A Trail Of Destruction / Пути распада

— Ну, я конечно знаю, что ты всегда была немного эксцентричной, — сказала Эмма вместо приветствия Реджине. — Но, согласись, это довольно странно даже по твоим меркам. Говоря это, она обвела рукой окружавшее их кладбище. Реджина уже какое-то время сидела на скамейке, спрятав руки в карманах своего пальто, нервно покачивая ногами, согнутыми в коленях, пока ждала Эмму. Реджина заметила блондинку за деревьями чуть раньше, чем должна была. В тот момент, когда она увидела шерифа, ее легкие сжались. Сейчас Эмма стояла прямо перед ней, дрожа от холода под своей черной кожаной курткой. Она все еще улыбалась. Она не заметила застывшее выражения ужаса на лице Реджины. — Итак, — сказала она через несколько мгновений, плюхаясь на скамейку рядом с ней. — К чему такая мрачная обстановка? Реджина сглотнула. Холодный воздух царапал ее глаза, вызывая острый зуд. Она убеждала себя, что именно по этой причине на них наворачиваются слезы. — Мне просто нужно было увидеть тебя, — наконец выдавила брюнетка. — Ладно, — ответила Эмма, вытаскивая руку Реджины из кармана. Мэр опустила глаза на то, как их пальцы автоматически переплелись. — Но почему здесь? Уж точно у тебя дома было бы ничуть не хуже. Если только… — она подозрительно сузила глаза, посмотрев на Реджину. -… сегодня не тот самый день, когда ты наконец решила убить и закопать меня, м? Реджина слышала смех в ее голосе, и чуть не заплакала от легкости, звучавшей в нем. Она сглотнула от острой боли в горле и, наконец, оторвав взгляд от своей руки в перчатке, запутавшейся в слегка посиневших от холода пальцах Эммы, заставила себя посмотреть в зеленые глаза. В них светилась надежда. Так болезненно, наивно, неосознанно. Она улыбалась Реджине так же, как обычно: чуть неровные зубы обнажились, а глаза сверкали так, словно она до сих пор не может поверить. Поверить в то, что она нашла ее, боролась за нее и завоевала ее. Но эти зеленые глаза потускнели в тот момент, когда увидели, что лицо Реджины омрачилось. Реджина тут же отвела взгляд: сейчас она четко осознала, что никогда больше не заслужит такой улыбки. Она почувствовала, как ее и без того черное сердце, дрогнуло при этой мысли. — Реджина? — тихо позвала Эмма, легонько дергая ее за руку, которая все еще не могла отпустить ее пальцы. — Эй. Ну, что такое? Что случилось? Реджина только покачала головой. Пальцы Эммы были такими холодными, что она чувствовала их сквозь перчатки, и, внезапно, единственным важным в эту самую секунду для нее стало согреть их. Прежде чем она расскажет ей, прежде чем их реальность обратится в непроглядную тьму, она должна сделать последнее доброе дело и согреть эти посиневшие, согнутые пальцы. Она обхватила их второй рукой, наблюдая, как стертый местами лак для ногтей, исчезает под черной шерстью ее перчаток. Колотящееся сердце брюнетки слегка замедлилось. — Реджина, — пробормотала Эмма, поворачиваясь к ней лицом. — Ты меня пугаешь. Реджина едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. «Как банально, » — подумала брюнетка, качая головой. — «Я пытаюсь быть хорошей и привожу ее этим в ужас.» Все еще глядя на их переплетенные руки, Реджина сглотнула. Она попыталась перевести дыхание и услышала хрипы в легких. В груди было пусто. Она чувствовала себя… опустошенной. — Ты знаешь, что я люблю тебя, — наконец выдавила она. — Правда? — Реджина, — застонала Эмма. — Пожалуйста. Что…? — Правда? Эмма вздохнула, сжав ее ладонь. Реджина вздохнула