Глава 7. Школьные дни: Первая встреча
28 октября 2018 г., 00:44
— Пойдем, — человек, представившийся Альбусом Дамблдором протягивает руку, и Том жалеет, что не может проклясть его. Но нет, Том — одиннадцатилетний сирота, которому видимо запрещено посещать магазины Косого переулка без присмотра. Поэтому, как бы он это не ненавидел, ему приходится взять старика за руку.
Вместе они выходят из Ночного Рыцаря (ужасное средство передвижения, он готов поклясться: когда в него чуть не врезался матрас, Дамблдор скрывал смех) на улицу под названием Тисовая. Том внимательно вглядывается в ряды клонированных, скучных, белых домов.
— Это не Косой переулок, — обвиняет он и быстро добавляет: — Сэр.
У него есть роль и сейчас он должен ее сыграть.
— Превосходные наблюдательные способности, Том, — Дамблдор треплет его волосы, отчего Том кривится и ерзает не трогайте меня, не трогайте меня.
Но директор лишь напевает себе под нос и поправляет кривую, возмутительно сверкающую, шляпу, а после тащит за собой Тома.
— Мы здесь для того, чтобы забрать одного из твоих будущих одноклассников. Хотя у него есть опекуны, которые могли бы сопроводить его, будь их воля, они бы скорее… — Дамблдор впервые за все время, что Том знает его, кривится. — И лучше не говорить об этом. В любом случае, я надеюсь, вы двое станете хорошими друзьями. Намного приятнее делать покупки вместе.
Том почти высмеивает попытку директора социализировать его, как будто есть необходимость в его исправлении. Ему не нужны «друзья» — фальшивая концепция, предназначенная для использования теми, кто чувствует себя незначительным в мире. Нет, он совсем не нуждается в них. Но вряд ли откажется от шанса встретить другого магического ребенка до начала учебы.
Будет ли этот мальчик похож на него? Он тоже говорит со змеями? Заставляет других выполнять приказы? Насколько продвинуты в магическом искусстве другие дети и сколько потребуется времени, чтобы доказать, что он лучше их? А сколько, чтобы выделиться?
— Ах, вот мы и здесь, — Дамблдор останавливается перед домом с номером четыре, прибитым к двери. Газон и цветы здесь слишком здоровые, слишком ухоженные. Велика вероятность, что этот магический мальчишка будет испорченным, громким и требовательным.
Но тощий маленький, сидящий на крыльце, уперев колени в грудь, мальчик разрушает эту мысль.
— …Гарри? — произносит Дамблдор.
Мальчик, Гарри (честно, кто станет называть своего ребенка Гарри, это почти также банально, как и Том) чуть не спотыкается, когда встает. Хотя, если бы Том носил бы такую же мешковатую одежду, как у Гарри, то мог бы споткнуться тоже. Он выглядит так, будто малейшее прикосновение может сломать его. Всем может показаться, что Гарри — карлик, даже Том так думает.
Затем он переводит взгляд с Гарри на нетронутый номер четыре, Тисовая улица. Ему трудно поверить, что Гарри родился в этом доме. Его опекуны настолько же скупые, как и приют? Том задается вопросом, относится ли Гарри к тому типу, что начинают плакать над каждой обидой, как Эми.
— Где твои тетя и дядя? — спрашивает Дамблдор и на мгновение что-то опасное прячется в его мерцающих глазах.
— Мм. Внутри, сэр. Они, ээ, готовятся к деловой вечеринке… — его взгляд мечется взад вперед между дверьми и Дамблдором. Вероятно надеется, что они уйдут, не столкнувшись с опекунами.
Директор поджимает губы, они превращаются в тонкую линию.
— Мне придется поговорить с ними…
— Нет, пожалуйста, профессор, они, мм, на самом деле заняты. И мне бы не хотелось задерживать вас.
Дамблдор смягчается.
— Это не проблема, Гарри, но если ты настаиваешь, я провожу тебя и Тома в Косой переулок прямо сейчас. Беседа с опекунами подождет.
— Ох, отлично, — Гарри, напрягшись, снова взволнованно посматривает на дверь.
— Это, к слову, Том Риддл. Он тоже будет сопровождать нас. И также поступает в этом году в Хогвартс… Я надеюсь вы двое найдете что-то общее.
Гарри робко и с надеждой улыбнулся.
— Ээ. Привет! Я Гарри!
Он протянул свою руку.
Том только нахмурился.
