A Trail Of Destruction / Пути распада

— Все нормально? — спросила Эмма, проследовав за Реджиной в ее кабинет. — Ты странно себя ведешь. — Я в порядке, дорогая, — ответила Реджина, выдавив улыбку, которая совсем не коснулась ее глаз. Это заставило Эмму поморщиться. — Могу я предложить тебе выпить? — Хм. Конечно. Реджина закрыла за ними дверь и прошла к бару, чтобы наполнить стаканы скотчем. Усевшись на диван, который она теперь считала своим местом в этом кабинете, Эмма молча наблюдала за ней. Наконец, Реджина села на диван с другой стороны и протянула Эмме стакан. Блондинка взяла его, но их пальцы не соприкоснулись. Не найдя, чем еще занять руки, Эмма неосознанно сделала глоток: это был вкус, который всегда будет ассоциироваться у нее с Реджиной, но сейчас она не могла заставить себя насладиться им. Во рту вдруг появилась странная горечь, а в груди образовался узел, затягивающийся с каждым холодным взглядом, который Реджина бросала на нее, пока Эмма не почувствовала, что ее сердце сжалось, словно кулак, который сейчас пытался пробиться сквозь ее грудную клетку. Она с громким стуком поставила стакан на журнальный столик. Реджина не отреагировала на этот звук. — Реджина, зачем я здесь? — выдохнула блондинка. Выражение лица мэра не изменилось. — Я хотела с тобой поговорить. — Ладно, — ответила Эмма, подняв брови. — Это хорошо. Но пока ты не особо много говоришь. И Реджина улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой Реджины, которая заставила что-то внутри Эммы задрожать уже совсем иначе. — Это потому, что я не совсем уверена, что именно хочу сказать. — Ладно, — повторила Эмма. — Ну а… тема-то для разговора у тебя хотя бы есть? — Да, Эмма, это я подготовила. — Ну тогда давай, — Эмма отклонилась на спинку дивана, ее кожаная куртка заскрипела, когда блондинка сложила руки на груди. — Порази меня. Реджина кивнула. Она вдруг почувствовала себя неловко и это выражение лица было ей совсем не к лицу. Эмме безумно хотелось вскочить и обнять ее, но она заставила себя остаться на месте. Она знала, что Реджина репетирует реплики в своей голове, выстраивая их абсолютно правильно, во избежание малейшей ошибки. Идеальный политик. Если Эмма помешает ей, это только оттянет разговор. — Эмма, — наконец произнесла Реджина, позволив тяжелому вздоху нести на себе имя блондинки. — Я думала… о нас. О тебе и обо мне. Эмма вздрогнула. — Хорошо… что насчет нас? — О нашей ситуации. Я просто немного… обеспокоена. Шериф не смогла сдержать дрожь в голосе, когда снова заговорила. — Я сделала что-то не так? Это из-за Августа? — Что? — Реджина моргнула и покачала головой. — Нет. Конечно нет. Ничего не изменилось с тех пор, как я сказала, что мне плевать на него. Нет — я обеспокоена по поводу нас. Только нас. — Что ж. Ладно, — медленно проговорила Эмма. — Не хочешь уточнить? Наконец, каменная маска политика исчезла с лица Реджины. Под ней она выглядела измученной и, что самое неприятное, слегка виноватой. Эмма нахмурилась. — Что по вашему мнению мы делаем, мисс Свон? — спросила она. — Ты имеешь в виду… вместе? — Да. В качестве кого ты меня видишь? Твоей подруги? Твоего… увлечения? Сложно дающегося трофея? Эмма вздернула бровь, но решила не отвечать на последнюю фразу. — Честно, Реджина? Я понятия не имею. — Совсем никаких вариантов? — Нет, — Эмма слабо улыбнулась, снова потянувшись за своим напитком. — Я понимаю, что могла бы повесить какой-то ярлык на это. Но… не знаю. Все это слишком сложно, чтобы попытаться дать какое-то определение. Я всего лишь вижу в тебе человека, с которым я провожу время. Кого-то, кого я нахожу по-настоящему раздражающе привлекательной. Кого-то, кто до чертиков пугает меня прямо сейчас, потому что она ведет себя так, словно между нами произошло что-то очень плохое, а я не знаю, что именно. — Ничего плохого не произошло, Эмма, — вздохнула Реджина, слегка покраснев от комплимента, который так ненавязчиво и легко прозвучал. Как будто для Эммы это была самая истинная, а посему самая простая вещь в мире. — Честное слово. Как я и сказала — я просто обдумывала это. Потому что я пыталась дать этому определение… и поняла, что не могу. — А оно действительно нужно? — Не уверена, — призналась Реджина. — Возможно, нет. Но я привыкла на все вешать ярлыки. Я немного слишком требовательная, чтобы импровизировать в свободном стиле. Эмма усмехнулась, а затем глубоко вздохнула. — Реджина… послушай. Если ты хочешь дать нам какое-то определение — меня это устраивает. Я не против. Но вот в чем дело: мне не нужен ярлык, потому что я просто знаю. В смысле… я знаю, что ты делаешь меня счастливой. Мне нравится слышать, как ты называешь меня идиоткой, а когда ты не появляешься в моем офисе или не пугаешь до чертиков Мари Маргарет внезапным появлением у двери нашей квартиры, то этот день проходит чуть менее интересно. С тех пор, как произошла вся эта ситуация с Мо, я знаю, что… рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Как будто это ты спасла меня. Ты вызываешь у меня радостное волнение и нервозность одновременно, ты заставляешь меня смеяться, даже когда я совсем не в настроении, и ты делаешь меня счастливой, потому что я знаю, что каким-то образом делаю счастливой тебя. А ты уже давно не была счастлива. И я счастлива, что могу это изменить и… сейчас я несу что-то бессвязное. Я не… я просто не думаю, что существует какой-то ярлык, который мы можем на все это повесить. Как ты думаешь? Выражение лица Реджины смягчилось, брови слегка приподнялись, а на губах появилась грустная улыбка. — Нет. Вероятно — нет. Эмма наклонилась вперед, облокотившись на свои колени. — Но если ты чувствуешь по-другому, если для тебя все иначе… Тогда я не знаю. Может быть… — Нет, — прервала ее Реджина, яростно качая головой. — Нет, Эмма, я не чувствую по-другому. Пожалуйста, перестань паниковать. Я просто слишком много думаю. — Тогда зачем я здесь? — спросила шериф, склонив голову набок. — Если ты не передумала… что случилось? — Я просто подумала… — Реджина сделала паузу, прочищая горло. Ее взгляд уперся в пустое пространство на журнальном столике. — Я хочу