Глава 24. Эти миры
4 января 2020 г., 23:02
— Нет. Я не верю в это, — Том отмахивается от очень настойчивых фиолетовых мух. — Мы просто в другой части мира. Джунгли. Возможно, Камерун. Или Конго.
— Те кровожадные фламинго показались мне вполне реальными… — говорит Гарри, пытаясь обмахнуться свитером. Как же нелепо он выглядит.
— Во имя Мерлина, сними свитер! Ты перегреешься! — Риддл трансфигурирует свитер в такую же ужасную майку. — Вот! А сейчас давай аппарируем в Хогсмид и… — Том замирает. Неважно, что он делает… он не может аппарировать. — Что?.. — он пытается снова. Будь прокляты эти близнецы…
— Посмотри правде в глаза, — Гарри пытается наколдовать для них воду. — Ты просто не хочешь признавать, что близнецы Уизли умнее тебя.
— Уизли не способны создать межпростанственное путешествие!
— Ну, хорошо, может, не способны. Но даже в таком случае они сумели пройти через аппарационные щиты Хогвартса, заколдовать нас и установить аниаппариционный барьер. По мне, так это чертовски умно, — Гарри протягивает ему только что наколдованную чашку воды.
Аккуратно взяв ее, Том шипит:
— Тогда они должны сконцентрироваться на учебе! Что они делают на уроках? Спят?!
— Может, у них там мозговой штурм по созданию страшно гениального дерьма, — ухмыляется Гарри.
— Прекращай гордиться ими. Ты учитель. Ты должен укреплять правила.
— Э-э, — Гарри пожимает плечами, — а я думал, учителя должны показывать студентам как реализовать их сильные стороны и помогать с любыми трудностями. Если близнецы нашли более продуктивное занятие, то по крайней мере они учатся и знают, чего хотят добиться.
— И ты все еще не одобряешь, цитирую: «Проделки Темного Лорда».
У Гарри вспыхивают глаза.
— Это совсем другое и ты знаешь это. Ты причиняешь вред другим людям. Конечно, я не одобряю.
— Но почему это так важно для тебя?
— Потому что быть человеком — значит, относиться к другим с уважением. Конечно, если они этого заслуживают!
Том замирает, и Гарри врезается в него.
— Тогда, — холодно проговаривает Том, — хорошо, что я не совсем человек, да?
— Что?.. — шипит Гарри, одновременно отмахиваясь от мух. — Ты знаешь, я не это имел ввиду! Ты человек, даже если кроме собственных амбиций тебя мало что волнует.
— Быть человеком — не комплимент, на который ты так рассчитываешь. Забота — не преимущество. Ты становишься уязвимым. В ней нет смысла, — прямо как Гарри. Все, что связано с ним, не имеет смысла. И все же Том здесь.
— Конечно, имеет смысл, — усмехается Гарри. — Люди — социальные существа. Посмотри на магглов и на весь прогресс, которого они достигли с помощью технологий. Они могут летать, высаживать людей на луну, общаться друг с другом через весь мир одним только текстом! Все потому, что они делятся информацией, идеи строятся на ее основе. Целые общества функционируют только на взаимоотношениях и заботе. Посмотри на то, что создали близнецы совместной работой, отражая идеи друг друга! Это что-то вроде «прикрой мою спину, и я прикрою твою».
Косо поглядывая на Гарри, Риддл размышляет:
— Так значит… взаимно выгодное деловое соглашение. Это и есть… «забота»?
— Ну… частично. Я просто думаю, что мы не должны быть одни.
— Я всегда был один, — усмехается Том, но, когда Гарри отворачивается, тут же жалеет о сказанном.
— Ну… это не совсем правда? К лучшему или худшему… у тебя всегда был я.
Когда Том встречает пристальный взгляд Гарри, во рту у него становится слишком сухо, слишком ломко.
— Это не объясняет, почему ты так заботишься о кучке магглов, которых даже никогда не встречал.
Гарри смеется и звук его смеха все глубже проникает в грудь Тома.