— А твоя фамилия?
— Ну, мм… Ты можешь меня звать просто «Гарри», я не возражаю…
— Зато я возражаю. И я не буду называть тебя Гарри, а ты определенно не станешь называть меня Том.
— О, — его лицо мрачнеет. — Тогда Поттер.
Хм. Не многим лучше, чем Гарри.
— Не обращай внимания на Тома, — вмешивается Дамблдор, когда Том не подает Гарри руку. — Кажется он не очень любит общеизвестные имена. Ты знаешь, в одной только Великобритании тысячи Томов.
Этот надоедливый старый дурак! Том надеется, что Дамблдор споткнется и попадет под автобус. Предпочтительно под Ночной рыцарь, в качестве возмездия.
Но директор только подмигивает, вызывая ошарашенный смешок Поттера… что вероятно лучше, чем слезы жирной уродливой Эми, поэтому Том терпит это.
— Могу ли я взять вашу руку, добрый сэр Поттер? — Дамблдор склоняется в смешном поклоне, будто великому Лорду, вызывая еще больше смешков. Ургх.
— Ах, эм, да, спасибо, профессор, — Поттер сначала колеблется, а после медленно берет Дамблдора за руку, немного бледнея. Вероятно, оттого, насколько холодны руки этого человека.
— Хорошо. Вы двое, держитесь крепче. Я не вижу магглов в округе, а потому мы сделаем то, что называется аппарацией! Это немного похоже на телепортацию — вы когда-нибудь смотрели чудное шоу о Звездах и человеке с именем Скотти? — Поттер выглядит сбитым с толку, а Том хмурится. — Нет? Ну тогда вас ждет сюрприз!
И прежде чем Том успевает задать Дамблдору вопрос, все, кажется, сжимается и смывается, все цвета и виды. И Том чувствует, как его, сжатого, яростно выталкивает через крошечную трещину в пространстве и времени, все поверхности прижимаются к нему, толкая его вперед и вперед, пока…
Треск!
Том покачивается и чуть не падает на коричневые половицы. Подождите. Что стало с раздражающе идеальным газоном и крыльцом?
Он обращает внимание на руки, держащие его. Дамблдор безмятежно стоит, помогая Поттеру. Он, в отличие от Тома, кажется, упал и повредил локти. Уродливые поттеровские очки криво висят на носу, и сейчас он больше похож на потерянную лесную фею, закутанную в лохмотья, чем на мальчика.
— Мы в Дырявом котле. В будущем, когда вы рискнете прийти в Косой переулок, в соответствующем возрасте и соответствующими опекунами, конечно, вам придется пройти через Дырявый котел.
— Изумительно! — Поттер вскакивает. Это как будто загорается лампочка, превратив его из тихого, легко забываемого человека в воплощение восторга. Том еще не уверен, что более раздражительно. — Мы, мы реально телепортировались! То есть, ээ, аппарировали! Это может делать каждый волшебник, профессор? Том, я имею в виду, Риддл, и я тоже сможем это сделать?! Или это только для особенных волшебников?!
Дамблдор хихикает.
— В Волшебной Британии законный возраст получения лицензии на аппарирование — семнадцать лет. Но в других странах, таких как Таиланд или Сингапур, дети в возрасте тринадцати лет учатся этому. Большинство волшебников и ведьм могут аппарировать, если у них был хороший инструктор. Но даже, если они не научатся, в этом нет ничего постыдного. В конце концов есть и другие способы путешествия. Например, полеты. Аппарация просто более удобна.
— Полеты?! — Поттер выглядит так, будто собирается упасть в обморок от волнения. Том в половину надеется, что он так и сделает, если это заткнет его. — Как на метлах? Или… или на мотоциклах? — Он останавливается, будто сказал слишком много, и его плечи опускаются. — Мм, не то, чтобы мотоциклы могли летать, сэр.
— Почему бы и нет, — мягко говорит Дамблдор. — Но вам нужно будет получить разрешение от Министерства Магии, прежде чем накладывать заклинания на маггловские предметы. Еще есть вопросы?
— Ох. Ээ, — Поттер теребит свои руки. — Я… может быть позже…
— Конечно! Но, если вас что-то заинтересует во время нашего похода, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать! Это касается и тебя, Том.
Том только натянуто улыбается.