понять, насколько все это разумно. Вот и все. Эмма моргнула. — Разумно? — медленно повторила она. — Да. Я хочу понять насколько это… перспективно. — Реджина, — проговорила Эмма, нахмурившись. — Господи. Это не бизнес сделка, знаешь ли, это — отношения. И, насколько мне известно, отношения не бывают «разумными». Они непредсказуемые, и опасные, и пугающие, как весь пиздец. Такими они и должны быть. Это должно быть страшно и бесконечно, как будто падаешь в пропасть. В этом и весь смысл. Реджина вздохнула. — Но, Эмма. Я считаю, что мы должны рассмотреть возможность того, как легко все может пойти наперекосяк. — Я знаю, — просто ответила Эмма. — Я уже обдумывала это. Пришла очередь Реджины удивленно моргнуть. — Правда? — Ага. О полнейшем апокалипсисе, который может произойти. О том, что ни одна из нас после него не восстановится. О том, что весь город, наверняка, будет охвачен пламенем. — И о… Генри, — тихо добавила Реджина. Она внимательно следила, за Эммой, которая озадаченно моргнула. — О, — выдохнула блондинка, откинувшись на спинку дивана. — Так вот, в чем дело. Реджина вздохнула, наклоняясь вперед. — Эмма… послушай. Генри отчаянно хочет, чтобы мы стали друзьями. Сегодня вечером мы снова говорили об этом — он просто в восторге от того, что мы, похоже, уже поладили. Так что, если мы будем продолжать в том же духе, и нам удастся уберечь его от боли, тогда все прекрасно. Но… если что-то пойдет не так — что, давай посмотрим правде в глаза — кажется гораздо более вероятным исходом — Эмма, я не могу даже представить, как сильно это по нему ударит. Ему нужно, чтобы мы ладили. А что ему не нужно, так это чтобы мы тайно встречались у всех за спиной, а потом расстались и снова вернулись к взаимной ненависти. Не думаю, что он сможет оправиться от этого лучше, чем и мы сами. Я просто думала… может нам стоит попробовать и быть ответственными за это. Может нам стоит попробовать и… немного сбавить обороты. Эмма могла бы нахмуриться, или огрызнуться, что Реджина ведет себя глупо, или даже вылететь из дома со слезами на глазах. Однако выражение лица мэра остановило ее. Взгляд, который красноречиво говорил, что каждое слово, которое она сейчас сказала, отравляло ее изнутри. Возможно, Реджина верила в то, что говорила, но это не означало, что она с этим согласна. На самом деле она выглядела настолько близкой к слезам, что Эмма могла только вздохнуть. — Ты все говоришь верно, Реджина. Я не собираюсь с этим спорить, — призналась она, слабо улыбнувшись. — Но проблема в том, что… нельзя просто сбавить обороты и успокоить чувства. Это так не работает. Я хочу быть твоим другом — честное слово, хочу. Но еще я очень, очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас. И я не могу взять и отключить это желание ради того, чтобы однажды свозить нашего сына в Тако Белл, без шумной перепалки с тобой посреди парковки. — Мы не повезем Генри в Тако Белл, мисс Свон. — Серьезно? — Эмма вздернула бровь. — Из всего, что я сказала, ты решила сфокусироваться только на этом? Когда Реджина только вздохнула в ответ, Эмма поднялась на ноги и обошла журнальный столик. Реджина не отреагировала, когда блондинка присела рядом с ней, едва оставив пару сантиметров пространства между их бедрами. — Если это будет зависеть от меня, — мягко сказала Эмма, не прикасаясь к ней, но отчаянно желая этого. — Я изо всех сил постараюсь не причинить тебе боль. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности. Но, Реджина… я не могу обещать, что что-нибудь не пойдет не так. Ни одна из нас не может этого обещать. Мы — парочка, у которой есть огромный багаж и серьезные проблемы с управлением гневом и, скорее всего, в какой-то момент будет взрыв. Но, ты права: если мы пообещаем друг другу не впутывать в это Генри… тогда, возможно, мы сможем все сделать правильно. — Не впутывать его в это кажется маловероятным, мисс Свон, — пробормотала Реджина, не сводя глаз со своих переплетенных пальцев, лежащих на коленях. — Как ты знаешь, он довольно сообразительный. Мы не сможем долго удерживать его в неведении. — Тогда, может быть, он этому обрадуется? — Или он будет еще более растерян, чем я, — выдохнула Реджина. Эмма вздрогнула, понимая, что у мэра глаза на мокром месте. — Эмма, я никогда не говорила с ним ни о чем таком… ни о любви, ни о женщинах, ни о том, что две женщины могут… Ее предложение оборвалось, так и не закончившись. Блондинка вздохнула. — Он хороший парень, Реджина, — тихо сказала она, протянув руку, чтобы взять дрожащие пальцы мэра. — Ты его таким воспитала. Кроме того, если ребенок верит, что сказки происходят в настоящей жизни, то он определенно сможет поверить в то, что две женщины хотят быть вместе. Это уже не так страшно, при таком сравнении. Реджина почти рассмеялась. Наконец, ее темные глаза, затуманенные от собирающихся в них слез, поднялись, чтобы посмотреть на Эмму. Брюнетка остановила взгляд на белоснежных зубах, тревожно покусывающих нижнюю губу. — Почему ты так спокойна по этому поводу? — спросила она. Эмма фыркнула. — Вовсе нет. Я в ужасе. — По тебе и не скажешь. — Потому что в этих отношениях ты психуешь за двоих и большего не надо, — ответила шериф. — Ты все еще помогаешь мне пройти через ситуацию с Мо. А я хочу помочь тебе пройти через это. — Через что? — Это, — сказала Эмма, наклоняясь вперед. — Через эту панику. Через чувство, что все обязательно пойдет не так, потому что все всегда идет не так. Потому что, ты знаешь, все ведь может быть иначе — вдруг мы сможем пробиться сквозь это? Всегда есть шанс. — Когда весь город сует в это свои любопытные носы? — Реджина усмехнулась. — Очень в этом сомневаюсь. — В таком случае, нам очень повезло, что у меня нет никакого желания кому-то рассказывать, — произнесла Эмма. Брюнетка моргнула. — Нет? — Нет, — твердо ответила Эмма. Реджина не смогла сдержать вздох облегчения, сорвавшийся с ее губ. — Ну, слава богу. — О. Стыдитесь меня, мадам мэр? — спросила Эмма с тенью усмешки. — Нет, — Реджина покачала головой. Она вздохнула и призналась: — Я себя стыжусь. Эмме понадобилось несколько секунд, чтобы напомнить