A Trail Of Destruction / Пути распада

Реджина откинулась на спинку кресла и скрестила руки на коленях. Сидни нервно дернулся на стуле напротив нее, и маленькие капельки пота выступили у него на лбу, пока он ждал, когда она заговорит. — Могу я предложить тебе выпить, Сидни? — спросила Реджина, после нарочито длинной паузы. Мужчина моргнул, увлажнив губы. — Не стоит, спасибо. — Ты уверен? — уточнила она, наклонившись над столом и аккуратно сложив на нем руки. — Ты выглядишь так… как будто хочешь пить. — Нет, спасибо, — Сидни тяжело сглотнул, прежде чем задать следующий вопрос. — Реджина… зачем я здесь? Реджина слабо напряженно улыбнулась. — Я хотела убедиться, что ты в порядке. — Я… в порядке, — ответил Сидни, быстро моргая. — Спасибо. — Я рада, — ответила мэр и ее белые зубы мелькнули между мягкими губами с пурпурной помадой. — Но, ты знаешь, Сидни… тебе действительно стоит попробовать поговорить с кем-то о том, что случилось. И если тебе нужен хороший слушатель — что ж. Я всегда рядом. Сидни сощурился, тут же отмечая, что улыбка Реджины совсем не коснулась ее глаз. — Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о… собрании? — Конечно, — сказала она, немного склонив голову вбок. — С чего вдруг мне не хотеть услышать об этом? Ты прошел через нечто травмирующее, Сидни. Я хочу убедиться, что ты справляешься с этим. — Я уже сказал, что я в порядке, — медленно ответил он. — Да, — согласилась мэр. — Но я все же думаю, что тебе будет намного полезней, если ты выговоришься и снимешь этот груз с души. — Реджина, я… — Сидни, — прервала его брюнетка и ее улыбка мелькнула лишь на секунду. — Я бы хотела, чтобы ты рассказал мне, что произошло. Пожалуйста. Сидни узнал этот тон женщины, которая не остановится, пока не услышит то, что желает услышать. Облизнув губы, он наклонился вперед и спросил: — Ты действительно ничего не знаешь об этом? — Полиция была довольно бесполезна в предоставлении существенных подробностей, — ухмыльнулась она, снова откинувшись на спинку кресла. — Очевидно, они считают, что мэра не нужно держать в курсе, когда половина ее городского совета взята в заложники. Повисла пауза. Реджина сузила глаза, наблюдая, как Сидни неловко поерзал на своем месте. — Это был твой садовник, — медленно начал он. — Мо как-его-там. Он владелец магазина «Игра Шипов». — Да, спасибо Сидни, но об этом я знаю — я была там и видела, как его выводили из здания в наручниках. — Ты была там? — спросил он, удивленно нахмурившись. — В таком случае, ты наверняка должна… — Продолжай, — снова прервала она мужчину. Ее лицо было абсолютно неподвижно. Когда Реджина говорила, она изо всех сил пыталась игнорировать образ, который пытался вспыхнуть перед ее темными глазами. Все тот же образ блондинки с окровавленным лицом, когда ее вели к ожидающей машине скорой помощи. Образ, который преследовал мэра последние два дня. Сидни сглотнул. — Он… он был на собрании, ждал тебя. Эмма сказала ему уйти. А потом… я не знаю, Реджина. Он вытащил пистолет и через секунду все легли на пол, кроме нее. Он угрожал ей. Постоянно. — Он ранил ее, — низким голосом произнесла Реджина, наклоняясь вперед. — Насколько сильно? — У тебя есть какая-то шкала, по которой можно это измерить? — усмехнулся мужчина. — Сильно. Черт побери, у нее сломан нос и, насколько я слышал, ей наложили несколько швов. Она противостояла ему и он ее за это наказал. Ты-то уж точно должна об этом знать — в конце концов именно ты решила дать ей оплачиваемый отпуск от обязанностей шерифа, пока она не восстановится. — Да, Сидни, я знаю, — огрызнулась Реджина. — А еще именно я попросила тебя заменить шерифа, до ее возвращения. Пожалуйста, не заставляй меня пожалеть об этом еще до того, как ты закончишь свою первую смену. Сидни замолчал, нахмурив лоб. Реджина глубоко вдохнула и досчитала до пяти, прежде чем позволила