Бермудский треугольник

— Значит, ты тот самый парень, что таинственно исчез в прошлом году? — Рид спокойно говорит с набитым ртом, подвигая наспех вымытые фрукты ближе к себе. На вкус довольно специфично, кисловато, но в его положении выбирать не приходится — ешь, что дают, да помалкивай. Конечно, ему действительно интересно, и нет, это не простая вежливость или формальность — обитатель острова слишком скрытный, слишком загадочный. Ну не может как человек себя вести. — Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, что я здесь. Это не имеет никакого значения.       Они очень редко разговаривают. Ричард старается держаться особняком, постоянно норовит куда-то уйти, если Гэвин задерживается в хижине или просто напросто не желает никуда выходить, убеждая мужчину в том, что он обязательно сходит в последующие дни за него — добывать свежие припасы приходится постоянно, только детектив понимает это не сразу. Что тут говорить — привык жить со всеми удобствами, несомненно, и факт того, что на остров нельзя заказать пиццу с двойным сыром как-то уж очень сильно печалил. Телевизора нет, телефон не работает, не помоешься нормально — скукотища.       Ричард никогда и ни о чём не просит, старался взваливать себе на плечи самую тяжёлую работу — предстоит немного расширить дом, чтобы комфортно умещаться вдвоём; Рид делает многое на отъебись, лелея мечту о том, что, наверное, уже завтра к берегу причалит спасительное судно и отвезёт его на Бермуды. А потом он улетит в Америку первым рейсом, наплевав на путёвку, и будет спать спокойно. Ричард же просто делает то, что считал нужным. И в отличии от детектива никаких надежд не строит. — Я совсем ничего не понимаю, — задумчиво дожёвывая свою часть завтрака отвечает Рид, — ты торчишь тут столько времени и совсем не собираешься что-то менять? Тебе домой не хочется, Робинзон Крузо? — Что ты предлагаешь? — Ричард усмехается и тянет на себя самодельную верёвку, — уйти отсюда пешком по воде? Судна мимо острова не ходят. И никогда не ходили. Я уже дома. — Что, совсем ни одного не видел?       От всего этого Гэвину просто не по себе — уж явно не так он представлял себе будущий отпуск вдали от родного дома. Конечно, тут даже всесильный Фаулер ничего сделать не сможет, потому что просто не найдёт, а ведь грозился не раз, что из-под земли достанет в случае чего. Чушь какая-то. Лучше бы остался дома, гонял барыг из угла в угол. — Ты уже несколько дней подряд задаёшь мне этот вопрос. Понимаю, что это какие-то издержки твоей профессии, но ничего нового ты от меня не услышишь. Лучше помоги мне перетащить деревья ближе к хижине, раз уж так не хочешь заниматься другой работой, — Ричард подходит ближе, отбирая у мужчины недожёванный кусочек, ловко закидывает его себе в рот — хватит филонить. — Почему ты так уверен, что я обязан тебе помогать?       Загорелый мужчина скептически изгибает бровь и нарочито громко кашляет, обводя ладонью периметр комнаты. Нет, ему не было обидно, но что-то такое изнутри гложет. Определённо. — Потому что я спас тебя от верной гибели? Постоянно забываешь об этом, да? — Я не собирался умирать, понятно? И оставаться здесь надолго, как некоторые, не планирую, — Рид поднимается со своего места, подходя к двери. Маленькую хижину, расположенную в глубине леса, обдувает лёгкий тропический ветерок, так что никакого кондиционера не надо, — ты безумец. Пополнять вот этот твой сумасшедший дом я не хочу. — И куда же ты пойдёшь? — насмешливо. — На берег. Буду сидеть и ждать у моря погоды корабля, на котором уплыву домой. А ты продолжай и дальше заниматься своей ерундой.       Гэвин нарочно задерживается в двери, ожидая ответа, которого так и не следует. Видимо Ричард решил сделать вид, что никакого разговора не было — бывает, перебесится, обязательно побежит за помощью. Когда поймёт, что спасения не будет. Всё-таки самый благоразумный.       Оставался только один путь — вперёд, через плотные заросли тропических растений, сквозь армии мошек и комаров, поджидающих на каждом шагу — Рид успел неплохо изучить прилегающую местность за время пребывания в гостях. Знал, где можно достать несколько свежих фруктовых плодов, где и каким образом отпугнуть береговых птиц, что приносят в ярко-красных клювах моллюсков, с какой стороны острова лучше пройти к источнику пресной воды. Ричард ему не нужен.       На пляже было пусто, впрочем, там всегда было пусто — сложно было смириться с тем, что их на острове всего двое, но куда проще было представить себя его владельцем, обладая хорошей фантазией. У скал можно было бы расположить шикарную усадьбу, разбить пирс — были бы возможности, были бы деньги. Из тропических деревьев и лиан коттеджа не построишь. Остаётся только песочный замок.       Гэвин без особого труда находит небольшую палку нужного размера и тащится на середину пляжа под палящим солнцем — кожа, наверное, будет вся красная к вечеру, но думать об этом некогда. Буквы выходят криво, но вполне разборчиво — рисовать на песке трудно, рисовать на песке неудобно. Все телевизионные передачи про необитаемый остров — тупая показуха.       Детектив устраивается на одном из крупных камней и опускает ноги в солёную воду — начать молиться? Завести дневник? Попытаться сделать лодку и плыть отсюда как можно дальше? Ерунда какая-то.       Совсем рядом с ним — на выступ — опускается миниатюрная бабочка необычного окраса. Гэвин завороженно рассматривает будто расписные крылышки, а потом шепчет тихо-тихо, едва слышно. — Ну что, дружок, застряли мы здесь с тобой, да?       И понимает, что начинает медленно сходить с ума.