себе, что перед ней все еще сидит мэр, потому что она вдруг осознала, какая Реджина на самом деле маленькая. Она выглядела пристыженной, подавленной и совершенно потерявшей надежду. Как будто она знала, что счастье находится прямо перед ней, но слишком боялась протянуть к нему руку. — Ты не хочешь позволить себе быть счастливой, — медленно сказала Эмма. Это не было вопросом. -… почему? — Может быть, я этого не заслуживаю. — Ну так это полная херня, — возразила Эмма, подняв бровь. — Давай же, Реджина, посмотри на меня. Посмотри в каком я состоянии. Я не люблю, не доверяю и никого не впускаю в свою жизнь — я всегда была такой. Держать людей подальше от себя — это единственное, в чем я действительно хороша. И все же, сейчас я пытаюсь втянуть в свою жизнь тебя — пытаюсь позволить нам обеим хотя бы разочек стать счастливыми. Ты действительно хочешь, чтобы какой-то идиотский комплекс неполноценности или панический страх того, что что-то пойдет не так, разрушил все это? — Нет, — вздохнула Реджина. — Эмма. Я не хочу тебя отталкивать. Я не пытаюсь это сделать. Я всего лишь пытаюсь быть реалистом — пытаюсь быть разумной. — Так перестань это делать. Меня это бесит, — просто сказала Эмма. — Посмотри на меня, Реджина, посмотри на меня. Когда она выполнила просьбу, Эмма готова была разрыдаться от того, насколько виноватой выглядела брюнетка. — Прямо сейчас, — шериф понизила голос, протянув руку, чтобы заправить прядь темных волос за ухо мэра. — Ты хочешь меня поцеловать? Реджина закусила нижнюю губу, не произнеся ни слова. — Реджина. Пожалуйста, ответь мне. Сдавленный стон вырвался из ее горла, когда она заставила себя ответить. — Ты ведь знаешь, что хочу. — Тогда почему ты себя останавливаешь? — Потому что, это не очень хорошая идея. — Ну, конечно, — Эмма закатила глаза, проведя пальцами вниз по лицу Реджины. — А знаешь, что еще не очень хорошая идея? Терроризировать весь город, когда у тебя неудачный день. Никогда не позволять Генри есть конфеты. Подавлять чувства, когда боишься встретиться с ними лицом к лицу. Но ты все равно делаешь это каждый божий день, и это все, похоже, совсем тебя не беспокоит. Реджина только нахмурилась в ответ и Эмма вздохнула. Она прикрыла на мгновение глаза. — Худшее позади, Реджина — ты уже впустила меня. Слишком поздно что-либо предпринимать. Я знаю обо всем том дерьме, через которое ты прошла, и я понимаю, что мне, вероятно, в итоге будет больно. Но я также знаю, что есть малюсенький шанс, что не будет. И этого достаточно, чтобы мне хотелось поцеловать тебя, несмотря на то, какой чокнутой, злобной сукой ты иногда бываешь. Реджина не смогла сдержаться и рассмеялась. — Ты не особо-то изящный оратор, правда? От вида морщинки на носу у Эммы, появившейся, когда та усмехнулась в ответ, Реджина просто растаяла. — Нет. Но ты все равно хочешь меня поцеловать, не так ли? — Абсолютно нет. — Я тебе не верю, — улыбнулась Эмма, склонив голову на бок. Реджина наклонилась к ней. — Это всегда было твоей проблемой, дорогая, — проговорила мэр. Ее взгляд упал на резко опустившиеся губы Эммы, и она уже не могла отвести его. — Ты слишком самоуверенна. — А ты слишком зациклена на всем. — Ты носишь ужасную одежду, — парировала Реджина, проведя пальцем по вызывающей кожаной куртке, которую имела в виду. Эмма наклонилась вперед и теперь ее дыхание щекотало ухо Реджины. — И ты все равно не отводишь от меня глаз, когда думаешь, что я не вижу. Реджина изогнула бровь. — Как будто ты не делаешь того же. — Постоянно, — без колебаний согласилась Эмма. — И ты этого не скрываешь. — Неа. — И ты винишь меня за то, что я тебе не доверяю? — Вовсе нет. Я совершенно в этом некомпетентна. — Ты сама это сказала, дорогая. Эмма отстранилась от уха Реджины, ухмыляясь. — Так ты все еще не хочешь меня поцеловать? — Абсолютно нет. — Значит, если я сейчас попробую поцеловать тебя, — тихо сказала Эмма, глядя ей прямо в глаза. — Ты меня остановишь? Один удар сердца. И шепот: — Абсолютно нет. Эмма набросилась на Реджину с такой яростью, что брюнетка упала на диван, а ее голова откинулась на подушку, когда шериф прижалась к ней всем телом. Губы блондинки, казалось, по собственной воле, с жадностью впились в губы Реджины, еще до того, как она закрыла глаза. Светлые кудри беспорядочным потоком стекали на лицо Реджины и щекотали ее лоб, когда шериф приоткрыла ее губы языком, проникая внутрь с той дерзостью, на которую только осмеливалась. Медленный, протяжный стон раздался в тишине комнаты, но ни одна из женщин не могла бы сказать, кому из них он принадлежал. Реджина была слишком занята тем, что скользила руками по бокам Эммы, проникая под красную кожу ее куртки и стягивая ее с тела девушки. Вещь упала рядом с диваном, а следом полетела пара туфель на шпильках и тяжелых ботинок, которые ударились об пол с глухим стуком, которого женщины не слышали из-за звуков своего участившегося дыхания. Оседлав талию мэра, Эмма проследила поцелуями дорожку вниз по обнаженной, пульсирующей шее, пока не достигла зоны декольте, которая мучила ее воображение многие месяцы. Она накрыла ладонями груди Реджины, легко массируя, прежде чем свести их вместе, образовывая между ними ложбинку, которая сразу же стала пространством для сотни голодных поцелуев. Реджина застонала, ее голова откинулась на подушку, а спина слегка выгнулась под телом Эммы. Руки мэра поднимались по тугим бедрам блондинки, пока не достигли легкого изгиба ее талии. Она не открывала глаза и, только почувствовав, как язык Эммы заскользил по округлой плоти ее груди, пальцы женщины двинулись выше. Они нашли подол рубашки Эммы и, дразня, пробрались под него, легко царапая кожу на ребрах блондинки. Реджина услышала резкий вдох сверху и наконец открыла глаза: Эмма нависала над ней, ее глаза были широко открыты и смотрели на нее с жаждой и отчаянием. Как только шериф встретилась взглядом с брюнеткой, она снова подалась вперед, ее губы прижались к губам Реджины, заставляя их открыться, и девушка почувствовала, как острые ноготки глубже впиваются в кожу на ее талии, отчего Эмма глухо застонала. Уткнувшись лицом в шею