себе снова заговорить. — Телефонный звонок, — медленно спросила она. — Что там было с телефонным звонком? Сидни вздрогнул. — Он сказал ей, что она должна позвонить тебе. Чтобы ты приехала туда, — ответил мужчина. — Она сказала ему до этого, что ты должна была присутствовать на встрече и, очевидно, когда он понял, что ты не собираешься там появляться, он решил придумать другой способ затащить тебя в мэрию. Но… не знаю. Она бы не сделала этого. — Сначала, — прояснила Реджина. — Нет, — возразил Сидни. Он закрыл глаза, снова переживая тот момент, когда пистолет был направлен на него. — Не сначала. Реджина заметила, как мужчина резко побледнел, и закусила щеку изнутри. — И почему же она отказалась? — Она сказала, что не станет втягивать тебя в это, несмотря на все разногласия, которые между вами есть, — ответил Сидни, открывая глаза. — И тогда он направил пистолет на тебя? — Да. Реджина сглотнула. — Значит, она защищала тебя. — Она защищала всех, — буркнул Сидни. — Включая тебя. — Меня там не было… — Но должна была быть, — не колеблясь ответил мужчина. — И ты это знаешь. Если бы ты не спихнула проведение этой встречи на Эмму, то одному богу известно, что могло бы произойти. Реджина просто пожала плечами, как будто мысли об этом не занимали все ее сознание в последние два дня. — Ну, полагаю, я была бы мертва. — Или нет, — тихо возразил Сидни. — Мисс Свон защищала тебя, даже когда тебя не было в зале, Реджина. Я очень сомневаюсь, что если бы ты была там, она бы просто стояла в сторонке и позволила ему убить тебя у нее на глазах. На мгновенье нижняя губа мэра дрогнула, а ноздри нервно раздулись. Журналист молча наблюдал за ней и обреченно вздохнул, когда взгляд ее темных глаз вернулся на стол. — Реджина, — осторожно начал он. — Нравится тебе это или нет, но Эмма рисковала своей жизнью ради всех нас в тот день. Включая тебя. И все же, ты до сих пор даже не проведала ее. — Я была занята, — огрызнулась она в ответ. Мужчина поднял бровь. — Ты имеешь в виду, что чувствуешь себя виноватой. — Я не думаю, что… Ее прервал скрип стула Сидни по полу, когда он резко встал, подхватывая свое пальто и сумку. — Мадам мэр, — сказал он, делая шаг к двери. — Ты спросила меня, как я справляюсь — и я в порядке. Правда. Но единственный человек в этом городе, который, безусловно, не в порядке — находится в паре кварталов от тебя. И не важно насколько сильно она тебе не нравится — ты должна пойти к ней и задать тот же самый вопрос, что и мне. Он выскочил из кабинета в самой нехарактерной для него манере. Реджина осталась одна, за своим огромным столом. Она проводила языком по внутренней стороне щеки, поглаживая ранку, но даже не будучи уверенной, что она там вообще есть. То, что ей не нравилась мисс Свон, не имело к этому никакого отношения. На самом деле, на нее давило тяжелое, мучительное чувство вины, которое настолько сильно сжимало ее грудь, что она совсем перестала выходить из кабинета. * * * Генри ковырялся вилкой в своем ужине, гоняя картофельное пюре по тарелке, положив подбородок на ладонь и напряженно сжав челюсть. Реджина наблюдала за ним, а ее собственная еда была почти нетронутой. — Как прошел день в школе? — в конце концов спросила она и ее голос громом прокатился в тишине столовой. Сын пожал плечами, не поднимая взгляд. Через несколько мгновений, она со вздохом поставила стакан на стол. — Тебя что-то беспокоит, — проговорила Реджина. — Что-то случилось на занятиях? — В школе все нормально, — резко ответил Генри, выставляя горошек в ровную линию по центру тарелки. — Тогда в чем дело? Последовавшая тишина ясно дала понять брюнетке, что ей не понравится то, что он скажет. — Ты… — она сглотнула, слегка передернувшись. — Ты ходил проведать Эмму сегодня? Генри не ответил. Она приняла это как подтверждение. — Как она? Наконец, карие глаза ее сына встретились с ее