Дамблдор ведет их через грязный паб, приветствуя странно одетых людей (Том не видит практичности в ношении мантий. Разве в них не трудно маневрировать, когда убегаешь от врагов? Впрочем, если волшебники могут аппарировать, как Дамблдор, возможно, физическая сила не так важна в этой культуре), Поттер продолжает таращиться, широко раскрыв глаза, на каждый мимо проплывающий фонарик, каждую кружку, летящую к умывальнику. Простые салонные трюки, в действительности нечему удивляться.
Но затем Дамблдор подводит их к кирпичной стене. Простой… кирпичной стене.
— Вы готовы, мальчики? — директор улыбается и отпускает его руку (наконец).
Хлопая глазами, они смотрят, как Дамблдор выстукивает палочкой на кирпичах какой-то узор. Невероятно, кирпичи перемещаются, один за другим, как будто чья-то рука утаскивает их в воздух, и там, за бывшей стеной, появляется Косой переулок.
Нет слов. Том видит цвета повсюду. Волшебники и ведьмы прогуливаются в разноцветных мантиях, а их покупки летят вслед за ними. Некоторые лавочки предлагают сладости, которые Том не видел ранее, высотой с семь футов. Некоторые продавцы зазывают прямо на улице: «золотые котлы за двадцать галеонов, единичная сделка!» и тут есть существа, выглядывающие из окон, и вещи, которые он никогда не видел.
Он хочет знать все.
Рядом с ним стоит Поттер, широко раскрыв рот, и на этот раз Том не чувствует раздражения от этого плебейского жеста.
* * *
Первым делом они направляются в банк за золотом для Тома и Поттера. Банк — впечатляющее место, чья архитектура напоминает ему Римскую эпоху. Он задается вопросом, повлияли ли волшебники на эту культуру. Тем временем Поттер что-то шепчет Дамблдору и тот, прежде чем вернуться к разговору с гоблинами, кажется начинает сиять. Странно, как же волшебники и ведьмы оставляют свое золото гоблинам. Что получают гоблины с такого бизнеса? Том надеется, что у него останется достаточно денег, чтобы купить подержанную книгу по этому вопросу. Дамблдор оставляет их в вестибюле, под присмотром гоблина Крюкохвата, а сам уходит чтобы получить золото. К деньгам сиротского фонда есть доступ только у учителей Хогвартса. — Кхм, — говорит Поттер, — все волшебные банки управляются гоблинами, мистер Крюкохват? Том застывает. Конечно! Первым делом он должен был спросить у источника информации! Он так привык к самостоятельному поиску знаний, а весь день был окружен идиотами. Том внимательно прислушивается к разговору. Крюкохват ухмыляется. — Очевидно. Не существует лучших рук для хранения золото. — Вау! Вы парни должно быть очень хорошо охраняете вещи людей! Я никогда раньше не был в банках, но мне очень нравится этот, — Поттер вскакивает и начинает ходить. А потом оглянувшись, останавливается. Крюкохват моргает, а затем кланяется. — Для меня большая честь, что Гринготтс произвел на вас такое незабываемое впечатление, молодой волшебник. Поттер застенчиво улыбается, а Том обнаруживает, что снова раздражен. — Как долго гоблины занимаются охраной волшебного золота? — спрашивает он полу-вежливо. — Вы, — объясняет Крюкохват, — коротышки, должны осознавать зверства, чинимые во время гоблинских войн... Волшебники никогда не учат реальным вещам, поэтому я расскажу вам, то что знаю и если вы умны, то придете, чтобы услышать больше… Они проводят остаток времени, слушая рассказ Крюкохвата о гоблинских войнах, и когда Поттер застенчиво улыбается Тому, он не чувствует раздражения.* * *
Дамблдор возвращается с двумя тяжелыми сумками золота. Том быстро берет свою и удивляется такой большой сумме. Несомненно, у сиротского фонда Хогвартса нет столько для забытых детей без фамилий… — У нас щедрый спонсор в этом году, — Дамблдор усмехается невысказанному вопросу Тома, — и он не принимает «нет» в качестве ответа. Прежде чем уйти, Поттер счастливо машет Крюкохвату. Дальше они направляются в магазин волшебных палочек. На этот раз Дамблдор не берет их под руки, но Поттер все равно держится за край директорской мантии как напуганная птица. Один раз Поттер даже спотыкается и сталкивается с Томом. Он чуть не огрызается, но Поттер становится таким бледным, что Том задается вопросом, могла ли его кожа быть сделана из снега. — И-и-извини, — Поттер отпрыгивает, приклеиваясь к руке Дамблдора. — Я не имел в виду… Я хотел… ты просто… з-змеи… …Что. — О-ох нет, н-не обращай внимания, я просто, ээ, посмотри на птиц! Да! Япростозаткнусьсейчас… Том прищуривает глаза, наблюдая как Поттер убеждает Дамблдора продолжить разговор. Странно. Как же это странно.* * *
