Глава 6. Первый день
21 октября 2018 г., 23:59
— Надеюсь я не совершил ошибку, — произносит Дамблдор, как только Риддл и Поттер входят в Большой Зал, — наняв настолько молодого человека на должность профессора ЗОТИ.
Том молча сжимает кулаки.
Пассивно-агрессивные комментарии Дамблдора раздражают. То, что директор может уволить Риддла в любой момент… заставляет чувствовать себя слабым. Когда-нибудь он возвысится над всеми. Настанут времена, когда никто не будет контролировать его действия и Том станет...
Поттер пихает его локтем в живот.
Пока Том собирается огрызнуться в ответ, Поттер уже ослепительно улыбается директору:
— Даа, вы возможно пожалеете, что наняли меня, — уверяет он, глядя прямо в расширяющиеся глаза Дамблдора. — Но Риддл станет замечательным профессором. Просто взгляните.
Вот так ощущаются слова «будто проглотил лимон»? Том ненавидит это.
Глаза директора тускнеют.
— Гарри, — как невозможно мягко повторяет это он каждый раз, когда Поттер вмешивается, — ты не должен…
— О, посмотрите, — живо говорит Поттер. — Я вижу Чоу. Она должна мне матч. Увидимся, Риддл, Альбус. Не волнуйтесь, сегодня никаких фламинго!
И важной походкой направляется к Чанг и Макгонагалл с этой приводящей в бешенство улыбкой. В раздражении Том смотрит на то место, где стоял Поттер.
— Хорошо, — Дамблдор улыбается Риддлу. — Если Гарри настаивает, что не о чем беспокоиться, то я уверен: твой первый день пройдет блестяще, Том.
Желание ударить Дамблдора, а не проклясть, настолько велико. Тому удается лишь сквозь силу кивнуть, вместо того, чтобы усмехнуться, а после в бешенстве умчаться к столу.
Слова Поттера ощущаются как предсказание. Насмешка. Том знает, как получаются такие пророчества. Лживые, каждое из них. Вероятно, шутка, придуманная на пару с Дамблдором во время распития чая в Хогсмиде. И хотя взгляд Поттера был таким же, как и тогда, в то далекое Рождество…
Нет. Это в прошлом. Поттер просто издевается над ним. Все его слова либо бред, либо ложь. Хваля Риддла, он вкрадчиво намекнул, что тот не справится.
Том еще покажет Дамблдору и Поттеру, что он намного больше, чем просто учитель.
* * *
— Я не хочу быть запертой в комнате, полной человеческих детенышей, если мне нельзя съесть даже одного, — жаловалась Нагайна. — А я не хочу находиться в той же школе, что и Альбус Дамблдор, но мы оба не получим того, что хотим, — Том хмурится. — Мне нужно произвести неизгладимое впечатление на студентов. От этого будет зависеть моя репутация. Он обязан выделиться среди преподавательского состава, как педагог и волшебник. Доказать, что, несмотря на возраст, его место здесь. Большая часть его последователей — это бывшие одноклассники и их чистокровные родители. Взывая к их предубеждениям разговорами об «очищении» Волшебного Мира от грязной крови, он следовал плану, тщательно составленному еще на пятом курсе. В действительности же, от них нужна лишь верность. И если для этого будет необходимо принять их утомительную и мелочную риторику по поводу политики крови, что ж, он сделает это. В любом случае ему наплевать на кровь. Власть — вот что действительно формирует общество. Не кровь. Магглы просто в итоге оказались бессильны. Но студенты разные. Юные. Впечатлительные. Его слова больше не будут адресованы только Слизерину и элите чистокровных. А значит следует быть осторожным, взывая к их желаниям, переманивая на свою сторону. Но исподволь. Неуловимо. Обучение Темным Искусствам может подождать до тех пор, пока он не завоюет доверие студентов. Сперва же нужно показать этим студентам, что он необычен, не такой, особенный. Он должен вдребезги разбить их представления о магии. — Мерцающий что-то сказал, да? — шипит Нагайна. — Он ничего не сказал, — огрызается Том. — Конечно сказал! У тебя морщины на лбу. Это отвратительно. Почему люди еще не эволюционировали и не носят чешую вместо кожи до сих пор ускользает от меня… Ты морщишься только тогда, когда поговоришь с Мерцающим. Или Зелеными-Глазами. — Прекрати называть так Поттера. — Но это правда. У него самые прекрасные зеленые глаза, прямо как у настоящей змеи. Почему ты не уговорил