шерифа, прикусывая зубами яростно пульсирующую жилку, Реджина пробормотала: — Тише, дорогая. Ты ведь не хочешь, чтобы Генри спустился и застукал нас? Она услышала сдавленное хихиканье откуда-то сверху, а затем мягкие ладони снова оказались на ее груди, осторожно положив большие пальцы на соски, которые уже боролись с тканью ее платья. Реджина застонала, осторожно вонзая острые зубы в шею Эммы, пока не услышала, как шериф резко втягивает воздух. Мэр позволила своим пальцам на мгновение скользнуть вниз по телу блондинки, снова отыскивая подол рубашки и быстро потянув его вверх. Эмма сразу же приподнялась, отстранившись от лежащей под ней женщины и, накрыв руки Реджины на своей талии, она вырвала у нее ткань рубашки и нетерпеливо стянула ее через голову. Блондинка наблюдала, как взгляд темных глаз прошелся по ее телу, от невероятно узких темно-синих джинсов до идеально подтянутого живота, затем к черному бюстгальтеру, который едва прикрывал напряженную, быстро вздымающуюся грудь. Реджине потребовалась вся ее выдержка, чтобы оторвать глаза от этого зрелища, чтобы снова встретиться со взглядом Эммы и слегка улыбнуться ей. — Почему ты перестала целовать меня? — спросила она низким голосом. В ту же секунду Эмма упала вниз, навалившись на брюнетку, ее пальцы скользнули вверх по запястьям мэра, прижимая их к подушке по обеим сторонам от ее головы, а губы снова оказались напротив этих идеальных губ брюнетки, которые сейчас были слегка поджаты. Реджина почувствовала, как бедра Эммы прижались к ней, и это было агонией. Ее платье медленно поднималось вверх, обнажая прозрачное нижнее белье перед грубой тканью джинсов шерифа и, каждый раз, когда Эмма неосознанно позволяла своему телу качнуться вперед, трение о горящий центр Реджины вызывало слишком интенсивную реакцию, чтобы она могла ее выдерживать. С каждым движением Эммы, Реджина слышала, как ее собственные стоны становятся все громче. Несмотря на то, что блондинка заглушала ее губами, языком и даже рукой, звук сдавленных вздохов прокатывался по всему кабинету, пока Эмма, наконец, не заставила себя оторваться от нее. — Ты ведь не хочешь, чтобы Генри спустился и застукал нас? — требовательно произнесла она, опустившись руками по телу мэра и крепко обхватив ее талию. Реджина тяжело дышала, ее темные глаза были широко раскрыты, и в ответ она смогла только покачать головой. Слова больше просто не формировались в ее сознании. Когда Эмма слегка усмехнулась, впиваясь ногтями в ткань платья, Реджина издала звук, похожий на рычание и резко приподнялась, обхватывая блондинку за шею и притягивая ее к себе с такой яростью, что та не успела даже вдохнуть, прежде чем идеальные, ярко-красные губы захватили ее губы. Подол платья мэра поднимался все выше от интенсивных движений Эммы и, когда блондинка бросила взгляд вниз, она увидела, что смуглые бедра Реджины теперь были полностью обнажены для нее. Она передвинулась ниже, усевшись на лодыжки брюнетки, и провела ногтями, оставляя яркие белые дорожки, по безупречной оливковой коже, которая уже ждала ее прикосновений. Реджина судорожно втягивала ртом воздух по мере того, как тонкие пальцы поднимались все выше. Обычно ярко-зеленые глаза Эммы потемнели, прикованные к обнаженным ногам мэра и прозрачной ткани трусиков, которые привлекали ее взгляд. Через несколько мгновений, Реджина приподнялась на локтях, слегка закусив нижнюю губу. Эмма, наконец, заставила себя оторваться от этого вида, встретившись взглядом с женщиной, которая выжидающе смотрела на нее. — Ты… — начала Эмма, тяжело сглотнув. Ее пальцы легко поглаживали бедра Реджины, не в силах остановиться. — Ты все еще хочешь двигаться медленно? Реджина пару секунд обдумывала ее вопрос. Паника уже молнией пронзила ее сознание — как будто их отношения были бомбой с часовым механизмом, а пальцы, губы и язык Эммы являлись единственным ключом к ее запуску. «Мы должны быть терпеливыми» — сказала она. Не вслух, а самой себе. Потому что вслух она только вздохнула и ее глаза медленно закрылись. — Если ты посмеешь убрать от меня руки, — пробормотала она, дрожа всем телом. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты родилась. Эмма ответила единственным известным ей способом — снова без раздумий накрыв собой тело мэра, обхватив одной рукой ее затылок, в то время, как другая вернулась на ее грудь. Блондинка чувствовала под пальцами ее неистовое сердцебиение, целуя ее, проводя языком по белоснежным зубам, чувствуя, как припухшие губы растянулись в улыбке, прежде чем снова начать хватать такой необходимый воздух. Приподняв Реджину в сидячее положение, Эмма нашла на ее спине молнию платья и потянула собачку вниз, задевая кончиками пальцев обнажающуюся кожу вдоль ее позвоночника. Одним быстрым движением, платье Реджины было стянуто через голову. Брюнетка отклонилась назад, опираясь на согнутые в локтях руки, а шериф устроилась на ее бедрах. Зеленые глаза блестели от восхищения при виде идеальной, поражающей, высоко вздымающейся груди под черным кружевом бюстгальтера. Она подалась вперед и, в следующую секунду, расстегнула его. Реджина почувствовала, как Эмма слегка подтолкнула ее, чтобы она полностью легла на диван, в то время, как ладони блондинки погладили ее напрягшиеся соски, слегка дразня и сжимая их между большим и указательным пальцами. Реджина застонала и откинула голову на подушки, воздух с трудом попадал в ее горло. Когда пальцы Эммы сменились горячими губами, бедра Реджины сами по себе дернулись вверх. Эмма провела языком по затвердевшему кусочку плоти, и у нее вырвался гортанный стон, а ее тело начало медленно плавиться от близости брюнетки. Потому что скользить языком по коже Реджины было все равно, что пробовать карамель: невероятно сладко, слегка солено и абсолютно невозможно остановиться. Эмма сдвинулась губами к ложбинке между грудей Реджины и прикусила зубами округлое очертание одной из них, смакуя ее, словно шоколад. И она быстро поняла, что отчаянный стон, сорвавшийся с губ брюнетки, был бесконечно более захватывающим. Бедро Эммы переместилось между ног брюнетки, грубая ткань джинс прижалась