Наш финал зависит только от нас

POV Аня. Сказать, что я охуела после Ксюшиного поцелуя — ничего не сказать. Я сидела, мягко говоря, в шоке еще минут десять после ее ухода. Куртку, кстати говоря, я все-таки натянула. Мне в нос ударил запах Милас, а недавние события снова и снова начали прокручиваться в голове. Блять, я ее совсем не понимаю. Но, слава богу, она дала понять мне главное. Она, и правда, все еще нуждается во мне. А я в ней. Теперь это было сказано без каких-либо намеков, а прямо в лоб. Еще и подкреплено определенным действием, после которого меня до сих пор потряхивает. Черт, я была так воодушевлена и смущена одновременно, что в голове царил полный хаос. Меня еще никогда не целовали так. Я еще никогда не чувствовала такой нежности по отношению ко мне. Я еще ни разу не ощущала настоящую взаимность. Это все слишком ново. Это все слишком непонятно. Что я должна делать теперь? На следующий день я не могла нормально смотреть на Милас. В душе сразу появлялся какой-то странный стыд вперемешку с мгновенно спирающим дыханием. Словом, мне надо было пару дней, чтобы отойти. Почему я так ярко реагировала? Я сама не знала. И никому, никогда в жизни бы не рассказала, что я так до смешного чувствительна к подобным вещам. Конечно, подливало масла в огонь то, что Милас — девушка. В моей голове до сих пор стояла довольно крепкая стенка, на которой когда-то было выбито «девочки могут быть только с мальчиками». Сейчас эта стена уже не была чем-то нерушимым, нет. Но она все еще стояла, хоть от нее и отваливались крупные куски бетона. Прошло еще пару дней. Наши отношения с Ксюшей… как будто вернулись к истокам. Я чувствовала непонятное дежавю. Все было так, как будто мы еще не особо знакомы. Как будто только приглядываемся друг к другу. Я пускала редкие взгляды в сторону одноклассницы, обездвиженная чем-то сидящим внутри меня, а она, видимо, решила меня не трогать и дать со всем справиться. Не скажу, что она не проявляла ко мне внимания совсем. Мы все так же стояли рядом, все так же изредка перебрасывались дежурными фразами и все так же чувствовали какую-то ментальную связь. Но я больше не предлагала курить вместе по вечерам, а она не приходила на веранду с теплыми вещами для меня. Я прекрасно понимала, что мы должны внести ясность. Точнее, я должна. Я должна тоже рассказать ей обо всем. Но, как я уже успела понять, слова — не мой конек. Я должна придумать другой способ. А вот какой — это уже сложно. Сложно, и это станет главным испытанием для меня на этой неделе. POV Ксюша. Новая неделя началась с ребенка на пороге школы. Конечно, я сразу потянулась к нему. Я люблю детей, нереально люблю. Я посмотрела в ярко-голубые глаза, неосознанно проассоциировав их с собственными, и до конца наших испытаний больше не выпустила этого ребенка из рук. Ане достался милый мальчишка с блондинистыми волосами, который, на самом то деле, был довольно смышленый парень. Когда мы одевали нашу ребятню в костюмы, позади себя я услышала голос Гороховой и решила повернуться и посмотреть, как у рыжей продвигается задание. — Щас я тебя одену, будешь самый красивый на районе у меня. — заверила парня Аня, старательно завязывая ему хвостик на макушке. Не сдержавшись, я заржала в голос. Меня настолько унесло с этого «на районе», что я, запрокинув голову назад, все смеялась и смеялась, не в силах себя успокоить. Анин мальчишка, в отличие от самой рыжей, подхватил мой смех. Я уверена, он сам не понял, в чем дело, но, как это бывает у детей, они всегда готовы улыбнуться тому, кто улыбнулся им. И вот, блондинчик уже стоит возле меня, радостно улыбаясь и прыгая на одном месте с луком в руках. Горохова тоже подходит, не желая упускать из виду своего пацана. Как-то неловко мне улыбается, после чего переводит взгляд на моего малыша, которого, к слову, я уже давно