его остаться в Доме Змей, как и ты? Он бесполезен как Лев. Тогда бы он скармливал мне больше сахарных мышей и… Том игнорирует ее. Какой бы раздражительной Нагайна ни была, она очень проницательна. Он все еще слышит утренние слова Дамблдора. — Это просто вводный урок для первокурсников. После первых двадцати минут ты можешь уползти и навестить Поттера, если так уж хочешь. — То есть, шпионить за ним? — Да. Совершенно верно. — Хммм, больше еды! Очень хорошо. Я не понимаю, почему ты не ухаживаешь за ним змеиным путем или по-человечески, но уделяешь больше внимания мне. Том не утруждается ответом на этот комментарий. Многие сложности человеческой натуры часто теряются в переводе Нагайны. — Я могу поухаживать за ним вместо тебя. Если ты хочешь? Как думаешь, Зеленые-Глаза предпочитает мышей или птиц? — Птиц, — говорит Том, представляя ужас на поттеровском лице, окажись перед ним птичий труп. Он всегда был одержим птицами, вроде Адской Совы и этой бессмыслицы с фламинго. Если бы Риддл не знал его лучше, то бы уличил Поттера в том, что он частично птица. Хотя Том припоминает тот случай с гиппогрифом на третьем курсе… впрочем он бы никогда не отнес гиппогрифа к семейству птиц, это волшебное существо, разделяющее множество структурных качеств с птичьим семейством, особенно в скелетной системе и диете… Том хмурится. В его глубоком познании магических и маггловских существ виноват Поттер. Идиот Поттер, который вероятнее всего собирается сорвать уроки Риддла нарочно… Кстати об этом… В пятый раз он проверяет клетки на различные чары, которые могут телепортировать фламинго или сбросить баклажаны на студентов. Он осматривает сумку на предмет всего, что Поттер мог осквернить своим присутствием. Ничего. Конечно здесь ничего нет. Но выражение его лица, когда он сказал Дамблдору, что Том будет великолепен… ложь… Риддл вытряхивает все свои перья и документы на стол снова, проверяет, и проверяет, и… — Я чувствую приближение человеческих детенышей! Содержимое сумки отправляется в кабинет. План урока запечатлен в памяти и, при необходимости, всегда можно призвать больше перьев. Сейчас он должен произвести впечатление. Хорошее впечатление. Он должен учить. Дети входят в класс шумно, щебечась и дергаясь по всякой ерунде. Некоторые из них смотрят на Риддла с восхищением, опаской или непроизвольным страхом. Осмотрев смешение зеленых и красных галстуков, Том использует самую очаровательную улыбку. — Добро пожаловать, первокурсники, на Защиту от Темных Искусств. Обойдемся без представлений. Вы знаете, кто я еще с приветственного пира, а я познакомлюсь с вами к концу недели. А сейчас, кто может сообщить мне цель этих занятий? Поднялось несколько рук. Том кивает ближайшей девочке, которую, как он помнит, зовут Джиневра Уизли. — Чтобы защитить себя? — От чего? Джиневра Уизли хмурится. — Ну. От темных существ, я думаю… и магических атак. — Но что может быть определено, как темное? — …Опасные вещи. То, что хочет навредить. Улыбка Тома расширяется. — Хороший ответ, но не совсем верный, мисс Уизли. Определенно, мы должны защищаться от всего, что может причинить вред… но в магическом мире часто распознать, что несет опасность для нас довольно трудно. Как вы думаете почему? Забини, не-Хаффлпаффец тянет руку. — Некоторые темные существа используют гламур, чтобы не казаться устрашающими. Вы можете отвлечься дружеской беседой только, чтобы после быть заколотым в спину. — Совершенно верно, — подтверждает Том, отмечая помрачневшее лицо Джиневры Уизли после слов Забини. — Ничто в жизни не является абсолютным добром или злом. Существуют лишь сила и намерение. Иногда самые опасные нападения происходят под самым непритязательным обликом… Щелкнув пальцами, Том наблюдает, как все тают в страхе перед его беспалочковой магией. Появляется несколько клеток, и дети в замешательстве глядят на животных в них: змея в одной, и кролик в другой. И рядом с его прекрасной змеей кролик кажется таким тонким, хрупким и ничтожным. — Мне не нравятся металлические прутья. У них скучный вкус. И я не могу проглотить их, — жалуется Нагайна. — Мы еще не