***

      Ближе к вечеру на берегу появляется Ричард. Время уже, наверное, часов девять — на пляже становится прохладно, заметно остывает нагретый на солнышке песок, редкие птицы улетают куда-то по своим делам, и посреди всего этого — огромные буквы, единственный сигнал бедствия, рядом — Гэвин. Сидит молча, океан разглядывая, что-то шепчет себе под нос. Спасибо, что не раскачивается из стороны в сторону.       Мужчина приближается к нему осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, ведь никто не знает, какая реакция может последовать. Ричард, конечно, не слабак, но когда у оппонента годы работы в полиции за плечами... лучше подстраховаться.       Риду холодно — это заметно, и мужчина знает, что собственная гордость никогда не позволит дать слабину и вернуться обратно, тем самым подтвердить сказанные в мыслях чужие слова. Гэвин не маленькая девочка, правда, сам справится. Ричард же в своё время справился, так почему он не сможет?       Но Ричарду по какой-то причине не всё равно — тёплые ладони накрывают чужие плечи, разминая мышцы, наконец, добиваются нужного эффекта — привлекают внимание. Рид осторожно поворачивается и поднимает голову, вопросительно глядя на мужчину. Тот рук не убирает, лишь тянет детектива наверх, побуждая встать. — Пойдём, уже стемнело. Тебе будет сложно ориентироваться в темноте — сломаешь ещё чего-нибудь. Для этого много ума не надо. — С чего ты взял, что я пойду с тобой? — всё ещё вредничает, ведёт себя как ребёнок, прекрасно это понимая, но по-другому просто не может. Просто слишком Гэвин Рид. — Ну, хватит, я не собираюсь вступать в конфликт из-за какой-то ерунды, — Ричард качает головой, хватая мужчину за запястье, и тянет в сторону сокрытой от посторонних глаз тропинки. И удовлетворённо подмечает, что Рид не сопротивляется. — Но только на одну ночь, затем я уйду — недовольное бурчание сзади. Да, с этим экземпляром будет непросто. — Безусловно.