Пай-девочка

      Она не знала, какое расстояние прошла, но ей казалось, что путь длится вечность. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, но страх был сильнее усталости. Руки, готовые в любой момент уронить мальчиков на землю, дрожали от перенапряжения. И, даже несмотря на то, что деревья то мельчали, то вновь становились исполинского размера, то вообще отсутствовали, и перед ней представала какая-нибудь небольшая поляна, все казалось ей одинаковым, однотипным, из-за чего она теряла концентрацию.       Лес, поначалу обманчиво затихший, теперь наполнялся новыми звуками. Где-то пару раз затрещали ветки (Лиззи в тот момент чуть не умерла от страха), глухой вой раздавался где-то вдалеке, но заглушался шумом массивной листвы. Несколько раз она вздрагивала от хлопанья крыльев, шумно взлетающих со своих мест птиц.       Девочка, пытаясь унять тяжелое дыхание, пошла чуть медленней. Становилось все холоднее и холоднее, и она уже вздрагивала не только от усталости, но и из-за прохладного ветра.       «Если остановлюсь… то не встану, — Лиззи облизнула губы, — надо продолжать идти».       Пару раз она встречала подходящие поляны, где можно было бы остановиться, но страх продолжал гнать ее вперед. Тупая тревога и дурное предчувствие не давали возможности спокойно обдумать свои действия.       «И да… тебе будет еще один подарок. Тройка из деревни Звука. Ты должен сразиться с ними».       Она знала, что слова были адресованы даже не ей. И надо было бы остановиться, отдохнуть… ведь Саске и Наруто все еще не очнулись, значит, положиться они могут только на нее. А она — только на себя. Но она не могла и продолжала заходить все дальше и дальше.       Через время ее руки и ноги так сильно дрожали, что ей все же пришлось остановиться. Лиззи осмотрелась. Перед ней был небольшой обрыв, на его краю и дальше располагались деревья, что она видела в Лесу Смерти несколько раз на своем пути. Главным отличием было то, что их корни возвышались над землей, образуя своеобразное укрытие. Если она остановится здесь, то в принципе сможет продержаться ночь. А дальше… она решит, когда это самое «дальше» наступит.       Она уложила сокомандников под особенно широкий и массивный корень, скрывающий их от посторонних глаз, обессиленно пытаясь успокоить лихорадочно бьющееся сердце, готовое сейчас же выпрыгнуть из груди. Девочка с тяжелым вздохом легла рядом с ними. Глаза слипались. Лиззи ощутила неимоверную тяжесть в теле.       «Нет… не могу вот так просто уснуть», — подумала она и с усилием приподнялась, притронувшись ко лбу Саске. Воды поблизости не было. Как и еды. Последний раз она ела утром, а сейчас уже вечерело. В горле пересохло, и Лиззи так желала хоть чего-нибудь, что готова была сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого чувства невыносимой сухости.       Усталость сковала ее невидимыми путами, но нужно было что-то предпринять. «Моих кунаев почти не осталось, — с досадой подумала она, прежде чем залезть в подсумок к Саске и Наруто, у которых было чуть больше оружия, — у меня же еще есть взрывная печать… и одна дымовая шашка». Лиззи вздохнула и закрыла глаза. Сил не было: все тело ощущалось неподъемным грузом. К тому же становилось прохладнее и надо было бы развести костер, но он бы привлекал слишком много внимания, а им лучше было бы затаиться. И впервые от исполинского размера деревьев была польза — их корни были такими же, так что спрятаться не составило труда. Правда, был и минус. Корни, хоть и оставляли между собой довольно крупное пространство, все-таки тесно переплетались между собой, что затрудняло передвижение между ними и в случае отступления это могло вылиться в очень неприятные последствия. Да и разных жуков было полно, но в данный момент это было последним, что ее волновало. Так что в этой ситуации ей ничего не оставалось, кроме как затаиться и вести себя тихо.       «Просто подожду здесь, пока кто-нибудь из них не очнется, — девочка села рядом с сокомандниками, предварительно достав кунаи, и шмыгнула носом, — должен же хоть кто-то из них очнуться?»       Лиззи дотронулась до лба Саске. Тот продолжал гореть, а лицо генина периодически приобретало болезненное выражение. Он пару раз метался, то бледнел и становился белым, как простыня, то краснел, и Лиззи чувствовала исходящий от его тела жар.       