— Я просто подумал, что для твоих целей теория чистокровности особой пользы не несет. Я знаю, что тебе нужна эта теория, потому что это самый простой способ получения власти. Но это скучно. Ты знаешь, что магглы способны… через весь мир связаться друг с другом одним нажатием на экран, путешествовать на луну, телевизор. Ох, и аниме! Доброе славное аниме. Почему, чтобы управлять миром, ты не используешь аниме?
Отвернувшись, Том фыркает.
По правде, он избрал чистокровный путь, потому что считал, что меньше живых людей будет поменьше раздражать его. Множество убитых магглов обозначало, что он будет меньше сталкиваться с глупостью. Плюс, магглы должны были умереть за то, как с ним обращались в приюте. И тем не менее, Том никогда не считал их тупыми. Они компенсируют свои недостатки такими удобными изобретениями. Том не любил признавать это, но во время четвертого курса ему понравилось смотреть с Гарри психологическое аниме. Особенно то, про книгу смерти.
— Это не осуществимо.
— Но ты уже задумываешься над этим!
— Нет, я не задумываюсь! — Том задумывался. — Я просто не понимаю, как ты можешь заботиться о стольких людях!
(Это больно)
— …Посмотри, мне не важно, заботишься ты о людях или нет, Том. Я просто… я просто хочу, чтобы ты уважал их. Я знаю, что ты не понимаешь, что значит заботиться о ком-то, и я не обвиняю тебя.
Горячий гнев вспыхивает в нем.
— Ты не прав, — огрызается Том. — Я забочусь о те…
Деревья трясутся. Множество птиц слетает с них. Даже хищники выскакивают и проскальзывают между их ног в обратном от джунглей направлении. Затем, так же внезапно, к ним приближается громкий треск, похожий на звук шагов гиганта…
— …Может, это просто слон? — Гарри начинает пятиться.
Риддл не успевает произнести ни слова, а гигантская птичья нога уже отбрасывает пять рядов деревьев. Том и Гарри, они оба таращатся на гигантского попугая с перьями, длиной с ближайшее дерево.
Риддл не смеет пошевелиться. Глянув на Гарри, он удовлетворяется тем, что тот, как и он, также парализован.
Попугай угрожающе смотрит на них, затем открывает клюв, и Том даже не успевает приготовиться к оглушающему крику, а Гарри уже выкрикивает:
— БЕГИ! Наколдуй какие-нибудь ускоряющие чары, просто ВОЗРАЩАЙСЯ В ЧУЛАН!
Беспалочково накладывая ускоряющие чары, Гарри оттаскивает Тома от потоков пламени, которые исторгает попугай.
В этот момент Том по-настоящему верит, что это другое измерение.
* * *
Гарри захлопывает за ними дверь, и Том подскакивает к странным циферблатам, вращая их до тех пор, пока на них не появляются странные малопонятные символы. Чулан начинает трястись. И когда Риддл и Гарри перестают чувствовать жар пламени, Гарри тут же, положив голову на руки, оседает в углу. Том присаживается у двери и закрывает глаза. — …Напомни мне, почему я снова позволил тебе вытащить себя из чулана? Том прикладывает руку ко лбу. — Как еще мы можем проверить, какая вселенная наша? Этот чулан может приземлить нас в любом месте, в любой вселенной. Я даже не уверен, ограничен ли он временем. — Должно же быть что-то! — хмурится Гарри, разглядывая странные символы на циферблате. — Ты же гений. Ты мог бы придумать что-нибудь… — Насколько могу судить, логика близнецов Уизли нелогична, — огрызается Том. — Символы на циферблатах полностью выдуманные! Кроме того, мы не знаем, как определить, какая вселенная приблизит нас к нашей. Я почти уверен, что слышал, как близнецы называли нас морскими свинками. Не удивлюсь, если они понятия не имеют как это работает! — Фред и Джордж может и не думают, как другие, но если они когда-нибудь захотят продать чулан, то им придется сделать его хоть как-нибудь логичным. Мы просто должны найти систему. Том хмурится. — А что, если они сделали это, только чтобы разыграть нас? — …Давай не будем думать об этом. Том опять хмурится. — Может, в твоих видениях есть что-то, что