Глава 22. Извинения
27 января 2019 г., 17:28
В течении года после получения диплома Риддл объездил столько стран, сколько мог. Он провел большую часть времени в Албании, погружаясь в Темные Искусства, раздвигая границы магии. Написал заметки о том, как много магических существ он смог изучить, узнал и переработал множество темных проклятий.
Каждое заклинание, что он выучил, было тем, что он мог кинуть в лицо Дамблдора, когда вернулся на собеседование. Слишком молодой? Слишком неопытный, чтобы преподавать в Хогвартсе? Риддл доказал бы ему. Он доказал бы каждому, кто когда-либо вредил ему, что он превосходен, лучше, чем каждый, кто когда-либо сомневался в нем…
Но Том всегда чувствовал что-то недостающее. Незавершенность.
Долгое время он думал, что это чувство было потребностью проявить себя, стать лучшим кандидатом на только освободившуюся должность профессора ЗОТИ. Он думал, что это чувство было необходимостью реализовать свои амбиции как Темного Лорда. После всего Риддл не нуждался в привязанностях. Каждая личная симпатия была слабостью.
И все же Том хочет, чтобы Гарри был равным ему.
И все же Том скучает по Гарри.
На всех этих встречах Пожирателей Смерти, притворяясь, что он не хочет проклясть каждого из своих последователей, все эти дни, запираясь с текстами по темным искусствам, все эти дни, желая задушить подхалимов, что когда-либо восхвалял его, чтобы повысить свой социальный статус, Том никогда не признавал пустоту внутри себя.
Что-то недостающее.
* * *
— …Нагайна, — спрашивает Том, потому что больше некого спросить. Возможно поэтому остальные люди ценят «доверенных лиц». Риддл, будучи более совершенным, чем кто-либо никогда раньше не нуждался в таком. — Что делают змеи, чтобы вернуть благосклонность другой змеи? Чтобы… извиниться? — …Что? — Нагайна поднимает голову из своего уголка уныния. Видимо, она все еще ощущает запах Гарри, витающий по полу. — Зачем тебе извиняться перед другим? Я бы уничтожила любую змею-соперницу, перешедшую мне дорогу. Том отодвигает в сторону учебные планы на следующий учебный месяц. — Неважно, я забыл, что ты просто животное. Нагайна громко шипит: — Просто ЖИВОТНОЕ, которое заботится о Зеленых-Глазах лучше, чем ТЫ. Если хочешь ухаживать за ним, тогда корми его хорошо и уничтожай всех его врагов. — Я НЕ ухаживаю… Неважно. Ты не поймешь. Проходит несколько секунд, прежде чем Нагайна произносит: — Это… «извинение»… вернет Зеленые-Глаза в наше гнездо? — Да, — говорит Том, хотя внутренний Дамблдор говорит нет. — Преподнеси ему мертвые цветы. Красные, как цвет крови. Должно быть похоже, что ты на него охотился. Иногда Том хочет перейти в другую вселенную, заселенную таким же компетентными существами, как и он. Никаких предсказаний, мучающих равных ему, никаких раздражающих змей, которые явно не осознают его величия. — В последний раз, Гарри не змея. Он НЕ оценит мертвую крысу или… — Но люди дарят друг другу мертвые цветы все время, чтобы показать сожаление, верно? Я услышала это в одной из «романтических» книжек, которые Зеленые-Глаза давал мне. Том не знает, то ли хмуриться, то ли смеяться. — Ты… читаешь любовные романы? — Да. Зеленые-Глаза любит читать их мне, чтобы я больше понимала людей. Они делают меня более голодными. Множество вопросов приходит в голову, на первом месте примерно такие: как Нагайна способна читать по-английски. Но она фамилиар Лорда Волдеморта, наверно, этого следовало ожидать. — …Неважно. Я не хочу знать. Должно быть несколько эффективных способов получить чье-то прощение! Если бы компьютеры работали в Хогвартсе, Риддл поискал бы через интернет (одна из пяти существующих полезных вещей, изобретенных магглами). Он не может вообразить какому унижению и насмешкам он подвергнется, если он спросит одного из коллег… впрочем… Том начинает улыбаться. Возможно, чтобы достучаться до вечно абсурдного Гарри, ему самому нужно использовать некоторые абсурдные методы…* * *
Толпа студентов собралась перед доской объявлений у Большого зала, шепчась друг с другом о странной новой заметке. Обычно профессора вывешивают расписания клубов, хоровых проб, списки полезных книг по внеклассным хобби, например, волшебным шахматам или кулинарии. Некоторые студенты используют доску объявлений, чтобы найти партнера по учебе или организовать дружеские игры в выходные. Сегодня, однако, новое сообщение гласит: Список лучших способов извиниться перед кем-то важным. Человек, описавший лучший способ, получит пятьдесят галлеонов. ПОСЛЕ того, как метод будет успешно применен. — Воу, это отличные деньги! Можно будет использовать больше инвестиций для наших будущих начинаний, — замечает Фред или Джордж. — Добавь в список всю нашу