Если бы она знала, что так случится, то взяла бы жаропонижающие лекарства, но у нее их не было.       Лиззи неприлично выругалась. Если бы хоть кто-то из сокомандников был в сознании, она бы не позволила себе столь резкие выражения, но сейчас она была одна… по крайней мере она на это очень надеялась.       Лиззи устало вздохнула и позволила себе наконец долгожданные минуты отдыха. Тело будто одеревенело и каждое движение сопровождалось болезненным напряжением. В голове была совершенная пустота.       Она не могла сказать, сколько прошло времени, но небо уже было иссиня-черным, а листва казалась лишь хаотично изменяющимся черным пятном. Лиззи облизнула пересохшие губы. «Не страшно же, если я прилягу?» — девочка расслабленно закрыла глаза, когда ее голова коснулась земли.       Размеренные шорохи, раздававшиеся в лесу, тревожили ее, а когда она закрыла глаза, то они стали слышны еще острее, чем прежде, так что ее отдых мог закончиться в любой момент.       «Орочимару… — при одном лишь упоминании имени (пусть даже и в своей голове) Лиззи почувствовала волну страха и задала вопрос, который задавала себе уже много раз, — и что ему нужно от Саске?»       Мебуки ей говорила, что, вероятнее всего, он причастен к исчезновениям людей, и что он ставил над ними опыты, и эта мысль настолько укрепилась в ее сознании, что она не могла думать иначе. Это давало ответ на многие вопросы: например, почему он их не убил или почему поставил Саске эту… метку. Лиззи нахмурилась.       Отметина вполне могла оказаться какой-нибудь печатью. Однако всю ситуацию усложняло то, что техники джуиндзюцу довольно редко встречались, к тому же процесс установления печати на тело жертвы или ее создание являлись секретными. Знала она о них совсем мало — лишь основную информацию, предоставленную Ирукой и библиотекой. Одно известно точно: печати устанавливаются на тело жертвы с целью контроля. Орочимару говорил, что Саске захочет его найти. И это вполне может произойти под влиянием печати.       Та метка — печать, в этом она теперь была тоже практически уверена. Хотя она могла и ошибаться… Лиззи вообще начала осознавать, что в сущности знает преступно мало. Проведя пару минут в бесконечных укорах от самой же себя, ее поток мыслей вновь возвратился к Орочимару.       Хирузен на том уроке обмолвился, что все его ученики рано проявили свои способности, их даже называли Тремя Легендарными Ниндзя. У них был почет, всеобщее уважение, они были подопечными Хокаге, что могло сподвигнуть Орочимару на эксперименты?       Если бы они были на благо Конохи, то он наверное мог сделать это более официальным, если подходило такое слово. Тогда было военное время, он мог брать тела врагов. «Хотя, это наверняка было неудобно. В полевых условиях, чтобы он там не проводил, трудно ставить опыты. Да и в книге говорилось, что на задания Орочимару, Цунаде и Джирайя ходили втроем, а под носом у своих товарищей это сделать еще сложнее», — подумала Лиззи. Значит вариант с всеобщим благом отметается, он делал это для собственной выгоды. Да и человек, преданный деревне, не пошел бы на убийства своих товарищей.       Если бы он хотел власти, то мог бы ее получить. И как всеми уважаемый шиноби, и как ученик Хокаге — шансы колоссальные. Значит, и власть ему не была нужна.       Жажда знаний? Это выглядело наиболее вероятным.       А его тройка из Звука? Это ведь генины. А может тоже нукенины? Или его шпионы? Возможно. Иначе зачем следовать его воле? Но значит ли это, что он мог завербовать генинов и из других деревень? А если они не его шпионы, то какое им до него дело? Или небольшая деревня Звука могла начать сотрудничать с Орочимару, например, для усиления боевой мощи? Это тоже было вполне вероятным, к тому же на протяжении всей истории подобные ситуации возникали неоднократно.       Вопросы сыпались как из рога изобилия, и Лиззи понимала, что вряд ли может дать точный ответ на них. Но вот Саске нужен Орочимару точно для экспериментов. И похоже нукенин вообще проник в деревню ради того, чтобы поставить печать. «Он еще упоминал брата Саске… — Лиззи напряженно закусила губу, — сказал, что Саске также талантлив, как его брат».       