Олливандер вынуждает Тома пересмотреть понятие «странный». Если волшебники действуют как Олливандер или Дамблдор, то Поттер, по сравнению с ними, скучный. Изготовитель волшебных палочек продолжает бормотать о том, какой же он замысловатый клиент, о унциях солнечного света и дождя в нем (Том очень сомневается, что это законный способ измерения магии и если это так, то как же Олливандер способен измерить ее? Он использует какую-то особую способность к видению?). Судя по всему, Том — это в большей степени молнии, залитые дождем и минимальные дозы солнечного света, что бы это ни значило. Олливандер также, не останавливаясь, хватает его руку и дергает вперед, делая измерения. Это невыносимо. Куча коробок продолжает расти и к сороковой палочке Том начинает стискивать зубы. Почему ни одна палочка не выбирает его? Разве они не знают, насколько он искусен в магии? Он ведь лучше, чем эти палочки? Дамблдор, невежественный старый болван, просто читает журнал о вязании и насвистывает «Лондонский мост падает», будь он проклят. — Не волнуйся, — Поттер говорит так тихо, что Том задумывается, а слышал ли он что-нибудь, — у тебя будет палочка. Я не нуждаюсь в твоей жалости, Том почти срывается, но после вспоминает, что за роль он должен сыграть перед Дамблдором и вместо этого отрывисто кивает. Олливандер раскачивается взад и вперед на пятках в волнении. — Ох, у меня никогда не было настолько сложного клиента в таком возрасте! Хммм, интересно, — Олливандер переводит взгляд с Дамблдора на Тома, а с него на Поттера, — порой ответы судьбы лежат прямо перед нами… давайте посмотрим… где же была моя новая палочка с пером феникса…? Дамблдор посматривает из своего журнала, как Олливандер впихивает палочку в руку Тома, и он впервые чувствует будто что-то щелкает на месте, в воздухе, окружающем его. Связь, что раньше была у него с магией, чувствуется сейчас сильнее, как будто он прожил, слушая приглушенные звуки, только чтобы ясные слова были различимы всю оставшуюся жизнь. — Великолепно! Следовало бы догадаться, что перо Фоукса достанется хитрому покупателю. Я надеюсь, вы совершите великие вещи с тисовой палочкой. Я еще никогда не делал такую комбинацию, мистер Риддл! Том кивает, вглядываясь в мечущуюся в воздухе магию. И властно сжимает свою палочку. — А сейчас для вас, мистер…? — Мм, просто Гарри, пожалуйста. Олливандер всматривается в лицо Поттера. — …Да, полагаю, было бы болезненно вспоминать о вашем отце… Ох, не удивляйтесь, вы так похожи на него, кроме глаз. У вас глаза вашей матери. Давайте найдем вашу палочку. Том успокаивается, пока Поттер проходит через тот же самый процесс, хотя и замечает, что гора коробочек растет настолько же высокой. В конце концов, Олливандер бьет себя по голове и кричит: — Подождите! Судьбоносный ответ прямо передо мной! У вас, мистер Гарри-гром-и-солнечный-свет, родственная палочка мистера Риддла! Дамблдор и Том подходят, тогда как Поттер берет остролист-и-перо-феникса. — Ох, замечательно, просто замечательно! У судьбы есть планы на вас троих. Вы ведь знали, что фамилиар Дамблдора — феникс? Тот самый феникс, что пожертвовал перья, которые вы двое поделили! Огромная редкость. Он отказался дать больше двух. Не могу дождаться момента, дабы узреть магию, сотворенную этими палочками. Доброго дня, доброго дня!* * *