подготовила к фотосессии. — У тебя классно получилось. Ему типа идет. — улыбка становится более искренней, а взгляд с ребенка перемещается на меня. Я молча залипаю на блеклые в таком свете точки веснушек, слегка улыбаясь краешками губ. Тут тишину прерывает звонкий голос блондинистого пацана, который уже, судя по всему, успел скорешиться с моим. — Он на меня смотрит. Это значит, что я ему нравлюсь? — такой невинно-детский вопрос, после которого Гора быстро отводит взгляд, делая шаг подальше от меня и поближе к мальчику. — Да, значит, нравишься. — я отвечаю с усмешкой. Жаль, вижу только спину Гороховой сейчас. После этого она берет пацана за руку и отводит в сторону, кидая мне что-то типа «мы пойдем, еще не оделись даже нормально». Меня жутко забавляет ее поведение. Что это за стеснение и откуда оно взялось? Вау, я не узнаю Горохову. Неужели ее спесь можно сбить одним поцелуем? Что же будет от двух? А если брать в расчет не только поцелуи? Довольно хмыкаю, обещая себе подумать (а может и не только) об этом позже. POV Аня. Наступает момент, когда наши письма будущим детям будут прочитаны во всеуслышание. Честно, никто особо не ожидал ничего такого от этого действия. Однако, как позже оказалось, все недооценили данную церемонию. Мы о чем-то болтаем с Анькой, когда нам говорят о том, что все сейчас начнется. Честно, в самом начале я особо не воодушевилась самой идеей написания письма. Я, блин, сама еще ребенок. Но когда начала писать… Все полилось. Это задание затянуло меня и сейчас мне было реально интересно посмотреть на то, что получилось. И я не разочаровалась в результате. Меня накрывали эмоции, когда я слышала все это со стороны. Я верила в то, что пишу, я чувствовала это. Улыбка расползлась на моем лице, а в душе поселилось какое-то нереальное спокойствие. После того, как мини-фильм заканчивался, каждая из нас должна была как-то прокомментировать. — Я начну свою жизнь с детьми с чистого листа. Я вообще не хотела, чтобы мои дети знали, что у меня было что-то плохо в жизни. — в этот момент на душе у меня что-то заскреблось, напоминая обо всем том, что уже успело со мной произойти и знатно потрепать меня. В один момент моя улыбка потускнела, а взгляд переметнулся с экрана куда-то вбок. Тут я ловлю обеспокоенный взгляд Ксюхи. Она, судя по всему, и сейчас меня почувствовала. Беру себя в руки. У меня все будет хорошо. И я не должна заставлять других переживать за меня. Доходит очередь до фильма Милас. И тут, вот я вижу по лицам, что прониклись все. Я смотрела не столько на экран, сколько на саму Ксюшу. Смотрела на то, как медленно ползет прозрачная капля по ее щеке. Смотрела на то, что она уже ее не сдерживает. Я видела живое выражение чувств, и я прямо сейчас видела ее изменения. Она была настолько настоящая, настолько оголенная душой, что мне еле хватило сил, чтобы самой не заплакать прямо там. Черт, с каждым словом что-то отдавалось внутри меня самой, с каждой ее слезинкой я понимала ее все лучше. И я пообещала себе, что, несмотря ни на что, я просто подойду и обниму ее сегодня. Я не могла сделать этого сейчас, но она нуждалась в поддержке. Пусть я дам ей ее позже, но лучше поздно, чем никогда. Мы подводим итоги, и этот вечер — один из тех вечеров, которые пропитаны искренностью и теплотой. Когда мы все расходимся по комнатам, усталые и измотанные в большей степени морально, я замечаю, что Ксюша сегодня не закрывает дверь. Она оставляет маленькую, но щелочку. Я почему-то улыбаюсь этому. Она открылась. Хотя бы слегка. Хотя бы на сегодня. Письма действительно помогли нам всем. Помогли в выражении самих себя, своих… чувств. И тут до меня доходит. Письма. Вот он — мой шанс. Боже, это, наверное, типа глупо. По-детски как-то будет. Но отступать поздно. Отступать некуда. Пора уже. Сегодня она нуждается в людях больше обычного. Сегодня