Наш финал зависит только от нас

POV Аня. Прошло несколько дней. Началась новая неделя, а значит, новые испытания для нас. Первый день был на удивление спокойным. Нам дали что-то вроде выходного, но следить за нами продолжали. Соответственно, ни выпить, ни покурить нормально нам бы не удалось. А хотелось, блин. Хотелось как раньше, зайти в ванную, пройти к подоконнику, стрельнуть сигарету у Ксюши и обсудить прошедшую неделю. Но это, кажется, и правда было в прошлом. Кстати, насчет Милас. Она типа была вполне себе обычная… Если бы не одно но, которое выдавало ее с головой. Другие девочки, может, и не очень понимали смысл этих маленьких плюшевых животных, но мы с ней… В общем, это была вроде как наша фишка. * Пару недель назад * — Гора, лови. — быстро реагирую на слова, выставляя руки вперед и чуть ли не роняя маленького плюшевого львенка. -Это типа че? — вопросительно смотрю на Милас, однако улыбка сама собой появляется на лице. Мне уже нравится этот лев. — Это типа тебе. — Ксюха пародирует меня, делая такое лицо, как будто я ребенок, которому необходимо разжевывать самые простые истины. — Похож на тебя. Взяла себе этого, — показывать такого же маленького белого медвежонка в своих руках, держа его на весу за лапку, — а потом увидела льва. Пусть будет твой. — пожимает плечами, как ни в чем не бывало. — Пока он с тобой, тебя с проекта не выгонят. Талисман. — она тихо смеется, с какой-то хитрецой глядя на меня. — С-спасибо. — спотыкаюсь на первой же букве, совсем не ожидая таких вещей от Милас. Внутри уже давно разлилось приятное тепло. Искренне улыбаюсь, засовывая львенка под форменную жилетку. — Это типа мило. Мне нравится. — благодарность получается какой-то нелепой, но зато действительно честной. *Настоящее время* Вчера я заметила у Милас в руках медвежонка, того самого. Обычно мы берем эти игрушки с собой только на выгон. Но в этот раз… Пару раз медведь мелькал в руках у Ксюши вчера, а сегодня я заметила лапку, торчащую из кармана ее шорт. Серьезно, Милас? И кто еще из нас ребенок? Правда, заметно напрягаюсь после того, как начинаю думать о причинах такого поведения Ксюхи. Конечно, все проще простого. Она переживает. Ей одиноко. Ей хреново. И мне кажется настолько грустным то, что поддержать ее сейчас может, по ее мнению, только этот маленький медведь, что хочется просто сожрать свою гордость и раз за разом просить у девушки прощения. Но в реальности дела обстоят совсем по-другому. Я, Анжела и еще пару девчонок сидим на полу общей комнаты и играем в крокодила. Мы смеемся, кажется, на весь дом. Я искренне… искренне стараюсь растягивать рот в широкой улыбке, видя, как Ксюша, у которой дверь в комнату, как ни странно, открыта, периодически недовольно поглядывает на нас, отрывая взгляд от книги в руках. К слову, я смотрела на нее достаточно, чтобы понять, что на деле она нихрена не читает. Глаза все время бегают по одной строчке, а страница не переворачивается уже минут пять. Ее раздражает наше веселье? Ее бесит МОЙ смех? Позже, когда мы все (кроме Милас, конечно) спустились вниз и устроились на кухне, чтобы совместно что-нибудь приготовить, я почувствовала себя как-то нехорошо. На самом деле ничего особенного, просто голова слегка закружилась, но я выставила это как повод уйти от общества одноклассниц. Девочки сочувственно посмотрели на меня, вручили кружку, пакетик чая (электронный чайник у нас был и на втором этаже, неохота же по лестнице кружку с кипятком таскать) и тарелку со сладостями и велели пойти отдохнуть. Я согласно кивнула, в тихую прихватив второй пакетик из пачки, а заодно и вторую кружку со стола, и поспешила выйти из кухни. Правда, по-моему кто-то все-таки заметил мое тихое преступление, но мне в целом было плевать. Наверное. Что такого, в конце