Skin

09.09.13, Понедельник

      Можно считать, что с начала учебного года прошла неделя. Если совсем уж доёбываться, она прошла ещё вчера, но раз первое сентября выпало на воскресенье, будем считать, что сегодня – ровно неделя.       Ничего не изменилось, но никто ничего и не ждал, в целом. Всё было, как я и думал: Артёму общение со мной не сдалось, он никак мной не интересовался (ну, как будто должен был), а я не хотел навязываться и тешить свои стрёмные мысли. Потому и мне казалось лучшим вариантом просто тусить где-то на фоне его жизни и не отсвечивать. Целее же буду.       По большему счёту я тусил один, ну или с Алёной и Данилом. Алёна вообще стала моей лучшей подружкой, к Данилу и другим парням я изредка прибивался на переменах, когда мы оказывались рядом или речь заходила об играх и прочей хуйне, и я мог вставить свои пять копеек. Но больше я молчал, конечно. Не хотелось сильно выёбываться или много говорить, чтобы потом не было стыдно за своё существование. Я знаю, как это работает. Никто меня не наебёт.       Думал об этом я, выходя со школы. Хотя обычно мне доставляло стоять с одноклассниками после уроков и хихикать над всякой хуйнёй, сегодня я не хотел тратить на это время. Да и что-то я пару заёбов словил. Стрёмно чувствовать себя лишним, быть не в теме, не понимать местных шутеечек и так далее. Я ещё и стою молча. Вдруг я кого-то напрягаю? Нет, спасибо. Лучше пойду домой и нажрусь вместе с матерью. Вот это по мне. Общение со сверстниками, к которому я так рвался? Да ну нахуй, реально.       Заметив в курилке Кирилла, не буду скрывать, я немного занервничал. Блять, и ведь он даже не в шапке.. Ну, что я там думал насчёт своей смелости? Вот и оно. Но вообще, я просто не понимал, чего Кирилл доебался до меня и что это было позавчера. Это и не входило в мои планы на школьную жизнь. Оказаться тем чмошником, об которого вытирают ноги. Хотя я всегда могу вернуться на домашнее обучение, но это не самый предпочтительный вариант. И потому все надежды были лишь на то, что это была единичная акция доёба, и больше он не будет вспоминать о моём существовании. Пусть вон до Артёма доёбывается. Зачем ему я? Пиздец просто. Вот так жил-жил, ничего не делал, а до тебя доёбывается какой-то хуй. Вот как так?       Забавно, но когда я проходил мимо стай собак, я так же про себя просил животных (или вселенную – в любом случае, некую бессознательную поебень), чтобы на меня не среагировали и всё прошло тихо-мирно. Так было и сейчас, но..       – Мальчик, – снова позвали меня, и я про себя выругался. Да блять?       Я обернулся, на этот раз даже остановившись. На самом деле, мне просто хотелось посмотреть на Кирилла устало и заёбанно. Вот чё тебе надо, идиот ты ебаный? Чё хочешь от меня? Посмотри на моё грустное ебало и отъебись. Так же это работает? Вроде как. Когда ты видишь, что человеку плохо, у тебя отпадает желание доёбываться до него. Ну, конечно, если у тебя с башкой всё в порядке, и ты человек, а не животное ебаное. Кто же у нас Кирилл?       Он внимательно смотрел на меня, продолжая сидеть на лавочке (в этот раз, к слову, нормально). Это радовало, что он не двигается. Я бы не хотел, чтобы он приближался ко мне. Хотя сейчас он был тут один, но всё же. И это, кстати, очень плохо, что он сейчас тут один. Если бы он доёбывался до меня только при своих друзьях, это бы означало, что у него просто есть потребность казаться крутым. То есть, хуйню мы творим только в присутствии посторонних, и когда мы наедине, я бы мог его не бояться. Но он доёбывается до меня и в одиночку. Это пизда как плохо.       – Как дела? – наконец спросил Кирилл, и я, огорчённо выдохнув, молча пошёл дальше. Вот чё пристал, блять? Да даже если бы он спросил у меня, курю я или нет, или жигу попросил, было бы логичнее. А так доебался вообще ни с хуя. Ебанутый, блять.       Внезапно мне вспоминалось, как в первой моей школе некоторые девочки влюблялись в одиннадцатиклассников. Это было максимально тупо. Десятилетняя пиздючка подбивает одноклассниц пойти в рекреацию, где тусят те самые "одиннадцатиклассники" (произносить с восторженным придыханием), посмотреть на Того Самого™. Подруга, у вас восемь лет разница, успокойся и иди к Саше, раскраски пораскрашивай, чё ты носишься. Я уже тогда этой темы не понимал. Видимо, уже тогда моя асексуальность давала о себе знать. Но просто смешно вспоминать времена, когда одиннадцатиклассники были далёкими эфемерными сущностями. Этакие олимпийские боги. Одиннадцатиклассники тогда, вашими пиздюшачьими глазами, и сейчас. Тогда – и правда какие-то небожители, высокие и красивые. Сейчас – какие-то обрыганы, мимо которых страшно ходить даже мне. Дожили, блять.       Уже отойдя на некоторое расстояние от школы, я заметил в толпе школьников и прочих прохожих Артёма с Ритой. Идут себе такие вместе.. Жаль только, что за ручку не держатся. Тогда я мог бы жалобно и драматично остановиться и грустно смотреть им вслед. Опять же, как будто я герой какого-нибудь фильма. Такой вот типичный лох. Мало того, что меня прессует местный обрыган-старшеклассник, так ещё и любовный интерес полностью игнорит и после школы провожает до дома вашу одноклассницу. Ну, слава богу, я нормальный, и такая хуйня не для меня.

