, как тринадцатилетний шоха. Надо было кинуть в него что-нибудь тяжёлое, но под рукой не было ничего подходящего, так что я так же ограничился средним пальцем. – А сейчас вот попиздел с ними и лежит, балдеет. Ковальский, оглядев его, пожал плечами: – Ну, вчера они все в таких шортиках были. Я бы тоже их порассматривал. Что же его только останавливало. Но вообще, когда я вчера их рассматривал – они сидели на отрядном, ещё и сильно выгнувшись в спинах. Все втроём, прям в ряд. Мы проходили у них за спинами и что-то как-то.. Не знаю, может, это и правда ненормально. Но там правда был заебатый вид. И чё Артём мне предъявляет – я не ебу. Следил ведь ещё за мной, сучара ёбаная. Лучше бы тоже девушек тогда рассматривал, а не меня. – Ещё бы дал им посидеть у себя на лице.. – Ковальский тем временем вернулся к своему обычному режиму, и Артём устало вздохнул, закатывая глаза. – Как там было, "Я бы сломал все стулья в мире, чтобы ты села мне на лицо"? Господи.. Вот есть же талант у человека – любой разговор перевести в тему ебли. Ужас, блять, какой-то.