A Trail Of Destruction / Пути распада

— Я не понимаю, — сказал Генри, наклоняясь над столом. Он усиленно хмурил лоб и сдвигал брови. — Ты уверен, что видел именно это? — Полностью уверен, — ответил Август. Он откинулся на спинку стула, пытаясь вести себя как обычно. Однако внутри у него все бурлило. Его сердце взволнованно стучало в груди с самого утра, когда он сидел за этим самым столиком. — Они были вместе? — уточнил Генри, еще больше хмурясь. — Просто… разговаривали? — И гуляли, — пожал плечами Август. — Не забывай про прогулку. Вздохнув, Генри тоже прислонился к спинке своего сидения. — В этом нет никакой логики. Моей маме не нравится Эмма. На прошлой неделе она ходила проведать ее, только потому что я попросил… зачем она вдруг решила проводить ее на работу? И почему мне ничего не сказала? — Понятия не имею, — тихо сказал Август. — Но ты должен попытаться это выяснить. — Я? — поднял брови Генри. — Почему? — Она никому больше не расскажет, — ответил мужчина, отпивая кофе. — Твоя мама не очень-то умеет заводить друзей, насколько я слышал. Генри сморщил нос. — У нее есть Кэтрин. — Ага, — Август коротко хохотнул. — Но у меня складывается впечатление, что ты от нее не в восторге. Генри опустил взгляд, никак не прокомментировав это. Остатки какао в его кружке уже давно остыли. — Почему она тебе так не нравится? — спросил Август, опираясь руками на стол. — Не то чтобы она мне не нравится, — пробормотал мальчик, проводя пальцем по краям кружки. — Просто… она причина того, почему Мэри Маргарет и Дэвид не вместе. — Ты в этом уверен? — уточнил Август. — Мне в последнее время кажется, что они вроде как сами причина того, что они не вместе. Генри усмехнулся. — Да. Что ж. И это тоже. — А почему ты вообще так за них переживаешь? Генри моргнул. — Потому что им предназначено быть вместе. — Потому что они — Белоснежка и Прекрасный Принц? — Ага, — Генри передернул плечами. — Все нормально. Ты не обязан мне верить. — Я никогда не говорил, что не верю тебе, — ответил Август самым обыденным тоном. Генри поднял на него любопытный взгляд. — Тем не менее, дело в том, малыш, что Кэтрин — ее единственная подруга. Что вполне объяснимо, учитывая ее… поведение, скажем так. Но мне начинает казаться, что она и Эмма в качестве друзей… может и не такая уж плохая идея. — Друзей? — Генри снова нахмурился. — Думаешь они друг другу нравятся? — Я не знаю. Но в чем я точно уверен, так это в том, что по какой-то необъяснимой причине, Эмма сейчас доверяет ей больше, чем кому бы то ни было. И из этого ты можешь сделать любой вывод. Генри сосредоточился на обдумывании его слов, и Август задумался над тем, что на самом деле побудило его завести этот разговор: он знал, кем на самом деле является Реджина. А еще он все знал о проклятии, из-за которого оказался здесь. И это проклятие должно быть разрушено, но этого никогда не случится, если Эмма продолжит так опустошать себя. Так что сейчас был только один вариант: проклятие должно быть хотя бы ослаблено. В отличие от Генри, для него во всем этом была логика. Совершенно очевидно, что у Реджины и Эммы было гораздо больше общего, чем любая из женщин хотела признать, и в данный момент Эмме было необходимо как можно больше друзей. Но самым главным фактом было то, что как бы Реджина ни пыталась этого отрицать, но она похоже хотела проводить время с блондинкой. И это подразумевало, что в Злой Королеве есть еще какой-то намек на человечность, и за это Август готов был цепляться до конца. — Хорошо, — медленно произнес Генри, а в его глазах отразилась тень улыбки. — Что ж, может быть их дружба и не повредит. — Я полностью согласен. — И может быть… может быть моя мама заслуживает еще одного друга. Август моргнул. — Ты так думаешь? — Ага. Думаю, — вздохнул Генри. — Мне кажется, она одинока, Август. Я единственный, кто у нее есть, а с тех пор, как приехала Эмма, я тоже довольно редко бываю с ней. Я просто… — он запнулся, качая головой. