A Trail Of Destruction / Пути распада

— Я знаю, что ты винишь за все это свою маму, Генри, — сказал Август, медленно помешивая ложкой черный кофе. — Но, если честно, я не думаю, что Реджину стоит считать ответственной за все, что произошло. Все намного сложнее, чем кажется. Мальчик, вздохнув, достал зефир, плавающий в его какао. Когда он снова посмотрел на мужчину, сидящего перед ним, в его карих глазах отражалась растерянная смесь отрицания и облегчения. — Я знаю. Август нахмурился. — Знаешь? — Ага, — Генри робко улыбнулся мужчине. — Сначала я злился на нее: она не рассказывала мне, что произошло с Эммой и тем мужчиной, но потом я увидел его в новостях по телевизору и узнал в нем нашего садовника. А потом она не захотела сходить проведать Эмму, хотя в тот день, вернувшись из мэрии, она закрылась в своем кабинете и плакала целый час. Я злился на нее, потому что она притворялась, что ей наплевать, и это даже еще хуже, чем если бы ей на самом деле было все равно. Но… я понимаю, что на самом деле это не совсем ее вина. Она действительно чувствует себя плохо из-за этого и она все-таки сходила проведать Эмму, хотя это прошло и не очень хорошо. — Когда это было? — спросил Август, небрежно отхлебывая кофе. — В субботу, вроде, — Генри наморщил лоб. — А потом вчера вечером. Мужчина моргнул. — Она снова ходила туда? — Она сказала, что волновалась за Эмму. — И как все прошло на этот раз? — Не знаю, — пожал плечами Генри. — Я уснул до того, как она вернулась. А когда я проснулся сегодня утром, она опять рано ушла на работу, поэтому я не смог спросить ее. — Ага-а, — Август улыбнулся. — А я-то гадал, как тебе удалось уговорить ее разрешить встретиться со мной. — Ей не обязательно знать, — усмехнулся Генри, выпив половину кружки за один присест. — Мне кажется, она не особо тебе доверяет. — Она и не должна, — ответил мужчина, со странным блеском в глазах. — Я определенно не тот, кому можно доверять. Генри рассмеялся, допил какао и натянул рюкзак на плечи. — В любом случае, мне пора идти в школу. Проводишь меня до автобусной остановки? Август бросил взгляд на настенные часы над барной стойкой: стрелки приближались к половине девятого. — Не могу, малыш, — ответил он, разочарованно пожав плечами. — Важное дело. — Хорошо, — улыбнулся Генри и поднялся со своего места. — Спасибо за какао, Август. Еще увидимся. — Увидимся, приятель, — кивнул мужчина и откинулся на диванчик, вытянув руку вдоль кожаной спинки. Он наблюдал, как мальчик выскочил за дверь и направился в одиночестве к автобусной остановке, немного сгибаясь под тяжестью огромного рюкзака. Следующие десять минут Август смотрел на часы, сузив глаза и хмуря от беспокойства брови. И вот, наконец, дверь кафе распахнулась и с улицы ворвалась знакомая фигура, облаченная в красную кожу и с беспорядком из белых кудрей на голове. — Я уже начал за тебя волноваться, — произнес мужчина, когда Эмма устроилась на сиденье напротив него, махнув бабуле, чтобы та принесла ее обычный напиток. — В этом нет необходимости. — ответила Эмма, избегая его взгляда. — Ты просидел здесь все утро? — У меня здесь были дела. — Тебе действительно стоит найти работу, — Эмма закатила глаза и передернула плечами, стряхивая с них куртку. Август воспользовался этим моментом, чтобы внимательно всмотреться в ее лицо, пробегая взглядом по уже знакомым уродливым синяками и кругам под глазами. Однако, он заметил и кое-какие изменения: краснота ее глаз заметно уменьшилась. И ее больше не душили постоянные усталые зевки. — Ты поспала? — с интересом спросил он, наклонившись над столом. Глаза Эммы на мгновенье поднялись на него, отмечая, что по лицу мужчины прокатилось любопытство и что-то, близкое к облегчению. Блондинка пожала плечами. — В некотором смысле. — Это как? Ты или спишь, или — нет. Эмма замолчала, кивком поблагодарив Бабулю за принесенный горячий шоколад с корицей, а затем откинулась на спинку сиденья. Она вздохнула, прежде чем продолжить. — Я вырубилась. Перепила, практически выпала из сознания и проспала часов шесть. Август