могло бы помочь нам? — Я же говорил тебе, видение так не работает… — Я не это имел ввиду. Может, у других версий близнецов ты видел какие-то намеки. Это вообще возможно? — Я не знаю! Мои видения обычно сконцентрированы на тебе и мне. И эта… эта машина… у меня от нее голова болит… я не могу!.. — Гарри вздрагивает и хватается за голову. У Тома расширяются глаза. — Не стой так близко! Иди сюда, на середину. Это должно помочь, — Том понятия не имеет, чертова машина-чулан. — Я разберусь с этим. Ты просто… отдохни. — Нет, нет. Со мной все хорошо! Я могу помочь! Просто дай мне секунду… — Гарри пытается встать, но его ноги дрожат, и он едва не падает. — Сядь! — Я же сказал тебе, я могу помочь, ооо! Том бросается к Гарри и насильно усаживает его на кучу плащей (зная близнецов, они скорее всего оставили их тут для чуланной эстетики). Он не перестает удерживать Гарри, даже когда тот пытается встать. — Не глупи! У тебя болит голова и ты еще больше навредишь себе, если будешь двигаться. Я не отпущу тебя, пока ты не отдохнешь. И до тех пор я сам займусь возвращением домой. — Но… — Позволь мне позаботиться о тебе! — спешно говорит Том, уже не в силах остановиться. Они оба замирают от этих слов, таких мягких невероятных слов, и Риддл почти берет их назад, но… он не хочет этого делать. Он всегда владел людьми, его последователи были в буквальном смысле заклеймены и Нагайна — его питомец. Но он еще никогда так сильно не хотел, чтобы ему принадлежал другой человек. Том никогда… не заботился (если только эта искаженная тоска может считаться заботой, он все еще не знает). Он не может вообразить, что Гарри можно владеть, заклеймить его также, как и Пожирателей Смерти. Если бы Том сделал это, Гарри не был бы Гарри. Так что он будет заботиться о нем. (Если только это не еще одна форма принадлежности? В конце концов, Гарри его.) Это странно. Такое ощущение, будто что-то проскользнуло в самую душу Тома, что-то чего ему не хватало, а он даже не знал об этом. — Так… так можно? — шепот Гарри прерывает размышления Тома. Его Гарри выглядит таким уязвимым и измотанным. Таким слабым. В этом вопросе вся его тьма, его боль, его печаль. Можно ли доверять Тому? Можно ли позволить кому-то взвалить на себя этот груз? Можно ли отдохнуть? Впервые Том задается вопросом, отдыхал ли когда-нибудь Гарри от этих видений. Хотя бы мгновение, после того ужасного инцидента. Риддл осматривает шрам на лбу Гарри, жалея, что не может вернуться назад во времени и остановить себя, жалея, что не может спасти Гарри от падения с лестницы. — Я обо всем позабочусь, — отвечает Том, потому что теперь он видит, что Гарри принадлежит ему не так, как все остальные. Он не знает, как это объяснить, но что-то… что-то в этом есть. Гарри долго смотрит на Тома, а затем медленно протягивает руку и хватает его. — Хорошо.* * *
Риддл держит Гарри за руку, пока тот не засыпает и погружается в более-менее спокойный сон. Затем Том приступает к работе. Рукоятка рычага напоминает указатель с красной стрелкой, как датчик топлива в маггловской машине. Возможно, он показывает на уровень мощности чулана. Это было бы… логично. В конце концов, отец близнецов возится с маггловскими вещами. Внезапно сами циферблаты уже не кажутся такими хаотичными, как Том думал. Один, похоже, указывает на время, судя по тому, как цифры в порядке возрастания увеличиваются на один и в итоге достигают отметки двадцать четыре. На следующем циферблате дни года, включая дополнительный день високосного года. Еще один циферблат выглядит как звездная карта всего земного шара. Том предполагает, что этот циферблат имеет отношение к их месту в пространстве и времени мира. Следующий циферблат слишком странный, экран со множеством волн, бьющимися друг о друга в различных ритмах… Он, наверное, отслеживает другие вселенные и отображает их как волны… Как только Том