глазами, и между его бровей пролегла знакомая хмурая складка. — Ты ведь не хочешь знать, как она. — Хочу. — Нет, не хочешь, — он закатил глаза. — Ты даже не сходила проведать ее. Тебе все равно, как она. — Я… — мэр замолчала, подбирая слова. Она аккуратно сложила руки на коленях. — Генри. Пожалуйста. Просто скажи мне, что произошло. Мальчик откинулся на спинку стула и тревожная складка на лбу стала глубже. Наконец из его губ вырвался вздох. — Все прошло плохо, — пробормотал Генри. Реджина молча ждала, пока он продолжит. — Она действительно разбита и она очень тихая. Она разрешила мне остаться только на десять минут, а потом сказала, что мне нужно уходить. Когда я спросил, могу ли снова прийти завтра, она сказала… она сказала, что ей нужно время. Реджина сглотнула, качая головой. — Что ж. Она через многое прошла, Генри. Скоро она… — Теперь ты защищаешь ее? — прервал мальчик, гневно сверкнув глазами. — Теперь, когда она больше не хочет меня видеть, ты на ее стороне? — Нет, — возразила Реджина. — Я на ее стороне, потому что ей очень больно, и она, вероятно, не хочет, чтобы ты видел ее в таком состоянии. Генри замолчал, уставившись на идеально ровную линию из горошин перед ним. — Просто наберись терпения, — мягко проговорила она, пытаясь улыбнуться ему. — Она придет в себя. И тогда все снова станет нормальным. — У нас никогда ничего не бывает нормальным, — буркнул Генри себе под нос. — И ты же ее даже не видела, откуда тебе знать как долго она будет восстанавливаться. Голос Реджины дрогнул, когда она наконец заставила себя ответить ему. — Ты ведь знаешь, что она не захочет видеть меня, Генри. — Она и меня не хотела видеть. Но я все равно пытался. * * * Реджина постучала в тяжелую деревянную дверь и на костяшках ее пальцев остались следы старой краски. Она сморщила нос и попыталась оттереть их левой рукой, а затем о внутреннюю сторону пальто, но краска упорно оставалась на коже. Затем она услышала тихие шаги по другую сторону двери. Брюнетка резко выпрямила спину и спрятала руки глубоко в карманы пальто. Мэри Маргарет вздрогнула от удивления, когда открыла дверь и увидела, кто перед ней стоит. — Мэр Миллс? Реджина сглотнула. Во всем ее теле были странные ощущения: как будто ее руки были слишком длинными для рукавов, а язык слишком большим для рта. Но ее это не волновало. — Мисс Бланшард, — холодно поприветствовала она. — Я здесь, чтобы проведать мисс Свон. Если вы не возражаете. Рука учительницы медленно скользнула вверх и остановилась чуть ниже шеи, нервно перебирая серебряное ожерелье, свисающее на груди. — О. Ну, она… ее вообще-то здесь нет, к сожалению. Реджина отчетливо услышала скрип мебели откуда-то из глубины квартиры. Она нетерпеливо поджала губы. — Мисс Бланшард, я понимаю, что ваша соседка сейчас, вероятней всего, не в самом лучшем состоянии, чтобы принимать гостей, — медленно проговорила мэр. — Но есть несколько вопросов, которые нам нужно обсудить. В конце концов, она — мой шериф. Мэри Маргарет кивнула в знак понимания, а затем ответила своим раздражающе сладким голосом, который неизменно заставлял ладони Реджины чесаться. — Мне правда жаль, Реджина. Но я не думаю, что… — Мэри Маргарет, — раздался слабый голос за ее спиной. — Все в порядке. Учительница тут же повернула голову влево, глядя туда, где, очевидно, прямо за дверью, стояла ее соседка по комнате. Реджина слегка отклонилась в сторону, пытаясь мельком увидеть ее. Однако, все, что она смогла разглядеть — это рукав белой кофты и локон светлых волос. — Ты уверена? — пробормотала Мэри Маргарет, бросив на мэра настороженный взгляд. Реджина нетерпеливо качнулась на каблуках. — Ага, — сказала Эмма и протянула руку, сжав плечо соседки. — Ты все равно собиралась куда-то уходить, не так ли? Брюнетка моргнула. — Разве? — Да, — низким голосом ответила Эмма. — Ты собиралась… в