с облегчением, ощутив, что ее пальцы уже не такие холодные. — Конечно, знаю, — ответила блондинка. — И ты… — продолжила Реджина, прочистив горло. — Ты тоже меня любишь? — Реджина, как ты можешь даже спрашивать… — Любишь? Ее темные глаза наконец-то встретились с растерянными зелеными глазами Эммы. Блондинка застонала, увидев, что в ее глазах стоят слезы. — Люблю, — нежно произнесла она. Когда первая слеза скатилась по щеке Реджины, она протянула свободную руку, чтобы смахнуть ее. — Конечно, люблю. Реджина кивнула. Услышав то, как легко Эмма произнесла это — как она была в этом уверена — заставило ее распрямить спину. Даже когда знакомый холод наполнил ее живот, она напомнила себе, почему она должна это сделать, и, внезапно, ее колени перестали дрожать. — Знаешь, это должно было стать моим счастливым концом, — сказала она после небольшой паузы. — Это… забавно, как все обернулось. Эмма еще больше нахмурилась. — Реджина? — Я думала, что победа сделает меня счастливой, — вздохнула брюнетка, глядя на их переплетенные руки, потому что вопросительный взгляд Эммы был близок к тому, чтобы прожечь в ней дыру. — Правда думала. Я полагала, что если увижу, как страдают другие люди, то все остальное — все, через что мне пришлось пройти — будет того стоить. И… что ж. Это оказалось не так. Даже близко. Я все еще была одинока. Все еще нелюбима. Несчастье любит компанию и все вокруг меня определенно были несчастны, но вся разница в том, что они об этом даже не знали: когда дым рассеялся, они все еще как будто ходили во сне. Я была единственной, кто бродил на свету. — Реджина, — заговорила Эмма, сильнее сжимая ее руку. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Ты… ты в порядке? У тебя точно нет температуры? Реджина подняла глаза, когда Эмма свободной рукой коснулась ее лба. — Ты знаешь, о чем я говорю, Эмма. Но Эмма только нахмурилась в ответ, чувствуя горячую кожу Реджины под своими ледяными пальцами. — Ты горишь, Реджина. — Эмма… — Нам нужно отвезти тебя домой. Вставай. Эмма быстро подняла ее на ноги, и Реджина могла только растерянно моргнуть. Но потом она почувствовала, что Эмма тянет ее за руку, пытаясь увести, и резко вырвалась. — Нет, — сказала она. — Эмма, пожалуйста. Ты должна меня выслушать. — Ты больна, Реджина, — сказала Эмма, протягивая ей руку. Это было мучительно, но Реджина заставила себя не принимать ее. — Пожалуйста, просто позволь мне отвезти тебя домой. — Нет, — рявкнула Реджина, сжимая руки в кулаки. — Я не больна. И я не поеду домой. Я пытаюсь рассказать тебе кое-что и все, что мне от тебя нужно, Эмма, это чтобы ты, пожалуйста — пожалуйста — просто попыталась меня выслушать. Отчаяние в ее голосе поразило Эмму так, словно брюнетка дала ей пощечину, и ее протянутая рука медленно опустилась. Она не могла отогнать мысль, которая осенила ее в тот момент: Реджина выглядела раскрасневшейся, дикой и отчаявшейся. Она выглядела точно так же, как Грэм. Его она тоже не слушала. Не совсем. Реджина наблюдала, как блондинка втянула воздух, заставляя себя кивнуть. — Хорошо, — тихо сказала она. — Говори. Реджина замешкалась. Она вдруг завладела вниманием Эммы — она получила разрешение наконец выдавить из себя эти ядовитые слова, которые отравляли ее месяцами. Но, в то же время, на нее смотрели глаза Эммы: глаза, которые были обеспокоены, но терпеливы. Глаза, которые видели и подавляли в себе уже столько боли. Она не заслуживала еще большей боли. Только не Эмма. Только не ее Эмма. Взгляд Реджины