A Trail Of Destruction / Пути распада

Эмма простояла в дверях кабинета мэра целую минуту, прежде чем Реджина заметила, что за ней кто-то наблюдает. Брюнетка подняла глаза и, увидев, что это Эмма смотрит на нее со слегка смущенным выражением лица, быстро вскочила со своего места. — Эмма, — выдохнула Реджина, прижимая ладонь к горлу. Она не виделась с шерифом с тех пор, как они закончили тот разговор в ее гостиной два дня назад, поэтому, она уставилась на Эмму, ожидая, что блондинка начнет возмущаться и кричать на нее за то, что ей, по какой-то причине, так и не удалось быть с ней откровенной. — Прости. Я не слышала, как ты вошла. Эмма криво усмехнулась и, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной. — Ага. Я так и поняла. В ответ Реджина слабо улыбнулась. — Что ты здесь делаешь? — Ничего особенного. Я просто… хотела поблагодарить тебя. Эмма отметила, что Реджина выдохнула с заметным облегчением. — Оу. За что? — За подарок. — Хм. Понятно. Значит, ты его получила? — спросила Реджина, откинувшись на спинку кресла. — Получила, — ответила Эмма, скрестив руки за спиной. — Так что, спасибо. На самом деле, он был… действительно потрясающим. — Я рада, что тебе понравилось, — произнесла Реджина, отодвигая кресло и вставая на ноги. Она улыбнулась, прислонившись бедром к краю стола. — Но, знаешь, ты могла написать мне об этом по электронной почте — не обязательно было проделывать такой длинный путь сюда. — Знаю, — ответила Эмма, прислонившись затылком к двери. — Но я вдруг осознала, что последним разом, когда я приходила к тебе в офис, был тот день, когда я ворвалась сюда и наорала на тебя из-за встречи городского совета. Я подумала, что было бы неплохо… перезаписать этот факт. Как всегда, когда это воспоминание всплывало у нее в памяти, Реджина вздрогнула: тот момент стал последним, когда она видела возмущенное и раздраженное выражение лица, которое она всегда ассоциировала с Эммой. До того, как Мо так внезапно отобрал это у нее. — Ясно, — наконец пробормотала она, глядя на свою руку, опирающуюся на стол. — Что ж. Это, определенно, было хорошей идеей. Но, боюсь, она пришла тебе не в самое подходящее время. — Вот как? — Да. У меня собрание через десять минут… Мне нужно еще успеть прибраться в кабинете, до прихода советников. Эмма вдруг усмехнулась. — Я знаю. — Знаешь? — Ага. Люди, которые ждут в холле, меня известили. И твой секретарь. И твой охранник. Он чуть не повалил меня на пол, пытаясь помешать войти сюда. Реджина моргнула. — Но ты все равно вошла? — Ага. Вошла. - … зачем? Вместо ответа, Эмма опустила взгляд на пол рядом с ногами Реджины и подняла за спиной одну руку. Нащупала дверной замок. Звук защелкнувшегося механизма прокатился по кабинету, ударив в грудь Реджины, так, что она на мгновение забыла, как дышать. Реджина, беспомощно свесив руки по бокам, завороженно наблюдала, как Эмма пересекла офис и схватила ее за лацканы пиджака. Брюнетка едва ли отразила, что ее слегка подталкивают назад, пока дальняя стенка кабинета не ударила ее в спину, выбивая из женщины воздух. — Что ты делаешь? — пробормотала она. Эмма ответила тем, что уткнулась лицом в ее шею, впиваясь зубами в кожу на линии, где начинали расти темные волосы, как раз там, где никто, кроме нее, не сможет увидеть отметку, которую она оставила. Из легких Реджины вырвался прерывистый вздох, в то время, как ее руки поднялись к плечам Эммы, в попытке оттолкнуть ее. Едва кончики пальцев брюнетки коснулись кожаной куртки, Эмма схватила ее за запястья и прижала их к стене. Ее рот прижался к протестующим губам Реджины, оборвав приглушенное возражение и превращая его в ошеломленный стон. В следующее мгновенье, Эмма отпустила руки Реджины, проводя пальцами по ткани пиджака, опуская их к лацканам. Удерживая мэра возле стены, прижав ее своим телом, блондинка стянула свою куртку с плеч, сбрасывая ее на пол рядом с ними. Реджина гортанно замычала, безмолвно говоря Эмме, что им нужно остановиться, но, все же, брюнетка не могла заставить себя оттолкнуть ее снова. Колено Эммы скользнуло между ее ног, приподнимая подол юбки, и, хотя оно еще не касалось кожи Реджины, она уже чувствовала его близость, как будто