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы они обе были счастливы. Легкая улыбка проскользнула по лицу мужчины. — Ты хороший парень, Генри. — Не очень, — Генри пожал плечами, потянувшись к рюкзаку. Надев его на спину, мальчик вздохнул. — По крайней мере не в последнее время. Когда мальчик вышел из закусочной, Август почувствовал легкий укол грусти в груди. И почти сразу за этим последовал приступ боли в ноге. Он с шипением втянул воздух сквозь зубы, и зажмурил глаза, в ожидании пока боль стихнет. Когда он открыл глаза, Генри уже пропал из виду, и Август остался один, озадаченно обдумывая не пропадающий из его сознания образ Злой Королевы и Спасителя, гуляющих вместе по улице и разговаривающих не как враги, а как обычные нормальные люди. * * * В тот вечер Эмма вернулась домой вымотанная и еле передвигающаяся под грузом бумажных форм, которые Сидни умудрился неверно заполнить за прошедшие три недели. Зайдя в лофт, она обнаружила свою соседку по комнате, стоящую в центре комнаты в ожидании ее. Круглое лицо брюнетки было бледным, а руки тряслись от эмоций. — Эмма, — выдохнула она, как только блондинка появилась в дверях. — Где ты была? Эмма бросила стопку бумаг на стол, опустив руки и встряхнув их, восстанавливая кровообращение. — На работу ходила. — Ты могла хотя бы сказать мне! — взорвалась Мэри Маргарет, уперев руки в бока. — Я тут с ума сходила — пришла домой, а тебя просто нет, Эмма! И ты оставила здесь свой сотовый, так что я не могла даже позвонить тебе. Еще три минуты и я бы начала звонить в полицию! — Возможно, это было бы не такой уж плохой идеей, — ответила Эмма, потирая уставшие глаза. — Учитывая, что полицией оказалась бы я. Мэри Маргарет открыла было рот, чтобы ответить, но снова закрыла его. Она сузила глаза. — Ты что, только что пошутила? Эмма посмотрела на нее, подняв бровь. — Это так удивительно? — Вроде как — да, — пробормотала брюнетка, пересекая комнату, пока не оказалась прямо перед своей соседкой. Взяв Эмму за подбородок, она заглянула в зеленые глаза, пытаясь понять, что происходит. Эмма моргнула. — Ты что делаешь? — Почему ты вернулась на работу? — с любопытством спросила Мэри Маргарет, отпуская лицо блондинки. — Ты обдумывала это все выходные? — Не совсем, — Эмма уселась за кухонный стол с обреченным вздохом. Мэри Маргарет скользнула на стул напротив нее, сложив руки на столешнице. — Это сложно объяснить. — Я слушаю. — Кое-кто вбил эту мысль мне в голову, — сказала Эмма, тяжело сглатывая. — Я вроде как обдумывала ее, но утром почувствовала себя супер дерьмово и решила никуда не ходить. Но потом… этот кое-кто пришел меня проведать и уговорил пойти. Мэри Маргарет несколько секунд переваривала эту информацию, и ее голубые глаза сузились, когда она поняла, что именно пыталась сказать ей соседка. — Эмма. Этим «кое-кем» не была ли случайно Реджина? — Возможно. — А ты уверена, что она не принудила тебя вернуться? — Нет! — ответила Эмма, более резко, чем предполагала. — Нет. Честное слово. Она… это было странно. Она сказала, что хочет, чтобы я вернулась, потому что думает, что это мне поможет. Она думала, что чем больше времени я проведу здесь, тем сложнее мне будет выйти наружу. Лицо Мэри Маргарет огорченно скривилось. — Но я неделями говорила тебе то же самое. Эмма накрыла ее руку своей ладонью. — Я знаю. Прости. Просто… у мэра есть способность быть в таких делах немного более твердой, чем ты. — Полагаю, что так, — фыркнула Мэри Маргарет глядя на свою руку, на которой все еще лежали пальцы Эммы. — Так что произошло? Она просто пришла сюда, поговорила