Skin

25.10.32, Понедельник

      – Где Арсений?       – Спит, – Юрген как будто был обижен. – Он болел.       Я, учуяв в квартире стойкий запах пиццы, осмотрелся.       – Ты ждёшь кого-то?       Было немного неловко интересоваться им, но я постарался сделать это как можно мягче – чтобы не выглядеть злой мачехой, угнетающей пиздюка. Простой будничный интерес, Юрген. Смотри, я пытаюсь идти с тобой на контакт. Нормально разговариваю. Не отталкивай и ты меня.       – Нет. Папа просил заказать. Но пока делали, болезнь пошёл? Вкус нет, сказал, что не будет продукты тратит.       Ага, и вот, чё Юран расстроился, да? Он-то думал, что они посидят с батей, лампово попиздят за пиццей, а батя слёг от какой-то хуйни. Нет, но что, так в моменте, что ли? Вот было нормально, просил пиццы заказать, а вот уже всё, я не могу, сын, дальше иди один без меня?       Бросив пакеты на кухне – всё равно там не было ничего замороженного или охлаждённого, – я направился в спальню. Технически, это была наша с Арсением комната, но как бы ладно. Есть общепринятые названия для жилых помещений, и это – "спальня". Кто там спит и с кем – совсем не важно.       Постучав, я немного подождал, но так ничего и не уловив, зашёл сам.       – Арсений? Спишь?       Тот сонно моргнул и, кое-как переложившись на спину, принялся растирать лицо.       – Чё с тобой? – я сразу пошёл в наступление. Ну, просто хотелось узнать, какого хуя, и нужно ли Арсению что.       – Не знаю. Где-то подхватил, видимо? Но чёто меня так в моменте схуёвило, даже страшно.       – Вот так один раз вышел из дома.. Впервые за сколько?       – Три недели, – подумав немного, сказал Арсений, и я разочаровано вздохнул. Три недели, блять. Не выходить из дома. Ужас же? Хоть собаку им купить, чтобы выгуливал её? Хотя, скорее, Арсений захочет шпица, которые могут на пелёнку ссать. И назовёт он его Джуно, по доброй памяти.       – Вот иммунитета никакого нет. Вот и болеешь от любого чиха в свою сторону.       – Я не болел последние десять лет, – заспорил Арсений. – При том, что у меня был ребёнок и я жил хуй пойми как.       – Ладно, ладно, – отмахнулся я. – Ты сильный мальчик. Здоровый. Я тебе колы купил. Два-двадцать пять.       Арсений впечатлённо повёл головой. Сразу как оживился, а? Не, ну а что ещё для счастья надо мальчику Арсению.       – Мда, чем удивляют своих парней другие. Сантиметрами. Чем удивляю я. Литрами.       Простите, но хотелось пожаловаться. С другой стороны, я это нашёл и купил. Цены видели вообще? Хотя сейчас, судя по биркам, колу начали возить из Грузии, а не из Казахстана, цены порядком упали, так что выёбываться тут как бы и нечем.       – Минусы будут?       – А ты вкус вообще чувствуешь? – вдруг вспомнил я. – А то..       – Нет, но колу я воспринимаю. Магия какая-то. Наверное, колу я пью душой, а не больным телом?       Я вскинул одну бровь. Он серьёзно сейчас это сказал..?       – Может, ты распознаёшь основные вкусы, а так как кола – это один ёбаный сахар, вот её вкус и не пропадает?       – Блять, какие все умные кругом, – Арсений закатил глаза, но тут же решил быкануть. За честь колы, так сказать.       – За такие слова в этом доме лишают всего уважения.       – В жопу ебут?       – Тебя так и так ебут.       Арсений, сорок с хером годиков. Ну хотя и я не сильно лучше.       – Спасибо. Так как себя чувствуешь вообще?       – Мегахуёво.       – Пиздюк там просто страдает, что вы пиццы не поели.       Арсений тяжело выдохнул, отворачиваясь.       – Я думал, я выдержу. Но чёто вообще свалился.       – Ты пил что-то?       – По классике терафлю закинул.       – Надо в аптеку сходить?       – Нет. У нас всё есть.       Сразу видно – человек побыл родителем. Теперь в этом доме было всё и всегда. От лекарств и до еды, любая экстренная ситуация – всё нужное под рукой. Очень удобно. Чё вы думаете, я тут обосновался, да. Просто так, что ли.       – Если что, говори.       – Да нормально, – Арсений только отмахнулся. – Пару дней полежу и поправлюсь.