это был хищник, готовый к прыжку. Эмма продолжала целовать ее, медленно расстегивая одну за другой пуговицы на блузке мэра, и Реджина поймала себя на том, что позволяет ей это. Тепло тела, плотно прижавшегося к ней и, казалось, обхватившего ее полностью, было таким пугающим, и знакомым, и захватывающим — как сидеть возле открытого огня, достаточно близко, чтобы обжечься. И, как бы отчаянно она не убеждала себя, что хочет, чтобы Эмма перестала прикасаться к ней, брюнетка уже сухо смеялась сама над собой и этими жалкими попытками самовнушения. Когда губы Эммы вернулись на свое излюбленное место у основания смуглой шеи, Реджина приоткрыла глаза и увидела тени, пробегающие по матовому стеклу двери ее офиса. Наконец она поняла, что слышит голоса, раздающиеся снаружи. — Эмма, — пробормотала она севшим голосом. — Ты должна остановиться. Они ждут. Вместо ответа Эмма продолжила мягко водить зубами по ее шее. Полностью расстегнув блузку Реджины, блондинка запустила руки под ткань, провела по напряженным мышцам живота и, поднявшись к груди, сильно ее сжала. Брюнетка резко втянула воздух, ее затылок с глухим стуком ударился о стену. — Эмма, пожалуйста, — простонала она, впиваясь ногтями в кожу на пояснице шерифа. — Нас поймают. — Я заперла дверь, — пробормотала Эмма в ее волосы. — Но… Все ее протесты были тут же пресечены губами Эммы, с жадностью вернувшимися к ее рту. Реджина услышала свой громкий вздох, тут же мысленно обругав себя за это. Язык Эммы проскользнул между едва сопротивляющихся губ мэра и медленно, томно и соблазнительно проникал глубже в ее рот. Реджина снова застонала, покорно обвивая руками шею блондинки, и позволяя своему языку податься ей навстречу. Почувствовав, что Реджина наконец-то ей отвечает, Эмма усмехнулась в ее губы. Она начала проталкивать колено дальше, перенося вес своего тела на второе бедро. По ее телу пронеслась обжигающая дрожь от резкого вздоха брюнетки, когда нога Эммы достигла своей цели между ее бедер. — О боже, — выдохнула Реджина, запуская пальцы в спутанные локоны. Ее бедра, казалось, по собственной воле двинулись вперед, навстречу телу Эммы, и внезапно оказалось, что брюнетка ничего не может сделать, чтобы остановить их. Она понимала, что должно быть выглядит жалко и нелепо: прильнув к Эмме, которая вжимает ее в стену, поскуливая в ее светлые кудри и отчаянно ерзая по ее джинсам, жадно ища контакта, как кошка во время течки, но, по какой-то причине, ей было уже все равно. Она чувствовала, как ногти Эммы царапают ее голую спину, ощущала привкус орехового масла на языке блондинки, когда втягивала его в рот. Все ее чувства и ощущения утонули в Эмме. Реджина поняла, что ей наплевать, закрыта дверь или нет — если кто-нибудь войдет, то это не принесет с собой ничего, кроме возмущенного вздоха и осуждающих взглядов советников, которые не волновали ее настолько, чтобы остановить это сладкое погружение. Брюнетка разочарованно застонала, когда руки Эммы выскользнули из-под ее блузки, и в отчаянии попыталась вернуть их назад. Но затем почувствовала, как тонкие пальцы, дразняще медленно, поднимают подол ее юбки, добираясь до черного нижнего белья, полностью обнажая его. В этот момент Реджина перестала сопротивляться. — Эмма… — пробормотала она предупреждающе, хотя сама не могла сказать от чего именно. Эмма, казалось, тоже это поняла, и Реджина увидела, как что-то зловеще темное вспыхнуло в зеленых глазах. Блондинка быстро подалась вперед, припадая поцелуем к припухшим губам мэра. Стон вибрацией прокатился по телам обеих женщин, когда Эмма провела костяшками пальцев по уже влажной ткани трусиков Реджины. Голова брюнетки ударилась о стену, имя Эммы с громким шипением сорвалось с ее губ, прежде чем одна из них успела его заглушить. Эмма усмехнулась, наклонившись и захватив нижнюю губу Реджины зубами, нежно потянув ее вниз. Идеальный ряд белоснежных зубов брюнетки небрежно опустился вниз, когда она приоткрыла рот, чтобы с трудом вдохнуть густой воздух вокруг них. Она почувствовала, как пальцы Эммы на мгновенье ослабили давление между ее ног и ее дыхание превратилось в стон. Руки брюнетки скользнули вниз по телу Эммы, ухватившись за ремень на