магазин. Помнишь? Давай. Я буду в порядке, правда. Мэри Маргарет кивнула, затем снова перевела предупреждающий взгляд на женщину, которая все еще ждала на пороге. Взяв пальто и сумку, брюнетка, качнув головой, проскользнула мимо мэра. — Я вернусь через полчаса, — предупредила она через плечо, бросив на Реджину еще один укоризненный взгляд, прежде чем выйти на лестницу. Реджина смотрела, как она уходит, пока та не скрылась из виду. Повернувшись обратно к двери, она увидела Эмму, которая ждала ее. На мгновенье мэр потеряла дар речи. Лицо перед ней принадлежало мисс Свон, но оно было похоже на отражение в разбитом зеркале: лишь едва заметные черты Эммы можно было различить на его поверхности. Левая сторона ее лица была опухшей и темно-фиолетовой, кожа выпирала над виском и скулой, как будто кто-то засунул под нее стеклянные шарики. Фиолетовые синяки перетекали в грязно-зеленые под обоими глазами — результат сломанного носа. Пока Реджина в шоке смотрела на нее, Эмма опустила глаза в пол, позволяя брюнетке рассмотреть каждую мельчайшую, изувеченную деталь. Наконец, шериф заговорила. — Хочешь зайти? Вырвавшись из тумана растерянности, Реджина кивнула. — Да. Спасибо. Эмма отошла в сторону, все еще не поднимая взгляд, и позволяя мэру проскользнуть мимо нее внутрь. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком. — Я… хм… — начала Эмма, махнув рукой в сторону кухни. — Я приготовлю нам кофе. Присаживайся. Ну, ты знаешь… где хочешь. Реджина кивнула, но так и осталась стоять в центре лофта, неловко засунув руки в карманы. Она наблюдала, как Эмма двигается по комнате: она не хромала, но то, как ее тело было слегка наклонено в одну сторону, говорило о том, что каждый шаг был настоящей агонией. После нескольких минут молчания, Эмма вернулась и протянула мэру кружку с кофе. Реджина заставила себя не пялиться на агрессивно-черные швы, которые спускались по виску блондинки, как участок железнодорожных путей. — Ты можешь присесть, Реджина, — повторила Эмма и, вернувшись на противоположную сторону барной стойки, облокотилась на нее всем телом. Реджина посмотрела на стоявший рядом с ней покосившиеся стул и на ее носу появилась едва заметная морщинка отвращения. — А ты… — начала она. — Нет, — ответила Эмма. — Ребра сломаны. Если я сяду, то некоторое время не смогу встать. Не уверена в том, было это шуткой или нет, Реджина просто кивнула. Она медленно подошла к стулу и села, не отрывая все это время глаз от подозрительно темной чашки с кофе, которую дала ей Эмма. Снова повисло молчание. Реджина закусывала щеку изнутри, мысленно считая до десяти, затем до двадцати, удивляясь, с чего она вообще взяла, что это было хорошей идеей прийти сюда и размышляя что, черт возьми, она должна сейчас сказать, чтобы все это стало менее болезненным для них обеих. Эмма целую минуту наблюдала, как брюнетка ерзает на своем месте. Ее ярко-красные губы сжимались и разжимались, выдавая неловкое состояние мэра и, при любых других обстоятельствах, это было бы даже смешно. Но, вместо того, чтобы рассмеяться, Эмма в конце концов тяжело вздохнула. — Реджина, — спросила она. — Зачем ты здесь? Темные глаза медленно оторвались от кружки с кофе, чтобы посмотреть наконец на блондинку. — Я пришла, чтобы проверить как вы. Вы выглядите… хорошо. Повисла очередная пауза, прежде чем Эмма насмешливо фыркнула. — Ух ты. Тебе видимо нужно что-то серьезное. — Прошу прощения? — Я выгляжу хорошо? — повторила за ней Эмма, рисуя пальцами воздушные кавычки вокруг последнего слова. — Я выгляжу, как Харви Дент, Реджина (Двуликий, настоящее имя Харви Дэнт — вымышленный персонаж, суперзлодей вселенной DC Comics, враг Бэтмена — прим.