******

      Беря по кусочку каждой пиццы, я чувствовал себя вором – который ворвался в чужую квартиру и хомячит еду. Больше нечего, а так хоть подкреплюсь немного. Было странно. Вообще-то, я жил тут, я скидывался на еду или покупал себе свою сам, и у меня были все права, технически? Но, наверное, после некоторых событий я вообще боялся появляться на их кухне. Мда, сорок два года челу, а его зашугал какой-то малолетний уёбок. Не так я видел свою жизнь.       Когда и сейчас я краем глаза заметил Юргена в дверном проёме, я замер и уставился на него.       – Арсений разрешил.       – Я ничего сказал.       Ну вот ничего скажи и дальше. Как можно увидеть, у тебя очень плохо получается..       Признаться честно, из-за того, что меня вот так караулили – и пришли сюда, зачем? Случайно не чтобы посмотреть, кто это там на кухне копошится? Не батя случайно? .. Была у меня мысль предложить пиздюку поесть вдвоём. С отцом не получилось, но со мной можно? Я, конечно, не Арсений, но вдруг Юргену важно есть с кем-то, а не в одно ебало. И еда не пропадёт. В смысле, не остынет. Потом-то она не будет такой вкусной, м? Надо есть как можно скорее.       Но разговаривать с ним мне было неловко, не говоря уже о том, чтобы предлагать совместное времяпровождение. Юрген и так меня сторонился, а относительно недавно, можно считать, мы с ним плотно разосрались? Но если я уже в силу возраста не мог на регулярной основе поддерживать в себе гнев, то пиздюк, похоже, до сих пор вспоминал тот день и в мыслях выпускал мне кишки наружу. Что, собственно, произошло. Юрген что-то готовил, я зашёл сюда и увидел, как он облизывает нож, которым потом продолжил резать продукты. И ладно, если бы он нарезал себе бутербродики и потом это никто не ел, кроме него. Но предполагалось, что еда на всех, а потому я не сдержался от комментария: "Это потом другие люди будут есть". "Мы в один доме живём", ловко парировал пиздюк. Я спросил, почему это значит, что мы должны обмениваться бактериями. И не знаю, поняли ли меня вообще, но в любом случае он чёто там высрал про собак, что я собачник, и неужели я никогда то ли с ними не облизывался, то ли не давал ложки им облизать.. Короче, я охуел. Давно вот это скалиться на меня начало? Хотя мы никогда с ним нормально не общались, но это был первый раз, когда меня вот так открыто чуть ли нахуй не послали. И не то чтобы я жёско с этого удивлялся. Не то чтобы я считал, что Юрген должен уважать меня. Я ему кто, в конце концов. Но, наверное, меня уже заебало с ним конфликтовать, и хотелось хотя бы просто спокойного отношения. Про дружбу не заикаюсь, мне нахуй не надо водить с ним близкие отношения. Но хотя бы перестать сраться.       Мне казалось, это и Арсению понравится? Он никогда ничего мне не говорил. Только гневно зыркал, когда становился свидетелями наших с Юргеном срачек (но уважение пиздюку – он никогда не крысил. Пацан растёт), но не более. Но он же в курсе, что мы хуёво общаемся? Он же не тупой, не слепой, не глухой. Должен понимать. Если мы перестанем, ему станет легче? Он вообще переживает? Мне казалось, что должен. А потому я хотел всё это уже прекратить нахрен.       Ещё я всё интересовался, догадывается ли Юрген о нас. Нет буквально ни одной причины, почему его отец может пускать к ним жить какого-то рандомного уёбка. Да-да, крепкая мужская дружба, вот это всё. Но Юрген же не идиот? И уже не маленький, чтобы не понимать, почему два взрослых человека могут жить вместе. И не сказать, что у меня была острая потребность говорить всем и каждому о том, что между нами происходит. Но это же сын Арсения. Ему самому разве не интересно, что происходит? И Арсению самому разве не хочется внести ясность?       В конце концов, я решил хотя бы попробовать:       – Ты будешь?       