прямо к ноющему центру, и она усмехнулась, услышав, как Реджина вскрикнула. — Хочешь, чтобы я остановилась? — с вызовом спросила Эмма, понизив голос, снова принимая сидячее положение. Реджина моргнула, растерявшись на секунду, позволяя себе перевести дыхание, пока ее пальцы отбивали нервный ритм на бедрах блондинки. И вдруг, еще до того, как шериф успела отреагировать на движение, ее резко оттолкнули назад так, что она не удержалась на теле Реджины. Прижав ее к дивану, с неожиданной силой, мэр посмотрела на нее сверху вниз. — Нет, — просто ответила она, а затем просунула руку под послушно выгнувшуюся спину Эммы, чтобы расстегнуть ее бюстгальтер и сбросить его на пол. — Ни в коем случае. Не смей. Эмма молча наблюдала, как Реджина опустила руку между ними, накрывая ладонью центр блондинки. Даже через плотную ткань, брюнетка чувствовала отчаянный жар, исходящий от нее, и невольно усмехнулась. Расстегнув пуговицу, а затем и молнию, двумя быстрыми движениями руки, она вернула свою ладонь туда, где она была несколько мгновений назад. Медленно проведя языком по своим ровным зубам, Реджина наклонилась вперед, прижимая свой вес к тыльной стороне ладони. Эмма застонала, приподнимая бедра, чтобы встретить это сладкое давление. Реджина сразу же отстранилась, наклонившись вперед, чтобы поцелуем заглушить стон, рвущийся изо рта Эммы. Она терлась бедрами о тело шерифа, недостаточно сильно, чтобы успокоить горящий жар между ног Эммы, но достаточно, чтобы добавить ей еще больше дразнящего дискомфорта. Когда Эмма рванулась вперед, Реджина быстро приподнялась над ней, ускользая. Она продолжала целовать светловолосую женщину, погружая пальцы в спутанные локоны, мучая ее отказом содействовать, пока, наконец, она не услышала, как из горла Эммы вырвалось сдавленное хныканье. Темные глаза приоткрылись, чтобы лицезреть дрожащую под мэром блондинку, ее грудь, вздымающуюся в рваном ритме, в попытке контролировать себя. — Реджина, — прошипела Эмма. Она попыталась приподняться на локтях, но брюнетка силой удержала ее на месте, прижимая к дивану. — Реджина. Я нахрен взорвусь, если ты не прикоснешься ко мне как надо. Она застонала, чувствуя горячее дыхание, щекочущее ее ухо. — Что ж. Мы ведь этого не хотим, правда? И все же, Реджина по-прежнему не прикасалась к горящему месту между ее ног. Кончиком языка она дразнила мочку уха Эммы, покусывая ее, в то же время продолжая приподнимать свои бедра за пределы досягаемости извивающегося тела под ней. — Реджина, — взвыла Эмма и ее голос был таким разочарованным, что она, казалось, сейчас разрыдается. — Я, блять, клянусь. Я скоро сойду с ума. Я не могу… — А ты не подумала, — прервала ее Реджина, обдавая вибрацией своего голоса ухо блондинки. - … что это именно то, чего я добиваюсь? Эмма только моргнула. И вдруг, прохладная рука скользнула вниз по грубой ткани ее джинсов, проводя жесткую линию по ее пульсирующей промежности. Она откинула голову назад и застонала, пальцы Реджины прошлись по ее клитору на долю секунды, прежде чем снова исчезнуть. После чего брюнетка снова втянула губами мочку ее уха, заставляя Эмму отчаянно хватать ртом воздух. — Реджина, — прошептала блондинка. Ей было уже наплевать, насколько отчаянно звучал ее голос. — Реджина, пожалуйста. — Пожалуйста, что? — пробормотала мэр ей на ухо, затем опускаясь, чтобы впиться губами в нежную пульсирующую кожу у основания ее челюсти. Эмма сделала еще одну безнадежную попытку прижаться бедрами к Реджине: добиться крошечного, жалкого удовлетворения — но брюнетка это предвидела. Она приподняла свое тело, прижимая руки и ноги Эммы своими собственными, ее черные трусики теперь были раздражающе далеко от треугольника красной ткани, которая виднелась из расстегнутых джинс Эммы. — Реджина… — прорычала Эмма, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал предупреждающе. Но получилось больше похоже на жалкий скулёж. — Пожалуйста, что? — повторила Реджина, на один восхитительный миг опуская свое тело, как будто собиралась полностью прижаться бедрами к лежащей под ней женщине. В последнюю секунду она отстранилась, и Эмма бессильно откинула голову назад. Слезы разочарования начали жечь ее закрытые веки. — Пожалуйста, Реджина, — выдавила она сквозь сжатые зубы. — Пожалуйста, прикоснись ко мне. — Где? — Везде. Она почувствовала, как тонкие пальцы погладили ее прижатые к дивану запястья. — Здесь? — Реджина, богом клянусь, я, блин, сейчас закричу. — Не сейчас, еще нет, — ответила Реджина. — Скажи мне, где ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась? — Ты знаешь, где. — Знаю. Но я хочу услышать, как ты это скажешь. — Если это просто кое-то упражнение в унижении, тогда можешь забыть об этом. Я не буду тебя умолять. — Правда? — тихо сказала Реджина. Она освободила ногу Эммы и неожиданно уперлась коленом в пространство между ее дрожащими бедрами. Звук, который издала Эмма слишком сильно напоминал рыдание. — Ибо похоже, что ты уже это делаешь. — Реджина, — выдохнула Эмма, раскачивая бедра в попытке получить больше контакта с твердой поверхностью ее колена. — Я серьезно. — Так ведь и я тоже, дорогая, — Реджина сильнее вжала в нее колено, чувствуя, как дрожат руки Эммы под ее ладонями, когда она попыталась освободиться. — Я сделаю все, что ты захочешь. Что угодно. Но сначала — скажи мне, где ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась. — Реджина… — Сейчас же. Через мгновенье тишины, последовавшей за этим, Эмма заставила себя приоткрыть глаза, увидев перед собой лукавую улыбку, приподнимающую уголки губ Реджины. Брюнетка бросала ей вызов. Она знала, что побеждает, знала, что Эмма скоро сдастся. Шериф стиснула зубы. — Я хочу, чтобы ты меня трахнула. — Я не об этом тебя спрашивала. — Что ты… — Где ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась, мисс Свон? Эмма жадно втянула воздух, когда Реджина внезапно опустилась на нее грудной клеткой, ее безупречный зад приподнялся вверх, в то время как обнаженная грудь терлась о соски блондинки. — Да, так, — простонала шериф. Реджина повторила действие, позволив их соскам соприкоснуться. Эмма