не мог не рассмеяться, заметив, что Эмма тоже позволила слабой улыбке растянуть уголки ее губ. — И как, черт возьми это произошло? Уж точно Мэри Маргарет не могла принимать участие в этом маленьком плане. — Ее там не было. Смех резко прекратился. Август сузил глаза. — Что? Эмма пожала плечами. — Ей нужно было уехать. Внезапно для него все встало на свои места: Генри сказал, что Реджина поехала к Эмме, потому что беспокоилась за нее. Значит вот в чем причина. — О, — медленно протянул Август, наблюдая, как Эмма неохотно отпила напиток, который она всегда заказывала, но ни разу не допила до конца. Ему вдруг стало отчаянно любопытно, как прошла маленькая вылазка мадам мэр в дом шерифа, поэтому он задал следующий вопрос. — Так ты была… ты была одна? Всю ночь? Эмма кивнула, не поднимая взгляд. — Угу, — ее дрожащие пальцы постукивали по бокам кружки. У шерифа, возможно, действительно была способность видеть, когда люди несли полную чушь и вранье — что несомненно заметил Август — но она явно не умела скрывать свою собственную ложь. Воспользовавшись ее замешательством, он позволил своей обычной сладкой улыбке расползтись по губам. — Ты — врунишка! С тобой ведь кто-то был, не так ли? Кто? — Это не важно. — Эмма… — Август, могу поклясться — ничего особенного. Это не стоит твоего внимания. — Если в этом нет ничего особенного, тогда почему ты не хочешь сказать мне, кто это был? — Потому что… это странно. — Мне нравится все странное. Это был Лерой? — Август! Господи! — Эмма закатила глаза, с трудом сдерживая смех. Наконец, она вздохнула, зная наперед, что обязательно пожалеет о своем решении. — Ладно, хорошо — это была Реджина. Она пришла меня проведать. Вот оно. — Мэр? — уточнил Август, хмуря лоб. — Правда? Разве она не… — Ненавидит меня всеми фибрами души? — прервала его блондинка, передернув плечами. — Ага. Так и есть. — Что ж. Тогда это определенно интересное развитие событий, — его голубые глаза внимательно следили за тем, как девушка ерзала на своем стуле, нервно облизывая высохшие губы. — И как все прошло? Повисла пауза. Эмма задумчиво водила ногтем большого пальца по трещине на столе. — Это было… — начала она, слегка вздрогнув. Блондинка в замешательстве сморщила нос, не обращая внимания на боль от перелома. — Это было странно. — О. Ну, я надеюсь, она не пыталась наложить на тебя проклятие? Эмма фыркнула, усмехнувшись. — Не совсем. — Что же тогда произошло? — Я не знаю. Я… — она вздохнула, на мгновение прикрыв ладонью усталые глаза. — Я не многое помню. В смысле, я была реально в стельку. Но… не знаю… Я просто помню, что она была там: помню, как я сидела на полу в кухне, и вдруг она уже рядом и помогает мне подняться наверх. Потом она сидела со мной, пока я не уснула. Все остальное немного размыто. Август моргнул. Все это было как-то неправильно. — Подожди… ты уверена, что тебе все это не приснилось? — Я была не настолько пьяна, Август, — сухо ответила блондинка. — И я раньше не замечала за собой галлюцинаций, когда пила. — Но для Реджины… — он сглотнул, качая головой. — Прости, но… мне просто кажется… это совсем на нее не похоже. Зеленые глаза Эммы поднялись на момент и внимательно изучили его лицо. — Да. Думаю, так и есть. Но… не знаю. Может в ней сыграл материнский инстинкт. Или может быть она действительно чувствует себя виноватой за то, что произошло. Август продолжал молчать. Все это было совсем не тем, чего он ожидал: когда он приехал в Сторибрук и обнаружил, что Злая Королева стала не только матерью, но чертовски преданной мамашей, для него уже только это стало шоком, от которого он до сих пор не мог полностью отойти. А теперь происходит это — Реджина не просто демонстрирует реальную и очевидную человечность… но из всех людей в этом городе она делает это именно для Спасителя. По своей собственной воле, она пыталась убедиться, что Эмма Свон в порядке. Все это не имело никакой логики и было абсолютно несопоставимо. — Могу я задать тебе вопрос, Эмма? — медленно начал он. Она сделала крошечный глоток какао, кивнув. — Да, конечно. — С