Глава 15. Дуэль
16 декабря 2018 г., 14:10
— Мы должны составить учебный план для нашего первого собрания Дуэльного Клуба, — Том бросает рулон пергамента на гамак, что приводит к тому, что Поттер валится на пол. После его непонятных заявлений вчерашним вечером Риддл хочет ограничить время, проведенное с ним в эти выходные. Он вернется к убеждению Поттера раскрыть все свои секреты в понедельник.
— Боже мой, маленькое предупреждение, пожалуйста?! — Поттер кидает хмурый взгляд из-под перекошенных очков и взлохмаченных волос. Даже бумажные журавлики кажутся взбудораженными, они беспокойно кружат вокруг поттеровской головы и некоторые из них раздраженно пищат на Тома.
— Собрание в этот вторник, вечером. Нам необходимо подготовиться.
— Почему бы не импровизировать?
Том сразу же бросает в него пером.
— Ауч! Окей, окей, я начну работать. Минуточку, — Поттер хмурится, когда прилетает Хедвиг и выхватывает перо из-под спутанных кудрей. Бумажные журавлики подлетают, чтобы усесться на это перо, как будто это могло бы помешать Риддлу вернуть его. — Что мы должны обсудить? Или записать?
— Ты никогда раньше не составлял учебные планы?
— Ну… не то, чтобы.
Риддл смотрит, думая о бесчисленных часах, которые он затратил на планирование и пересмотр собственных уроков, чтобы они были идеальными и подходящими для каждого класса по учебному уровню. Он должен был составить уникальные вариации занятий для различных классов с разной динамикой. Если бы он это не сделал, класс повергся бы в хаос. И все же вот, Поттер, воплощенная лень, говорит, что он никогда не работал над учебными планами. Том хочет обрушить на него здание.
Поттер пожимает плечами.
— Я просто подбираю три больших идеи, которые хотел бы, чтобы класс знал к концу учебного года, и провожу уроки вокруг постепенного понимания этих идей. Например, они учат особые техники: медитации или чтение по ладони, но к концу года я хочу, чтобы они знали о Прорицаниях больше, чем просто «Эй, я знаю, как загубить свою жизнь с помощью фальшивого пророчества». Так что уроки на самом деле очень изменчивые и спонтанные. Вроде как жизнь, я думаю. Просто корректирую их как мне нужно во время учебы.
— Но что насчет оценивания? Создания особых мероприятий, чтобы помочь сконцентрироваться?
— Ну, оценивание и мероприятия могут измениться в зависимости от настроения класса, верно? Иногда они слишком перегружены из-за других эссе, так что я даю им медитации или сыграть в монополию. В другое время, когда они более энергичны, я пытаюсь дать им более глубокий материал. Например, как вы убедите скептика, что ваше прорицание реально, тем самым получая от человека то, что вы хотите.
На этот раз он почти бросает пергамент в Поттера, но останавливается, вспоминая, как тот улыбался ему вчера. На мгновение Риддл рассматривает возможность, что Поттер в конце концов — мошенник и использует эти трюки на нем. Но он провел несколько месяцев, веря, что Поттер — шпион Дамблдора, когда тот может быть раздражающе... искренним. Поттер может быть нетрадиционным учителем, но он делает свою работу. Том может не соглашаться с его методами, но в них есть определенный… шарм.
— Земля вызывает Тома, — Поттер начинает размахивать рукой перед его лицом. Как человек может быть таким бледным? Это вредно для здоровья и эти мешки под его глазами снова…?
— Что, — он отходит назад.
— С тобой все в порядке? Ты не проголодался, нет? Или может быть ты устал от нашей шуточной войны? — усмехается Поттер. Затем делает паузу. — Это не шутка?
— Нет, — резко отвечает Том на все четыре вопроса.
— О, тогда тебя немного напугал мой стиль. Не волнуйся! Ты все еще отличный учитель, более организованный в отличие от меня. Иногда я не могу вспомнить какие оценки должен выставить, но ты все классифицируешь и записываешь и все такое! — Поттер энергично кивает. В обычном состоянии он выглядел бы как огромная черепаха в огромном свитере, но в этих брюках и рубашке он на самом деле кажется разумным.
И все же Том не может не вспомнить те времена, когда Поттер гонялся за потерянными бумагами, которые испортила Хедвиг только чтобы получить больше лакомств. Это был не первый раз, когда Поттер был вынужден охотиться на своего фамилиара по всем коридорам, чтобы спасти письмо от крестного отца или учебные записи.
Его губы изогнулись.