Значит, он и на него тоже нападал?       Лиззи поморщилась и все тело обдало волной ужаса: совсем рядом раздались шаги. Мягкая поступь — двигались осторожно. И их было двое. По телу Лиззи прошла судорожная дрожь. Спина тут же намокла от холодного пота. Если ее обнаружат, то им конец…       — Вот блин! — тихо процедил басистый голос. — Давай вернемся в лагерь, я уже устал ходить! Конечно, если хочешь, можешь блуждать по нему сколько угодно, но с меня хватит.       — Давай пройдем еще немного! — упрямо заявил второй, более высокий.       Лиззи не дышала. Внутри все сжалось в страхе. Если Саске из-за печати вновь начнет метаться или, что было бы еще хуже, начнет бормотать, то их точно обнаружат…       — Все! Я устал! — обладатель басистого голоса похоже нешуточно разозлился. — Мы весь день топали по этому чертовому лесу, думаешь, мы в состоянии сражаться? Посмотри на нас! Это ведь просто смешно!       — Другие наверняка тоже устали… — более высокий голос прозвучал неуверенно, — И к тому же спят.       Лиззи замерла. «Пожалуйста, пусть они уйдут, — взмолилась мысленно девочка, сжав кунай. Его рукоятка была влажной и теплой от вспотевших ладоней, — пожалуйста…»       — А сколько еще таких «умных», как мы, бродят по лесу, ты не подумал? Нет, ты как хочешь, а я возвращаюсь в лагерь. С меня довольно.       Лиззи, не веря своему счастью, чуть было не вскрикнула от радости, но тут же замерла с открытым ртом. Волна липкого ужаса прошлась по спине от осознания того, что сейчас она чуть не раскрыла себя.       Генин поспешил удалиться, даже не скрывая торопливых шагов, громко раздававшихся посреди ночи. До Лиззи донесся шорох травы и хруст веток.       — Эй, постой! — испуганно протараторил высокий голос. — Не оставляй меня одного… эй!       Мальчик торопливо последовал за товарищем, даже не подозревая, как близко с ними находился противник им под силу.       Облегчение наступило сразу же, как шагов тех генинов не стало слышно. Обычные и уже привычные звуки леса показались ей самой приятнейшей симфонией, что она когда-либо слышала. Глаза защипало и по лицу скатились горячие слезы, закатившиеся в уши.       Лиззи быстро вытерла глаза, привстала и отложила кунай. Она готова была молиться всем богам, которых знала, за то, что эти двое явно невнимательно осматривали местность. И что Саске не стал корчиться в этот момент от боли. Ощущение небывалой легкости тут же осело тяжелым грузом.       А если бы они ее заметили? Если бы они не были уставшими?       Она тысячу раз мысленно поблагодарила того генина с басистым голосом за то, что он был слишком уставшим, а второго за то, что последовал за своим сокомандником. Лиззи снова легла на твердую землю. Внезапно захотелось засмеяться. Должно же ей было повезти? Мало того, что они застряли в лесу, который сам по себе опасен, а с учетом команд, бродящих по нему, это опасность увеличивалась в разы, так еще она не была в состоянии сражаться.       Лиззи не сразу заметила, когда небо начало светлеть: ее взгляд был прикован только к Саске, что периодически вздрагивал и лихорадочно бормотал что-то невнятное. Сердце радостно забилось в ожидании. Лучи солнца сначала медленно, но затем уже уверенно просачивались сквозь переплетающиеся корни. Ночь заканчивалась, а при дневном свете передвигаться будет значительно легче, чем вечером, хоть и в разы увеличивался шанс встретить врагов.       Лиззи вылезла из-под корней, поморщившись из-за яркого солнца. Оружие — дымовая шашка, кунаи — на всякий случай было взято с собой. Все тело сразу напряглось, руки и ноги плохо слушались, при этом отдавая болью, но какое-то странное воодушевление на какое-то время овладело ей. Все было ужасно плохо, но ночь ведь они пережили?       Лиззи вдохнула свежий воздух и посмотрела вверх. Небо уже давно окончательно было ярко-голубым, а кроны деревьев мирно шумели от небольшого ветерка. Уже было собравшись снова залезть к сокомандникам под корень, Лиззи замерла. Беспричинное беспокойство стало медленно, вкрадчиво одолевать ее. Девочка нахмурилась и огляделась. Пару секунд ничего не происходило. Но вот послышался шорох и из леса вышло трое шиноби — двое парней и одна девушка. Лиззи посмотрела на протекторы: шиноби были из Скрытого звука и все тут же стало ясно.       «Значит, те самые… про которых говорил Орочимару».       Все трое были раздражены. Лиззи напряглась и это уже было не связано с усталостью.       — Эй, ты! — крикнул ниндзя. Его темные волосы топорщились во все стороны, а злоба на его лице могла сравниться только со злостью его сокомандницы. — Где Саске?       Лиззи нахмурилась. Даже если сейчас они не видят точно где он, то вот если полезут под корни, то найти генина им не составит большого труда.       — Скажи где Саске, — сгорбленный ниндзя с бинтами, покрывающими большую часть его лица за исключением его левого глаза, казалось, был спокойнее остальных. — Мы с ним сразимся.       Он склонил голову, оценивающе прошелся по ней, явно заметив и усталость, и потрепанный вид.       — Если скажешь нам, где он, то мы тебя не тронем. Ты нам не нужна.       Черноволосый шиноби скривился.       — Брось, Досу! Я убью и эту девку, и Саске, и их третьего сокомандника! — он зло уставился на нее. — Я устал, как собака, пока мы рыскали по лесу в поисках этого Учихи!       «Плохо дело, — Лиззи облизнула пересохшие губы, — они все трое раздражены… но явно не только этот черноволосый устал, так что они хотя бы не полны сил».       Лиззи переместилась на поляну, оставив позади себя корни. Генин с перебинтованной головой проследил за ней и осмотрел землю.       — Кин, она даже ловушек не установила… ты легко справишься. Раз уж по-хорошему не получилось, то будем по-плохому.       Единственная в команде девушка, тряхнув длинными черными волосами, ухмыльнулась.       — С удовольствием.       И куноичи с неожиданной скоростью ринулась на нее. Лиззи еле успела уклониться от ее удара. Девушка рассерженно скривилась и вновь попыталась атаковать. «Либо у нее нет техник, помимо тайдзюцу, — Лиззи с трудом блокировала ее удар, — либо она не хочет их на меня тратить… как и ее сокомандники. И судя по тому, что разобраться со мной послали ее, вероятно она среди них самая слабая».       Лиззи отпрыгнула от куноичи. «Какое же у нее слабое место?» — девочка напряженно вглянулась в противницу, выхватив себе драгоценные секунды отдыха, ощутимые будто глоток воды в жаркой пустыне. Тело будто пронзило. «Ну конечно», — Лиззи ощутила прилив сил.       Волосы.       Конечно, и у нее они не самые короткие, но волосы Кин… они даже не были собраны в сложную прическу, так что схватить их в битве не составит труда.       Теперь уже первой напала Лиззи. Шанс расправиться хотя бы с одной — уже немало.       Девушка, уклонившись от ее удара, стала в пол-оборота. Уклонилась не так быстро, как Лиззи думала. Значит, несмотря на скоростной выпад, она тоже сильно устала…       «Сейчас!»       Лиззи схватила одной рукой противницу за волосы и потянула на себя. Та машинально и резко развернулась к девочке спиной. Лиззи слегка дрожащей рукой достала из подсумка кунай и подняла ногу, поставив ее на спину девушки. Лиззи вновь потянула волосы на себя и ударила ее со всей силы по спине ногой. Куноичи упала на колени.       — Ты! — взревела она и коротко охнула, когда Лиззи с силой вдавила ногу в ее спину, попутно намотав на руку черные волосы куноичи.       Оба сокомандника девушки тут же всполошились, однако она и сама яростно обернулась, готовая сражаться.       — Не надо! — рявкнула ниндзя. — Я сама разде…       Лиззи ударила коленом прямо в лицо девушки, закусив до крови губу. Кин выдохнула. Ее голова резко откинулась назад, а затем опустилась. Лиззи, ощутив, как сердце забилось в безумном ритме, подняла и натянула волосы куноичи и тут же вонзила кунай прямо в открытую шею.       Противный, липкий ужас, смешанный со странной расслабленностью, на мгновение завладел ей, и рука, держащая девушку за волосы, ослабла. Куноичи, хрипя, затряслась и упала на землю, судорожно дотрагиваясь до куная дрожащими пальцами. Лиззи и двое сокомандников девушки оцепенели. Глаза обоих генинов широко распахнулись.       Они с ужасом наблюдали, как белая, как снег, девушка каталась по земле, трясясь от боли и страха. За громким, свистящим хрипом последовал кровавый кашель. Она постепенно затихала. Окончательно замерев, куноичи уставилась в небо широко распахнутыми глазами. На ее лице застыла гримаса ужаса. На поляне воцарилась полная тишина, никто не осмеливался прервать ее. Лиззи странно себя почувствовала, будто они все трое — соучастники преступления.       — Ты ведь… но… — черноволосый шиноби в шоке смотрел на труп сокомандницы. — Ты убила Кин! Ах ты, су…       Лиззи взглянула на медленно свирепеющих сокомандников убитой. Сердце забилось как безумное, и она уже не могла остановиться: нужно было действовать. Пока эти ниндзя еще стояли в замешательстве. Пока она еще могла хоть что-то сделать. Пока боль в руках и ногах отступила на второй план, уступая желанию выжить любой ценой. И спасти Наруто с Саске.       Лиззи дрожащими руками достала дымовую шашку и кинула ее между ней и шиноби. Паника заставляла ее торопиться. Быстро сложив печать, девочка создала иллюзорного клона, когда до нее донесся гневный вопль черноволосого шиноби. Девочка, сглотнув, вздрогнула и использовала Шуншин, переместившись на ветку стоявшего слева от нее дерева. Близко расположенные друг к другу ветки с листьями мешали свободно двигаться, но могли ее скрыть. Хотя бы на данный момент.       «Вот и пришло твое время, — Лиззи мысленно обратилась к кунаю со взрывной печатью, — Я надеюсь, ты меня не подведешь…»       Дым тем временем очень быстро рассеялся, а тот черноволосый стоял с вытянутыми руками и яростно смотрел на ее клона. Вероятно, это он разогнал дым.       «Кинуть сейчас? — девочка сжала рукоятку куная. По лицу медленно скатилась капля пота. — Или позже?..»       Генин с перебинтованной головой медленно начал приближаться к ее клону, вытянув руку в металлической перчатке, покрытой отверстиями. Сердце учащенно забилось и Лиззи сглотнула, решившись.       Девочка кинула кунай и сердце ухнуло вниз: Досу внезапно направил перчатку на нее. Он понял, где она скрывалась.       Ее кунай, который она бросила, не воткнулся в землю, а упал, отраженный волной… звука. Лиззи резко выдохнула и едва не упала с ветки: атака генина попала и на нее. Поляна, листья, ветки — все начало двоиться в ее глазах. Если раньше она могла двигаться, то теперь каждое шевеление стоило неимоверных усилий. Лиззи из последних сил сложила печать.       Прогремел взрыв и сразу оглушил ее. Девочка тяжело задышала. В глазах внезапно потемнело. Внизу тем временем поднялось огромное облако пыли и Лиззи хрипло закашлялась, уже плохо разбираясь, что происходит. Вдруг раздался пронзительный вопль и она вздрогнула, опустив взгляд, беспокойно смотря на постепенно рассеивающийся дым.       Когда он развеялся, она увидела того черноволосого шиноби, что лежал у подножья противоположного дерева, — вероятно, его откинуло ударной волной… Обугленная передняя часть тела была в некоторых местах покрыта кровью. Лицо, прежде светлое, теперь выглядело гротескной маской с содранной кожей и ожогами. Лиззи ощутила, как к горлу подкатила тошнота. Но не только из-за вида.       Запах.       Густой, невыносимый запах горелого мяса и запекшейся крови. Лиззи вырвало. Дрожащей рукой она вытерла губы, против воли продолжая смотреть на него, ощущая этот тошнотворный, отвратительный смрад. Ее охватило непонятное горькое разочарование. Девочка ощущала себя полностью истощенной.       «Но я не могу на него смотреть. Ни секунды больше».       Лиззи, дрожа, как осиновый лист, спрыгнула на землю, почувствовав как неприятно заболели ступни. Сделала маленький шаг в сторону генина и тут же упала на колени. Лиззи опустила взгляд на кратер. Судя по тому, что того шиноби, Досу, не было видно, лишь черные и бордовые пятна рядом с центром кратера, его разорвало. Кин умерла раньше всех и все равно не почувствовала бы боли, но при этом ей повезло больше всего: ее труп лишь откинуло ударной волной к корням. Глаза обожгло от слез и Лиззи позволила себе заплакать.       Спустя время она с неимоверным усилием сбросила оба трупа в близлежащие кусты. Ей было мерзко на них смотреть, но еще больше ей было страшно. Ведь это на ее совести их отнятые жизни…       Девочка отстраненно посмотрела на руки, испачканные в крови, и торопливо вытерла их о черную кофту. К глазам снова подступили слезы, Лиззи даже не успела вытереть их, как в глазах потемнело и она упала.       Твердая земля под головой была последним, что она помнила.