успокаивается и разбирается с логикой Уизли, чулан становится более управляемым. Впервые Риддл чувствует облегчение от того, что вырос в маггловском мире, хотя бы потому, что смог понять, как близнецы собрали циферблаты. Возможно, маггловские изобретения обладают своей собственной логикой и силой… Если Гарри узнает, о чем Том думал, то не заткнется неделями. Может, даже споет об этом песню. Том улыбается. Настало время проверить теорию. Он вращает стрелки циферблатов на нужные день и время, и пытается нацелиться на Хогвартс. Хотя пока он не выяснит, как работает циферблат с волнами вселенных, он не сможет нормально работать. Остается надеяться, что они окажутся в их вселенной. Чулан начинает раскачиваться, и Том падает. Только благодаря беспалочковым клеящим чарам, ему и Гарри удается не оказаться на потолке. Беспалочковые смягчающие чары спасают голову Гарри от удара. И когда чулан кажется выходит из-под контроля, он наконец… наконец… останавливается. — Мерлин… — пошатываясь, бормочет Гарри. Его очки и прическа сбились набок, а когда-то дремавшие бумажные журавлики, дрожа от головокружения, пытаются выпрямить треугольные крылья. — Ты в порядке?! Снова ударился головой? — Том немедленно хватает Гарри и проверяет его глаза. Зрачки мигают в ответ. Гарри краснеет и, заикаясь, отталкивает его. — Ерунда. Я могу стоять. Мы должны проверить, что там снаружи… — Тебе все еще больно, — замечает Том. — Я пойду и разберусь один. Как только пойму, наша это вселенная или нет, я вернусь за тобой. Чулан предположительно самое безопасное место в этом незнакомом мире. Хотя Том, очевидно, наложит защитные заклинания и отвлекающие чары. — Хорошо, — морщится Гарри. — Когда мне станет лучше, я присоединюсь к тебе. К тому же две пары глаз лучше, чем одна? — Кто-то должен охранять чулан, — напоминает ему Том, только сейчас осознав эту действительно важную деталь. — Твои дуэльные навыки соперничают моим. Останься. Пожалуйста. Гарри открывает рот, затем закрывает, его губы дрожат. — Только не думай, что я не вижу, как ты пытаешься манипулировать мной этим очарованием! — Но если честно, — настаивает Том. — Это работает? Если бы Риддл знал, что для того, чтобы сбить с толку и смутить Гарри ему нужно говорить искренние комплименты, он бы сделал так уже давным-давно. Этот оттенок красного на щеках Гарри довольно заманчив. — Хорошо! Хорошо! Но отправь мне сигнал, что угодно, чтобы я знал, что ты в безопасности. Патронуса. Том хмурится. — Я не могу призвать патронуса. — Ох… — Гарри опускает глаза и снова наступает отвратительная тишина. — Я мог бы поклясться, что ты… Снова, еще один Том Риддл. Он глубже впивается ногтями в плечи Гарри. Возможно, в юности Тому следовало заняться объединением магических технологий вместо кровного превосходства. Разрушительное оружие… Они могли бы использовать магические телефоны или рацию. — Я посмотрю, есть ли какие змеи в лесу и отошлю их тебе. Они кивнут дважды, если я в порядке или свернутся в круг, если будет опасно. Гарри сомневается. — Я… Я не уверен, запомню ли… — вряд ли, учитывая состояние его разума. Том хочет проклясть себя за то, что не учел постоянные видения Гарри. Теперь они раздражают. И мигрени. Конечно, броски через вселенные влияют на психическое состояние Гарри. Когда они вернутся, Том задушит близнецов! — Тогда вот, — Том трансфигурирует ближайшую вешалку в маггловский маркер. Не спрашивая, он хватает руку Гарри (она всегда такая теплая; он и забыл, как приятно прикасаться к Гарри) и пишет на тыльной стороне ладони инструкции. Гарри абсолютно неподвижен, его рука не двигается. И с каждой буквой, каждой каплей чернил на этой руке Том едва не мурчит от восторга. Гарри помечен им, добровольно и ошеломляющая волна радости, лучше чем веселящие чары или черный чай, или власть, наполняет его. От твоего Тома, подписывается