закончили? Можно я навещу Зеленые-Глаза? Здесь так много человеческих детенышей, можешь отдать для меня одного? Игнорируя ее, Том продолжает: — Кого из этих существ вы бы назвали темным и какому доверились бы? Широко раскрытые глаза и рассеянный смех эхом раздается по комнате. Он слышит кто-то бормочет тревожно «это испытание?» и сопротивляется желанию ухмыльнуться. — Оо, в любой день я бы доверилась кролику! Ах, он такая прелесть, — воркует еще одна гриффиндорка, Лаванда Браун. — Вы выгуливаете его, профессор? Джиневра Уизли смотрит на Браун с легким отвращением, но другие гриффиндорцы кивают в согласии. Том также замечает нескольких слизеринцев, наивно глядящих на кролика, в то время как остальные вместе с несколькими гриффиндорцами уделяют больше внимания Нагайне, внимательно разглядывая ее. Хорошее начало, но еще не то, что нужно. Забини выглядит противоречиво. — Полагаю, я бы доверился кролику… Насколько я знаю, эта змея — магическая разновидность питона… Очень ядовитая… — Пять баллов Слизерину за очень хорошее предположение, — Том кивает. Если слухи о матери Забини правдивы, то не удивительно, что он смог распознать вид змеи. — Почему бы нам не проверить вашу гипотезу? Студенты по-совиному моргают, разглядывая его. Честно. — Я собираюсь объединить клетки, а затем войти туда, — многие студенты щебечут в панике, — и вы своими глазами увидите, какое существо нападет первым. — Профессор, не делайте этого! Что, если ваше лицо пострадает?! — О, ради Мерлина, Лаванда, он — профессор ЗОТИ. Он знает, что делает! — шипит Джиневра в ответ. Том лишь улыбается и шагает в только соединившиеся клетки. Сначала ничего не происходит. Хорошо. Тишина перед первым актом всегда играет ключевую роль в завоевании внимания аудитории. Том ждет, стоя спиной к классу, прислушиваясь к их дыханию, и слыша, как справа шаркает кролик, а Нагайна скользит налево. Внезапно кролик, чье тело превращается в зловещий шепот, подобный луне, а глаза наливаются красным, прыгает к его горлу. Он очень вовремя ударяет в него ступефаем. Кролик, завизжав от боли, обнажает длинные акульи зубы. Несколько студентов ахают от удивления. Пытаясь укусить Тома, существо рвется вперед, но стоит Риддлу показать жест Нагайне, как та, медленно скользнув к кролику, глотает его целиком. — Хорошая девочка, — шепчет он на английском, гладя ее голову. — Теперь я могу идти? Из-за этого грызуна-мечты у меня несварение, и я хочу, чтобы Зеленые-Глаза унял боль. В обычной ситуации он закатил бы глаза, но сейчас лишь кивает и уводит ее в коридор, примыкающий к классу Поттера. Затем оборачивается, усмехаясь различным оттенкам зеленого, что видит на лицах студентов. — Это, — он указывает на место, где до этого был кролик, — существо, известное под названием lapin revê или «кролик грез». Оно кормится, если появляется возможность, человеческой кровью из яремной вены или вашими мыслями. Крайне опасное существо, которое вы сможете обнаружить только в отрицательных температурах Арктики и Антарктиды. Большинство тех, кто столкнулся с ним, не выжили, а потому мы имеем весьма ограниченную информацию о них в учебниках. Кролики также могли быть городской легендой, и конечно, я решил изучить их. К счастью мне удалось найти несколько экземпляров для сегодняшней демонстрации. Lapin revê — это только один пример, казалось бы, безобидно выглядящего существа с вероятно темным происхождением. С нашей точки зрения такое существо обязано быть темным, потому что оно убивает людей, но с их точки зрения, добыча мы. Можете ли вы представить, что случилось бы, если бы мы смогли приручить этих существ? Изучить их? Что бы узнали? Сперва вероятно вы инстинктивно отпрянете и заявите, что это невозможно. Но ранее вы видели моего фамилиара, Нагайну, прекрасную змею. Как сказал мистер Забини она принадлежит крайне ядовитой разновидности питонов. И будь она выведена в дикой природе, то безусловно без промедления атаковала бы меня, но я выращивал ее из яйца вплоть до зрелости, и потому она повинуется мне. Ключ к Защите от Темных Искусств — это помнить, что все может считаться опасным, в зависимости от сложившихся обстоятельств, и знать заклинания защиты против всего. Но в то же время, это понимание того, когда и в каких ситуациях вы можете использовать опасные элементы в своих интересах, — Том сделал паузу, погружаясь в благоговейную тишину. — Есть вопросы? Все руки взметнулись в воздух. Том прячет улыбку. Всему свое время.* * *