джинсах шерифа. Когда она начала нетерпеливо расстегивать его, Эмма вдруг схватила ее за запястья, зажав их между их телами, и прижала губы к уху Реджины. — Нет, — прошептала блондинка и ее теплое дыхание потекло по коже Реджины, как расплавленная карамель. — Не сегодня. — Но… — Нет. Заткнись, — резко прервала ее Эмма, сильнее сжимая запястья Реджины и лаская языком мочку ее уха. Засосав ее в рот с резким вдохом, Эмма продолжила мурлыкать, обдавая ухо брюнетки горячим воздухом. — Это для тебя. — Эмма… Эмма тихо рассмеялась. — И ты можешь произносить мое имя сколько угодно, — шептала она. — Потому что, знаешь ли, я сама могу с этим справиться. Мне даже не нужно, чтобы ты ко мне прикасалась. Глаза Реджины снова распахнулись. — Ты…? — Нет. Перестань болтать, — Эмма наконец выпустила запястья Реджины и прижала их к своим бокам. — Сейчас же. Брюнетка оскалилась, но лишь на секунду, пока не поняла, что ее руки снова прижаты к талии Эммы и теперь цепляются за ее ремень, но уже только для того, чтобы притянуть к себе. Шериф глянула вниз, и ухмыльнулась, увидев это. — Так-то лучше, — промурлыкала она. Эмма снова завладела губами Реджины, на этот раз мягче, раздвигая их языком и проникая внутрь, так неторопливо, как будто пробовала на вкус мороженое. Голосов за дверью стало больше: они говорили громко и нетерпеливо. Они высказывали свое недовольство и замечания по поводу времени и закрытой двери. Реджина зажмурилась, игнорируя их все. Она почувствовала, как руки Эммы оставили ее шею и снова заскользили вниз по ее телу. Остановившись на пару мгновений на груди, чтобы погладить большими пальцами ноющие соски, ее ладони, едва касаясь, ласкали мышцы на животе, опускаясь все ниже, пока не добрались до юбки, собранной на талии Реджины. С каждым сантиметром, на который сдвигались вниз пальцы Эммы, Реджина чувствовала, что ей становится все труднее дышать. Ощущение ногтей блондинки, царапающих ее кожу, было легким и едва заметным, на грани щекотки, как легкий ветерок, или нервно порхающие в животе бабочки, когда стоишь в ожидании своей очереди на американские горки. Легкие Реджины продолжали отчаянно втягивать воздух, и внезапно она испугалась, что они просто не выдержат напряжения, предвкушая, пока пальцы блондинки доберутся до своей цели. И, наконец, они проникли под резинку ее нижнего белья, и вагончик американских горок взлетел вверх. Сто километров в час. Взметнув в небо, он впечатал Реджину спиной в стену. Обхватив одной рукой шею Эммы, Реджина притянула ее к себе, впиваясь в губы поцелуем, слегка покусывая, в то время, как теплая рука опустилась ниже под ее трусиками. Блондинка едва успела перехватить губами ее стон облегчения. Эмма надавила пальцем и начала поглаживать влажные складки между ног Реджины, уже чувствуя, как тело брюнетки охватывает дрожь. Подняв свободную руку, Эмма обхватила шею Реджины под подбородком, целуя ее все более жадно и яростно, пока не услышала знакомый умоляющий скулеж, который издала брюнетка и, в порождении которого, она никогда в жизни не признается. Как только он вырвался, Эмма ухмыльнулась и ввела один палец глубоко в горящее лоно. Стон, сорвавшийся с губ Реджины, вибрируя пронзил тела их обеих и, внезапно, обе руки брюнетки вплелись в волосы на затылке блондинки, притягивая ее к себе с такой силой, будто хотела, чтобы они слились воедино. Эмма выпустила шею Реджины из своей хватки, опираясь вместо этого ладонью о стену, удерживая их обеих на ногах, когда ее палец начал двигаться в скользком жаре внутри брюнетки. Один палец превратился в два, а тихие вздохи Реджины — в стоны. Эмма слегка повернула руку в пределах нижнего белья, позволяя ладони тереться о клитор, прижимаясь к нему при каждом толчке пальцев, и заставляя уже тяжело вздымающуюся грудь брюнетки подниматься с таким трудом, как будто она была на грани взрыва. Зарывшись лицом в шею Эммы, Реджина впилась зубами в ее плечо, изо всех сил пытаясь подавить громкий всхлип. Он прокатился эхом по коже блондинки, вызывая волну мурашек на ноющих от напряжения и усталости руках, но только побуждая ее работать пальцами сильнее, быстрее, жестче. Как только стоны Реджины становились слишком