он. Пусть Гарри думает только о нем, а не о другом Риддле. Другой Том Риддл никогда не притронется к его Гарри, никогда не узнает его, как Том. Он больше не позволит их жизням омрачить Гарри. — Вот, — шепчет он, но все равно не отпускает руку. Он продолжает смотреть на свое имя, свой почерк и слова, все еще влажные и ярко сияющие на коже. Было бы чудесно, если бы эти слова никогда не стерлись, никогда не умерли… Было бы замечательно, если бы у Гарри было вечное напоминание о нем… — Том? — Гарри убирает руку, не подозревая о чувстве потери, ножом пронзающем грудь Тома. — У тебя все хорошо? — Гарри прикладывает руку к его лбу, слишком близко, слишком тепло и... — У меня все хорошо, — Том отводит взгляд. Потому что если он продолжит смотреть Гарри в глаза, то произойдет нечто непоправимое. Он не уверен, что именно. — Я должен идти… Чем скорее он уйдет отсюда, тем скорее прекратятся мигрени Гарри и его иррациональное поведение. Гарри хмурится. — Если ты не придешь через час, я пойду за тобой. — Нет! — Тому приходят на ум все несчастные случаи, которые могут произойти с Гарри в этой инопланетной вселенной. — Точно нет! — Тогда два часа. — Как насчет «никогда вообще»? Я Темный Лорд, у меня все будет прекрасно! — Ты больше похож на начинающего Темного Лорда. И ты знаешь что! Что если эта вселенная, которой правят дементоры?! Целая планета, переполненная голодающими дементорами, которые начали выращивать человеческие души для еды? Что если ты закончишь на человеческой ферме, Том?! — Я аппарирую… — Что если тебе не хватит времени?! Или они высосут тебя и ты снова забудешь… — Я никогда не забуду, как аппарировать! Прекрати! Мы просто ходим по кругу. Три часа. Но я гарантирую, что вернусь раньше. А теперь оставайся на месте! Он выходит наружу и захлопывает дверь. Добавляет несколько щитов, отвлекающих чар и заклинаний-ловушек и только после этого наконец обращает внимание на окружающий мир. Старые узловатые деревья, настолько высокие, что закрывают небо. Воздух по большей части такой же, как и в остальных лесах, чувствуются треснувшие мертвые листья, разлагающиеся на земле. Они хрустят под ногами, слабые крики увядающих листьев, все еще пытающихся выжить. Судя по холоду и голым, будто скелеты, ветвям, здесь должно быть осень. Том узнает лес и его темную атмосферу. Запретный лес. Но его ли это вселенная? Том идет чуть дальше, но так ничего и не может сказать. Ему приходит в голову, что они забыли об антиаппарационных чарах, которые скорее всего наложили близнецы на тех, кто путешествует в чулане. Он игнорирует желание напомнить об этом Гарри. С ним все будет хорошо. Он Темный Лорд. Он могуществен. Нужно приступать с исследованию.* * *
Когда Том доходит до края леса, начинает виднеться Хогвартс. И ощутив магию замка, он хмурится. Она… каким-то образом запятнана. Сломлена. Нет никакой ностальгии и дружелюбия, которые он ощутил тогда, на первом курсе, когда впервые увидел Хогвартс. Магия замка болезненная, как раненое животное, застрявшее в колючей проволоке. На случай опасности Том немедленно накладывает дизалюминационные чары. Он опускается на землю и начинает красться, удивленный количеством темной магии, просочившейся в щиты… Гриндевальд вышел из подполья и атаковал? Должен ли он взять Гарри и аппарировать в Риддл-мэнор? Гарри никогда не говорил ему, но в их школьные годы студенты болтали о том, как он стал сиротой. Они шептали, что Гриндевальд лично убил его родителей, шептали, что сын, которому было не больше четырех лет, видел все это. И после проишествия с Сириусом Блэком на третьем курсе, Том осознал, что Темный Лорд может прийти за Гарри и закончить начатое, только чтобы навредить Альбусу Дамблдору. Еще одна причина ненавидеть Альбуса Дамблдора. Но в последнее время Гриндевальд был тих, затаился, выжидал подходящий момент, так долго, что Том и забыл, что