— Тогда, полагаю, я позабочусь об организации имен членов клуба и регистрационных листах. Ты можешь… — Риддл мысленно возвращается к уроку Прорицаний, за которым он наблюдал давным-давно. Его воспоминания о магических способностях Поттера, когда они были школьниками размыты, как и все, связанное с Поттером до пятого курса. — Насколько ты искусен в настоящее время в дуэлинге?
Оскал Поттера превращается в ухмылку.
— Как насчет демонстрации?
— Тренировочная дуэль?
— Да! Мы используем Выручай-комнату!
Тренировочная дуэль будет прекрасной возможностью оценить навыки Поттера и убедить его раскрыть другие имеющиеся у него скрытые таланты.
— Очень хорошо, мы можем начать прямо сейчас.
— Подождите, подождите! — Нагайна соскользнула вниз по лестнице. — Я тоже хочу пойти! Я могу быть судьей!
Хедвиг раздраженно заухала.
— Ой, заткнись, глупый голубь. Я считаю гораздо лучше, чем ты.
Спорный вопрос. Нагайна может и наделенная умом магическая разновидность питона, но она все еще не может справиться с числом больше десяти.
Хедвиг недовольно смотрит, взъерошивая перья, будто хочет прогнать отсюда Нагайну.
— Наступит день, я съем тебя и займу свое законное место рядом с Зелеными-Глазами и тогда больше никогда не оскорбишь меня снова, ты, пернатый изверг. Уверена, твоя плоть всенепременно очень вкусна! — Нагайна, угрожающе глядя на птицу, широко раскрывает рот.
— Нагайна! — подскакивает Поттер, крепко обнимая ее и игнорируя то, что Хедвиг и журавлики пытаются оттащить его за волосы. — Ты хочешь пойти посмотреть? Ты можешь вести счет вместе с Хедвиг, верно?
— Я сомневаюсь, что твой фамилиар будет более полезен в судействе нашего поединка, — вмешивается Том, желая избежать еще одной кулинарной сессии между Поттером и их фамилиарами. Сова и Нагайна с заботой Поттера могут быть невыносимы.
— Бред! Хедвиг — умная девочка, да?
Сова надувает грудь и громко гудит, соглашаясь.
— Тогда решено. И нам не помешает уйти до того, как близнецы Уизли решат заминировать нашу дверь лепестками роз и купидонами.
— Прекрасно… — Том замирает. — Ты сказал лепестками роз?!
* * *
Действительно, близнецы попытались заколдовать дверь, чтобы та назойливо пела мелодию Чувствуете Ли Вы Любовь Сегодня Ночью, которая заканчивалась, как только Риддл выходил из кабинета. Несомненно, он сжег розы и с хрустом изгнал купидонов, а также назначил отработку близнецам. Почему они выбрали такую уродливую тему, ускользает от Тома, но он допросит их в пятницу… (К сожалению, Том не учитывает конспирационные ухмылки близнецов за его спиной, нет, шутка только началась…) — Можешь прекратить гудеть под носом эту инфернальную песню? — Риддл сжимает зубы, когда они подходят к Выручай-Комнате. — Но это настоящий шедевр! — кивает Поттер с Хедвиг, усевшейся на его голове. — Том, тебе реально нужно послушать немного Диснея. Думаю, многие соло злодеев подойдут тебе. Эти Бедные Несчастные Души, — напевает он. — Достаточно, — он ненавидит музыку. Никогда не понимал ее, хотя у Поттера видимо имеются способности к пению и его голос не ужасен. Он присоединился к маленькому хору Флитвика на шестом курсе. — У нас здесь дуэль, помнишь? — Подайте таблоид, пожалуйста? — просит Поттер в потолок. Комната по требованию мгновенно создает достаточно низкую доску, чтобы сова и змея могли писать на ней. С усмешкой Поттер вкладывает кусочек мела в клюв Хедвиг и другой в рот Нагайны. — Не ешьте это, хорошо? — Не волнуйся, мои Зеленые-Глаза, эта пишущая палочка на вкус все равно отвратительна. Хедвиг фыркает. — Я все знаю, ясно?! Я случайно съела коробку этих пыльных вещей в прошлом месяце! Этот инцидент — единственная причина, по которой Том запретил мел в своем кабинете. Нагайна впилась в него взглядом, будто он посмел в этом признаться. — Я рад, что вы двое работаете вместе, чтобы помочь нам, — Поттер погладил обеих по голове и фамилиары свирепо уставились друг на друга. — Хорошо! Настало время показать вам свои навыки! Поттер направился на другую сторону дуэльной арены. Палочки готовы. — Начали! — шипит Нагайна, в то время как Хедвиг издает решительный гудок. Поттер принимает уханье совы как сигнал к началу, как только кланяется. Том следует за своим собственным кивком, а затем они двигаются. Поттер гоняется по комнате как