Глава 13. Школьные дни: Отверженный
1 декабря 2018 г., 23:31
Дамблдор снимает шляпу с головы Риддла, как только студенты начинают потрясенно кричать.
— Чтобы никто не волновался, — спокойно говорит Дамблдор. — Всего лишь небольшой магический выброс, такое случается каждые сто лет. Одно reparo, — он взмахивает палочкой, охватывая разом стеклянные осколки, — и это будет напоминать дождь.
— Магический выброс?! — Лонгботтом кажется готов упасть замертво в любой момент. Около него начинают вопить несколько первокурсников.
Вот вам и усмирение масс. Том бросает взгляд на ухмыляющуюся шляпу, на Дамблдора, на каждого, кто судачит внизу в тщетной панике. Они указывают на Риддла и шепчут о неестественной магии (как в приюте), они все смотрят на него с благоговением и ужасом.
— Руквуд, Адамс, — Дамблдор пытается продолжить распределение, невзирая на растущий шепот. Никто не заткнется. Шепотки взбираются на вершину шепота и ни у одной души нет мыслей о том, чтобы подумать и замолчать, ни у одной души, кроме Поттера.
Поттер подобен неприметному роду растений, который душат окружающие громкие сорняки. Он едва видит его лицо, и макушка скрыта за высокими плечами старшекурсников.
Том смотрит на него, не обращая внимания ни на что, смотрит на свое отражение, стремясь к тому, что Поттер посмотрит в ответ. Но он не делает этого. Риддл сопротивляется желанию накинуться на магию. Разве зеркальные отражения не должны быть одним и тем же? Разве они не должны смотреть на своих подлинников? Они должны. Это закон отражения, который Поттер постоянно игнорирует. Смотри на меня, думает Том, покажи мне, что ты тоже особенный.
И все же Поттер отказывается. Нет, Поттер даже не признает существование Риддла. Его маленькая голова склонена, прикована к ножу, будто он содержит в себе магии больше, чем когда-либо сможет обладать Том.
Дамблдор мягко похлопывает его по плечу и тогда он съезжает с табуретки.
Прекрасно. Том стискивает зубы и выравнивает выражение лица. Он спускается вниз, по ступенькам, высоко держа голову, устремив пристальный взгляд на всех них. Он лучше них. Всех них.
* * *
Очень быстро Том становится лучшим студентом среди всех четырех факультетов. Он улыбается нужным людям, очаровывает всех профессоров (Дамблдор не учитывается) и его сокурсники по факультету прислушиваются к каждому его распоряжению. Даже если оставшиеся студенты поглядывают на него в беспокойстве или ужасе от случая на распределении, Том быстро очаровывает их. Интересная роль, очень отличается от тихого зловещего диктатора, которого он играл в приюте, но даже со всем вниманием, что он получает со всего студенчества, его отражение отказывается оглядываться назад. Гарри Поттер, несмотря на общие схожие черты, кажется его противоположностью. Его оценки средние. Том слышал, что Поттер взорвал котел на зельях (хотя он подозревает, что в этом виноват Лонгботтом.) Его чары неустойчивы, либо слишком сильны, либо слишком слабы. Он не кажется особо опытным в чем-либо, и он очень тихий, только болтается вокруг Лонгботтома, когда у них совместные занятия, и слушает старшекурсников Гриффиндора. Он не так уж и активно ищет Риддла, он не поет ему дифирамбы, как все остальные. Он выказывает ему столько же вежливости, как и ко всем остальным. Как будто это Том — обыкновенный, как и остальные студенты. При мысли об этом перо в руках Тома трескается и выгорает до крошечных частиц пепла. Поттер — это тот, кто обыкновенный, тот, кто не в состоянии полностью реализовать свой потенциал, как отражение Тома. Не Том. И за это он не простит его. Он не опозорит себя тем, что пойдет искать Поттера первым.* * *
Долгое время они едва признают друг друга, притворяются чужими, становятся чужими. Том почти забывает, что он чувствовал что-то похожее на связь с этим тихим гриффиндорским мальчиком. Почти.* * *