концов? Однако в груди все равно заскреблось что-то неприятное. Блять, и почему я так боюсь осуждения других? Мне самой иногда было противно от себя. Я же ничего такого не делаю. Да если бы и делала, то какое, мать его, их гребаное дело? В невеселых мыслях я добралась до комнаты, поставила чайник и, подождав, пока он закипит, налила в две кружки. Вспомнив, что где-то на подоконнике валялось пару пакетиков с сахаром (а Милас любит чай с сахаром, это я уже давно успела узнать), я их нашла и жестоко распотрошила, высыпая содержимое в чашки. Все еще злясь на саму себя, я начала размешивать сахар, довольно громко стуча ложкой о поверхность чашки. Я этого даже не замечала. Однако заметил кое-кто другой. — Какого хера тут происхо… — Ксюша показалась в дверях ванной. Я увидела ее крайне раздраженное лицо в зеркало. — дит.? — она закончила фразу, спустя пару секунд. Видно, не ожидала увидеть именно меня. Но уходить не стала. Видимо, решила, что позорно сбегать — не ее тактика. Я слегка улыбаюсь, правда как-то криво, и поворачиваюсь к ней лицом. — Да хотела доброе дело сделать, чаю тебе принести. — немного дергано пожимаю плечами, не решаясь посмотреть ей прямо в глаза. Не хочу больше видеть ледники. От них по всему телу проходит противная, замораживающая все тело, вплоть до кончиков пальцев, дрожь. — Но сюрприз не удался. Я довольно часто все порчу. — делаю акцент на последней фразе, под конец переходя почти на шепот. Мне становится страшно. Прямо сейчас страшно так, как будто я стою перед палачом. Как будто от этого зависит моя жизнь. Все-таки решаюсь поднять неуверенный взгляд. — Да, это ты умеешь. — встречаюсь с ледником, которого я так боялась. Меня передергивает. По спине пробегает стайка неприятных мурашек. — Но чай я заберу, если ты не против. В последнее время стало как-то прохладно. — отдаю кружку ей, буквально на милисекунду случайно касаясь кончиком пальца ее руки. Ледяная. Такая же, как ее глаза. Такая же, как она сама. В последнее время стало прохладно. За последнее время небо превратилось в ледник. Последнее время забрало теплоту, которая время от времени грела мою душу. Я постараюсь тебя согреть. Я постараюсь растопить твой лед. Я постараюсь стать твоим солнцем. Я, блять, правда постараюсь. Обещаю. — Надеюсь, тебе станет теплее. — слегка поднимаю кончики губ в подобии улыбки, а затем наблюдаю поднятую в поддельном непонимании бровь и удаляющийся в личную комнату силуэт. И начну я с этой гребаной кружки чая. POV Ксюша. Общение с гламурными чиксами было довольно сложным. Я старалась держать себя в руках. В конце концов, нахуй мне лишние проблемы из-за того, что я повыдергиваю нарощенные патлы одной из этих дамочек? Я чувствовала себя довольно мерзко, начиная еще с того самого дня. Ситуация по поводу моих волос на ногах… Было смешно, не отрицаю. И я даже вроде как абсолютно адекватно отреагировала и отшутилась. Но это было смешно в первый раз. Когда эту тему заводили снова и снова, становилось все менее и менее смешно. Поставить их на место я не могла. Я же леди блять, ну. Ситуация с шугарингом и Гороховой… Опять же, было смешно. Когда поступило такое предложение, было смешно. Однако, когда дошло до его реализации, стало хреново. Это было больно. На глаза даже навернулись маленькие слезинки. Я вскочила с места, глубоко оскорбленная всем тем, что тут происходит. И даже несмотря на фразы «ну давай попробуем еще раз», «в этот раз все получится нормально, Ксюх», сказанные с явным подтекстом (Гора в последнее время вообще была мастером двусмысленных фраз), я ни в какую не соглашалась завершить начатое. И хоть я довольно адекватно отношусь к такого рода вещам, что-то именно в этой ситуации меня реально задело. Задело настолько, что я уселась на шезлонг подальше