A Trail Of Destruction / Пути распада

Ни один мускул на лице Августа не дрогнул, когда дверь в кафе У Бабули открылась, и вошла Реджина. Она подошла к его столику и спокойно села напротив, не сводя с него глаз. Через мгновение брюнетка сняла кожаные перчатки и аккуратно положила их на стол перед собой. Все это время, Август не моргая смотрел на нее. После нескольких секунд леденящего молчания, она заговорила: — Что ж. Похоже, ты все знаешь. Хитрая ухмылка Августа ни на миг не покинула его губ. — Ага. Определенно, так и есть. Сузив глаза, Реджина склонилась над краем стола, прожигая его взглядом. — Я не доверяю вам, мистер Бут, — тихо произнесла она. — Надеюсь, вы это понимаете. — Я тоже не уверен, что доверяю вам, Ваше Величество, — спокойно сказал он, наблюдая, как Реджина стиснула зубы. — Но я полагаю, что вы здесь не для того, чтобы поговорить о ком-то из нас. На какой-то миг, лицо Реджины, казалось смягчилось. Она замешкалась, открыла рот, затем медленно его закрыла. — Нет, — ответила она со вздохом. Она сложила руки на столе и сцепила пальцы в замок. — Полагаю, что нет. Улыбка Августа погасла. Он отметил нервный трепет ее ресниц, прежде чем взглянуть на руки брюнетки, осознавая, что едва узнал их. Ногти, которые обычно были до отвращения хорошо ухожены, сейчас были обкусаны, а кожа вокруг них потрескалась и ободралась. Мужчина нахмурился. — Это касается Эммы, — сказал он, понизив голос и склонившись над столом, повторяя позу Реджины. — И, помимо Генри, она вероятно единственное, что у нас есть общего. Реджина фыркнула. — Можно и так сказать. Проигнорировав ее комментарий, Август продолжил: — Я здесь для того, чтобы уберечь ее от боли, Реджина. Вот и все. — Что? — спросила Реджина, с трудом выдавив из себя сухой смешок. — Значит вы не собираетесь пойти к ней и рассказать, что я насквозь пропитана злом, и ей нужно держаться от меня подальше? Август пожал плечами. — Нет. Он заметил, как Реджина вздрогнула. — Нет? — Нет, — повторил мужчина. — Ты сделала много плохих вещей, Реджина. Некоторые твои поступки действительно навредили огромному количеству людей, но я не думаю, что ты хочешь причинить боль ей. Не так ли? Реджина резко выпрямила спину, прежде чем ответить. — Нет, если это будет в моих силах, — произнесла она более решительно, чем что-либо еще в своей жизни. Август кивнул, очевидно удовлетворенный ее ответом. — Кроме того, — продолжил он, отклоняясь на спинку сиденья и делая глоток кофе. — Не то, чтобы я сам никогда не делал ничего плохого. Реджина усмехнулась. — Вы когда-нибудь вырезали целую деревню, мистер Бут? Она наблюдала, как он вздернул брови, бросив на нее взгляд над своей чашкой. — Ты не очень-то помогаешь в своей ситуации, Реджина, — пробормотал он. Брюнетка закатила глаза, но позволила ему продолжить. — Нет. Слушай, дело вот в чем — ты творила плохие вещи. Реально плохие. Я понимаю. Но когда все это случилось, я был еще ребенком и меня отослали подальше от всего этого. Этот мир — единственный, который я когда-либо знал, поэтому я не вижу смысла злиться из-за того, что случилось в другом мире. Реджина сузила глаза. — Серьезно? — она даже не потрудилась скрыть свое недоверие. Август снова ей усмехнулся. — Серьезно. Мне довольно неплохо жилось в этом мире, Реджина. У меня нет причин жаловаться. Он предпочел не упоминать тяжелые времена, которые ему пришлось пережить сразу, как он сюда попал. Он также не упомянул Эмму и плохие времена, которые пришлось пережить ей. Он продолжал говорить, но через мгновение его улыбка померкла. — Но ты разлучила меня с отцом. Ты разлучила много людей. И вот за это я действительно тебя ненавижу. Реджина не дрогнула. — Думаю, я смогу с этим жить. — Но я собираюсь это исправить, — произнес Август, игнорируя ее реплику. — Я собираюсь встретиться со своим отцом, Реджина. Потому что проклятие разрушится. Возможно, я здесь для того, чтобы помочь Эмме, но это ничего не меняет. Ты ведь понимаешь это, правда? Реджина стиснула зубы. То же самое ужасное чувство, что что-то вот-вот упадет и раздавит ее, снова щекотало затылок. — Да, — пробормотала брюнетка, опустив взгляд на стол. — Я прекрасно понимаю, что вы и мой сын крайне настойчиво этому способствуете. Август рассмеялся, вытянув руки вдоль спинки сиденья. — «Настойчивый» — это определенно лишь одно слово, описывающее