работу по дому или еще что-то, что мы делаем для мамы! — Неа, — Фред или Джордж качает головой, — мы обычно убалтываем ее. Добавь и это тоже! К обеду Том тайно собирает результаты и вычеркивает очевидные методы: «просто четко извинитесь» (бесполезно) или «подождите, пока он больше не будет злиться» (ему нужно снова увидеть Гарри. Лорд Волдеморт не ждет.) Пока что подкуп кажется лучшим методом — шоколад или цветы (Я говорила тебе, — злорадствует Нагайна) самые популярные. Некоторые студенты предлагают серенады; выбор песен предоставлен либо современным мусором от Ведуний, либо из маггловских мюзиклов, что раньше играли на повторах в приюте. Том тотчас их уничтожает. Услышав, как Гарри напевает эти самые песни во время выпечки, он сомневается, что его собственное пение может создать такой же успокаивающий эффект. Подкуп видимо может быть наилучшим методом. Но что взять для Гарри Поттера? Что бы он принял? Не деньги или новая одежда… — Бедняга, который утром повесил объявление, должно быть в таком отчаянии, — замечает Чанг, откусывая большой кусок яблока. — Или социально неумелый, — ухмыляется Снейп, пытаясь разрезать мясо. — Представьте себе такую тупость! Вывешивание потенциальных уязвимостей… — Какие-нибудь идеи кто бы это мог быть? — гудит Хуч, передавая Макгонагалл вилку. — Это не студент, с таким стилем письма. — Ты так и не узнаешь. Это может быть устроенная шутка Уизли или актерское упражнение из Театрального Клуба, — отвечает Чанг. — У нас есть театральный клуб?! — Да, Роланда. И еще у нас есть шахматный и кулинарный клубы! Не все сводится к Квиддичу! — Ах, — Хуч притворяется раненой, — как посмел бывший ловец Равенкло сказать подобное? — Все же… Мне тоже любопытно… — МакГонагалл неожиданно присоединяется. — Он должен быть отчаянным или замкнутым человеком, чтобы обратиться за помощью таким способом. Как можно прожить жизнь, не извинившись хотя бы раз? — Говори за себя, — Снейп снова усмехается. — Тогда, — Том плавно вмешивается, — если ты настолько выше всего этого, Северус, как бы ты создал свое идеальное извинение? Лицо Снейпа темнеет. — Не существует такой вещи, как правильное извинение. Несмотря ни на что, обиженная сторона всегда будет чувствовать неприязнь к вам. Все что вы можете сделать — это двигаться дальше или посвятить тебя уничтожению этого вреда до тех пор, пока судьба не сочтет нужным. Каждый за столом шокировано роняет свои ножи. — Воу, — отмечает Чанг, — это темно, как ад, что с тобой случилось?! Снейп просто встает и уходит. — …Кто-нибудь еще считает, что мы должны начать преподавать обязательные уроки социальных навыков для учителей и студентов? Кто-нибудь? Весь стол, кроме Риддла, поднимает руки.* * *
Том обнаруживает, что оставшуюся часть дня рассеян из-за слов Снейпа. Извинения на самом деле бесполезны? Гарри больше никогда не заговорит с ним? Всегда смотрящий на Тома с обвинением во взгляде, никогда не признающий его… Перо щелкает, и баночка чернил разбивается в дребезги, разливаясь по всему столу. — Мерлин, профессор, с вами все в порядке?! — спрашивает Грейнджер. Риддл смотрит на чернила, пятна, которые были бы постоянными, если не магия. — Урок отменен. Вы можете воспользоваться свободным временем, как пожелаете, хотя советую вам использовать его для домашней работы. Я должен быть в другом месте… Он должен собрать идеальный подкуп. Его класс в замешательстве смотрит, как он вылетает из кабинета. — …Он определенно тот парень, который вывесил ту заметку утром, — говорит Рон Уизли остальным. — …Мы должны отправлять анонимные письма с идеями подарков для профессора Поттера? — О да. Добавьте танцующих хомяков, побольше пряжи и выпечки в список. Ох, и совиное печенье.* * *
Для начала Риддл наколдовывает пряжу превосходного качества, какую только может, в каждом ярком цвете. Гладкая и шелковистая, ничего зудящего или склонного к пушистости, как дешевые материалы Гарри. Он связывает их лентой и размещает в большой плетеной корзине. Затем Том находит настоящую бумагу для оригами, которая легко складывается и успокаивает на ощупь. Он выбирает случайные узоры из каждой стопки бумаги… горошек, радужные веера и многое другое. Затем Том отправляется на охоту за теплыми одеялами. Гамак, в котором спит Гарри, всегда казался непрактичным и холодным. — Что еще?.. — бормочет Риддл, думая о остальных увлечениях Гарри. Может, немного сладостей? Заклинанием он призывает шоколадных лягушек и пирог с патокой. Также побольше этих отвратительных неоновых носков, которые Гарри так любит. Несколько Пожирателей-Смерти-уток ковыляют и пытаются пожевать подарок. Том беспалочково ненадолго превращает их в камень, чтобы предотвратить любые