A Trail Of Destruction / Пути распада

— Выкладывай, — с порога начала Эмма, войдя в полицейский участок и увидев Августа, расположившегося на стуле, ожидая ее. — Чего вид такой хитрый и самодовольный? — Что? Я не самодовольный, — ответил Август. — У меня просто лицо такое. — Тогда у тебя отвратительная морда и тебе нужно что-то с этим сделать, — усмехнулась Эмма и, усевшись на край стола, протянула руку, чтобы выхватить у него пакет с едой. — Что ты мне принес? — Жареный сыр, — ответил мужчина. — И картофель фри. — Пытаешься меня откормить? — Несомненно, — абсолютно искренне сказал Август. Эмма закатила глаза, но ничего не ответила. Поерзав, удобнее устраиваясь на столе, она развернула уже теплый сэндвич и откусила от него кусочек. Как и большинство из того, что она сейчас ела, он был похож по вкусу на бумагу. Но она медленно убеждала себя, что она может есть больше, что должна есть больше, поэтому заставила себя съесть бОльшую часть. Август наблюдал за ней все это время, не отводя своих ярко голубых глаз. — Знаешь, очень трудно наслаждаться едой, когда ты так на меня пялишься, — буркнула Эмма, спустя пару минут, завернув остатки сэндвича в упаковку. Он рассмеялся. — Ты им все равно не наслаждалась. Но я рад, что ты его съела. — Спасибо, что принес, — сказала она, вытягивая ноги и скрещивая их. — Итак. Ты собираешься рассказать мне, от чего у тебя на лице такое раздражающе довольное выражение? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил Август, но ухмылка на его губах стала только шире. Эмма закатила глаза. — Август, прекращай, — простонала она. — Достаточно твоих игр. Почему ты выглядишь таким до жути довольным собой? Август откинулся на спинку стула, вытаскивая горсть картошки фри из пакета, но не поднося ее к губам. — Ты и Реджина. -… а что с нами? — Вы теперь друзья. Бешено стучащее сердце Эммы немного замедлилось. — Что ж… полагаю, можно и так сказать. — Я просто рад за тебя, — проговорил Август, положив несколько картофелин в рот и начав медленно жевать. — Это хорошо. Для вас обеих. Тебе не помешает еще один друг, а Реджине не помешает хотя бы один друг. А Генри… Генри не помешает, если его матери не будут ненавидеть друг друга. Я просто рад, что все налаживается. Эмма внимательно наблюдала за ним, пока он говорил, принимая во внимание то, как радостно блестели его глаза, в то время, как остальное лицо подозрительно не выражало никаких эмоций. Она нахмурилась. — Нет, — медленно сказала она, наклоняясь вперед. — Дело не в этом. Ты что-то задумал. Но Август только улыбнулся и вокруг его глаз собрались морщинки. — Да в чем может быть мой интерес, если вы с мэром станете друзьями, Эмма? — Понятия не имею. Почему бы тебе не рассказать мне об этом? — Мне очень не хочется тебя расстраивать, — улыбнулся он. — Но ты ищешь подвох там, где его нет. Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива, и чтобы Генри тоже был счастлив. Он хороший парень и заслуживает этого, так же, как и ты. Вот и все. В голове Эммы не прекращал звонить тоненький тревожный звоночек. Август лгал ей — это было слишком очевидно. Но в чем именно… она не имела ни малейшего представления. — Ладно, — сказала она, поизучав его еще несколько секунд, сузив глаза. — Раз ты так говоришь. Он вздернул брови и положил пакет с остатками картошки на стол рядом с Эммой. — Мне пора идти, — он встал и потянулся. — Дела делать. — Какие дела? — спросила Эмма, слегка усмехнувшись. — Писательские дела, — ответил Август. — Меня внезапно посетило вдохновение. Сложно сказать, почему. Эмма посмотрела на него и, не прикоснувшись к картошке, проследила взглядом, пока мужчина шел к выходу из офиса. Как она и предполагала, он обернулся, стоя уже на пороге. — Вы хорошо смотритесь вместе, кстати. Эмма слегка вздрогнула. — Что? — Вы с Реджиной, — пояснил Август, ровным, спокойным голосом. — Когда я увидел вас сегодня — вы подходите друг другу. Как блондинка и брюнетка, которых всегда отчитывают за хихиканье в конце класса. Когда Эмма не ответила, сердито нахмурив брови, мужчина просто пожал плечами. — Я ни на что не намекаю, — следя за проблесками неуверенности в ее глазах добавил он. — Я просто хочу сказать — все выглядит так, что вы могли бы стать