A Trail Of Destruction / Пути распада

— О боже, — таким было приветствие Эммы, когда, спустя две недели, она открыла дверь своей квартиры и нашла за ней мэра, неловко покачивающуюся на каблуках. — Честное слово, я еще ни капли не пила сегодня, Реджина. Ты можешь перестать волноваться. — Еще только полдень, мисс Свон, — ответила Реджина, приподняв бровь. — От всей души надеюсь, что это действительно так. Эмма сглотнула, отметив как Реджина сжимает и разжимает кулаки, на вытянутых вдоль боков руках. Блондинка сузила глаза. — Разве ты не должна быть на работе? — спросила она, прислоняясь к дверному косяку. — Ушла на обед пораньше, — отрезала мэр, кивнув в сторону комнаты. — Мне нужно кое-что с вами обсудить. Могу я войти? Эмма вздохнула, сдвигаясь в сторону. — Конечно. Реджина шагнула в комнату и подождала, пока Эмма присоединится к ней, прежде чем пройти на кухню. Эмма кивком указала на стулья, предлагая присесть, и Реджина сразу заняла то же самое место, на котором сидела в свой первый визит, чувствуя себя так же неуютно и, возможно, даже менее уверенной в том, зачем вообще сюда пришла. — Вам сняли швы, — констатировала Реджина, нарушая неловкое молчание, во время которого она наблюдала, как шериф пытается дотянуться до кружек на верхней полке. Прижимая одну руку ко все еще болящему торсу, Эмма наконец-то подцепила одну из них кончиком указательного пальца. — Ага, — рассеянно ответила блондинка, оценивая, насколько высока вероятность того, что она дотянется до второй кружки, не сломав еще одно ребро. В конце концов, она заметила в мойке чашку, из которой пила сегодня утром, и вымыла ее, игнорируя то, как вполне заметно передернулась от неприязни мэр. — Ну, они уже достаточно давно стали не нужны. Прошло три недели с тех пор, как… ты поняла. Реджина нахмурилась. Конечно, она абсолютно точно знала, сколько прошло времени, потому что каждый божий день за прошедшие две недели, ей приходилось отвечать на вопросы своего сына, почему после их разговора в ее кабинете, она все еще не сходила к мисс Свон. Но, несмотря на это, не верилось, что со дня городской встречи в зале мэрии прошло так много времени. — Правда? — Похоже на то, — Эмма начала насыпать дешевый кофе в кружки, накладывая в свою просто чудовищное количество сахара. Реджина сморщила нос, заставляя себя промолчать. Ожидая, пока закипит чайник, Эмма прислонилась спиной к кухонной стойке, скрестив руки на груди и уставившись в пол. Отеки на ее скуле наконец-то прошли, забрав с собой грязный оттенок черных синяков под глазами. Однако рана, которая стекала по ее виску, стала еще более заметной теперь, когда больше не было толстых черных ниток, пересекавших ее. Реджина прошлась взглядом своих темных глаз по телу женщины, с содроганием замечая, насколько сильно та похудела. Затем она вздохнула и заговорила: — Мой сын скучает по вам, мисс Свон. Было невозможно не заметить дрожь вины, прокатившуюся по телу шерифа от этих слов. — Я знаю. — Вы планируете в ближайшее время встретиться с ним? — О, теперь ты вдруг хочешь, чтобы я с ним встретилась? — ответила Эмма, не поднимая глаз. — Это что-то новенькое. Однако, в ее словах не было злости: было ощущение, что Эмма принуждает себя произносить враждебные слова. Реджина пожевала нижнюю губу. Она надеялась, что за две недели, которые они не виделись, испуганный ребенок, заменивший ее шерифа, возможно, успеет снова вырасти. Вид растрепанных белых кудрей Эммы и ее напряженных плеч, показал мэру, что это, определенно, не так. — Конечно, хочу, — Реджина заставляла себя говорить твердо, сидеть прямо. — Он думает, что вы бросили его, мисс Свон — он знает, что вы разговариваете с Августом и он знает, что вы разговаривали даже со мной. Наверняка, мне нет необходимости объяснять вам, насколько это болезненно для него? — Конечно, нет, — рыкнула Эмма, сдергивая чайник с плиты, хотя он еще даже не начал свистеть. — Я не полная идиотка, Реджина. Но ты действительно думаешь, что он захочет проводить со мной время сейчас? Я вроде как еще не в том состоянии, чтобы жонглировать апельсинами и делать животных из шариков. Реджина сдержала смех. — Вы никогда этого и не делали. И все же, по какой-то причине, вы ему все равно нравитесь. Не могу поверить, что вы думаете, что он испугается, увидев вас в таком состоянии. — Он — ребенок, — резко произнесла Эмма, размешивая кофе мэра гораздо энергичнее, чем было нужно. — У меня нет особого опыта в общении с детьми, но я понимаю, что увидеть, как твоя мать внезапно расплакалась, потому что поняла, что не может больше даже нормально тебя обнять, может немного расстроить. — Не