тот был угрозой. Но даже криминальные части Волшебного Мира ничего не слышали о Гриндевальде, как будто он исчез. Как Том мог забыть об этом? Если Гриндевальд вернулся, то Том должен взять Гарри и уйти, уговорить его вернуть уткам-Пожирателям Смерти человеческий облик… Но Гарри будет настаивать на обеспечении безопасности студентов и коллег. Студентов, как минимум, стоит доставить в безопасное место. Такой магический потенциал должен быть сохранен и не растрачен впустую. Но если все дойдет до того, что Тому придется выбирать между безопасностью студентов и их с Гарри, то он в мгновение ока выберет себя и Гарри. А Нагайна умна и может самостоятельно ускользнуть. Там, на расстоянии, несколько фигур с капюшонами прогуливаются вдоль периметра леса. Том подходит ближе, ловя обрывки разговора… — …всегда думал, что буду делать что-то большее в жизни, Грег, — ворчит одна из фигур с капюшоном. Голос вялый и неприятный на слух… — Хм… — вяло мычит другая фигура. Том осознает, что это Гойл, тогда как другая фигура должно быть Кребб, двое раздражающих приспевал Драко Малфоя еще школьных времен. Последнее, что Том слышал, что они были наняты телохранителями Малфоя, потому что слишком тупы для какой-либо другой работы. Сама по себе работа очень поверхностная. Всем в выпускном классе было известно, что Кребб и Гойл едва знают, как справляться с собственными палочками. Так что они делают в Хогвартсе? Малфой работает в Министерстве и редко посещает Хогвартс. (Том затыкает глотку той части себя, шепчущей ему, что Гарри и Малфой кажется довольно близки и могут навещать друг друга.) — Думал, что мы будем жить хорошо. Что ни о чем не будем думать, Драко же рядом. Даже не думал, что наш Лорд реально восстанет из мертвых, знаешь? Но вот мы здесь. Том хмурится. Их Лорд? Восстал из мертвых? Они сторонники Гриндевальда? Это секретный код? Или правда? Если последнее, тогда Гриндевальд может заниматься вопросами смерти, что Том мог бы использовать… — Да… — Думал, что Поттер победит его, но его схватили! И теперь у нас нет выбора и мы служим ему. Мы не можем бежать… Я раньше думал, что у Поттера и его друзей есть какие-то козыри, но прошли годы. Наш Лорд только стал сильнее. Никто из живых не может бросить ему вызов. Тому становится холодно. Холоднее, чем когда в середине зимы в приюте целую неделю не работал обогреватель, потому что воспитательницы забрали деньги себе. Поттер?! Том почти рычит и рвет в клочья, схватили? Как давно? Но нет, он видел Гарри всего несколько минут назад. С Гарри все хорошо, он не схвачен. Это должно быть другая вселенная, до жути похожая на их собственную, но страдающая от последствий другого выбора. Он должен вернуться в чулан, к Гарри, и попытаться с другой вселенной. Но Том не движется. То, что происходит в этой вселенной, может случилось из-за тех выборов, что он и Гарри никогда не совершали. Что, если Том поймет, как остановить Гриндевальда, устранит еще одну угрозу на пути своих темных амбиций и безопасности Гарри? Что, если Том узнает больше о бессмертии? Три часа еще не прошло. У него куча времени.* * *
Проникнуть в замок слишком просто. Щиты расступаются перед ним слишком охотно, возможно, почувствовав родство Тома с темной магией (или Том Риддл этой вселенной «служит» Гриндевальду, выжидая подходящий момент, дурак). Хогвартс украшен серебром, зеленым и иконами со змеями. Вероятно, в этой вселенной Гриндевальд в родстве со Слизеринами. Он вырос в Британии? В этом различие? В коридоре слишком тихо, нет привидений и студентов. Напоминает кладбище. Даже портреты не двигаются. Даже факелы, обычно хорошо освещающие коридор, кажутся холодными и тусклыми. Том тут же направляется в кабинет директора, где, как он предполагает, находится назначенный Гриндевальдом директор (или как минимум заметки и планы Темного Лорда о том, что произошло в