еще яростнее дернулась, пытаясь освободиться. — Вот так? — спросила Реджина, наклоняясь вперед и легко потеревшись кончиком носа о нос Эммы. Блондинка кивнула, не в силах произнести ни слова. Идеальные полушария груди Реджины терлись о ее кожу, и, хотя это было далеко от тех действий, которые она с нетерпением ждала от мэра, Эмма чувствовала себя потрясающе. Обе женщины были немного липкими от пота и их тела легко скользили друг против друга. Эмма снова заглянула в темные глаза Реджины и ей показалось, что она погружается в эту женщину. Она была окружена ею. И от этого все ее тело было в огне. — Реджина, мне нужно, чтобы ты трахнула меня. Пожалуйста. — Скажи мне, где. — Реджина… — Скажи мне, где. — Господи Иисусе! — прошипела Эмма сквозь сжатые зубы, резко поднимая голову, чтобы впиться в Реджину поцелуем, кусая ее губы с такой яростью, что почти причиняла боль. — Моя киска, Реджина. Мой клитор. Я уже промокла насквозь, и я готова закричать, и я, блять, умру, если ты не прикоснешься ко мне там. Так что, пожалуйста — пожалуйста — избавь меня от этой пытки и… Она была прервана Реджиной, возвращающей ей собственнический поцелуй, прикусив нижнюю губу Эммы зубами и слегка оттянув ее. Блондинка даже не заметила, что ее запястья вдруг освободились, пока теплая рука не скользнула под ткань ее трусиков, пройдясь вдоль ее складок, пока не достигла ноющего, пульсирующего комочка нервов в самом верху. — О боже, — простонала она, чувствуя, как Реджина слегка на него надавила. Подушечки тонких пальцев начали кружить вокруг этого крошечного кусочка плоти, посылающего электрические разряды через каждую клеточку тела Эммы, растворяя ее вдохи в жалобных, всхлипывающих стонах. Она обняла Реджину за шею, спрятав лицо под завесой темных волос, и прикусила горячую кожу на ее шее. Реджина зашипела от удовольствия, усиливая давление своей ладони между ног Эммы, начиная с удвоенной силой и интенсивностью тереть горячий, пульсирующий центр блондинки. — Чеееерт, — проскулила Эмма, приподнимая колени и обхватывая ногами бедра Реджины. — О боже, Реджина, твою мать. Реджина на мгновение замедлила движение пальцев, наблюдая, как глаза Эммы распахнулись, сверкая от отчаяния. — Не останавливайся, — умоляла она. Реджина снова поцеловала ее, прежде чем ответить. — Эти штаны нужно снять, дорогая, — прошептала она в губы шерифа, выдергивая руку из-под сковывающей ее движения ткани, и потянув джинсы с бедер Эммы. Блондинка резко приподнялась, выгнув спину так, чтобы джинсы можно было беспрепятственно снять с ее тела. В тот момент, когда она осталась в одних красных трусиках, на щеках Реджины появился яркий румянец. — Намного лучше, — тихо сказала мэр. Она начала спускаться вниз по дивану, устраиваясь между слегка дрожащих ног Эммы и подцепляя пальцами тонкую ткань ее нижнего белья. Когда блондинка почувствовала, как влажные трусики начинают спускаться по ее бедрам, она быстро вытянула руку и ухватилась за запястье Реджины. — Ты точно уверена? — спросила она, приподнимаясь на локтях. Реджина подняла взгляд, окинув им вздымающуюся грудь, припухшие губы, покрасневшую кожу. Она подняла бровь так высоко, как только могла. — Перестань болтать, — только и ответила она. А затем, красная ткань исчезла и давление на клитор Эммы вернулось с новой силой. В тот момент, когда язык Реджины слегка прикоснулся к ней, ее тело с силой откинулось на подлокотник дивана. Руки брюнетки расположились на бедрах Эммы, приподнимая их, предоставляя ей лучший вид незнакомого, но так отчаянно желаемого приза перед ней. Она медленно провела языком по складкам Эммы во второй раз, позволяя его кончику немного задержаться на самой вершине. Она почувствовала, как пальцы ног блондинки сжались рядом с ее локтями. Низкий протяжный стон раздался откуда-то сверху, и Реджина усмехнулась, не отрываясь от горячей кожи женщины под ней. Начав обводить языком клитор Эммы, Реджина вдруг поняла, что она ведь совсем не думала об этом. Нет, правда — она понятия не имела, что она делает — никто никогда не прикасался к ней так, и поэтому, какая-то часть ее сжалась в панике от мысли, что она все делает неправильно. Но затем рука блондинки легла на ее голову, пальцы сжали ее волосы в кулак, притягивая ближе, и Реджина поняла, что каким-то невообразимым образом, она все делает как надо. Ее сердце пропустило удар и забилось с удвоенной скоростью от этого осознания и она сильнее прижала язык к клитору Эммы, отметив, как бедра шерифа резко дернулись вверх, ее глаза закатились, а из горла вырвался длинный, протяжный вздох экстаза. Реджина протянула руку и один из ее пальцев нашел вход Эммы и медленно толкнулся внутрь. Эмма тут же застонала, закусывая нижнюю губу. Реджина почувствовала, как пальцы в ее волосах сжались еще сильнее, и она продвинулась глубже, обхватив губами клитор Эммы, начав достаточно мягко его посасывать так, чтобы иметь возможность в любой момент остановиться, если блондинке это не понравится. Однако, резкие вздохи, которые начали вырываться изо рта Эммы, были близки к крику — ее колени внезапно дернулись, с силой зажав между ними голову Реджины, отчего тянущее и горящее ощущение в животе шерифа только усилилось. Дыхание перехватывало в ее быстро вздымающейся груди и, когда второй палец оказался внутри нее, она знала, что уже близка к краю. Она снова выгнула бедра вперед, теснее прижимаясь к губам Реджины и чувствуя, как язык брюнетки начинает работать более яростно, ощущая как мышцы, окружающие его, неудержимо сокращаются и дрожат под его прикосновениями. — Ох бля, — проскулила Эмма, прижимая свободную ладонь к своим закрытым глазам, и жар, исходивший от ее кожи, почти обжигал пальцы. — Твою ж мать, Реджина… не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Реджина ответила, вонзив ногти левой руки в кожу на бедре Эммы, посасывая клитор и нежно касаясь его зубами, пока стоны блондинки не переросли в отчаянные, рваные вскрики. Когда ее тело задрожало, Реджина держала ее так крепко, как только могла. Пальцы мэра продолжали скользить внутри нее, двигаясь снова и снова между быстро сжимающихся