******

      – Чёто меня аж трясёт, – зевая, протянул Ковальский. – Дрожу.       – Почему, – чисто на отъебись поинтересовался я. Не то чтобы я переживал за Ковальского. Но лучше уж такие вот высосанные из пальца диалоги, чем неловкая тишина.       – Да хуй его знает. Вроде, тепло в комнате. А чёто сижу трясусь.       – Может, тебе уже спать пора?       – Блять, ещё часа нет, – возмутился Ковальский.       – И? Рекомендуют ложиться спать до десяти часов.       – И сотрудники общепита такие типа. Понятно.       – Ну бедолаги, чё.       Не то чтобы я знал, какие жизненные тяготы сопровождают сотрудников общепита, но допустим, Ковальский знает, о чём говорит.       – У меня просто девушка официанткой работает, – пояснил он, снова зевая. – Ой.. Рассказывает мне иногда, чё у них там.       – Прикольно. Как повара плюют людям в еду?       – Нет, но как шутят об этом. Особенно когда всякие пидорасы оформляют заказ за пять минут до закрытия.       Сказать бы, что упс. Один такой как раз тут сидит. Но ладно, это было всего один раз. Ну и после того говна, которое мне привезли, я больше так никогда делать не буду, да. Хотя я всё ещё считаю, что услуга, которую я оплачиваю, должна быть выполнена хорошо, но условимся, что это человеческий фактор. Все хотят домой. И, наверное, окажись я сам на кухне какой-нибудь доставки, я бы тоже хотел домой, и похуй, кто и сколько мне заплатит. Но как знать, опять же. Когда и дня в жизни не проработал, но сидишь и о чём-то размышляешь.       – А ты один? – вдруг заинтересовался Ковальский, соскочив с темы. – Девочки нету?       Я почти что блеванул. Господи, есть ли в мире что-то отвратительнее, чем слова в уменьшительно-ласкательной форме? Даже не знаю.       – Нет.       – Как так, – спросил Ковальский, но не походило, что ему жутко интересно. – Такой мальчик, и один.       – Я дома сидел. В игры вот играл.       – Ну реально. И нахуй нужны девушки.       Вообще, я и правда не понимал концепции отношений и нахуя люди в это ввязываются. Окей, существует любовь. Люди влюбляются и хотят проводить с каким-то человеком больше времени. Но что делать-то..? Это так неловко и тупо, мне кажется. Ну, собственно, почему я и один до сих пор. Даже вниманием Кристины не воспользовался, хотя, наверное, можно было? Я же могу считать, что то, как она вешалась на меня (она меня чуть не поцеловала, как бы?), прямо указывает на симпатию? Ну, так или иначе, я поступил как настоящий долбоёб. Уверен, любой парень меня так назовёт. Ко мне пристаёт девушка, а я сбегаю и ухожу домой. Интересно, что сама Кристина тогда подумала..?       Словив нихуёвую порцию стыда за ту ситуацию и вообще всё наше общение, я даже захотел нервно прогуляться по комнате и убраться. Вот, до чего людей доводит стыд, блять. И выход из зоны комфорта. Вот сидел бы дома – вообще с ней бы не познакомился. А так, мало того, что её друзья мне все мозги выебали, да и сама Кристина нихуёво в этом поучаствовала, так ещё и это.       Меня аж передёрнуло. Ну вот, теперь сидим трясёмся с Ковальским вместе. Сейчас ещё наша дрожь зарезонирует друг с другом, и будет вообще пиздато. Завтра утром в новостях расскажут про землетрясение, которых отродясь в этих краях не бывало, а тут вот вдруг.       – Ну, если честно, я правда не понимаю.       – Чё ты не понимаешь? – хохотнул Ковальский. – Зачем нужны девушки?       – М.       Не знаю, чего меня потянуло на откровения, но, может, Ковальский сейчас поделится со мной бесценными знаниями? Которые есть только у нормальных, аллосексуальных людей. Да-да, я знаю умные слова.       – А чё, ты когда дома сидел, биологию не изучал? – но конечно, такой разговор не мог пройти без порции насмешки. Я уже научен и даже привык. Кристина и её друзья тоже меня зачморили тогда. Ну, как зачморили. Выразили этакое презренное недоумение. И пару раз пошутили. Всё, зачморили бедного, несите плед и валерьянку, сам он не справится.       – Пестики-тычинки там.       То есть, в основе всего лежат низменные животные инстинкты и тяга к поебаться? Фу, как мерзко. Я-то думал.. Ладно, ни о чём я не думал. Но как же там единение душ и вся эта поебень? Нет? Я не те фильмы смотрел? Ах, ну да. От нужных фильмов меня же блевать тянет. А как раз их смотреть и надо было, похоже. Дурная моя голова, на чё вообще надеялся.       – Ого. Не знал, что девушки нужны для изучения ботаники. Я сам её учил.       – А вот была бы у тебя девушка, не только бы ботанику сам изучал.       Это шутка про дрочку или да? Надо будет как-нибудь сказать Ковальскому, что я наивный дурачок и совершенно не пошлый. Если какие-то шутки несут эротический подтекст, нужно прямо об этом говорить.       – Блин, ну ладно. Жаль, конечно. Вдвоём учить, чем покрытосеменные отличаются от голосеменных, было бы легче, наверное.       – Ладно, – посмеялся Ковальский, – это уже не смешно. Смешно, вернее, но и грустно. Чё, реально, что ли, никого нет?       И почему это вызывает такую реакцию, интересно? Хуй с ним, с удивлением, но почему мне кажется, будто мне ещё и сочувствуют? "О, боже, он не суёт свой член в кого-то. Бедный". Так, что ли? Нет, но серьёзно. Неужели для нормальных людей это такая проблема?       – Ну нет.       – Пиздец. Тебе самому не обидно? У всяких додиков есть девушки, а у тебя нет.       Я такими темпами начну вести список "Ебанутые причины для обид и сожалений". Пока там, правда, всего один пункт. Но мне кажется, я что-то забыл..? Надо будет как-нибудь переосмыслить прошедшее лето. Повспоминать всякие ситуации, фотки пересмотреть, чтобы точно всё-всё вспомнить.       – Похуй, если честно.       – А к тебе приставали когда-нибудь?       Думаю, сидели бы мы с Ковальским в школе, рядом физически, он бы припал ко мне с крайне заговорческим видом. Та самая сплетница, уловившая, что вы говорите о чём-то интересном.        – Нет, – соврал я. Хотя вообще, если с тобой что-то происходило один раз, я считал, это можно не учитывать. Особенно в таких вопросах. Тем более, что мотивы Кристины так и не были известны. Может, она вообще поиздеваться надо мной хотела. Как во всех тех фильмах, когда чмошнику начинает уделять внимание какая-нибудь красотка, а потом на него выливают свиную кровь. Я, блять, этих нормальных людей знаю. Все они мрази ебучие. Ладно, я так не считал, но всегда относился скептично к любым попыткам с собой взаимодействовать. Мда уж, колючка.       – Ну это потому что ты дома сидел, – быстро нашёл проблему Ковальский. – Выходил бы ты в люди, у тебя бы уже столько девочек-фанаточек было, ты бы устал их всех трахать.       Мда? Слабо верится, но ладно. Мы уже в любом случае не узнаем, правда это или нет.       – Ясно, – хмыкнул я, и всё-таки решил отметить. – Пизда у тебя мышка громкая.       Играть мы уже давно закончили, и просто сидели, пиздели по скайпу. Ковальский продолжал что-то тыкать у себя в компе, и постоянное щёлканье мыши пиздец напрягало. Даже моя клацала тише, а она тут, у меня в руках. Что за дичь.       – Или она возле микрофона? – задумался я.       – Нет.       – Пиздец она громкая тогда. Вот моя возле, – специально поднеся мышку к телефону, я немного пощёлкал. – Слышишь?       – Пиздец, вот за что-что, а за мышку меня ещё никто не чморил. Мам, – шуточно прикрикнул Ковальский. – Меня обижают.       Через пару секунд в комнату Ковальского и правда кто-то зашёл, и я аж в плечах сжался, испугавшись. Хотя и зашли не ко мне, и не то чтобы я орал на всё помещение – и своё, и Ковальского, – чтобы так нервничать. Но всё равно мне стало дико неловко. Что ж, хотя бы я сижу не у Ковальского в комнате, и меня никто не увидит..       – Ты звал? – послышался обеспокоенный женский голос, и Ковальский кряхнул.       – Нет-нет. Всё хорошо. Прости.       Мда. Вот ведь лох ебаный.