больше, чем когда она полностью от тебя закрылась, — ответила Реджина. Эмма бросила на нее взгляд, но не ответила. — Мисс Свон, — практически простонала брюнетка. — Я всего лишь прошу вас попытаться. Вот и все. И я знаю, — добавила она, увидев, что блондинка уже открыла рот, чтобы запротестовать, — что вы пытаетесь. И я понимаю, что в последнее время вам было тяжело. Но, нравится вам это или нет, когда вы решили вернуться в жизнь своего сына, вы вместе с этим решением взяли на себя много обязанностей. И боюсь, это включает в себя уделять ему время, даже когда вы чувствуете, что лучше бы свернулись клубочком и плакали в одиночестве. Рука Эммы зависла над дымящимися кружками, ложка покачивалась между двумя пальцами. Она медленно повернула голову, с любопытством посмотрев на мэра. — Что? — мрачно спросила Реджина. Несколько секунд блондинка просто смотрела на нее. Затем покачала головой и повернулась к раковине, бросив в нее ложку. — Ничего, — пробормотала она. — Это не важно. Она взяла кружки и понесла их к кухонной стойке, ее руки все еще заметно дрожали. Она налила слишком много кипятка и поэтому шла медленно, сосредоточенно хмурясь и пытаясь не разлить горячую жидкость на пальцы. Реджина наблюдала за ней, с болезненно сжимающимся сердцем. Шериф выглядела… жалко. Другого слова брюнетка подобрать не могла. Прошло три недели и, несмотря на то, что внешние синяки зажили, но крошечное, исхудавшее тело и болезненно красные глаза, выдававшие отсутствие сна, сказали мэру все, что ей нужно было знать. Когда она снова заговорила, в ее голосе явно сквозила тревога. — Я пришла сюда не для того, чтобы читать вам нотации, мисс Свон, — пробормотала она, кивая в знак благодарности за кофе, который Эмма поставила перед ней. Блондинка облокотилась на стойку. Несмотря на то, что она уже физически могла сесть рядом с Реджиной, ей почему-то все еще не хотелось этого делать. — Что, правда? — сказала она, закатывая глаза в театральном облегчении. — Что ж. Это отличная перемена. — Я пришла, чтобы сказать вам, — мэр глубоко вдохнула, игнорируя ее сарказм. — Что я считаю, что вам пора вернуться к работе на следующей неделе. Эмма замерла. Ее лицо моментально потемнело. — Что? — Эмма, это нездорово, — произнесла Реджина, качая головой. — Вы сами себя заперли в этом месте на последние три недели. Единственное время, когда вы выходите — это на рассвете, когда на улицах никого нет и вы думаете, что вас никто не видит. Кроме этих маленьких путешествий, я почти уверена, что единственный человек, с которым вы по-настоящему общались за все это время — это ваша чудаковатая соседка. Вы не можете серьезно рассчитывать на выздоровление, если даже не выходите на улицу. — Реджина, — тихим, предупреждающим голосом прорычала Эмма. — Ты дала мне бессрочный отпуск с должности шерифа. Очевидно, ты это сделала потому, что понимала, что для моего возвращения понадобится нечто большее, чем дружеское похлопывание по плечу и щелчок твоих пальцев? — Конечно, так и было, — вздохнула Реджина, делая небольшой глоток кофе, просто чтобы показать свою расположенность. И сразу пожалела об этом. — Я не утверждаю, что вы готовы вернуться, мисс Свон. Потому что, очевидно, что это не так. Но такими темпами вы никогда и не будете готовы. Вам просто нужно сделать этот шаг, как прыжок в холодную воду. — Я не вернусь на работу. Реджина закатила глаза. — Вам придется. Сидни все так же останется там — он сможет облегчить ваше возвращение и помогать, присматривая за вами. Вы должны признать, что вам было бы полезно иметь… союзника в своем офисе. При этих словах Эмма сузила глаза. — Реджина. Я не готова к этому. Я тебе точно говорю. — И каким образом, сидение здесь сделает вас более готовой? — резко спросила мэр, постукивая пальцами по столу. — Эмма, вам становится только хуже. Вы давно на себя смотрели? Вы выглядите больной. Совершенно очевидно, что вы до сих пор не спите, вы смотрите на всех так, как будто боитесь, что они вас убьют, как только вы отвернетесь и вы ведете себя безрассудно. В тот вечер, когда я пришла проведать вас, вы могли… Суженные глаза Эммы бросили на нее разъяренный взгляд, и Реджина вдруг замолчала. Эти острые зеленые глаза ясно и твердо дали ей понять, что блондинка не собирается говорить о том вечере. Ни сейчас. Никогда. Мэр вздохнула, проведя рукой по волосам. — Сегодня только среда, Эмма, — мягко сказала она. — К понедельнику вы, возможно, передумаете. — Серьезно в этом сомневаюсь. — Как минимум вы могли бы попытаться. — Ты действительно собираешься это сделать? — зарычала Эмма. — Собираешься заставить меня вернуться только