ее действительно зацепило то, что она услышала. Сегодня она мягче. Дрожащими руками шарю в тумбочке в поисках ручки и какого-нибудь листочка. Девочки особого внимания на меня не обращают. Ну и чудно. Нахожу нужные вещи, спешно накидываю кофту на плечи, сгребаю с подоконника пачку сигарет и зажигалку и молнией вылетаю на веранду. Почему-то мне особенно полюбилось это место. Мне тут лучше думается. Мне тут спокойнее. Плевать, что меня можно увидеть из комнаты Ксюши. Вряд ли она сюда придет. Тем более еще рано для наших обычных перекуров. Медленно выдыхаю, кладу перед собой не особо ровно вырванный тетрадный листок (единственное, что удалось найти), зажимаю кончик ручки в зубах. У меня одна попытка. Дефицит бумаги — это, конечно, странно, но что есть, то есть. Я думаю долго. Настолько долго, что начинаю чувствовать, как на улице постепенно холодает. Кончик носа уже замерз, так же, как и кончики пальцев. С чего начать? «Начну с начала.» Я не знаю, сколько времени прошло перед тем, как я поставила финальную точку в своей писанине. Мне было жутко неловко перечитывать это снова, поэтому я даже не проверила на присутствие возможных ошибок. Похер. Она все поймет и так. Да, неловко. Да, по-детски. Да, не идеально и без особо красивых слов. Зато с душой. Зато по-честному. Зато в этом письме есть частичка меня. Поднимаюсь в дом, замечая, что девочки уже спят. И сколько я пробыла на улице.? Перевожу взгляд на приоткрытую дверь. Темно. Тихо вздыхаю. Придется будить. Придется, потому что завтра я точно решу спрятать этот слегка мятый лист с невнятными объяснениями куда подальше. Скидываю кофту, сворачиваю листочек вчетверо и тихо приближаюсь к заветной комнате. Просачиваюсь в дверь, закрывая ее за собой. — Это что за пародия на ниндзя? — силуэт на кровати приподнимается на локтях и, хоть я и не вижу ее издалека, могу с уверенностью сказать, что левая бровь иронично взлетает вверх. — Ксюш, привет. — неуверенно подхожу ближе, сама не зная, что следует ей сказать. Сжимаю записку в руке, стараясь, чтобы одноклассница ничего не заметила раньше времени. — Ну привет. — ее голос хриплый и тихий, но не сонный, это точно. Значит, все-таки не разбудила. Ксюха свешивает ноги с кровати и садится. Кивает головой, приглашая сесть рядом. Так и делаю, пытаясь успокоить судорожно мечущиеся в голове мысли. — Слушай, твое письмо… Это внатуре было сильно. — говорю искренне, слегка улыбаясь краешками губ. Она молча кивает, как-то отстраненно глядя в пол. Она улыбается в ответ, но как-то невесело. — Это было даже сложно. Ну, услышать со стороны. — тихо признается, даже не думая поднять на меня взгляд. Позади нее стоит тумбочка. Я могла бы с легкостью до нее дотянуться и оставить там свою записку. Так было бы проще. Это было бы тем, что нужно. Но она бы увидела, определенно точно. В голове складывается план. Собираюсь с силами, коротко, еле слышно выдыхаю. Пододвигаюсь чуть ближе, наклоняясь корпусом к Ксюше. Обеими руками обхватываю ее за талию, притягивая к себе. Я же пообещала, что обниму Милас сегодня. Не сдерживаясь, кладу голову ей на плечо. Сегодня она теплая. Сегодня она мягкая. Сегодня от нее веет чем-то особенно приятным. — Ты была бы классной мамой. — тихо произношу почти в самое ее ухо, и произношу действительно искренне. После этого чувствую чужие (не чужие уже совсем) руки на своих плечах, чувствую, как они сцепляются в замок где-то в области моих лопаток. Ощущаю приятный груз на своем плече и еле слышное «я знаю», отдающееся теплым дыханием на моей шее. По спине тут же пробегает стайка мурашек, отчего я слегка вздрагиваю. Она это, кажется, замечает и специально коротко усмехается, вызывая новую волну странного удовольствия. Пока мозги не поплыли окончательно, я быстро кидаю записку на тумбочку, возвращая руку на прежнее место. Мы сидим