скользнул по бледному шраму, стекающему по виску блондинки. Он был единственным физическим напоминанием того, насколько больно на самом деле было Эмме — остальная боль была спрятана глубоко внутри ее подтянутого тела, и появлялась лишь изредка, случайными вспышками воспоминаний в ее зелено-голубых глазах, словно внезапный взмах хвоста русалки, прорывающейся сквозь неподвижную поверхность океана. Это могли заметить только те, кто действительно знал ее — а Реджина ее знала. Реджина точно знала, как сильно это снова ее ранит, и все же, она собиралась это сделать. «Господи, дай ей сил простить меня.» Она сделала достаточно глубокий вдох, чтобы он смог заполнить даже ее пустую грудь. — Это все правда, Эмма. В глазах Эммы не было никаких эмоций, и она просто моргнула. — Что это? — Все, — ответила Реджина, делая шаг вперед. — Эти… сказки. Проклятие. Это все произошло на самом деле. Это все правда. Что-то промелькнуло на лице Эммы, слишком быстро, чтобы Реджина успела понять, что именно, прежде чем это сменилось осторожной улыбкой. — Реджина, — проговорила она, снова протягивая к ней руку. — Перестань. Это не смешно. — Это и не должно быть смешно. — Тогда зачем ты это говоришь? — Потому что это правда, — сказала Реджина. Она не помнила, чтобы когда-либо до этого ее голос звучал так умоляюще. — Эмма… прости меня. Мне очень жаль. Но я… я не та, за кого ты меня принимаешь. — Вот тут ты права, — покачала головой Эмма. — Потому что ты сошла с ума. Реджина подняла глаза к потемневшему небу, ожидая, когда оно перестанет вращаться вокруг нее. — С какой стати мне все это говорить, — тихо спросила она. — Если это неправда? — Понятия не имею, — ответила Эмма, скрестив руки на груди. — Может, это просто какая-то глупая шутка. Может, вы с Генри что-то задумали. Я не знаю. Но это же нелепо и, если честно, я даже немного оскорблена тем, что ты вообще решила за это заморочиться. Так что, пожалуйста, давай ты просто прекратишь это, и мы спокойно поедем домой. Реджина моргнула. — Мы не можем поехать домой, Эмма. Пока нет. До тех пор, пока ты не поймешь то, что я тебе говорю. Эмма застонала, закатив глаза. — Реджина. Господи боже. Ты можешь просто перестать… — Ты обещала! — неожиданно взорвалась Реджина, подходя так близко к Эмме, насколько осмелилась. — Ты обещала, что позволишь мне рассказать. Просто дай мне все объяснить. Мне нужно, чтобы ты знала! — Что знала?! — прошипела Эмма. — Что ты — мультяшный герой с магическими способностями? Что ты прокляла целое королевство, потому что какая-то маленькая девочка выбесила тебя? Хватит уже, Реджина, я не тупоголовая идиотка. И, что более важно, ты — не Злая Королева. Зачем ты вообще делаешь это? Генри снова что-то сказал? Потому что, если это так, я его прикончу. Он обещал мне, что перестанет нести эту чушь. Он обещал, что покончил с этим. Реджина наблюдала за неподдельной, пылающей яростью, которая вспыхнула в глазах Эммы, и замерла на мгновенье. — Ты действительно не думаешь, что я злая? — Да ты прикалываешься что ли? — застонала Эмма. Она протянула руку, не обращая внимания на то, как дернулась Реджина, и погладила тыльной стороной ладони по ее щеке. — Реджина… Господи. Только то, что у тебя есть проблемы с контролем гнева, еще не делает тебя злой. Это делает тебя человеком. Я имею в виду… Слушай. Я знаю тебя. Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. Ты пугаешь людей и манипулируешь ими, и ты так заставляешь меня нервничать рядом с тобой, что я даже не представляла, что так вообще возможно. Но ты не злая. Ты — Реджина. Я знаю Реджину, и я люблю Реджину. Вот и все. Это все, что имеет значение. Все вокруг них как будто замерло и стало очень, очень тихим. Реджина смотрела на Эмму, которая переводила дух после своей тирады, но ее глаза продолжали яростно сверкать. Сердце брюнетки сделало последний, болезненно обреченный удар. Затем оно, казалось, совсем перестало биться. — За исключением того, что это не так, — тихо сказала она. Реджина опустила глаза и медленно протянула руку. Эмма подозрительно посмотрела на нее. — Что не так? — Ты меня не знаешь, — прошептала Реджина. — Не совсем. Пока не знаешь. Эмма вздохнула, качая головой. — Господи. Реджина… — Пожалуйста, — прервала ее Реджина, таким же тихим голосом. — Пожалуйста. Просто… пойдем со мной. Несколько мгновений Эмма молча смотрела на нее, нахмурив лоб. Она закусила нижнюю губу. Затем наконец вздохнула и взяла в свою ладонь руку, все еще ждавшую ее. Пальцы Реджины на секунду сжали ее. Это было жалким и бесполезным жестом, но она вложила в него все: она говорила этим спасибо, и она просила прощения. Затем она развернулась, все еще держа Эмму за руку, и повела ее через кладбище. Эмма резко втянула воздух, когда они добрались до склепа. — Какого черта? — прорычала она, пытаясь выдернуть руку. Но Реджина ее не отпускала — еще рано. Не тогда, когда ей еще было, за что держаться. — Эмма… — начала она, повернувшись к блондинке лицом. Но Эмма, все еще яростно пытавшаяся высвободиться, тут же прервала ее. — Нет, — рявкнула она, наконец отдернув свои пальцы. — Реджина, какого черта ты притащила меня сюда? — Потому что мне нужно, чтобы ты меня выслушала. — Здесь?! — Эмма почти орала. — У нас было одно правило, Реджина — одно правило. Мы не говорим о Грэме. И уж точно не совершаем дневных прогулок туда, где ты в последний раз видела его живым. С трудом сдержав нервную дрожь, Реджина снова протянула руку. — Мы здесь не из-за Грэма, Эмма. … ну, по крайней мере, пока это так. — Тогда зачем мы здесь? — Я же говорила тебе, — вздохнула Реджина, опуская руку, когда поняла, что Эмма больше никогда не возьмет ее. — Мы здесь для того, чтобы заставить тебя выслушать меня. Эмма застонала. — Ты думаешь, что приведя меня на могилу твоего отца, — протянула она, наблюдая, как Реджина подошла к двери склепа и начала открывать ее. — Ты каким-то образом убедишь меня, что ты мультяшка? Реджина поморщилась. Она продолжала толкать дверь. — Вроде того. — Ну, если честно, то я пока ничего не вижу. — Увидишь, — ответила Реджина, сглотнув. Дверь открылась и она медленно вошла в темное помещение. — Но сначала, мне придется попросить тебя мне помочь. В последний раз. Эмма сделал шаг вперед и нахмурилась. — В чем? Указав на гроб в центре склепа, Реджина ответила: — Сдвинуть это. Эмму заметно передернуло. — Что? Как блять то, что мы снимем крышку с этой штуки, может быть нам полезным?! Реджина прищурилась. Она на мгновение забыла, какой невыносимо тупой может быть Эмма. Забавно, как сильно она будет по этому скучать. — Мы не будем открывать его, — сказала она настолько спокойно, насколько смогла. Она сделала шаг к гробу отца и провела по нему рукой в перчатке. — Мы сдвинем его. Но я… я не смогу сделать это одна. Подожди минутку. Эмма сделала осторожный шаг к ней, с интересом наблюдая, как Реджина навалилась на боковую стенку гроба. На мгновение воцарилась тишина, единственным звуком в которой было только напряженное