Но на Хеллоуин Том сталкивается с Поттером на вершине лестницы. Будь он более суеверен, то назвал бы Поттера своим призраком, а не зеркальным отражением, но Риддл всегда считал себя более великой силой. — Привет, Том, — шепчет Поттер, разрушая планы Риддла по игнорированию его существования, поскольку Поттер проигнорировал его. Том только кивает. По каким-то причинам, он не спускается вниз. Он обнаруживает себя замедлившимся. Ожидающим. Его взгляд задерживается на поттеровском лице, на мешках под глазами и более тонкой фигуре. — Ты должен быть на пиру, — не задумываясь, говорит он. — Также, как и ты. Том не отвечает на это. Они стоят в тишине на минуту дольше, смотря друг на друга, будто они были отражениями друг друга, только противоположными. У Тома зеленый галстук, у Поттера — красный. Поттер носит очки, Том нет. У Поттера вид, будто он сейчас свалится, тогда как Том за последние два месяца набрал здоровый вес. — …Я не очень люблю этот праздник, — слишком шумный. Слишком сладкий. Он предпочел бы почитать о ритуалах Самайна и волшебной культуре этому опошлению дня душ. Уголки губ Поттера дергаются вверх. — Еще одна вещь, которая нас объединяет. Том только пожимает плечами. Еще одна причина проклинать эту шляпу за то, что Поттер оказался на другом факультете. Еще одна причина ненавидеть Поттера за то, что тот не ищет Риддла. — Мои родители умерли в этот день, когда мне был только год, — шепчет Поттер, устремив взгляд прямо на рыцарские доспехи, стоящие вдоль стен. Неожиданная тема разговора заставляет Тома промолчать. Поттер открывается ему? Ищет утешения? По какой-то причине он чувствует триумф, как будто каким-то образом выиграл сложную игру против своего отражения. — Я видел, как они умирают, — продолжает Поттер, его взгляд прикован к другому времени, другому месту. — Я не должен помнить… но я помню. Иногда я слышу, как мама кричит, чтобы он отпустил меня… Том жадно хватает эту информацию. — Кто…? Поттер мельком глядит на него, а затем переводит взгляд назад, на доспехи. — Я не знаю, хотя видел все. Все же, думает Том, Поттеру был один год. — Ты спрашивал кого-нибудь? Уверен, было расследование… Но Поттер не отвечает. Эта ситуация требует деликатности, сопереживающего тона. Том должен сыграть доброго друга, оплот утешения, но все, что он хочет — это прошипеть, смотри на меня, затащить Поттера обратно в настоящее. — Это не будет иметь значения. Детали не будут иметь для меня смысл. Я спутаю их с другими. Хеллоуин всегда сбивает меня с толку… — хмурится Поттер, потирая лоб. — Ты… Ты здесь, сейчас, Том? Ты настоящий? Риддл недовольно смотрит, задаваясь вопросом, не болен ли Поттер. Возможно ему нужно уговорить его отправиться в Больничное крыло… возможно Поттер съел что-то не то этим утром. — Я настолько же реален, как и ты. Если хочешь, можешь взять меня за руку, — он отведет его к мадам Помфри. — О… но ты здесь, со мной… — бормочет Поттер, в это время Том тянет его к первой ступеньке, — когда должен ненавидеть меня… Ты, должно быть, так расстроен, что я избегаю тебя. Но на тебя трудно смотреть. Ты напоминаешь мне моих родителей… Том останавливается. — Как я могу напоминать тебе твоих родителей? — он и Гарри действительно родственники? От Тома отказались, когда семейство Поттер решило оставить только Гарри? Оставить более человеческое отражение? — Ты все еще Том Риддл, независимо от того, в каком времени ты находишься, да? — Поттер смотрит на картины, его взгляд пуст и сосредоточен где-то в других местах. Риддл хочет встряхнуть его. Он почти делает это, когда… — Ты крадешь подарки других детей, Том? Как Поттер узнал об этом? Он пытается склонить его голову навстречу себе. Но взгляд Поттера где-то не здесь… — Ты подвешиваешь кроликов на стропилах? Что? Это смешно! Риддл бы никогда настолько явно не отомстил Билли. — Поттер… — Ты думаешь о том, чтобы убить их во сне? — Прекрати… — Когда ты ходишь по коридорам, ты мечтаешь, чтобы каждый покорился тебе и в ужасе произносил твое имя? — Я же сказал, прекрати! Том толкает его. Он сожалеет об этом, как только видит, что его отражение падает назад с искривленной улыбкой, видит, как его отражение скручивается, будто принимает падение. — ПРЕКРАТИ! Магия Тома пытается поймать его, пытается устранить ущерб, но лоб Поттера все же ударяется о край перил, на нем поразительная трещина и затем кровь, кровь, кровь, сочащаяся кровь на пустые зеленые глаза… — Поттер! — Том приближается к нему, пытается остановить кровотечение, но его мантия только окрашивается в красный. — Гарри! — он не может сообразить, не может помочь, но вспоминает то, что видел, как Поттер падал с улыбкой, как Том толкнул свое зеркальное отражение и смеялся над треснувшими осколками. Он должен придумать, должен найти… Том хватает Поттера под руки, несется в Больничное крыло, игнорирует ошеломленный вздох мадам Помфри. — Помогите ему, — приказывает Риддл таким тоном, какой однажды будет использовать для своих будущих последователей. — И очистите это от крови. Но Том, голос, как у Поттера, эхом разносится в голове, красный — твой цвет.