так совсем недолго. Хотя, думаю, для меня и час сейчас пролетел бы со скоростью света. — Ань, я засну сейчас. Реально вырубает. — голос действительно сонный, а нормально выговаривать слова получается у Милас еле-еле. Тихо смеюсь, отстраняясь от одноклассницы. Глаза у девушки уже закрыты, да и видно, что ей уже сложно держать тело в сидячем положении. — Оо, да ты внатуре спишь. — ещё раз усмехаюсь, наблюдая, как Милас медленно валится на кровать, не удосужившись даже высунуть из-под себя одеяло. — И кто из нас ребенок, блин? — мой вопрос уже звучит в никуда, потому что Ксюша, кажется, отрубилась окончательно. Еще секунду слегка удивленно смотрю на спящую девушку, после чего, под недовольное сопение практически спящего человека вытаскиваю одеяло из-под этого самого человека. Ну, а что. Неудобно спать без одеяла, по себе знаю. Накрываю Милас и с видом заботливой мамочки с секунду любуюсь своим творением. И что со мной не так? Кидаю взгляд на записку на тумбочке. В животе мгновенно просыпается нервный комочек, подкидывающий противно-заманчивые мысли в стиле «забери, пока не поздно». Я не поддаюсь ему. Хватит уже. С гордо поднятой головой удаляюсь из комнаты и вскоре погружаюсь в приятный мир снов. POV Ксюша. Я стою на месте и просто… просто тупо смотрю в текст, перечитанный уже раз пять. Неровный почерк, явно писалось дрожащей рукой, слегка помятая бумага, кое-где ручка размазалась… Но, блять, клянусь, это самая важная бумажка в моей жизни. Я заметила листочек сразу, как проснулась. Сначала не поняла, что это. Даже возникла мысль, что надо бы выбросить. Слава богу, мне хватило ума развернуть записку. И уже с первого предложения я поняла, от кого это. Я поняла, о чем это. И мое сердце, наверное, пропустило пару ударов в этот момент. 《Начну с начала. Ты меня знатно выбесила еще в первый день. Ты знала, как выбесить, и я это сразу почувствовала. Я внатуре думала, что мы станем врагами. Но, бля, как и всегда в моей жизни, что-то пошло не так. Не знаю, как это было у тебя, а я просто с каждым разом все меньше хотела уходить, когда мы засиживались в курилке. А потом тупо поняла, что хочу не еще одну сигарету, а еще одно твое слово. И после того, как поняла, я испугалась. Да, Ксюш, можешь там сейчас смеяться и сколько угодно задирать свою бровь, но я просто зассала. Для меня такое впервые. Блин, у меня даже с парнями никогда нормальных отношений не было, а тут ты. Я понимаю, что это хуевое оправдание. А еще понимаю, что поступила тогда с тобой как реальная паскуда. Я не буду просить прощения сейчас. Слова — полная херня, и я постараюсь извиниться действиями. Мне было хуево без тебя. Иногда я думала, что у меня опять начинается, ну, ломка. Внатуре доходило до того, что меня чуть ли не трясти начинало. Но самый пиздец был, когда я чуть из школы не ушла. Тогда я… Ну, я думала, что уже не изменюсь. Что если не изменила своим ебаным принципам ради тебя, то уже не изменю им вообще. Но, как видишь, я все еще тут. И я ломаю себя. Я ломаю свои стены, потому что ты мне помогаешь. Я не знаю, как это назвать. Я не знаю, потому что мне с чем сравнивать. Никто не рассказал мне, что такое любовь. Я говорю это не для того, чтобы ты меня типа пожалела. А потому что хочу быть честной и с тобой, и с собой. У меня есть чувство к тебе, оно сильное и нереально теплое. Я хочу, чтобы ты это знала и ходила курить со мной даже тогда, когда у нас что-то складывается не очень хорошо. Знаешь, когда тебе плохо, ты становишься пиздецки холодной, во всех смыслах. Ну и я решила набраться смелости и пообещать, что ты больше никогда не замерзнешь по моей вине. А если замерзнешь по чужой, то я сначала поджарю его, а потом согрею тебя. Мне будет пиздец как стыдно, когда я узнаю, что ты прочитала. Но тут все честно, правда, Ксюш. Давай доверимся друг другу снова.》