хорошими подругами. Вот и все. — И ты пришел к такому выводу, просто один раз увидев нас вместе? — спросила Эмма голосом, в котором сквозило недоверие. Август рассмеялся. — Я — писатель. Наблюдательность — моя работа. В течении пары секунд он молча смотрел на нее и, на это время, воздух, который до этого пульсировал напряжением, сейчас, казалось, замер. Эмма почувствовала, как ее грудная клетка сжимается, как будто вокруг нее затянулась эластичная лента. На губах Августа все еще гуляла улыбка, но она была совсем другой: всего на мгновенье в его глазах промелькнул намек на то, что он что-то знает. И, прежде чем Эмма успела в один прыжок пересечь комнату и прижать его к стене, требуя, чтобы он рассказал ей, что именно, мужчина исчез в коридоре. Шериф по-прежнему сидела на краю стола, пакет с остывшей картошкой стоял рядом с ней, а ее сердце билось бешеным, ревущим ритмом, ударяясь о грудную клетку. * * * Тем же вечером, пытаясь запихнуть в себя ужин, Эмма не могла не чувствовать на себе пронзительный взгляд своей соседки по квартире. Мэри Маргарет ела еще меньше, чем Эмма: еда на ее тарелке осталась почти нетронутой, поэтому все, что оставалось делать блондинке, чтобы не встречаться с ее внимательным взглядом и, как следствие, не быть втянутой в разговор, которого она явно не хотела — это продолжать проталкивать безвкусную пищу себе в рот, уставившись на одну точку на столе перед собой. Но, как и следовало ожидать, столь нежеланный для нее разговор все же должен был состояться. — Зачем на самом деле приходила Реджина утром? Вопрос был тихим и режущим слух, как звук воздуха, медленно выходящего из сдувающего шарика. Эмма вздрогнула, словно от удара, равносильного тому, как если бы в нее врезался поезд. — Ты же знаешь зачем, — ответила она, упорно не поднимая взгляд. — Она хотела убедиться, что я приду на собрание. Повисла пауза и Эмма чувствовала, как голубые глаза прожигают дыры в ее тонкой зеленой рубашке. — Знаешь, Реджина не настолько хорошая лгунья, как она о себе думает, — тихо проговорила Мэри Маргарет. — Но ты — еще хуже. Наконец, Эмма заставила себя встретиться взглядом с брюнеткой. — Что? — Есть только две причины, по которым Реджина могла бы появиться здесь и стала заставлять тебя идти на собрание, — начала Мэри Маргарет, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. — Первая: она действительно совсем в тебя не верит, а это означает, что она ни чуть не изменилась. Если бы она не изменилась, то ничто на этом свете не заставило бы ее заявиться в твою квартиру, чтобы убедиться в том, что она была права. Скорей всего, она бы пошла на эту встречу, дождалась того, что ты туда не явишься, а потом до скончания веков унижала бы тебя, подкалывала и глумилась над тобой за то, что ты оказалась именно таким некомпетентным шерифом, как она всегда и говорила. Эмма моргнула. — Я не… — И вторая, — перебила ее брюнетка, склонив голову на бок. — Она действительно изменилась. Потому что она на самом деле в тебя верит. И потому, что когда я открыла дверь, ее лицо было обеспокоенным, а не рассерженным. На этот раз она даже не успела спрятать тревогу за своей обычной маской презрения и безразличия. Эмма слегка покачала головой. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Я не идиотка, Эмма, — мягко произнесла Мэри Маргарет. — Я знаю, что в последнее время была сильно отвлечена всей этой историей с Дэвидом, но… даже я заметила, что тут что-то изменилось. Она не ненавидит тебя. Она присматривает за тобой. Я все еще не понимаю, почему… но это хорошо. Это отлично, на самом деле. Мне просто интересно, почему ты пытаешься это от меня скрыть. — Я ничего не скрываю, — пожала плечами Эмма. Но ее соседка только вздернула одну бровь, ничего не говоря в ответ. Эмма вздохнула. Она совсем не собиралась говорить то, что в следующую секунду сорвалось с ее губ. - … думаю, мы подружились. — Правда? — теперь обе брови Мэри Маргарет взлетели вверх. — Ты и Реджина Миллс? — Знаю, — слегка улыбнулась Эмма. Ее сердце набатом грохотало в грудной клетке, но она старалась проигнорировать его — раз уж ей удавалось сохранять спокойное выражение лица во время этого разговора, то и со всем остальным она справится. — Это кажется нереальным. — Можно