потому, что тебе так будет удобно? — Я вас не заставляю, — просто сказала Реджина, качая головой. — Если вы действительно не будете готовы, я приму это. Но дело не в том, что вы не готовы, не так ли, мисс Свон? Все дело в том, что вы боитесь. И все, что я пытаюсь сделать, это показать вам… показать, что вам не нужно больше бояться. За ее словами последовала долгая пауза. Эмма смотрела в ее темные глаза, задаваясь вопросом, с чего вдруг, из всех людей в этом городе, именно мэр была так решительно настроена вернуть ее в офис шерифа. Еще и учитывая тот факт, что когда Эмма находилась там, Реджина была первой, кто заявлялся в участок, чтобы указать ей на весь беспорядок, который она там устраивала. Как же все изменилось. Эмма испустила дрожащий вздох, прижимая руку к больному месту на боку. — Я просто… — начала она, но прервалась. Блондинка закрыла на мгновенье глаза. — Я просто не уверена, что смогу это сделать. — Но вы можете попытаться, — мягко сказала Реджина. — Всего лишь один день. Это все, о чем я прошу. Я даже разрешаю вам развернуться и уйти, как только вы переступите порог участка, если это будет слишком давить на вас. Я только… я просто хочу, чтобы вы попробовали позволить себе поверить в то, что все может снова стать нормальным. Эмма только покачала головой, устало нахмурив брови. — Зачем тебе все это, Реджина? — спросила она, скрещивая дрожащие руки на груди. — Ты ведь получила то, чего хотела — Сидни занял место шерифа. Что, черт возьми, заставляет тебя хотеть увидеть, как я снова вытесню его оттуда? Эмма не заметила вспышки острой, мучительной вины, которая появилась на лице мэра. Повисла пауза, пока она пыталась придумать ответ. — Как оказалось, — медленно проговорила Реджина. — Мистер Гласс немного… менее компетентен, чем я изначально предполагала. Считайте, что вы — меньшее из двух зол. Небольшая усмешка на мгновенье искривила губы Эммы. — Я приму это за комплимент, — сказала она тихим голосом, сдерживая смех. Реджина подняла бровь. — Может и так, — ответила брюнетка, позволив себе улыбнуться. Чувство вины снова сжало ее грудь. — Это самое близкое к комплименту, на что вы когда-либо сможете от меня рассчитывать, дорогая. Эмма закатила глаза, задержав взгляд на деревянных балках, которые протянулись через потолок квартиры, в течение следующих нескольких секунд. Вздох, который последовал за этим был вымученным и выдавал поражение. — Я ничего не обещаю. — Я вас об этом и не прошу. — В смысле, я действительно ничего не обещаю. Вся эта затея — чистое безумие, Реджина. Если я вернусь в офис до конца октября, ты можешь считать себя чудотворцем. — Мисс Свон. Перестаньте паниковать. Я просто хочу, чтобы вы подумали об этом — вот и все. Эмма снова вздохнула, потирая пальцами переносицу. — Хорошо. Я подумаю об этом. Но на этом все. — Прекрасно, — тихо согласилась Реджина, без тени улыбки. Когда Эмма снова подняла взгляд, у брюнетки мгновенно перехватило дыхание: эти зеленые глаза никогда раньше не выглядели такими умоляющими. Мэр сглотнула и начала медленно сползать со своего неудобного стула. — Полагаю, мне стоит вернуться к работе. Если… если только вам не нужно, чтобы я осталась. — С чего мне будет нужно, чтобы ты осталась? — категорически ответила Эмма, глядя себе под ноги. — Я уже взрослая. Я могу о себе позаботиться. Повисла пауза. Реджина не могла понять, осознала ли шериф значение того, что она только что сказала. — Конечно, — медленно произнесла брюнетка, не получив продолжения. — Не нужно меня провожать. Спасибо, Эмма. — За что? — взгляд Эммы снова с любопытством поднялся к ней. — За кофе, — ответила Реджина. — И за то… что выслушали меня. Эмма только пожала плечами, грустная улыбка чуть приподняла постоянно опущенные вниз уголки ее губ. — Нет проблем. Мэр развернулась, чтобы уйти. Однако, когда она уже протянула руку к двери, ее снова окликнул тот же тихий голос. — Реджина? Она обернулась, подняв брови. — Да? — Ты можешь… — пробормотала Эмма, глядя вниз, на большой палец своей ноги, которым она ковыряла трещину в деревянном полу. Когда она продолжила, ее руки были крепко сжаты на груди. Под ними Реджина могла разглядеть кончики мелко дрожащих пальцев. — Ты можешь передать Генри, что я по нему тоже скучаю? Что-то острое возникло у Реджины в горле. Она кивнула. — Разумеется. Затем она ушла, закрыв за собой дверь. Она еще несколько секунд стояла в коридоре, вцепившись в ремешки сумочки так, что побелели костяшки пальцев, пытаясь возобновить затрудненное дыхание. Эмма стояла с другой стороны двери, все так же скрестив руки на груди и пытаясь остановить жуткий грохот в голове.