ястреб, нападающий на жертву. Преображение настолько поразительно, что у Риддла не остается времени на раздумья. Поттер нацеливается в наступление, выстреливая в него одно за другим разоруживающими чарами с разных углов. У Тома едва есть время на то, чтобы окружить себя щитом, когда Поттер подпрыгивает над головой, будто он был тренированным акробатом всю свою жизнь. При приземлении ему удается попасть в спину Риддла красной искрой. — Одно очко для Зеленых-Глаз! — Нагайна практически проглатывает мел при выскребывании первого пункта на доске. Хедвиг одобряюще свистит. Том наносит удар невербальным ватноножным проклятием, следующим за бомбардировочными заклинаниями, от которых Поттер увиливает так ловко, как никогда. — А ты быстрый, — бормочет он, наколдовывая несколько режущих проклятий, чтобы посмотреть, сможет ли Поттер ускользнуть от них, отвлеченный разговором. Невозмутимый, хотя и немного вымотанный, Поттер пожимает плечами и делает разворот, ныряя и минуя каждое проклятие. — У меня больше нет тренировок. Риддл отпрыгивает от ливня взрывающихся птицеобразных языков огня, усмехаясь, когда видит насколько похожи они на бумажных журавликов. Он бросает большую волну agumenti, которую транфигурирует в легкую кислоту, но Поттер создает вихрь, который выдувает назад ее, в направлении Тома. Он развеивает кислоту, решив трансфигурировать несколько гигантских камней, чтобы занять Поттера. Затем мчится мимо них и начинает стрелять потоками красных искр, намереваясь достать Поттера как меньшее один раз. Тот стремительно ныряет и скользит между ними, взрывает их в сторону Тома. Но в этому моменту Риддл принимает решение защищаться яростной стеной огня, направляя ее прямо на Поттера. — Нет, — Поттер поворачивается назад, трансфигурируя пол во влажный песок и поднимая его, чтобы потушить огонь. — Я не собираюсь больше получать ожоги сегодня. Достаточно тех, когда я пеку. — Используй исцеляющие чары. Для ожогов они довольно легки, — Том кидает в него плеть молний. Поттер отвечает песком, изменившимся до резиновой стены. — Я не так хорош в исцеляющих чарах. Не все могут быть такими безупречными как ты, Риддл. — И все же твои чары до сих пор были очень изобретательны, — Том прорубается сквозь резину. — Я уделял некоторое внимание ЗОТИ и Трансфигурации, — Поттер использует оглушающие. — Хотя твои СОВы и ТРИТОНы были средними, если я правильно помню… — режущее проклятие. Бомбарда. Щиты. — Я всегда был лучше в практике, чем в теории, — уклон, нырок, откат. — Ты всегда был довольно гибким, — Риддл кидает следующий поток искр прежде чем Поттер успевает восстановиться после уклонения. Хедвиг зло хлопает крыльями. — Одно очко для моего Хозяина! Держу пари они свяжутся. Хедвиг агрессивно взмахивает крыльями. — Что значит мой Хозяин не может попасть в дерьмо, ты, тупые птичьи мозги?! — Эй, внимание, Риддл! — Поттер ударяет в Тома aguаmenti вместо красной искры. Ставя заметку запретить десерт Нагайне на неделю, Риддл отвечает самыми мощными (не темными) чарами, какие только может припомнить. Ухмылка Поттера ликующая и взволнованная одновременно. Это вид волнения, который превращает Поттера в совершенно другого человека. Кого-то присутствующего, вместо плывущего со взглядом, затерянным вдали. Том находит, что тянется к этому, посылая искру за искрой…* * *
Таблоид показывает 3:3 и все же Том и Поттер легко соперничают. Они оба одновременно падают на пол, игнорируя удивленное шипение и уханье их фамилиаров. — Если ты… отметишь меня искрой… в этот момент… Поттер… я убью тебя, — выговаривает Том между выдохами, пытаясь вспомнить последний раз, когда он так уставал из-за дуэли. — Как будто… я бы… обманул вот так… я слишком… уважаю тебя… чтобы довольствоваться… дешевой победой… — Поттер полу-смеется, полу-задыхается. Том хочет, чтобы Поттер перестал быть таким безжалостно честным. — …Ничья тогда, — он меняет тему. Смех Поттера — достаточный ответ. — Вы оба умерли? Мы можем перестать вести счет? Я готова съесть этого голубя. Хедвиг делает попытку выцарапать Нагайне глаза. — Ты хочешь умереть, птица?! — …Нам следует остановить их? — бормочет Поттер, выглядя довольным тем, что может лежать на полу вечно. — …Нет… Пусть победит сильнейший фамилиар… — Риддла должны меньше заботить