ото всех с бутылкой пива. Пошли они. Когда мы зашли в дом, увидели весь этот… гламурный хлам. Это было весело. Весело до тех пор, пока я не увидела, что «порядок» навели и в моей комнате. В очередной раз сегодня веселье перерастает во что-то неприятное. Кидаю взгляд на фотку Горы, прилепленную к моей двери и выглядящую там настолько в тему, как будто ее сюда никто не вешал, а она была тут с самого начала проекта. Приглядываюсь, вижу пририсованную черным маркером корону. Ну уж нет. Во-первых, мне не нравится корона. Во-вторых, грязь. Увлеченно стираю с фотки каракули. Настолько увлеченно, что не сразу замечаю насмешливый взгляд рыжей, который явно буравит меня не первую секунду. Делаю максимально независимый и вид и иду разбираться со своими вещами. Мне были настолько неприятны эти гламурные курицы, что я отказала им в предложении пойти всем вместе в клуб. А еще, я отказалась как только увидела платье, в которое уже успела переодеться Горохова. Ей пиздецки шло. И если бы я выпила в этом клубе, то непременно проявила бы к ней больше внимания, чем следует. А это идет в разрез с моими нынешними убеждениями по поводу нее. Если говорить кратко, я все еще испытывала негативные эмоции по отношению к рыжей. Но мою влюбленность по щелчку пальцев отменить тоже никто не сможет. Происходит такой канонный лавхейт, и я являюсь его самой непосредственной участницей. Я пообещала себе, что никаких первых шагов больше делать не буду. Я уже доказала то, что нуждаюсь в ней. Доказала, а мои доказательства были похоронены под надменным взглядом карих глаз. Что ж, если ей это надо… То пусть попробует доказать. Ее очередь. Я заебалась. Я не обязана все тащить на себе. Если будет случай, я выскажу ей все напрямую. Но непременно, о, я совершенно непременно заставлю ее помучиться. Девочки пришли после клуба слегка (а слегка ли?) поддатые. Горохова только открыла рот, чтобы, возможно, поздороваться со мной, как я захлопнула дверь прямо перед ее лицом. Пару раз ко мне стучалась Санек, что-то спрашивая, на что я лишь делала максимально хриплый и тихий голос и говорила, что хреново себя чувствую и предпочитаю просто посидеть в тишине. Я слышала, как она доложила о моей якобы болезни девочкам. Я слышала удивленное «да? А че с ней?», произнесенное совсем не тихим на тот момент голосом Горы. Или это я уже выделяю ее голос из гула других? Точно крыша едет. Сажусь на кровать, раз в сотый за день пытаясь погрузиться в чтение. И у меня это выходит. Постепенно шум голосов в соседней комнате затихает. Видимо, все реально вымотаны после очередной пьянки. Кажется, я слышу тихий стук в свою дверь, но, не обращая на него никакого внимания (мало ли что там у них творится), продолжаю читать. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я успела выбеситься из-за непонятных стуков чего-то обо что-то. Я, правда, не могла понять природу подобных звуков, поэтому сначала подумала, что бабы догнались чем-нибудь и теперь действительно творят что-то неведомое. Однако, прислушавшись, я поняла, что за стенкой — абсолютная тишина. Тут что-то другое. Встаю с кровати, пытаясь определить источник звука. Это определенно откуда-то снаружи. Приближаюсь к закрытому окну. И тут в стекло врезается небольшой камешек, который тут же отскакивает обратно. Вопросительно поднимаю бровь, раздумывая над тем, в какой момент открыть окно, чтобы очередной снаряд не попал мне в лоб. Однако, вопреки своим ожиданиям, после следующего камешка, отскочившего от стекла, слышу приглушенный мат с улицы. И тут же открываю окно, вылезая из него. Открывшаяся картина заставляет начать смеяться, но не настолько громко, чтобы быть услышанной внизу. Под окном стоит никто иной, как Горохова, которая все еще недовольно матерится и потирает