дыхание Реджины, эхом отражавшееся от стен склепа. А затем послышался скрежет камня о камень — скрежет передвигаемого веса. Когда из-под гроба появился вход, и мерцающий свет свечей пролился на грязный пол, Эмма чуть не отшатнулась. — Ого, — пробормотала она, удивленно глянув на Реджину. — Что…? Реджина снова молча протянула руку. В тусклом освещении комнаты она казалась старше. Более уязвимой. Но Эмма все равно сглотнула, глядя на вход в таинственное подземелье, появившийся у ее ног, так и не взяв предложенную руку. -… это ведь не место, где ты задумала убить и похоронить меня, правда? Реджина могла бы рассмеяться над тем, как встревоженно она говорила, если бы не чувствовала себя настолько уставшей. Она развернулась и начала спускаться по лестнице. Ее тело словно ударило током от шока, когда она услышала медленные шаги Эммы, следующие за ней. Не только потому, что до этого еще никто никогда не присоединялся к ней на этом пути, но и потому, что теперь она знала, что Эмма наконец-то на самом деле ее слушала. Эмма все еще доверяла ей. Эмма перестанет это делать очень, очень скоро. Они спустились по лестнице, и Реджина резко повернула направо. Эмма держалась близко к ее локтю, желая протянуть руку и взять Реджину за дрожащую ладонь, но заставила себя не делать этого. Ее глаза метались по каменному коридору, пахнущему сыростью и листьями, осторожно разглядывая мерцающие свечи на стенах и то, как их свет, казалось, не достигал Реджины. Она выглядела словно тень, когда медленно вела Эмму по коридору, неохотно ступая и яростно кусая нижнюю губу. Слеза скатилась по ее щеке, и она смахнула ее прежде, чем Эмма смогла бы это заметить. Следующий лестничный пролет был поуже, чем предыдущий, а свет внезапно почти пропал. Эмма услышала собственный порывистый вздох, когда ее рука метнулась вперед, неосознанно нащупав в темноте ладонь Реджины. Брюнетка, не оборачиваясь сжала ее пальцы. — Все хорошо, — мягко успокоила она. — Идем. Она провела Эмму в комнату, стены и потолок которой образовывали каменные арки. Реджина не могла заставить себя посмотреть на стену, образованную из ровных квадратов, прямо перед ними. Эмма огляделась и, заметив приоткрытые бархатные занавески, нахмурилась. — Реджина, — спросила она. — Что это такое? — Это… — начала Реджина, делая еще один шаг вглубь помещения. Она почувствовала запах волос Эммы, когда шериф заглянула ей через плечо, чуть покачиваясь позади нее, словно темнота схватила ее за ноги. -… это то, что мне нужно было тебе показать. Эмма сглотнула. — У тебя есть подземный бункер? Последовала пауза, в течение которой Реджина заставляла себя быть терпеливой. — Эмма. — Что? — спросила Эмма, делая осторожный шаг назад, приближаясь тем самым к стене с квадратными ящичками. Реджина втянула воздух сквозь зубы, сопротивляясь непреодолимому желанию протянуть руку и оттащить ее обратно. Она чувствовала себя так, как будто наблюдала за Генри, пытающимся просунуть руку в клетку со львами в зоопарке. Разница только в том, что Эмма в любом случае будет покусана, что бы Реджина ни предпринимала сейчас. Она не могла предотвратить это. — Реджина, — продолжала Эмма, тихонько подкрадываясь ближе к стене и окидывая взглядом аккуратные ряды сотен квадратов перед собой. Ей казалось, что она слышит какие-то звуки, исходящие от них. В следующую секунду, шериф убедила себя, что это просто яростное биение сердца, исходящее из ее собственной груди. — Зачем это все здесь? Чем ты тут занимаешься? Реджина