пер.). Если бы Харви Дента переехал грузовик. Значит, тебе что-то нужно. Что? Реджина выдавила слабую, смущенную улыбку. — Я не… мне ничего не нужно, мисс Свон. Я просто волновалась за вас. Я хотела убедиться, что вы в порядке. — У меня все хорошо, — сказала Эмма, сделав маленький глоток кофе. Реджина к своему не притронулась. — Я… — медленно протянула брюнетка, перекатывая чешуйку краски с двери между пальцами. — О том что случилось, мисс Свон. С Мо. Я думаю, что должна… — Я не хочу о нем говорить, — прервала ее Эмма. Реджина подняла на нее взгляд. — Простите? — Мо, — тихо сказала Эмма. — Фрэнч. Или как там его. Я не хочу говорить о нем. — Я понимаю, — кивнула Реджина, снова закусывая щеку изнутри. — Но я просто хотела объяснить… — Реджина, — предупредила Эмма, сощурив распухшие глаза. — Я серьезно. То, что случилось… уже случилось. Я покончила с этим. Я была ранена, но буду в порядке, а он сядет за решетку и этого достаточно. Реджина моргнула. — Нет. Нет, не достаточно. — Для меня достаточно. Реджина проследила, как Эмма поставила свою кружку обратно на стол, заметив, что у блондинки слегка трясется рука. Участки кожи на ее лице, которые не были фиолетовыми или зелеными, были почти серыми — болезненно бледными и липкими от пота. Каждый раз, когда зеленые глаза Эммы поднимались, чтобы встретиться с темными глазами Реджины, они тут же снова опускались. Блондинка не могла встретиться с ней взглядом дольше, чем на секунду, после чего она снова пряталась в свою раковину и заставляла себя смотреть исключительно вниз, на деревянную поверхность столешницы. Реджина наклонилась вперед, протянув руку к блондинке. Эмма инстинктивно резко отдернулась. — Эмма, — сказала брюнетка, слегка нахмурившись. — Вы не в порядке. Могу вас в этом заверить. — Я в порядке. В любом случае, я получила несколько недель отпуска, чтобы восстановиться. Все будет хорошо. — Я знаю, — кивнула Реджина, медленно отводя руку, после своего беспомощного, отвергнутого жеста. — Я назначила Сидни заменить вас на время, пока у вас перерыв. Эмма моргнула. — Что ж. Значит все это вышло крайне удачно для тебя, не так ли? Закатив глаза, Реджина наклонилась вперед, облокотившись на стойку. — Вы думаете, я этого хотела? Поверьте мне, пожалуйста, мисс Свон. Я не настолько бессердечна. Эмма только пожала плечами, развернулась к раковине и поставила свою почти полную кружку с кофе на мойку. — Как скажешь. Повисла долгая пауза, во время которой Реджина позволила этим словам прокатиться громом в ее голове. Она подождала, пока Эмма повернется к ней, прежде чем задать следующий вопрос. — Мисс Свон… вы на меня злитесь? — А что? Мне нельзя этого делать? — огрызнулась блондинка, скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стойку. Реджина нахмурилась. — Я не понимаю. Я здесь, для того, чтобы все объяснить, но вы мне этого не позволяете. Как вы можете на меня злиться, если… — Потому что у меня есть полное право злиться, Реджина! — Эмма неожиданно взорвалась, заставив мэра подпрыгнуть на своем стуле. — Посмотри на меня! Посмотри! Ты хоть представляешь, что этот человек сделал со мной? Да, я поняла — полиция рассказала мне о нем: у него проблемы с управлением гневом, он все еще не может восстановиться после смерти дочери и прочая хрень. Он психопат и сейчас его запирают — это я тоже поняла. Но простой факт в том, что если бы ты была способна проявлять хотя бы малейшую капельку вежливости по отношению к любому человеку в этом чертовом богом забытом городе, то этого никогда не случилось бы. Если бы ты намеренно не злила его, пока он не сломался, то он бы не взял этот чертов пистолет и не пытался проломить мне им череп. Он бы не угрожал убить нас всех только потому, что ты была слишком упертой, чтобы заплатить ему его гребаную зарплату! Реджина моргнула, качая головой. — Он… я не… это не моя… — Нет, это не твоя вина, но ты все равно могла это предотвратить, — вздохнула Эмма, на мгновенье прикрывая глаза ладонью. Когда она снова заговорила, ее голос был таким тихим, что почти