с тобой и ты пошла на работу? — Нет… — медленно сказала Эмма, убрав руку и положив ее на свои колени. — Она… она вроде как проводила меня. Повисла пауза. — Ты уверена? — Да, Мэри Маргарет, абсолютно уверена — Это совсем не похоже на Реджину, — нахмурилась брюнетка. — И она… она нормально себя вела при этом? Еще одна пауза. — Даже больше, чем нормально. Она была само терпение. Это было необычно. Мэри Маргарет снова присела на стул, пытаясь уложить в голове новую информацию. Она не могла себе этого даже представить: мэр Миллс помогает единственному в городе человеку, которого она ненавидела больше, чем ее. В этом нет никакого смысла. Но все же… — Что? — спросила Эмма, видя как осознание чего-то распространяется по лицу брюнетки. Мэри Маргарет сглотнула. — Эмма. Как много ты помнишь о той ночи, когда… когда меня тут не было? Эмма поморщилась. — Какое это имеет отношение к делу? — Потому что я знаю, что в тот вечер приходила Реджина. — Что? Откуда? — Она все еще была здесь, когда я вернулась. Блондинка озадаченно нахмурила лоб. — Правда? Почему? — Кухня… она прибиралась. Эмма вернулась мыслями к той ночи — а точнее, к разбросанным в беспорядке фотографиям и виски, который она оставила разлитым по всему полу. Она была уверена, что это Мэри Маргарет все убрала, чувствуя свою вину. Это отчасти объясняло, почему она никогда не упоминала об этом. — Ты уверена? — Ага. Когда я пришла, она не сразу заметила мое присутствие, она просто собирала фотографии. Но потом она отвлекалась на одну из них и разглядывала ее, пока я не заговорила. Это заставило Эмму вздрогнуть всем телом. — Она рассматривала мою фотографию? Которую? — Понятия не имею. — Она положила ее обратно? — Ну… думаю, да, — пожала плечами Мэри Маргарет. — Я была немного ошарашена, поэтому не обратила внимания. Но я не вижу причин, по которым она хотела бы забрать ее. Эмма кивнула, но на ее лице отразилось сомнение. — Да, наверно. Женщины какое-то время помолчали, обдумывая все это. Мэри Маргарет все еще изо всех сил пыталась осознать тот факт, что Реджина Миллс действительно помогала ее соседке восстановиться — и не один раз, а несколько. Она покачала головой, размышляя, насколько сильно, должно быть, мэра гложет чувство вины. Эмма, между тем, не могла перестать думать о фотографиях. Почему вообще Реджина рассматривала их? — Полагаю, все дело в том, — начала Мэри Маргарет, уперевшись взглядом в стол между ними. - … что мы уже автоматически считаем Реджину… ну, немного злой, из-за того, как она обычно ведет себя с нами. Но, возможно, ее поведение не обязательно означает, что она на самом деле злая. — Что ты имеешь в виду? — Наверняка в ней есть что-то хорошее, — задумчиво предположила брюнетка. — Она усыновила Генри, в конце концов. И она любит его больше всего на свете. И человек, который так упорно борется за своего сына, не может быть окончательно бесчеловечным. Всегда есть и светлые стороны, и темные. Эмма обдумала эти слова. — Полагаю, что так. Но, с тех пор как все это произошло… она вроде как совсем никогда не была со мной злой. — Ты думаешь, она чувствует себя виноватой? — О, я уверена, что она чувствует себя виноватой. Это ясно написано на ее лице, даже если она этого и не признает. Но дело не только в этом. Я думаю… — Эмма сделала паузу, пытаясь сформулировать свою мысль. Мэри Маргарет проследила взглядом, как блондинка провела рукой по своим длинным волосам. — Я думаю, она пытается включить меня в свою жизнь. Уверена, что ее скорей всего, попросил об этом Генри, но, даже если это так… она старается быть дружелюбной со мной и вот это вроде как немного странно. — Странно в плохом смысле? — Нет, — тихо ответила Эмма. — Не в плохом. Но и не в хорошем. Просто… странно. — Ну, тогда ты должна взять от