его, — проговорил он. — Я бы лучше сказал «ужасно упрямый». Реджина нахмурилась. — В отношении проклятия? — Отчасти. Но не только в этом. — Тогда в чем? Август улыбнулся. — Вы и Эмма, Ваше Величество. С тех самых пор, как вы стали подругами, это все, о чем он говорил. Это все, о чем он переживал. А затем, когда он выяснил, что на самом деле между вами происходит… все, о чем он беспокоился, это как сделать так, чтобы ни одна из вас не пострадала. Что-то острое ударило Реджину между ребер. — Вот… вот как? — Вот так, — кивнул Август. Затем он снова рассмеялся, закатив глаза. — Он даже придумал новую миссию и план, как удержать вас вместе. — Правда? — улыбнулась сквозь слезы Реджина. — И в чем он заключался? — Он назвал это «Операция Лобстер», — ответил Август. Он наблюдал, как лицо мэра слегка поморщилось от воспоминания. Она глубоко втянула воздух, глядя на свои крепко сжатые кулаки, и подождала, пока чувство, что она тонет, немного утихнет. — Знаете, я рассказала Генри. Реджина испытала почти болезненное чувство благодарности, услышав в голосе Августа удивление. — Рассказала? — спросил он, нахмурившись. — О вас с Эммой? — Да, — выдохнула мэр. — И о… об остальных вещах. Челюсть Августа слегка отвисла. — Когда? — Два дня назад, — ответила Реджина, наконец подняв взгляд. — Он вам не сказал? Август почувствовал неожиданный прилив гордости за решение Генри сохранить тайну матери и ответил: — Нет. Он этого не сделал. Между ними воцарилось молчание. Через минуту Реджина прочистила горло, глядя на свои руки и изучая повреждения, нанесенные ее ногтям за последнюю неделю. — Знаешь, ты должна рассказать Эмме, — наконец произнес Август. Реджина не подняла на него взгляд. — Знаю, — твердо ответила она. В ее голосе не осталось ни капли надежды. — И это ее убьет. Август пару мгновений обдумывал ее слова, прежде чем сказал: — Что ж. Если тебе вообще удастся заставить ее поверить тебе. Он вздрогнул, когда глаза Реджины резко поднялись, чтобы встретиться с ним взглядом — темным, тяжелым и решительным. — Я заставлю ее. Даже если это убьет меня, я заставлю ее поверить мне. Август сглотнул. Внезапный грохочущий шум наполнил его уши — звук, такой чужой в этой холодной, пустой закусочной и в этом холодном, пустом городе. — Ты… действительно собираешься рассказать ей? На секунду поджав губы, Реджина ответила: — Да. Собираюсь. Потому что она должна знать, мистер Бут. Она должна знать в кого влюбилась. В противном случае, я всего лишь еще одна темная комната, в которую она зашла, а я не могу этого допустить. Я не позволю ей снова испытать это. Даже если… даже если это означает, что я ее потеряю. Она откинулась на спинку своего сиденья и выпустила дрожащий выдох. — Каждая магия имеет свою цену, — грустно сказала она, убирая руки со стола и крепко сжимая их в замок между своих коленей. — Возможно, я просто еще не заплатила свою за то, что наложила это проклятие. Где-то в глубине души Август почувствовал, как его непреклонная ненависть к ней слабеет, резко и внезапно. Она была Злой Королевой. Вот только, она, очевидно, ею больше не была. — Реджина… — медленно проговорил мужчина, ловя ее взгляд своими голубыми глазами. — Ты ведь понимаешь, что если ты расскажешь Эмме правду… если она поверит тебе и если она каким-то образом сможет тебя простить… это скорей всего разрушит твое проклятие. Ты… ты ведь понимаешь это, правда? Реджина твердо посмотрела на него. Он видел ужас, который отражался в ее глазах, хотя она изо всех сил упрямо старалась не позволить ему появиться на ее лице. После долгой паузы, она вздохнула. — Понимаю, — сказала она так тихо, что он с трудом расслышал ее. — И я знаю, что это будет означать… для меня и для всех остальных. Но, если уж быть совсем честной… я наконец поняла, что бывают вещи гораздо страшнее и хуже. — Хуже, чем быть преследуемой всем городом? — нахмурился Август, чуть наклоняясь вперед. — Хуже, чем быть изгнанной из собственного счастливого конца? Она слабо улыбнулась. Ее глаза были на удивление сухими. — Да, — вздохнула женщина, качая головой. — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы признать это, но я думаю, что знала это все время: я бы предпочла, чтобы в моей жизни была она, а не это проклятие. Так что, если она его разрушит — так тому и быть. Это та цена, которую я заплачу за нее.