тех пор, как… все это случилось, — неуверенно произнес Август, стараясь игнорировать то, как вздрогнула шериф. — Как дела между вами с Реджиной? Эмма нахмурилась. — Не знаю, я ее особо не видела. — Я в курсе. Тем не менее, она уже дважды приходила проведать тебя, — произнес он. — И в этих случаях — как все проходило? — Слушай, я не понимаю, к чему ты клонишь… — Вы ругались? — уточнил он, облокотившись на стол. — Было ли все между вами так, как было обычно? Эмма замолчала, обдумывая его вопрос. Она не помнила большую часть прошлой ночи, но ощущение руки Реджины, крепко обхватившей ее талию и потом, прохладной ладони мэра, выводящей маленькие поглаживающие круги на ее плече, было все еще ясным и, несомненно, реальным. Она вспомнила, что огрызалась на брюнетку. Еще она помнила, как расплакалась перед ней. — Не совсем, — ответила она, хмурясь. — В смысле, мы никогда не делали друг другу браслетов дружбы или что-то вроде этого, но… нет. Все было иначе. Мы как обычно спорили и препирались, и я точно уверена, что она все еще считает это моей виной из-за моей же глупости, но. что-то было иначе. Такое чувство, что ей было не наплевать. И не потому, что Генри попросил ее притвориться. Август снова замолчал, уперевшись взглядом в стол перед собой. Значит, Злая Королева способна на это, подумал он про себя. Это интересно. — Полагаю, у вас с ней много общего, — медленно предположил он, наблюдая, как нахмурилась Эмма. — Генри у нас общий. — Больше, чем только это, — возразил он. Эмма пожала плечами. — Может и так, — сказала она, отодвинув наконец свой едва тронутый напиток. — На самом деле, я просто рада, что ее постоянные попытки меня поиметь, возможно, прекратились на какое-то время. Это определенно облегчение. Блондинка натянула свою красную куртку и Август слабо улыбнулся ей. — Да, рад это слышать. — В любом случае, мне пора, — сказала она, выскальзывая из кабинки и бросая деньги на стол. — Увидимся, Август. Не сомневаюсь, что Мэри Маргарет уже конфисковала мой виски, так что завтра наверняка я буду здесь в свое обычное время. Она направилась к выходу. Ее светлые локоны были прижаты под воротником куртки и она не потрудилась вытащить их. Август хмуро смотрел ей вслед. — Да, я очень рад это слышать, — повторил он сам себе, сцепляя пальцы в замок на столе. Когда Бабуля подошла и спросила, не принести ли ему добавки, он покачал головой. Вместо этого, Август расправил лацканы своей куртки и поднялся на ноги. Он вернулся в свой номер в отеле, а в висках у него до сих пор пульсировал образ Злой Королевы, помогающей Спасительнице подняться по лестнице. * * * — Мам? — Генри неожиданно возник в дверях кабинета Реджины. Она вздрогнула, уронив на стол небольшой лист бумаги, который держала в руке. — Генри, — поприветствовала она, облокотившись на стол. — Все хорошо? — Можно мне войти? — Конечно можно, милый, — ответила женщина, наблюдая, как сын бодро шагнул в комнату. Она вдруг поняла, что он не заходил в ее кабинет как минимум год. Мальчик сел в одно из огромных кресел напротив стола своей мамы, и его ноги повисли воздухе, не дотягиваясь до земли. — Я хочу у тебя кое-что спросить. — Спрашивай, — ответила брюнетка. — Об Эмме. Реджина попробовала сдержать дрожь. — Я догадалась. Игнорируя боль и ком, поднявшийся к горлу, она задавалась вопросом, когда ее сын стал совершенно неспособен говорить с ней о чем-либо, не касающемся Эммы Свон. Мэр молча ждала, когда он продолжит. Мальчик глубоко вздохнул. — Ей не становится лучше. — Я знаю, Генри. Но прошла всего неделя. — Ты виделась с ней вчера вечером, — тихо сказал он. — Как она себя чувствовала? На мгновенье Реджина могла только поджать губы. Генри наблюдал за ней, ожидая, что она либо взорвется от раздражения, либо выставит его из комнаты. В конце концов, она просто расслабилась. Брюнетка отклонилась на спинку кресла и вздохнула. — Я беспокоюсь о ней не меньше, чем ты, Генри. Мальчик моргнул. — Правда? — Конечно, милый, — Реджина нахмурилась. — Генри, ты снова ассоциируешь меня со Злой