этого все, — улыбнулась Мэри Маргарет. — Кто знает, как долго это продлится. — Ага, — Эмма выпустила короткий смешок. — Это уж точно. Она снова замолчала. Мэри Маргарет наблюдала, как блондинка задумчиво сдвинула брови. Эмма, казалось, даже не замечала ее взгляда: она забралась на стул, скрестив перед собой ноги, положив руки на колени, а зеленые глаза были прикованы к какой-то точке на поверхности стола перед ней. Прокручивая в голове мысли о Реджине и о том, что мэр на самом деле сделала для нее сегодня, Эмма, похоже, совсем забыла о присутствии своей соседки. — Я пойду в душ, — наконец произнесла Мэри Маргарет, заставив Эмму вздрогнуть от неожиданности. — Или, может быть, ты хочешь пойти первой? — Нет, все нормально, — ответила Эмма, поднимая на нее взгляд. — Иди первой. — Я начну готовить ужин, когда выйду, — сказала Мэри Маргарет, поднимаясь из-за стола. — Спагетти подойдет? — Да, отлично. Спасибо. Когда ее соседка вышла из кухни, взгляд Эммы медленно пополз вверх по лестнице к дверям ее комнаты. Некая мысль шевельнулась в ее голове. Вскочив со стула, она заставила себя подняться в свою комнату и вытащить из-под кровати старую пыльную коробку, со свернутым в ней детским одеяльцем. Коллекция фотографий была аккуратно разложена под ним, краешек к краешку, ровными стопками. Так, как она сама никогда не потрудилась бы их сложить. Обычно фото были беспорядочно свалены в коробку, в ожидании, пока она их разберет, а их углы небрежно помяты. Эмма не понимала, как она раньше не заметила их новое расположение. Сложно было сказать, пропали ли какие-то из них, поскольку блондинка никогда не подсчитывала точное количество. Но все равно, в них что-то изменилось. Теперь, когда она знала, что Реджина рассматривала их, эти кусочки бумаги, казалось, источали некое тепло в руках Эммы, как если бы пальцы мэра все еще держали их. Эмма нахмурилась, бросив взгляд на собственное заплаканное, сердитое лицо, прежде чем закинула фотографии обратно в коробку. Однако они так и остались лежать аккуратной стопкой. Затем они были накрыты сверху одеялом, а коробка закрыта и задвинута как можно дальше под кровать, долой с ее глаз и из ее памяти. * * * Реджина накрывала ужин на стол, когда раздался стук в дверь. — Генри, — обратилась она к сыну. — Ты не посмотришь кто там? Мальчик отложил столовые приборы, которые раскладывал на обеденном столе, и направился к входной двери. Открыв ее, он увидел Сидни Гласса, нервно переминающегося на крыльце. — Привет, Сидни, — поприветствовал Генри. — Привет, Генри. Твоя мама дома? — Конечно, — ответил мальчик и, повернувшись назад, громко крикнул вглубь дома. — Мам! Это мистер Гласс! В следующее мгновенье Реджина появилась за его спиной, вытирая руки кухонным полотенцем. Она нахмурилась, бросив взгляд на своего временного шерифа. — Генри, — улыбнулась она сыну. — Ты можешь пока достать еду из духовки? Обязательно надень прихватки. Я подойду через минуту. Как только Генри исчез за дверями столовой, Реджина с мрачным лицом повернулась к Сидни. — Что ты здесь делаешь? — Я пришел, чтобы отдать тебе это, — ответил Сидни, протягивая ей толстый коричневый конверт. — Я думал, что ты зайдешь в участок сегодня, после того как Эмма уйдет, но раз ты не пришла… Реджина подозрительно опустила взгляд на конверт. — Что это? — То, о чем ты просила, — пояснил Сидни, нахмурившись от замешательства мэра. — Ты разве забыла? Реджина протянула руку и, выхватив у мужчины пакет, быстро его вскрыла. Она бегло осмотрела содержимое — фотографии. Фотографии Эммы. Фотографии Эммы, дрейфующей по городу с лицом, усыпанным синяками, поникшими плечами и красными глазами. Фотографии Эммы, пьющей кофе с Августом и даже фото Эммы, сидящей в полицейском участке сегодня утром. Плюс