К обеду первые и четвертые курсы Гриффиндора и Слизерина сплетничают о уроках Риддла. Как и должно быть. Если так будет продолжаться, то уже к декабрю Том завоюет доверие всех студентов и сможет постепенно вводить темную магию в школьную программу. Ничего вопиющего или очевидного. Но маленькие подсказки. Изменение занимает время, а его ожидает все время мира, как только будет сделано достаточно крестаржей. — Ты… улыбаешься. Том немедленно нахмуривается. Он забыл, что каким-то образом за учительским столом ему и Поттеру были переданы места рядом друг с другом. — Нет, это не так. — Но ты делал это, раньше, я имею в виду. И это была настоящая улыбка. Не одна из тех фальшивок, — тихо добавляет Поттер. Несколько успокоенный этим странным моментом озарения, Том переводит свое внимание на надоедливых бумажных птиц, летающих вокруг поттеровской головы. Сегодня он замечает среди них несколько фламинго. — Ни одна из моих улыбок — фальшивка, спасибо, — сладко лжет Том, — но они, возможно, были бы искренними, если бы я не вошёл в класс и не нашел свои материалы трансфигурированными в фламинго неким пронырой. — Что?! — Поттер прижимает руку к своему чудовищному свитеру. — Почему… Я бы никогда. Что заставило тебя думать, что я… — Значит лягушка на лице Снейпа не твоя работа? Или вчерашняя массовая истерия, которую ты устроил среди первокурсников? Поттер таращится на него, а зелень его глаз странно блестит. — Я знаю, что ты не высокого обо мне мнения, Риддл, но я профессионал. Я бы никогда не помешал учебному процессу преподавателя-коллеги. Это просто неприемлемо. Хотя, если бы были намеки на то, что ты эмоционально или физически вредишь студентам, это была бы совсем другая история, но я уверен, ты бы никогда так не поступил. Этот идиот осмелился…? — Ты намекаешь на мои практические занятия? Может ты забыл, что я мастер своего дела? — Нет, конечно нет, — ярко возражает Поттер, — Просто хочу убедиться, что ты понял мою позицию. Том прищуривает глаза, сдерживая все оскорбления, которые мог бы прокричать и вместо этого улыбается. — Конечно. Они оба знают, что эта улыбка фальшива.* * *
Том вышагивает по коридору, сопротивляясь желанию разнести близлежащие статуи и доспехи. Гарри Поттер издевается над ним. Он и Альбус Дамблдор. Они хотят, чтобы он исчез. Все, начиная с этого лживого пророчества, что «Том будет замечательным учителем» (потому что каждое предсказание Поттера — ложь, и это просто заигрывания с намеком на то, что Риддл провалится, потому что Поттер здесь, чтобы уничтожить его) заканчивая намеком на то, что Том предпочитает пытать студентов, чтобы те выполняли его приказы. Оскорбительно. Он достаточно умен, чтобы манипулировать юными умами без использования силы. Он не идиот. В конце концов, он сидел на занятиях Снейпа. — Я убью его, — бормочет Том, думая о трупе Поттера, пригвожденном к стене, и игнорируя странное ощущение в животе. — Однажды я убью его. — Надеюсь, что нет, — произносит голос позади него, — потому что тогда я потеряю того, кто мне как сын, а вы никогда не сможете покинуть дверей Хогвартса. Том застывает. Проклятье, среди всех людей именно он застал его за планированием убийства…! — Я не собирался нанимать тебя, Том, — прерывает Дамблдор. Том почти рычит, но, удерживая эмоции под контролем, сковывает их привычной улыбкой: — Ох? И что же заставило вас передумать? — Гарри. Том… ничего не говорит в ответ. Глаза Дамблдора мерцают ярче полицейской сирены. — У него достаточно много тревожной веры в тебя, несмотря на твое… убийственное… чувство юмора. Я молюсь, чтобы это не было незаслуженным. Он уходит, не дожидаясь ответа.* * *
В конце концов Том швыряет ближайший доспех о стену. Он не чувствует себя ближе к решению загадки под названием Гарри Поттер.