мышц, слепо подводя Эмму к краю обрыва, который был так высоко в облаках, что разреженный воздух почти лишал ее такого необходимого кислорода. Ее глаза были плотно зажмурены и она не могла дышать. Сердце колотилось о ребра, кровь неслась по венам, словно ревущая река и, когда она, наконец, почувствовала, как ее тело начало сжиматься под тяжестью накатывающего оргазма, вызывая неконтролируемую крупную дрожь, Эмма поняла, что полностью тонет в нем. Она тонула в Реджине. Реджина наблюдала, как спина блондинки выгнулась вверх, продолжая нежно целовать ее клитор снова и снова, пока она балансировала на самом краю. Ее голова запрокинулась назад, вскрик сорвался с полуоткрытых губ, и она судорожно хватала ртом воздух, не в состоянии сделать полноценный вдох. Все ее тело дернулось вверх, и Реджина почувствовала, как горячая липкая влага излилась на ее губы и подбородок. Брюнетка скользнула языком вниз по центру Эммы, заработав еще один удивленный вздох, прежде чем окунуться в эти удивительно сладкие соки и собрать достаточно, чтобы покрыть ими все еще пульсирующий клитор. И Эмма закричала. Реджина почти поморщилась, испугавшись, что Генри это слышал, но затем ее захлестнула потрясающая сладость этого звука и она поняла, что прямо сейчас, в этом самый момент, ей было просто наплевать. Сжимая, сгибая и двигая пальцы внутри тела Эммы, она провоцировала все новую и новую влагу, размазывая ее по клитору, пока второй оглушающий оргазм не сотряс дрожащие, обессиленные мышцы Эммы. Колени блондинки с такой силой сжали голову брюнетки, что она, казалось, увидела звезды, но, все равно — ей было наплевать. Она медленно спускала Эмму с этой высоты, чувствуя, как ее тело вздрагивает каждый раз, когда она томно проводила языком по электрическому комочку нервов и, наконец, отчаянный захват пальцев, все еще сжимающих ее волосы, начал ослабевать. Когда Эмма приоткрыла глаза, блестящие от слез и истощения, она не была удивлена, встретившись с темным взглядом, внимательно наблюдающим за ней. Реджина отстранилась от нее, плавно вытащив свои влажные пальцы из ее горячего лона и медленно слизав с них языком все до последней капли. Эмма смотрела широко раскрытыми глазами. Ей было все равно, что она лежала, распластавшись на диване, ее ноги все еще были раздвинуты, а щеки были насыщенного красного цвета. Она смотрела, как Реджина пробует ее, словно редкий сорт мороженого для гурманов, и блондинка, не сдержавшись, снова застонала. Пульсация в ее клиторе почти утихла, но опасные искры, покалывающие кончики пальцев на руках и ногах, даже не начали уменьшаться. Реджина удивленно моргнула, когда Эмма медленно соскользнула с дивана на ковер, усевшись на колени между бедер брюнетки. Она обхватила лицо Реджины слегка вспотевшими ладонями и притянула его к себе, пока ее язык не скользнул между губами, которые несомненно имели вкус ее собственной влаги. Реджина выдохнула ей в рот, нежно посасывая язык, который проник внутрь, чувствуя, как теплая рука медленно пробирается под ткань ее черных трусиков, отчего глубоко внутри нее, что-то до боли нетерпеливо сжалось. — Эмма… — пробормотала она, закрывая глаза. Эмма проигнорировала ее. — Твоя очередь. — Ты не обязана… — Твоя очередь, Реджина, — повторила Эмма, схватив Реджину за бедра и резко потянув их вперед. Брюнетка упала на спинку дивана, а ее ноги, помимо ее воли, внезапно обвились вокруг талии Эммы. Прежде, чем она успела возразить, Эмма поймала ее нижнюю губу зубами, слегка прикусывая. Откуда-то из глубины горла Реджины вырвался громкий стон. Одна рука Эммы двинулась вверх по ее дрожащему телу, на мгновение задержавшись на левой груди, а затем продолжила движение к пульсирующей впадинке горла. Вторая же, вернулась к своему недавнему положению на черном нижнем белье. Тыльная сторона ладони начала поглаживать ткань, слегка надавливая на клитор, так медленно, что Реджина почувствовала, как ее мышцы болезненно заныли от предвкушения. Мэр протянула руку, запуская пальцы в светлые спутанные локоны, с отчаянной силой притягивая Эмму к себе и так яростно целуя ее, что блондинка снова потеряла дар речи, хватая ртом воздух: она тонула в сладком запахе и соленом вкусе, которые совершенно и полностью олицетворяли Реджину. Эмма на мгновение отстранилась, снимая с Реджины трусики. Когда они выскользнули из ее пальцев, падая на пол у ее коленей, она не могла не заметить, насколько они уже были влажными. Ее пальцы прошлись вдоль всего обнаженного центра Реджины, заставляя брюнетку резко втянуть воздух, не отрываясь от ее губ, вытягивая воздух из груди Эммы. Блондинка прошлась дорожкой влажных поцелуев к уху Реджины, остановившись на пульсирующей точке прямо под ним, одновременно медленно проникая двумя пальцами между ног мэра. Реджина инстинктивно выгнулась, приподнимая бедра, пока не почувствовала себя до краев заполненной исследующими пальцами Эммы. Они мгновенно согнулись, пройдясь по верхней внутренней стенке, и брюнетка, не сдержавшись, захныкала. Подушечка большого пальца Эммы обвела медленный, мучительный круг над ее пульсирующим клитором, и Реджина впилась в ее спину ногтями, оставляя на горячей, напряженной коже следы в виде полумесяцев. — О боже, — простонала она на ухо Эммы, сильнее двигая бедрами и глубже насаживаясь на ее пальцы. — О боже боже боже… — Так хорошо? — пробормотала Эмма, подложив свободную руку под поясницу Реджины и ближе притягивая ее к себе. — Сильнее, — рыкнула Реджина, не в силах больше ничего произнести. Сумасшедший жар разливался по ее венам, и от его давления дрожали все мышцы, каждый нерв в ее теле. — Вот так? — промурлыкала Эмма, резко проводя по клитору Реджины с такой интенсивностью, что новая волна влаги моментально разлилась по ее быстро двигающимся пальцам. — Блять, — выдохнула Реджина, утыкаясь лицом в изгиб плеча блондинки. — Эмма. Господи. Чееерт. Эмма начала двигать бедрами, в такт с движениями своих пальцев, погружая их так глубоко в Реджину, насколько они могли войти. Брюнетка крепче обхватила ногами талию Эммы, ее ногти царапали спину и плечи шерифа, оставляя за собой ярко