бесконечные заметки о ее местонахождении, разговорах и внешнем виде. Конверт раздувался от их количества и Реджина едва сдерживала желание швырнуть их прямо в лицо Сидни. — Когда я просила тебя делать это? — прорычала она, слегка покачивая конвертом, зажатым между двух пальцев. Сидни моргнул. — Эм, — он запнулся. — После дебатов, когда был выбран шериф. Ты… ты сказала держать тебя в курсе каждого ее шага. Я занимался этим неделями. Реджина открыла рот, чтобы возразить, но остановилась. О… с резким вздохом, она поняла о чем речь. Это. С тех пор, как она попросила его об этом мелочном одолжении, казалось, прошли годы. После инцидента в мэрии, она совсем забыла о своем нелепом решении заставить Сидни притвориться союзником мисс Свон. Мэра снова ужалило чувство вины, когда она поняла, что Эмма, вероятно, все еще считала мужчину таковым. — Я забыла, — медленно произнесла она, переводя взгляд на конверт. — Я просто… полагала, что ты перестал это делать. — Ты меня не просила об этом, — растерянно сказал Сидни. — У меня просто не было возможности отдать их тебе раньше, поскольку я был занят, заменяя Эмму… если бы ты сказала, я бы не продолжал… — Все в порядке, Сидни. Успокойся, — Реджина закрыла конверт, сунув его подмышку. — Как думаешь, долго тебе еще придется оставаться в участке? — Я не знаю, — пробормотал он. — Она проторчала там весь день, но ей явно понадобится какое-то время, чтобы вернуться в колею. Она все воспринимает в штыки. Реджина нахмурилась, хотя и не знала, чего еще она могла ожидать. — В таком случае… — сказала она, опустив взгляд в пол между ними. — Я бы хотела, чтобы ты продолжал делать это для меня. Но незаметно — не фотографируя ее, когда она сидит в двух метрах от тебя. Если она что-нибудь заметит, то сразу откатится к исходной точке. Сидни моргнул. — Разве… хмммм… разве это будет плохо? Реджина вздрогнула. — Нет. Конечно нет. Но я бы хотела, чтобы ты как можно быстрей вернулся на свою работу в газету. Если ты продолжишь замещать ее в участке, то это займет еще уйму времени. — Разумеется, — облегченно кивнул он. — Я буду осторожен. — Спасибо, Сидни, — Реджина как обычно одарила его своей самой обаятельной улыбкой. Однако в ней не было той же головокружительной соблазнительной энергетики. Они оба это заметили. Как только Сидни ушел, Реджина захлопнула за ним дверь, быстро прошла в свой офис и открыла нижний ящик стола. Она в последний раз заглянула внутрь конверта и затем закинула его на самое дно. Отвращение к самой себе холодком пробежало по ее позвоночнику. Она убеждала себя, что на самом деле она не шпионит за мисс Свон — больше нет. Сидни может все еще думать, что следит за ней по старым причинам, но Реджина знала, что это не так. Как бы больно ей ни было это признавать, но она знала, что истинная причина, по которой она хотела знать о действиях Эммы заключалась в том, что она все еще беспокоилась о блондинке. А поскольку Реджина не могла себе позволить каждый божий день наведываться в участок, чтобы проверить в порядке ли Эмма… что ж… В таком случае это было хорошей альтернативой. Она убрала фотографии подальше вглубь ящика, где, как она надеялась, они никогда больше не попадутся ей на глаза. Воспоминание об израненном, покалеченном теле Эммы, с пронзительным воем ворвалось в ее голову, и Реджина знала, что когда она вернулась на кухню, ее лицо было мертвенно бледным. — Мам? — нахмурившись окликнул ее Генри. — У тебя все хорошо? Она заставила себя улыбнуться и встряхнула головой, пытаясь вытряхнуть из сознания образ Эммы, в одиночестве сидящей за столиком у Бабули, обхватив голову руками. — Все хорошо, Генри, — ответила она, положив ладонь ему на затылок. — Спасибо, что позаботился обо всем вместо меня. А теперь пойдем ужинать, хорошо?