Остаток дня он проводит задумчиво разглядывая Поттера. Родственные палочки. У Тома нет ни малейшей идеи, что бы это могло значить, но он узнает, как только получит доступ к библиотеке. Сейчас же он должен быть осторожным и стать (не дай бог) милым с другим мальчиком. Легче сказать, чем сделать. Поттер придерживается Дамблдора и Том не может не думать, что директор играет в фаворитов, потакая поттеровским вопросам. При этом около него Поттер тихий, застенчивый. Странный. Том приятно удивляется, когда понимает, что может позволить купить себе не подержанные учебники, оставив себе в качестве экономии большую сумму денег. Он прибережет ее для следующего похода по магазинам. Неизвестно, сколько у фонда будет в следующем году, но, по крайней мере, он сможет позволить себе приличные мантии и ему будет легче влиться в жизнь Хогвартса. — Я подожду вас здесь, — Дамблдор машет в направлении Мадам Малкин. Он вытаскивает длинный желто-фиолетовый шарф и начинает вязать крючком. — Ну что ж, пойдем? — Том притворно улыбается Поттеру. Поттер колеблется, но после идет за ним. Мадам Малкин не такая раздражительная, как Олливандер, но разговаривает с ними, как с младенцами. Том почти хмурится, им одиннадцать, а не два года, но продолжает использовать «сладкую» улыбку и надеяться, что скоро все закончится. Почему мадам Малкин не может заткнуться и делать свою работу тихо, ускользает от Тома. Она могла взять лист из книги Поттера и просто стоять молча. Другой мальчик, стоящий рядом с ними, с лощеными светлыми волосами, выглядит скучающим и ехидным. Стоит, будто весь мир должен ему и Том уже хочет сбросить его с пьедестала. — В Хогвартс тоже? — спрашивает мальчик, как только мадам Малкин уходит за мантиями. — Конечно. А ты? — Очевидно. Хогвартс — лучшая школа в волшебной Британии. Мой отец хотел отправить меня в Дурмстанг, но мать настояла, чтобы я отправился в Хогвартс. Только он приемлем. Моя семья поколениями училась в Слизерине. На каком факультете ты будешь, как думаешь? — …Только на лучшем, — осторожно говорит Том. Поттер, конечно, молчит. — Только если это правильный факультет. Вы ведь знаете, что такое правильный факультет, верно? — мальчик суживает глаза, смотря на них с все более растущим отвращением. — …Я никогда не видел вас двоих раньше… Как вы сказали вас зовут? — Мы не представились, — Том сжимает зубы. — Что ж, мое имя Драко. Драко Малфой, — горделиво говорит мальчик, ожидая некого рода признание. Тест. Вот только Том не заинтересован в игре. И прежде чем он отвечает, Поттер говорит: — Ох. Малфой хмурится. — Что-то не так? — Ну, я ожидал кого-то… повыше… как сына Малфоя. Его уши розовеют. — Говорю, чтобы вы знали. Я самый высокий, какой когда-либо рождался в семье Малфой, одиннадцатилетний… — Очаровательно, — невозмутимым голосом говорит Поттер, — твоя семья, должно быть, действительно заботится о своем росте. Может быть, комплекс высоты...? — Ты… — Ваши мантии готовы! — входит мадам Малкин. — Ох. Мальчики, с вами все в порядке? Малфой открывает рот, закрывает, затем снова открывает, а после хватает мантии и в бешенстве уходит. — Какой грубый маленький мальчик, — закудахтала мадам Малкин. — Взял и ваши мантии тоже! Подождите, я принесу вам новые… когда увижу Люциуса Малфоя, предъявлю ему тройной счет…! — …Откуда ты знаешь его фамилию? — требовательно спрашивает Том. Тетя и дядя Поттера тоже считаются ведьмой и волшебником? Номер четыре, Тисовая улица — чисто маскировка для волшебного жилища? — Ох. Э. Понятия не имею, кто эти Малфои. Я просто... импровизировал, — Поттер снова таращится на свои ботинки. — …Импровизировал. — Ну, я имею в виду, он казался очень самодовольным, как будто мы должны были знать кто он, и я подумал, что со всем этим волшебным золотом и гоблинами, и банками, наверно тут происходят странные королевские вещи с волшебными людьми, верно? А значит, Малфой просто выпендривался, и извини, я не должен был ничего говорить. — Нет... нет, это было ... умно. Том смотрит, как Поттер улыбается и думает, что у них возможно есть кое-что общее. Они оба отличные лжецы.* * *
Когда приходит время уходить, Дамблдор предлагает руку каждому из них. Поттер берет ее первым и затем предлагает свою Тому. — Раз уж тебе не нравится Дамблдор, — шепчет он. Том не любит прикосновений, но если Поттер был достаточно наблюдателен, чтобы заметить это, возможно ему следует начать присматриваться к нему в ответ. В конце концов, у них родственные палочки, не так ли?