и так сказать, — Мэри Маргарет положила руки на стол, сцепив пальцы и наклоняясь вперед. — Как… как это произошло? Это был единственный вопрос, на который у Эммы не было совершенно никакого ответа. — Я даже не знаю, — начала Эмма, покачивая вилку между двух пальцев. — Сначала она чувствовала себя виноватой. Но потом… не знаю. Просто оказалось, что на самом деле мы не такие разные, как я всегда думала. И она… она заставляет меня смеяться. От этих слов Мэри Маргарет даже слегка вздрогнула. — Что, правда? — Ага, — ответила Эмма, наморщив нос. — Странно, да? — Это точно подходящее слово, — кивнула ее соседка. — В смысле, не пойми меня неправильно, я рада, что все так хорошо разворачивается. И, должна заметить, что я больше всех на свете ценю эту ее новую сторону — с тех пор, как она перестала ненавидеть тебя, она ни разу не ворвалась в мой класс, срывая урок. Она определенно стала менее… темпераментной. Эмма с трудом подавила гордую улыбку. Но затем, она услышала, как брюнетка вздохнула. — Но, Эмма… я просто хочу убедиться, что ты будешь осторожна. Шериф нахмурилась. — Осторожна? Что ты имеешь в виду? — Реджина коварна, — пояснила Мэри Маргарет, не моргая. — Мы обе это знаем. У нее есть свои мотивы, она может резко разозлиться и еще у нее есть этот взгляд, которым она кого угодно напугает до потери сознания. Определенно лучше держать ее рядом в качестве друга, нежели врага. — Ладно, — медленно проговорила Эмма. — Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь. — Я хочу сказать, что тебе следует быть немного более осмотрительной, — сказала брюнетка. — Здорово, что вы поладили. Но… если что-то пойдет не так и ты захочешь прекратить это… может начаться настоящий хаос. Никто не принимает отказы хуже, чем Реджина. Я имею в виду, посмотри, что произошло, когда Грэм предпочел ей тебя — она полностью потеряла самообладание. Я просто не хочу, чтобы ты снова пострадала, Эмма, вот и все. В последнее время тебе и так досталось. Я всего лишь… хочу чтобы ты была осторожна. Постарайся не позволить Реджине подобраться к тебе слишком близко. Эмма почувствовала, как ее лицо застыло. - … Хорошо. Не позволю. Ее соседка улыбнулась, но она все еще выглядела обеспокоенной. — Ладно. Хорошо. Наконец, Мэри Маргарет вернулась к своему ужину. Теперь настала очередь Эммы сидеть и молча наблюдать за тем, как она ест, все так же покачивая вилку между пальцев и напряженно сжав челюсть. Она понимала, что брюнетка была права — сближаться с Реджиной всегда было опасно, вне зависимости от обстоятельств. Реджина была настоящим ураганом и Эмма сейчас намеренно ставила себя на ее пути. Если что-то пойдет не так, то все, что сделал с ней Мо, покажется цветочками по сравнению с той болью, которую ей может причинить мэр. Но все же… она поняла, что совсем не переживает по этому поводу. Женщина, которая живет в темноте без выключателя, хватается за любой источник света, который ей предлагают. Реджина была спичкой в темной комнате. Этот огонек мог в любую секунду погаснуть и снова отбросить ее во тьму, но она уже слишком сильно привыкла к тому робкому свету и теплу, который он ей предлагал. Она не могла притворяться, что ее это не притягивает. Эмма выдохнула сквозь сжатые зубы, уставившись на свои колени. Может быть, этот огонек погаснет. Но, может быть, перед этим, он поможет ей найти, наконец, свой выключатель. Может быть, именно Реджина станет той, кто хотя бы подведет ее к нему. Или же, она просто вспыхнет и погаснет, оставив ее одну. Так же, как и все остальные. * * * Реджина чувствовала на себе внимательный взгляд Генри, пока работала. Они сидели на противоположных концах обеденного стола, Генри делал свое домашнее задание, а Реджина пыталась ответить на постоянно растущий список электронных писем. Но ее сын отвлекся — его карандаш уже какое-то время не двигался по бумаге. В конце концов, мэр оторвала глаза от экрана ноутбука и посмотрела на мальчика поверх очков. — Тебе нужна помощь, Генри? — спросила она, кивнув на его незаконченную работу. Генри проигнорировал ее вопрос. Он просто улыбался. — Знаешь, ты изменилась. Реджина нахмурилась. — Прошу прощения? — Ты стала другой. Ты… ты счастливее. — Правда? — Ага. С тех пор, как вы с Эммой