дискуссии их питомцев. — Но они обе потрясающие! Том закатывает глаза и поворачивает голову, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо Поттера. — Твоя любовь к животным никогда не обретет для меня смысл. — Сказал человек, покупающий Нагайне ее любимые закуски каждую неделю, — глаза Поттера светлеют при этой мысли. — Если бы я этого не сделал, она бы запилила меня до смерти. Тебе повезло, что ты не понимаешь ее. Тогда бы не считал ее столь очаровательной. Улыбка Поттера, если это возможно, ширится. — У каждого есть свое очарование. Даже у тебя. Том сглатывает горячее ощущение в груди. — Почему ты не используешь беспалочковые заклинания чаще? — почему ты строишь из себя идиота. Тишина (за исключением драки Нагайны с Хедвиг) кажется такой же удушающей, как и утопление в океане. Он почти встает, готовый уйти от нетерпения, когда Поттер говорит: — …На самом деле я пришел в Хогвартс, чтобы подать заявку на должность профессора ЗОТИ, знаешь. У Тома перехватывает дыхание. — Тогда зачем ты… — Порекомедовал вместо этого тебя? Ну… — улыбка Поттера кажется хрупкой. — …Я не был бы так хорош в этом. Не как ты. Пауза. — Ты должно быть шутишь. Твои навыки сопоставимы с навыками аврора, ты можешь использовать беспалочковые заклинания, твои интуиция и творчество превосходят навыки среднего волшебника! — и ты можешь сравниться со мной. — Ох, — Поттер краснеет. — Спасибо. Но… просто потому что я хорош в ЗОТИ, не значит, что я могу преподавать его. Более продвинутый материал шестого и седьмого курса достаточно, как ты сказал, интуитивно понятен для меня… но я не знаю, как объяснить его или сделать проще для понимания шестнадцатилетних и семнадцатилетних подростков. Это просто приходит ко мне естественно. Я никогда не был хорош в словах, не в теории заклинаний. Не для реальных вещей. Но прорицания? Эмоции? В этом я лучше. Том вглядывается в Поттера, в пропасть между ними. Они лежат вместе так близко, что их пальцы могут соприкоснуться, и все же Риддл еще никогда не ощущал столь ошеломляющей дистанции между ними. И хотя с Поттером Том не может не чувствовать возмущение, злость и… — Так вот почему ты подал заявление на должность профессора Прорицаний? Тебя не попросил об этом Дамблдор? Ты сдался и остепенился? — Ладно, я захотел провести с тобой время, Мистер Болван! — Поттер отвернулся. — Извини, я думал мы могли бы быть друзьями или что-то в этом роде. С тобой чертовски трудно иметь дело. Ощущение, будто несколько дюжин веселящих чар запихнуты ему в глотку наравне с чувством тошноты, продолжает проникать в Тома. — …Друзья? — Да! Ты знаешь? Какими мы были до пятого курса. Такого никогда не случалось. Поттер был надоедливым, всегда следовал за Риддлом и атаковал его вместе со своим раздражающим фамилиаром. Они никогда не были друзьями. — Я не помню ничего подобного. Поттер мрачнеет лицом. — О. Прости… возможно… Возможно я плохо помню… Я думал, что на этот раз был прав… — его взгляд становится отдаленным вновь. Делая заметку, послать одного из своих последователей украсть медицинские записи Поттера, Том резко отвечает: — Я могу показать, как преподаю им. Шестым и седьмым курсам. Посидишь на моих уроках. Это должно вписаться в твое расписание или мы спросим Дамблдора о заполнении бланка временных тренировок. Взгляд Поттера возвращается к нему. — Подожди… что? — Я не повторю дважды. И это не делает нас друзьями. Я раскрою в конце концов твои секреты. Просто не люблю видеть, как растрачивается потенциал. Если Поттер заморгает быстрее, то потеряет глаза. — …Тогда кем это делает нас? — Дружелюбно настроенными сожителями. Он касается кисти Поттера, когда тот садится. — …Хорошо тогда, — Поттер таращится на него, не ухмыляясь и не хмурясь больше. — Я уверен, ты сделаешь все возможное. Том пристально смотрит на него сверху вниз. — Что ты имеешь в виду? — Ну, я всегда дружелюбно настроен к тебе. Так что удачи. Я начинаю думать, что ты просто от природы горький, со случайной сладостью. Как темный шоколад. — Ты… Оскорбление умирает, как только Нагайна и Хедвиг падают между ними в меловом облаке окровавленных чешуи и перьев. — Боже мой, Хедвиг, прекрати выклевывать глаза Нагайне, и Нагайна, прекрати душить ее! — Поттер ныряет к ним. Том позволяет себе улыбнуться.