частыми и прерывистыми, Эмма успокаивала их самым жестоким способом. В тот же момент, когда дыхание брюнетки замедлялось, совсем чуть-чуть, шериф наваливалась всем весом своего тела на свою ладонь, взрывая каждый нерв клитора Реджины так, что тело мэра выгибалось, как будто получало разряд тока. Каждый раз, когда Реджина стонала ей на ухо, умоляя позволить ей кончить, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, избавить ее от этих мучений и дать ей то, чего она хочет — Эмма полностью прекращала двигаться. Она нежно целовала пухлые губы, чтобы не дать отчаянному крику прорваться сквозь них, а затем отстранилась, слегка усмехаясь при виде слез разочарования, собирающихся в темных глазах. — Эмма, — прохрипела она, изо всех сил стараясь не завопить в голос, когда костяшки пальцев девушки на мгновенье задели ее клитор, в то время, как шериф, дернув, стянула ее трусики вниз. — Пожалуйста… пожалуйста… просто… — Мадам мэр? Голос внезапно раздался из-за закрытой двери. Реджина застонала про себя, ее голова снова со стуком откинулась на стену. Эмма прижалась ближе и, посмеиваясь, провела языком по горящей и пульсирующей шее брюнетки. Не получив ответа, мужчина на той стороне двери осторожно подергал дверную ручку. Обе женщины услышали его нетерпеливый выдох, когда он обнаружил, что она заперта. — Мэр Миллс? Наше собрание все еще в силе? Проглотив слезы, которые могли вылиться в истерику, если бы она позволила им показаться, Реджина глубоко вдохнула. — Да, — отозвалась она. — Я сейчас подойду. Частично впечатленная и частично слегка разочарованная тем, что голос мэра даже не дрогнул, Эмма резко прижала ладонь к пульсирующей влаге ее промежности. Не успев остановить себя, Реджина вскрикнула, схватив Эмму за рубашку и притянув ее к себе. — О боже, — задыхаясь прохрипела она, а из-под сомкнутых век выкатилась слеза. Эмма прикусила губу, сдерживая собственный стон, и легко проскользнула двумя пальцами обратно в горящую глубину. Тело Реджины выгибалось напротив стены, ее бедра двигались в такт движениям пальцев Эммы, стоны становились все громче. Блондинка наклонилась вперед, прижавшись лбом к влажному лбу Реджины, с восхищением наблюдая, как обычно непоколебимо спокойное лицо мэра начинало заливаться румянцем и подрагивать, поддаваясь неудержимому потоку мучительных слез. В этот момент Эмма поняла, что не может больше отказывать ей в том, чего она так отчаянно жаждет — это ее убьет. Но не раньше, чем Реджина поднесет пальцы к ее горлу и саморучно убьет Эмму. Прижав левую руку к приоткрытым губам Реджины, в наивной попытке заставить ее быть тише, Эмма, наконец, ввела третий палец в лоно мэра и начала с нажимом скользить подушечкой большого пальца по ее пульсирующему клитору. Реджина вскрикнула, уткнувшись в кожу ее ладони. Наклонившись вперед и выдохнув в ухо брюнетки, Эмма прошептала: — Тише, тише, мадам мэр. Мы ведь не хотим вызвать у них зависть. Не так ли? Реджина не могла ответить. Звук голоса Эммы, низкого от удовольствия и неприкрытого возбуждения, послал разряд в каждую ее клеточку и нерв, и, внезапно, все ее тело задрожало. Эмма сильнее зажала ладонью ее рот, пытаясь заглушить неистовые стоны, вырывающиеся из самой глубины ее горла. Когда же эта попытка провалилась, блондинка отдернула руку и заменила ее губами. Когда сокрушительный оргазм наконец начал распространяться по всему телу Реджины, заставляя ее выгнуться в спине, Эмма почувствовала, как ее имя выдыхают ей в рот, хотя оно так и не было озвучено вслух. Пальцы брюнетки отчаянно впились в шею шерифа, цепляясь за нее и беззвучно умоляя не дать ей упасть. Эмма держала ее так крепко, как только могла, ее правая рука все еще двигалась между ног Реджины, вознося ее так высоко, что, достигнув вершины, брюнетка могла просто взорваться. Кабинет вокруг нее на мгновенье исчез, когда американские горки катапультировали ее к звездам, выбивая воздух из легких, и только вес тела Эммы, тесно прижатого к ней, напоминал, что она должна вернуться на землю. Когда тело Реджины перестало бесконтрольно дрожать и она обессилено откинулась на стену, Эмма осторожно вытащила из нее пальцы. В этот момент она позволила себе без