красные борозды. Ни одну из них это не волновало. Эмма ответила ей тем же, с силой впиваясь и проводя ногтями по пояснице Реджины, чувствуя, как тонкие струйки пота стекают вниз по гладкой спине. На долю секунды, Эмма вытащила пальцы и убрала руку от пульсирующей плоти Реджины, с удовольствием смакуя дрожь разочарования, которая прокатилась по ее телу. Она отстранилась от тяжело дышавшей женщины, с жадностью поцеловав ее, прежде чем посмотреть вниз, между их телами. Ее мокрая и липкая рука скользнула между собственных ног, пройдясь по все еще пульсирующему клитору, покрывая пальцы своей влагой. Затем эти пальцы вернулись в их новое любимое место в жарком центре Реджины, лаская возбужденный клитор, подрагивающий и умоляющий о большем, большем и большем. Когда Эмма скользнула вниз по ее телу, опустив подбородок на край дивана, Реджина не остановила ее. Она позволила своим ногам расположиться на плечах блондинки и судорожно вдохнула, когда розовый, упругий язык нашел путь туда, где всего несколько секунд назад были ее пальцы. Реджина застонала и откинулась на спинку дивана. Через мгновение, два пальца вернулись в нее, яростно скользя взад и вперед, в то время, как жадные губы и напористый язык атаковали ее пульсирующий, молящий о разрядке клитор, двигаясь в быстром хаотичном ритме, Она услышала свой крик. Слезы жгли глаза и Реджина крепко зажмурилась, откинув голову на диванные подушки. Ее пальцы беспорядочно сжимали все, на что натыкались — грубую ткань дивана, кожу на плечах Эммы, спутанную белокурую гриву ее волос. Она скребла ногтями одну поверхность за другой, чувствуя, как ее бедра поднимаются все выше и выше, а губы раз за разом произносят только одно слово, которое в любой момент могло перерасти в отчаянный вопль, который способен будет разбудить весь Сторибрук. — Эмма, — задыхаясь шептала она, ее грудь тяжело вздымалась от ощущения незнакомой волны, накатывающей на нее. — Эмма. Эмма. И, когда эта волна накрыла ее, все тело Реджины затряслось, словно тысячи электрических разрядов пронзили все ее мышцы. Она напрягла бедра по обеим сторонам от лица Эммы, притягивая ее ближе и, в то же время, отталкивая, чувствуя как упругий язык продолжает ласкать ее клитор, посылая мучительные и интенсивные ощущения. Когда она подумала, что ее оргазм начал утихать, Эмма вдруг повернула пальцы и сделала ими резкое движение, посылая новую сокрушительную волну дрожи, накрывающую ее с головой. Судорожно хватая воздух, Реджина выгнулась всем телом, а с ее губ сорвался громкий, отчаянный и облегченный крик, и она уже не задумывалась, что его могут услышать. Он прокатился по комнате эхом, звучавшим еще несколько секунд, после того, как она упала обратно на диван. Уставшее, но довольно ухмыляющееся лицо Эммы, спокойно лежало на ровной поверхности ее живота. — Я не… — попыталась произнести Реджина, протянув руку и ласково проводя по щеке Эммы. — Ты мне солгала. Эмма моргнула, нахмурившись. — Когда? — Когда сказала, что не ходишь на свидания, — пробормотала Реджина, наконец заставив себя приоткрыть глаза. Комната вокруг нее была странного голубого оттенка, как это бывает, если ты закрываешь глаза от яркого солнечного света. — Это не было ложью, Реджина, — Эмма подтянулась и легла на диван рядом с ней, перекинув одну ногу через ее колени и устраивая голову на смуглом плече. Руки брюнетки в ту же секунду потянулись к ней — одна легла поверх ее руки, лежащей на животе мэра, другая обхватила талию Эммы, притягивая ее ближе. — Было, — сказала Реджина, приподнимая подбородок Эммы и нежно целуя надутые губы. — Ты уже делала это раньше. Эмма ухмыльнулась, а в ее зеленых глазах вспыхнула гордость. — Значит, тебе было хорошо? — Как будто тебе действительно нужен ответ на это, — закатила глаза Реджина. — Ты расскажешь мне, кем была эта женщина? — Не было никакой женщины, Реджина. — Эмма, да ладно тебе… — Я хотела, чтобы все было, как надо, — прервала ее Эмма, снова опуская голову на слегка липкое от пота плечо Реджины. — Это было очень… важно. Так что я… ну, ты знаешь. Провела некоторые исследования. Реджина нахмурилась. — Исследования? — Да, Реджина, — тихо ответила Эмма. Брюнетка тут же заметила, что шериф горит от смущения, и она наконец поняла, что Эмма имела в виду. — О, — выдохнула мэр. Она выпрямила пальцы на талии Эммы и начала проводить ими тонкие линии вдоль изгиба ее тела. — Ты… ты правда…? — Да, — ответила Эмма, все еще не поднимая взгляд на женщину, крепко обнимающую ее. — Я это сделала. И не собираюсь притворяться, что мне не понравилось, потому что, если честно — кое-какие из этих штучек в интернете нереально горячие. Может, я тебе как-нибудь покажу. Реджина чуть не поперхнулась воздухом. — Я не буду… — Но, по крайней мере, это окупилось, — продолжила Эмма, закрывая глаза. На ее губах гуляла расслабленная улыбка. — В смысле, я так думаю. Реджина крепче прижала ее к себе, целуя спутанные светлые локоны. — Можно и так сказать. Эмма отстранилась, глядя в полуприкрытые карие глаза, вздернув одну бровь. — Можно и так сказать? Реджина усмехнулась. — Ваше самомнение и так слишком раздуто, мисс Свон. Я не хочу быть причастной к вашей госпитализации, если оно еще больше увеличится. Эмма пару секунд смотрела на нее с задумчивой улыбкой в уголках рта. А затем, резко подалась вперед, прижимая свои губы к этим дерзким губам, высасывая из них весь сарказм. — Ты невыносима, — пробормотала она в полные губы, поднимая руку, чтобы убрать влажные волосы с лица Реджины. — Какая уж есть, — улыбнулась Реджина. И это была искренняя улыбка — в ней не было вызова. Никакой иронии. — Но ты все равно не можешь передо мной устоять. — И это я самодовольная? — фыркнула Эмма, снова ее целуя. — К счастью для тебя, меня всегда привлекала дерзость. Иначе, вы бы уже давно получили от ворот поворот, мэр Миллс. Реджина рассмеялась, мягко проведя пальцем по раскрасневшемуся лицу Эммы. — Ты дала бы мне от ворот поворот? — переспросила она низким голосом, скользнув взглядом по синякам, которые расцвели в разных местах на шее Эммы. — А вот на это, я бы определенно хотела посмотреть.