ушибленный лоб. Выглядит она… вполне странно. Даже из окна я вижу, что макияж она все еще не смыла, а волосы, хоть и немного спутанные, шелковой волной лежат на ее плечах. Одета рыжая в такой вполне себе гопский спортивный костюм и какую-то черную майку с принтом из мультика. Интересная картина, ничего не скажешь. Тут она берет в руки очередной камушек и вскидывает голову, явно собираясь повторить свои прошлые действия. — Стой.! — я хоть и пытаюсь ее остановить, но факт остается фактом: камень летит в окно, а я еле успеваю отпрыгнуть, чтобы не получить в лоб или, что еще хуже, в глаз. — Бля, Ксюх, прости… — слышу виноватый голос снизу, стараясь спокойно выдохнуть и без лишних эмоций снова показаться в окне. -Что надо, Гора? — бесстрастно смотрю вниз, чувствуя себя недоделанной Джульеттой. От этой нелепой мысли на губах появляется улыбка, хотя хочется заржать в голос. Вижу расползающуюся чуть пьяную улыбку на губах рыжей. Она похожа на искреннюю. Или это просто плохое освещение. — Ты дверь не открываешь. — пожимает плечами, продолжая смотреть на меня в упор. — Очень интересный факт. А теперь вали отсюда. — киваю головой в сторону входа в дом, делая максимально незаинтересованное лицо. Хотя я, вообще-то, заинтересована. — Да не свалю я. Какого хера ты меня отсюда прогоняешь? — о, включает свой тон, которым она привыкла бычить на кого-то. На мне это не работает, даже не пытайся, детка. — Боже, если тебе это так важно, стой тут, сколько хочешь. Только мне, пожалуйста, дай посидеть в тишине. — я отхожу от окна, смерив рыжую напоследок надменным взглядом. На самом деле, меня забавляет ситуация. Но я же хороший актер, да? — Ну Ксюх. — почти обиженный, недовольный голос ребенка. Поддатого ребенка. Это что, что меня действительно веселит всегда. — Да? — снова показываюсь в оконном проеме, уже не сдерживая еле заметной улыбки. Однако, она моментально ловит перемену моего настроения и, лукаво ухмыльнувшись, поднимает руки вверх в театральном жесте. — Рапунцель, сбрось свои волосы. Я непроизвольно провожу рукой по короткому ежику волос. Хочется засмеяться. В голос. Над этой дебильной шуткой, да. — Ну или хотя бы сижку. — продолжает рыжая, щенячьим взглядом заглядывая мне в глаза снизу вверх. Снизу вверх. Мне нравится. Снова отхожу от окна, проходя в дальний угол комнаты и доставая из кармана кофты пачку сигарет. — Тебе что, сигарету жалко? — снова слышу этот недовольный голос, на что довольно усмехаюсь. Подождет. Нарочно медленно возвращаюсь к окну, достаю зажигалку из пачки, затем вытаскиваю сигарету. — Мне для тебя и окурка жалко. — неспеша подкуриваю, выпуская первую струйку дыма в темное небо. — Жестоко.- слышу уже серьезный голос снизу, но переводить взгляд туда не спешу. Кладу зажигалку обратно в пачку, все-таки опустив глаза. — Не более, чем справедливо. Лови. — кидаю коробочку вниз, целясь так, чтобы она попала в руки Гороховой. Рыжая ловит, спешно открывая пачку. Вижу, как она прикусывает губу, пока достает сигарету. Прикуривает, выдыхая куда-то вбок. Ей явно неловко. Ну и пусть. Она заслужила. Курим мы молча. Сделав по последней затяжке, мы синхронно смотрим друг на друга. — Спасибо. — Гора говорит тихо, вкрадчиво. — Я зайду, отдам пачку? — мне кажется, или в ее голосе какая-то надежда? Кто знает. В любом случае, я не собираюсь оправдывать ее. Не сегодня. — Оставь себе до следующего раза. Без меня сигареты не трогай. Я знаю, сколько их осталось. — на самом деле, я, конечно, не считала количество сигарет в пачке. Просто лишний раз показала, что не хочу, чтобы она забирала что-то мое. Просто лишний раз решила повредничать. Сразу же после этих слов делаю шаг назад, закрывая за собой окно. Мне очень интересно было бы увидеть ее реакцию. Было бы. Но я не стала смотреть.