всякого повода любоваться лицом Реджины: ее щеки пылали, губы горели красным от размазанной по ним помады, а обнаженная грудь все еще тяжело вздымалась, пока она пыталась отдышаться. Она выглядела истощенной. Никогда еще она не была настолько красива. Открыв, наконец, глаза, Реджина обнаружила, что Эмма внимательно наблюдает за ней, томно облизывая пальцы. Даже когда брюнетка сердито посмотрела на нее, Эмма не потрудилась скрыть самодовольную ухмылку, которая все еще играла на ее губах. — О боже, — пробормотала Реджина себе под нос, прижимая вспотевшую ладонь ко лбу. — Мы только что… о, нет. Эмма закусила нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. — Ага. Мы сделали именно это. Но, если это поможет — они, вероятно, слышали только последние две трети. — Мисс Свон, — выдохнула Реджина, опустив руки, чтобы поправить юбку. С поразительной ловкостью застегивая блузку, она заставила себя отвести взгляд от женщины, которая с абсолютным спокойствием стояла перед ней. Она хотела злиться на нее, и она злилась. Она была почти уверена, что никогда за всю свою жизнь так не сердилась. Но все же, в тот же самый момент, когда ее одежда была приведена в надлежащий порядок, а ей удалось сделать глоток отрезвляющего воздуха, Реджина поймала себя на том, что резко подалась вперед, втягивая Эмму в самый яростный, собственнический поцелуй, какого ни у одной из них никогда не было. — Тебе пора идти, — вздохнула она, снова отталкивая Эмму. Блондинка склонила голову на бок, все еще слегка ухмыляясь. — Уверена? Я могу еще немного задержаться, если хочешь. Реджина закатила глаза и подняла руку, чтобы стереть остатки собственной помады, размазанной на губах шерифа. — Знаешь, в данный момент, ты могла бы стать самым выводящим меня из себя человеком во всем мире. — Правда? — Эмма поймала руку Реджины и нежно поцеловала внутреннюю сторону ее запястья. — Всего лишь могла бы? Как досадно. И с кем же я вынуждена бороться за первое место? Реджина на мгновенье сузила глаза, а затем наклонилась вперед, прижимаясь губами к уху Эммы. — С идиотами, которые ждут за дверью, — промурлыкала Реджина, проведя пальцем по плечу Эммы. — И которые сейчас останавливают меня от того, чтобы отомстить тебе прямо на этом столе. Она почувствовала, как по телу Эммы прошла волна дрожи. Позволив себе насладиться этой крошечной победой, Реджина снова отстранилась. — Я хочу увидеться с тобой сегодня вечером, — сказала она, наблюдая, как Эмма нервно облизнула губы. Блондинка кивнула, не задумываясь ни на секунду, и ей уже не требовалось озвучивать свой ответ. Уголки губ Реджины приподнялись в довольной улыбке. Эмма напоследок сжала ладонь Реджины и, глубоко вздохнув, направилась к закрытой двери. Шериф распахнула ее с самым раздраженным и злым выражением лица, на которое только была способна. Несколько мужчин и женщин, ожидавших снаружи и некоторые из которых уже присели на полу, положив свои портфели на колени, дружно повскакивали на ноги. — Спасибо, мадам мэр, — бросила она через плечо. Реджина поймала себя на том, что вздрогнула от такого тона — тона, который когда-то был таким привычным и почти комфортно знакомым, но сейчас подействовал, как лезвие ножа, воткнутое между ребер. — За вашу потрясающую поддержку. Эмма обернулась, чтобы взглянуть на нее еще раз, и в зеленых глазах промелькнула едва заметная тень улыбки, прежде чем шериф умчалась по коридору, сердито топая тяжелыми ботинками. Одна за другой, дюжина пар глаз медленно повернулась к Реджине Миллс, стоявшей в центре своего кабинета. Она отчаянно моргала, пытаясь взять себя в руки. Несколько человек перекинулись взглядами, когда им, наконец, позволили войти в офис: это было прискорбно, на самом деле. Все уже слышали, что мэр и шериф, каким-то чудесным образом, наладили мир. Однако, судя по выражению лиц обеих женщин, в сочетании с приглушенными криками, доносившимися из-за закрытой двери, все возвращалось к той точке, с которой они начинали. Советники сочувственно качали головой, глядя на мэра, которая, на нетвердых ногах, мерила шагами кабинет, а ее щеки все еще пылали. Бедная женщина, думали они. Шериф, наверняка, хорошенько ей сейчас устроила.