Королевой? Я, знаешь ли, вполне способна на сочувствие. Генри выдохнул, качая головой. — Я знаю. Прости, мам. Я просто… Мне не удается больше увидеть ее. — Это не моя вина… — Я понимаю, правда, — прервал он, а его глаза увлажнились. — Я не это имел в виду. Я хотел сказать… что скучаю по ней. Она не позволяет мне видеться с ней, потому что все еще не чувствует себя лучше, но я не знаю, что сделать, чтобы она почувствовала. Но она подпускает тебя — она позволяет тебе помочь ей. — На самом деле она не совсем позволяет мне делать что-то, Генри, — пробормотала Реджина, уперевшись взглядом в поверхность стола. — Мне пришлось выиграть довольно серьезную битву с ней прошлым вечером. — Ну вы же всегда это и делаете, — резонно заметил мальчик, снова хмурясь. — Но сейчас все по-другому, не так ли? Реджина сглотнула. — Полагаю, что так. Мисс Свон… в общем, сейчас мисс Свон ведет себя не совсем, как мисс Свон. Думаю, ей нужна небольшая поддержка, чтобы вернуться в свое обычное состояние. — В этом-то и дело, — Генри моментально ухватился за эту идею, наклоняясь вперед в кресле. Мальчик возбужденно болтал ногами в воздухе. — Ей нужна поддержка от нас. Реджина сузила глаза от его слов. — От нас? — Ну да. — Генри, пожалуйста, не заблуждайся. То, что я сходила проверить, в порядке ли Мисс Свон, еще не означает, что я хочу с ней дружить. Я просто пыталась быть… милой. Генри с трудом сдерживал улыбку. — Мам. Ты ведь знаешь, что на самом деле ты ее не ненавидишь, правда? — Я никогда не говорила, что ненавижу ее, — категорично отрезала мэр. — Но она абсолютно точно мне не нравится. — Нет. Ты ее просто боишься, — поправил Генри. Его мать удивленно моргнула. — Ни одна из вас этого не понимает, но вы обе боитесь друг друга — вы боретесь за меня все время, потому что думаете, что если я буду с одной из вас, то я больше не захочу видеть другую. Но вам не нужно бояться, потому что я хочу, чтобы вы обе были рядом. И, честно, мам? Сейчас Эмма боится вообще всех. Ей не нужно быть в ужасе еще и от тебя. Мэр открыла рот, чтобы что-то ответить, но абсолютно провалилась в этой попытке. Мальчик улыбнулся. — Просто дай ей понять, что она не должна тебя опасаться, — порекомендовал он. Как будто это было так просто. — Как только она узнает, что мы ее ждем, когда бы она ни была готова вернуться — она обязательно это сделает. Реджина покачала головой, все еще прижимаясь к спинке кресла. — И что наталкивает тебя на мысль, что я хочу, чтобы она вернулась? — Ты хочешь, — просто ответил Генри. — Я уверен. Реджина улыбнулась, закатив глаза. — Тебе правда всего лишь десять? — Так ты мне сказала. — Тогда ты слишком смышленый для своего возраста, — сказала она, снова покачивая головой. Затем еще раз вздохнула. — Хорошо. Я попробую… поддержать ее, если ты считаешь, что это поможет. Но я делаю это только ради тебя, Генри — ты не заслуживаешь быть брошенным этой женщиной вновь. Он проигнорировал последний комментарий. — Это и для тебя тоже, мам. Ты просто не хочешь этого признавать. — Генри… — То, что ты перестанешь ненавидеть ее, будет только к лучшему — потому что вместе с этим, ты перестанешь чувствовать себя перед ней виноватой, — прервал он, медленно поднимаясь с кресла. Мальчик направился к двери, задумчиво хмурясь. — Эмма — хорошая, мам. И она уж точно не страшная. Ей просто нужна семья, и мы самые близкие люди, которые у нее есть. От этих слов Реджина почти подпрыгнула. — Генри. Мисс Свон не… Но ее сын уже выскользнул за дверь, теряясь в темноте огромного дома и оставляя свою мать с ее бумагами. Она тяжело вздохнула, сползая по креслу так, как никогда не позволяла себе в присутствии сына. Фотография Эммы, которую она рассматривала, когда мальчик ворвался в кабинет, лежала изображением вниз на столе перед ней. Она снова подняла ее и перевернула, изучая злые, заплаканные глаза уже в десятый раз за день. Вам не нужно бояться друг друга. Может и нет, подумала она, со вздохом убирая фото обратно в нижний ящик стола. Может, иметь на одного врага меньше — не так уж и плохо.