этой вселенной). Главное командование видимо расположено не в Хогвартсе. У Гриндевальда нет личной привязанности к замку, по крайней мере во вселенной Тома точно. Он проходит мимо фигур в капюшонах и отвратительных масках. На стенах изображены черепа. Ближайшие фигуры хохочут слишком громко, как будто они персонажи детских мультиков. Том узнает Беллатрикс Блэк и Керроу… — Лонгботтом станет таким же, как и его родители! Скоро я получу идеальный комплект, — Беллатрикс этого мира широко ухмыляется. — Какой позор, наш Лорд не позволяет мне даже притронуться к Поттеру. Я бы совершенно разрушила его… Том едва удерживается от того, чтобы не задушить Беллатрикс. Это не его Гарри. Эта вселенная не важна. — Он не должен услышать этого! — шипит один из Керроу. — Он не любит, когда кто-то прикасается к Поттеру. — Я не понимаю, почему он просто не убьет его, — хмурится другая Керроу. — Единственная причина, из-за которой мы все еще находим членов Ордена Феникса — это то, что они все еще думают, что он Избранный, что он может убить нашего Лорда. — Разве не очевидно? — мурлычет Беллатрикс с таким видом, будто то, что она говорит — вселенская правда. — Если Поттер умрет, наш Лорд больше никогда не увидит этих прекрасных страданий, этой восхитительной агонии. Такой красотой следует наслаждаться… вечно. Керроу едва не дрожат от восторженного вздоха Беллатрикс. Том в ярости. В такой же ярости, как и в тот раз, когда Трелони сказала, что Гарри умрет на третьем курсе, когда Малфой попытался насильно поцеловать Гарри на четвертом, когда Гарри вернулся в Хогвартс, на второй курс с синяком под глазом, но настаивал, что споткнулся… Никто. Не. Притронется. К. Гарри. Поттеру. Он беспалочково проклинает ее, наблюдая при этом, как кровь с артерии стекает на пол, а Керроу паникуют. Затем тихо, наслаждаясь умирающим лицом, он идет к кабинету директора. У него немного времени, Керроу стали кричать о нападении. Он возьмет все документы, какие сможет найти и уйдет… Горгульи, что раньше охраняла кабинет директора, нет. На ее месте стоит каменная змея. Странно, что она сдвигается перед ним, может, узнала говорящего… но почему Гриндевальд использует такие методы защиты? В этом мире он его наследник? Том находит эту мысль отвратительной. Если эта вселенная настолько отличается от его собственной, то ему наверно следовало бы остаться с Гарри… Он бросается в кабинет, который так похож на его собственный, нет картин, любимое кресло у стола и невозможно… Клетка со ржавыми прутьями, в которой свернулся в клубок костлявый мальчик. Его глаза, когда-то такие зеленые, сейчас тусклы, как умирающий мох на разлагающейся ветке. Его лицо такое бледное, будто от одного прикосновения он развеется в пыль. Он такой маленький, такой невообразимо молодой, такой невообразимо знакомый, что Том не может отвести взгляд. — …Гарри? Мальчик не поднимает голову. Но это делает другой человек. Длинная фигура выходит из тени и переводит взгляд на Тома. Том едва сдерживает вздох. У человека, или нечеловека, лицо змеи и кроваво-красные глаза. Они ярче, чем собственные глаза Тома, которые покраснели, когда он убил своего отца. Лицо человека бледное, как у альбиноса. У него лицо монстра, рожденное кошмарами. Он совсем не похож на Гриндевальда. — Кто там? — требует человек, его голос, его голос!.. Змея, его змея, Нагайна скручивается у его ноги. — Я чую человека с таким же запахом, как и у тебя, хозяин. Нет, думает Том, нет, нет, нет, нет, этого не может быть… — Приведи его ко мне. Ему нужно бежать. Ему нужно вернуться к Гарри. Но Гарри тут, в клетке. Но это не он. По крайней мере, не его Гарри. И этот монстр не он, не… Нагайна-не-Нагайна оборачивается вокруг его невидимой фигуры, а самозванец подходит к Тому и рассеивает дизалюминационные чары. Лорд Волдеморт этой вселенной смотрит прямо на Тома Риддла и улыбается.