перестали кричать друг на друга. Ты чаще улыбаешься и уже дважды на этой неделе дала мне десерт, хотя обычно ты так не делаешь. Это хорошо. Такой ты мне больше нравишься. Реджина почувствовала, как уголки ее губ дернулись, хотя, какая-то часть ее огорчилась, когда она осознала, что думал Генри о жизни с ней до этого дня. — Понятно, — сказала она, медленно снимая очки. — Значит… дружба между мной и мисс Свон. Ты действительно этого хочешь? — Конечно, — кивнул мальчик. — И не только потому, что… Он прервался на полуслове, озадаченно нахмурившись и его сосредоточенное выражение лица моментально напомнило Реджине блондинку, о которой шла речь. — Не только потому, что? — напомнила она. — Не только потому, что… я хочу видеться с вами обеими, — пробормотал малыш. — Но и потому, что вы просто должны быть друзьями. Вы на самом деле похожи и вы обе хотите одного и того же. — Вот как? — заинтересованно спросила Реджина. — И что же это? — Счастья, — ответил он, пожав плечами. Как будто все было так просто. — И семью. Если вы станете друзьями, вы получите и то, и другое. И я не вижу, что в этом может быть плохого. Реджина только озадаченно моргнула. Потому что она поняла, что в каком-то смысле, он был… прав. Даже если его рассуждения были немного упрощенными. — Значит, — сказала мэр, взглянув на свой ноутбук. — Если бы мы снова пригласили ее на ужин… ты был бы этому рад? — Конечно! — воскликнул мальчик, широко улыбаясь маме. Она улыбнулась в ответ. — Хорошо, — кивнула Реджина, откидываясь на спинку стула. — Тогда я попробую организовать это для тебя. Она наблюдала, как лицо ее сына засветилось благодарностью, которую она не видела от него многие месяцы. Может, даже годы. Уголки ее губ слегка приподнялись вверх, но внезапно глаза защипало. — Уже поздно, — сказала она, через пару мгновений. — Ты закончил домашнюю работу? — Почти. Но ее сдавать только в пятницу. — Тогда отлично. Иди спать. Генри вскочил со стула, оставив книги в аккуратной стопке на краю стола. Пробегая мимо матери, он остановился. Затем, почти неуверенно, мальчик повернулся и обнял ее за плечи. Внезапно, Реджина почувствовала на щеке его теплый поцелуй. — Доброй ночи, мама, — сказал он, повернувшись к лестнице и, с громким топотом, побежал наверх. Реджина осталась одна за столом, со своим ноутбуком, мерно жужжащим перед ней. Ее сердце бешено колотилось в груди. Женщина знала, как сильно ее сыну нравилось, что они с Эммой теперь, очевидно, друзья. Она видела, что это делает его счастливым — и этого должно было быть для нее достаточно. Но если Реджина Миллс и была кем-то, так это реалистом. Хотя она и не могла видеть будущее так же, как Румпель, но это не означало, что она была настолько наивна, чтобы не понимать, насколько плохо все это может обернуться. В ее голове роилось слишком много мыслей и был лишь один человек, с которым она хотела бы об этом поговорить. Реджина достала телефон. «Мне нужно тебя увидеть.» Ответ от Эммы пришел в считанные секунды. «Сейчас? Все в порядке?» Реджина сделала глубокий вдох, стараясь успокоить нервы, которые уже начали сдавливать ее горло. «Да. Мне просто нужно с тобой поговорить.» Эмма не колебалась с ответом. И это было тем, что Реджине всегда в ней нравилось. «Буду через минутку.» Реджина положила телефон обратно на стол и вздохнула. Она даже не была уверена, что скажет Эмме, когда блондинка придет. Нервные мысли в ее голове разбегались, как животные во время лесного пожара, путаясь в дымке и смоге, и мэр не представляла, как она сможет правильно их сформулировать. Единственное, что она знала наверняка — ей нужна была Эмма. Реджина не могла поверить, что признала это самой себе, но она нуждалась в Эмме, чтобы разобраться в них. «Это все может обернуться такой катастрофой» — говорила она себе, обреченно уронив голову на ладони. «Это может сломать нас всех.» Она знала, что Эмма скажет на это. Реджина уже видела, как блондинка грустно нахмурится, а ее зеленые глаза затуманятся. Ее бледная рука протянется, чтобы накрыть ладонь брюнетки. — Или это нас всех исцелит, — скажет она, а уголки ее губ чуть опустятся вниз, как это происходит всегда, даже когда она улыбается. Реджина все это знала. Но ей все равно нужно было это услышать.