несчастные случаи. Он думает над добавлением совиного печенья, когда внезапно кто-то стучит в дверь. Том не обращает на это внимание. Знак «не беспокоить» должен отпугивать любых посетителей. Безграмотный человек стучит еще раз, громче. Хмурясь, он открывает дверь, готовясь обругать любого студента или учителя, пришедшего к нему в семь вечера, когда все слова застревают в горле. Там, в дверном проеме, стоит Гарри. Все речи Риддла о равных, все аргументы в пользу Пожирателей Смерти, вся лесть, что ему известна, кажется исчезают под мантией-невидимкой. Все, на чем Том может сосредоточиться — это тяжелые мешки под глазами Гарри, как будто какой-то маггл ударил его в оба глаза, и простая одежда. Его волосы кажутся еще более беспорядочными чем обычно, более тусклыми и сухими. Он выглядит потускневшим. — Ты вообще спал?! — вырывается у Тома. Гарри сверкает глазами. — Да, — он лжет. — В последнее время я великолепно сплю. Ну так ты собираешься идти в дуэльный клуб или нет? Том, моргая, смотрит на него. — ...Дуэльный клуб?... — Он сегодня, помнишь? Я бы отправил записку по болезни, но не хотел пропустить первый урок. Я должен быть с тобой. Все еще обрабатывая тот факт, что он на самом деле забыл о своих обязанностях, Риддл не двигается с места. — Ургх, — Гарри вздыхает, поднося руку к виску. — Слушай, я понимаю, ты злишься на меня, но сейчас не время… — Злюсь на тебя? — Том выходит из оцепенения. — Да, злишься… — Ты это тот, кто злится на меня! Я ждал, давал тебе пространство, пытался придумать способы показать раскаяние, и ты считаешь, что это я злюсь?! Гарри нахмуривается. Он выглядит потерянным, таким же, как в тот день, когда узнал, что у него есть другая семья кроме Дурслей. — Я… Ты не злишься? Том сжимает пальцы. — Да, я злюсь, но не на тебя! — на себя, на ситуацию, на то, как слеп он был. — Я больше расстроен чем зол, — злость ощущается по-другому. Злость — это желание причинять боль и калечить, заставлять страдать других. Пока что Том чувствовал отголоски этих желаний в отношении Гарри. Это никак не сравнится с пустотой и желанием быть рядом с ним. — Я не… — Гарри отступает. — Я не понимаю… ты должен быть зол на меня. Почему ты не злишься на меня? Каждый Том Риддл так чертовски зол все время… — Но я не такой, как другие Томы Риддлы, — шипит он. — В действительности я скучал по тебе… Взгляд Гарри странно напряжен. — Ты скучал? — Нет! — отрицает Том, но слишком поздно. — Я просто… терплю тебя больше чем остальных. — Ох. Я понимаю, — Гарри резко замыкается. — Тогда хорошо, что мы оба заботимся об одном клубе. На который мы опаздываем. Прямо сейчас. Тебе нужно переодеться. Мысленно Том проклинает себя за то, что потерял в голове все планы извинений. Он возвращается в кабинет, ища более пристойную одежду, когда Гарри тихо вздыхает. Риддл оборачивается и, к его ужасу, видит, что Гарри обнаружил незаконченную, наполненную подарочную корзину… и читает карточку. Том еще не придумал, как подписать ее, поэтому просто говорит Мне жаль. Не трогай это, он почти кричит, почти проклинает. Но голос Гарри, мягче чем предсмертный шепот, заставляет его ощутить холод. — Это… для меня? Они вглядываются друг в друга, как дрожащие отражения в бассейне, искаженные рябью. Риддл хочет сказать что-нибудь, ответить, как-нибудь, но слова в состоянии разрушить пропасть, на которой они, кажется, стоят. Есть что-то более глубокое в воздухе, что Том не понимает, не хочет принимать, но и не отвернется тоже. Сказать «да» означает признать слабость, уязвимость, отвратительную смертную природу, которую Риддл хотел отбросить с тех пор, как создал свой первый крестарж. Но сказать «нет» — словно оставить в своей пустоте зияющую рану навсегда… Взгляд Гарри колеблется, смотрит вдаль, в другое будущее, других Томов. Гарри знает искривленные и испорченные лица очень многих версий Риддла, и все же он всегда улыбался ему, всегда тянулся к нему. — Да, — слова выходят как переполненная плотина. — Еще не доделано, но да. — Ох… — тихо отвечает Гарри, и Том понимает, что Гарри, с которым он вырос, и Гарри, с которым он работает сейчас, один и тот же человек. — Я… Я и не думал, что ты когда-нибудь… Воу. Спасибо. Том отказывается признавать, насколько забито его горло. — Ты прощаешь меня? Пальцы Гарри сжимают корзину. — Мне нужно… время. Много времени. Я не знаю, могу ли доверять тебе. Но… Я хочу. — Но ты должен простить меня сейчас. Я подарил тебе подарок! — Ты хоть понимаешь за что просишь прощения? Когда Том не отвечает, Гарри только кивает. — Вот поэтому мне нужно время. Также, как и тебе. Подумай об этом больше, Риддл. Увидимся в дуэльном клубе. Том сопротивляется желанию притянуть Гарри к себе.