Юрген, так и жавшийся у дверей, аж вскрикнул, вздрогнув. Настолько я страшный, блять? Но я почти рассмеялся. Этот идиот ещё же отрастил волосы? Арсений по каким-то причинам (совершенно неведомым) одобрял все эксперименты пиздюка со внешностью, которые пока касались только волос. Пару лет назад ему стукнуло в голову обриться налысо – и поселился у нас дома маленький скинхедик. Сейчас же Юрген наоборот отрастил себе шикарные волнистые локоны, но из-за того, что обычно он убирал их в хвост, всё равно порой его можно было принять за лысого дебила. И вот когда этот маленький скинхедик (ну или маленький участник хеви-металл группы) ходит, убивается, что не получилось покушать пиццы с отцом. А потом шугается, стоит мне что-то у него спросить. При этом я даже никак не скрывался, не подкрадывался к нему и ничего. Простите, но смешно становится.       – Чё с ебалом, – не сдержался я. – Я такой страшный?       – Мы обычно не ест вместе.       Интересно, а если я начну доёбываться до его речи и учить его грамотности, насколько быстро он меня возненавидит? Сейчас мы в состоянии холодной войны, можно сказать, но если я начну учить его русскому? Как быстро мы перейдём к ядерной?       – Так ты будешь? – я указал на пиццу. – Мне греть на тебя?       – Давай.. – пробормотал он, проходя сюда. – Один хватит.       Закинув ещё пару кусков пиццы на тарелку, я пошёл к микроволновке. Юрген тем временем занялся напитками: накидал льда в стаканы, разлил колы. Ух, посидим сейчас, да. Прямо как в старые-добрые, правда, с его батей, но велика ли разница. Что там был малолетний противный уёбок (прости, Арсений), что тут (перед тобой, Юрген, извиняться не буду).       Сидеть в тишине мне не хотелось, и даже неловкий разговор казался мне более предпочтительной версией.       – Как дела в школе?       Юрген посмотрел на меня, но уже не как зашуганный чмошник, а как злой чмошник.       – Почему спросил?       – Чтобы не сидеть в тишине.       – А, – он немного успокоился, но вид у него всё ещё был пришибленный. – Нормально.       – И на все свои курсы ты точно так же ходишь?       – Мне надоел китайский, – сознался Юрген. – Наверное, просто устал.       Я даже захотел его поддержать. Что реально, посещать пять секций – это слишком дохуя, братик, притормози, а. Куда ты лезешь, если половина из этого ещё и типа так, чисто для себя, а не для профессионального успеха в спорте, например? Ну хотя фехтование он бросил, молодец, хоть откуда-то ушёл. Осталось ещё со всем остальным завязать. И не тратить деньги Арсения. Не то чтобы они у него заканчивались, конечно. Но я всё равно не понимал, на кой хуй оно всё надо.       Но я и так выглядел как мамкин ухажёр, который никак в твоей жизни не участвует, но тут чёто вдруг решил доебаться. Именно доебаться – не поговорить, расспросить, поинтересоваться.. Но для начала неплохо, я думаю? Но поучать его всё равно не стоит. Потом ещё виноватым выставят, а нахуй надо.

******

      Я решил не откладывать свой вопрос. И ночью, когда Арсений, отоспавшийся за день и немного пришедший в себя, сел ужинать (под просмотр видео с выдавливанием прыщей, идиот больной), я подкатил к нему.       – А пиздюк никогда не спрашивал тебя про..       Тут же случился затык. О ком? Как нас можно назвать? Мда, когда столько лет вместе (хотя и с ничё такими перерывами), а всё ещё стремаетесь говорить друг о друге "мы", "нас" и вот это всё. Подростки спустя три месяца: "О, мой мужчина, моя женщина". Два сорокалетних дебила, которые суммарно.. Восемь лет? Вроде, да. Вместе: "Блин, ну как-то неловко". Хотя мне просто было стрёмно требовать от Арсения чего-то серьёзного. Сколько времени прошло, а я до сих пор был в ахуе, какая я скотина, как убого я себя повёл, и так же в ахуе – как потом мы умудрились снова сойтись. Хотя как будто у Арсения были причины принять меня обратно, и это как бы не любовь, не старые чувства, а холодный расчёт. Но всё равно я был благодарен ему. А потому сейчас старался вести себя нормально. Возможно, в это не входит "выстраивать с его ребёнком хуёвые отношения".. С другой стороны, мы даже ни разу не попиздились. Не так плохо, как могло бы быть. Меня с моим отцом вспомнить, так у нас с Юргеном вообще всё прекрасно?       – Нас? – в конце концов я всё-таки осмелился. – Типа, кто я, какого хуя я тут делаю?       – Нет.       Я ждал какого-то продолжения, но, похоже, Арсению было точно так же поебать, как и Юргену. Ну, в теории.       – Хорошо это или плохо? – но я не собирался оставлять этот вопрос просто так.       – Тебе не похуй?       – Ну типа.. Он же наверняка догадывается.       – Наверное.       – И что, ему всё равно? Ты вообще думал когда-нибудь, как будешь говорить с ним об этом?       Поставив видео на паузу, Арсений развернулся ко мне с крайне недоумённым выражением лица.       – А нахер нам говорить об этом?       – А если он однажды спросит?       Арсений растерянно поморгал, и я уже просто не сдержался.       – Блять, Арсений. А чё вообще, кто он? Левый, правый?       – Я не знаю.       – Почему? – я даже нахмурился. – Ему сколько сейчас, шестнадцать? Самое время бы поинтересоваться, куда он уклоняется от.. Оси?       Я выставил ладонь вертикально, забыв, как эта хуйня называется. Да, перед вами сидит инженер, но похуй.       Арсений опустил взгляд, как будто виновато. Ответа у него, похоже, не было? И я с одной стороны понимал его нежелание лезть в это. Мне просто всегда казалось, что Арсений пытается так закончить всю эту хуйню в их семье. Он и от Отто Юргена пытался подальше держать, чтобы и он не вырос долбоёбом. Но не полностью же абстрагироваться от этой темы? Не говоря уже о том, что.. Ну Юрген же не в вакууме живёт? Он общается со сверстниками, он сидит в интернете. У него формируются и свои какие-то позиции. На которые как раз пока ещё можно повлиять, если вовремя заметить и вмешаться. Но явно не стоит закрывать глаза и уши и считать, что если мы не будем упоминать политику, Юрген вырастет нормальным. Ничего не хочу сказать, но он шестнадцатилетний пацан. Самый опасный возраст. Нельзя бросать всё на произвол.       – Я ничё не хочу сказать, – аккуратно начал я. – Но просто.. Надо понимать, где мы живём, хотя бы. Я недавно вот видел историю. Женщина решила рассказать дочери о том, что она живёт не просто с женщиной, а со своей партнёркой. Дочь рассказала об этом в школе однокласснице, одноклассница рассказала своей матери, и в дом к первой женщине нагрянули менты. Пропаганда АБВГ среди несовершеннолетних.       И не то чтобы я прям жутко подсел на очко. Я Юргена недолюбливал, но не думал, что он такой уж конченый долбоёб, чтобы пиздеть направо и налево о таких вещах. Но прецедент, можно считать, есть. И не проще ли поговорить с пиздюком? Хотя бы с точки зрения собственной безопасности? А то этот дебил, может, пошутит где-нибудь неудачно. Кто-нибудь идейный услышит, и чё Арсений будет делать? Как доказывать, что он не гей? Хотя у него Кристина есть.. Но если дяде прокурору нужно будет план закрыть, тут никакая Кристина не поможет.       – Юрген же не еблан.. – попытался чёто пробормотать Арсений.       – Я не утверждаю, что может непременно случиться что-то такое же. Но.. Блять.       – И как я должен ему сказать о том, что ебусь с мужиком?       Я сам понимал, что глупо предлагать "Иди расскажи ему всё, блять" при этом не предлагая вариантов, как лучше это сделать. При том, что Арсений, похоже, вообще не шарил ни за что. Ни как Юрген настроен по отношению к запрещённым в нашей прекрасной стране организациям, ни чё там ещё важно в данном вопросе. Ну, то есть, это как в том анекдоте про коров и оптимизацию. Я придумал какую-то нереальную хуйню, а вы придумывайте, как это воплотить в жизнь. Но блять..       – Вообще, – вдруг заговорил Арсений, – я медленно подхожу к тому, чтобы рассказать ему. Ну, в смысле. Если ещё пару лет назад мне даже думать об этом было страшно, сейчас.. Я понимаю, что это не нужно. Но в целом, я готов.       – Ну так? – я развёл руками. – Вперёд. Аккуратно разнюхать про его отношение хотя бы стоит. И там уже отталкиваться. Если плохо, сперва решить, хочешь ли ты портить с ним все отношения. Если хорошо.. То вообще ничего не стоит.       – Ну да. Но мне надо ещё подумать.       – Я не заставляю и не тороплю, – выделил я. – Хотя могло так показаться, наверное. Всё-таки, твой сын и под угрозой будут ваши отношения. Меня он так и так ненавидит, но.. Мне кажется, опять же, как минимум – это вопрос безопасности. Как минимум. Да и как будто чел имеет право знать. Не случайный человек, всё-таки.