перешел в шепот. — Я вступилась за тебя в тот день, Реджина — он хотел затащить тебя туда и убить, и я сделала все, что могла, чтобы этого не случилось. И я не жалею об этом. Но сейчас ты приходишь сюда, пытаясь объясниться и загладить свою вину. Вот только это не избавит меня от синяков и этой долбанной головной боли, которая, по словам доктора Вэйла, никогда не пройдет полностью. Реджина сглотнула, уперевшись взглядом в столешницу и сложив руки на коленях. — Вы могли сказать Мо, что я не собиралась там быть. На собрании, — едва слышно пробормотала брюнетка. Глаза Эммы расширились от удивления и неверия. — Ага, конечно могла — и что тогда?! Он бы ушел оттуда, нашел тебя и застрелил в собственном доме? Это было бы для тебя предпочтительнее? Получается, тот факт, что я встала между вами — это что? Моя вина?! — Нет, — Реджина яростно замотала головой. — Нет, конечно же, нет. Вы… противостояли ему. Вы сделали то, что очень немногие люди из тех, кого я знаю, имели бы смелость сделать, учитывая… учитывая кого вы защищали. И я благодарна вам, шериф. Искренне. Эмма снова вздохнула, опустив взгляд в пол. — Шериф, — пробормотала она. — Ты даже не можешь произнести мое имя. — Эмма, — моментально исправилась Реджина. Эта реплика была встречена отчаянным и грустным стоном. — Я хочу, чтобы ты ушла, Реджина, — сказала блондинка, так низко опустив голову, что мэр не смогла разглядеть выражение ее лица. — Нет, у меня ведь еще не было возможности ничего объяснить. — Нечего тут объяснять, — вздохнула Эмма. — Я выполняла свою работу. Я получила травму. Ты очень благодарна. На этом все. — Нет, — выпалила Реджина, вскакивая на ноги. — Пожалуйста, Эмма, позволь мне попытаться объяснить. Я хочу… — Реджина, пожалуйста, — зарычала Эмма, подняв голову достаточно высоко и достаточно надолго, чтобы Реджина могла увидеть холодность ее распухших зеленых глаз. — Я не уверена, что ты это понимаешь, но я действительно не в лучшей форме сейчас. Даже просто слушать тебя — это уже настоящая борьба с собой, не говоря уже о том, чтобы еще и разговаривать с тобой. Мне просто… мне просто нужно, чтобы ты ушла. Ты можешь объясниться или выговориться с любым другим человеком, кто тебя выслушает, если от этого тебе станет легче. Но прямо сейчас, мне просто нужно, чтобы ты ушла. Мэр шагнула вперед и ее рот слегка приоткрылся, как будто она собиралась что-то сказать. Ничего не вышло. Эмма стояла совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, оперевшись о раковину и опустив голову. Реджина сделала еще один шаг и протянула руку, чтобы мягко прикоснуться к блондинке. Это была ее последняя отчаянная попытка заставить Эмму выслушать ее. Но как только ее пальцы коснулись локтя шерифа, глаза Эммы распахнулись и она резко дернулась всем телом в сторону. В процессе она зацепила рукой свою почти полную кружку с кофе, которая упала с мойки и разбилась с громким звоном, а по трещинам пола Мэри Маргарет начала растекаться мутная коричневая жидкость. Эмма даже не взглянула на пол. Зеленые глаза, полные ужаса и слез, все так же были устремлены на Реджину. Грудь блондинки вздымалась от тяжелого дыхания, которое она изо всех сил пыталась выровнять. — Эмма, — пробормотала Реджина, глядя на свою руку. — Извини. Я не хотела… — Пожалуйста, уходи, — прошептала Эмма, качая головой. По ее распухшей щеке скатилась слеза. — Пожалуйста. На этот раз Реджина выполнила ее просьбу. Она почти выбежала из квартиры, хлопнув дверью и шатаясь слетела по лестнице. Образ избитого, неподвижного лица Эммы теперь был навсегда выжжен на подкорке ее памяти. Пока она ехала домой, ее преследовал этот испуганный вскрик, независимо от того, сколько раз она отчаянно трясла головой, пытаясь избавиться от него. Даже когда она вернулась в свой особняк и заперлась в кабинете, этот звук был единственным, что она могла слышать.