тихо подошла к ней, засунув руки в карманы пальто. — Я… ничем не занимаюсь, — сказала она, проследив за взглядом Эммы. Зеленые глаза каким-то образом были прикованы к коробке, которая опустела всего несколько месяцев назад. В тот же вечер, когда Эмма была здесь в последний раз. Острая боль пронзила тело брюнетки. — Эмма, — тихо позвала она, ожидая, пока шериф повернется и посмотрит на нее. Ее глаза, даже в этой темной комнате, светились растерянностью и чем-то, слишком сильно похожим на страх. — Ты… ты обещала, что выслушаешь меня, так? Эмма нахмурилась. — Ага… — И ты… ты попытаешься сделать это? Ты позволишь мне объяснить и выслушаешь то, что я хочу сказать? — Что объяснить? — глаза Эммы снова метнулись к ящичкам на стене. — Твой очевидный фетиш по подземному дизайну интерьера? — Эмма, — повторила Реджина, на этот раз более резко. Эмма посмотрела на нее и увидела отчаяние в карих глазах. Она кивнула, засунув руки в карманы. — Хорошо, — мягко сказала она. — Хорошо. Извини. Ритмичный звук, казалось, стал громче. Эмма сглотнула от этого, уверенная, что это всего лишь кровь стучит у нее в ушах. — Хорошо, — повторила Реджина. — Ладно. Тогда… полагаю… вот. Но больше она ничего не сказала. Вместо этого, она повернулась направо и протянула руку к одному из ящиков. Слабый щелчок подсказал ей, что ящик отсоединился от стены, и она медленно выдвинула его, отлучая от деревянных братьев. Эмма отшатнулась назад. — Что…? Реджина осторожно держала коробку обеими руками, глядя на нее ничего не выражающими глазами. Она слегка повернула ее, и Эмма увидела нечто, похожее на вспышку света из-под крышки. А затем, Реджина протянула ящик ей. Эмма уставилась на предмет. -… что? — спросила блондинка. — Возьми его. — Хм, — Эмма слегка отступила назад. — Зачем? Реджина сглотнула. — Потому что мне нужно, чтобы ты заглянула внутрь. — А ты мне показать не можешь? — Нет. Ты должна посмотреть сама. — Почему я должна… — Эмма, — внезапно выпалила Реджина, и в ее голосе прозвучало больше ужаса, чем гнева. — Пожалуйста. Просто… Просто сделай, как я прошу. Хотя бы один раз. Умоляю тебя. Эмма на мгновение задумалась. Руки Реджины тряслись, нижняя губа дрожала. Она выглядела такой напуганной, что от этого у Эммы еще больше заболела голова. — Ты никогда не умоляешь, — прошептала она. — Нет, если в этом нет крайней необходимости, — ответила Реджина, вытягивая руки с коробкой так, что она почти уперлась в живот Эммы. — А сейчас это необходимо. Эмма уставилась на деревянный сундук и закусила губу, ожидая, когда утихнет стук в ушах. Но этого так и не произошло. Звук наоборот становился все громче, и, по какой-то причине, блондинка начала понимать, что он доносится откуда-то из этой комнаты. Когда она, наконец, с обреченным вздохом, выхватила коробку из рук Реджины, Эмма почувствовала, как она пульсирует под ее пальцами. Блондинка резко втянула от неожиданности воздух, и чуть не выронила ящичек, успев подхватить его в последнее мгновенье. — Реджина, — выдохнула она, протягивая предмет обратно брюнетке так, словно он физически отталкивал ее. — Забери его. — Нет. Я не могу. — Мне все это не нравится, — пробормотала Эмма, качая головой. — Пожалуйста, меня это пугает. Слушай. Давай выйдем на улицу, сядем на лавочку и ты спокойно расскажешь мне все, что захочешь, ладно? Ты можешь сколько угодно рассказывать мне о Белоснежке и семи гномах и я обещаю, что все выслушаю. Обещаю. Только… пожалуйста, не заставляй меня оставаться здесь. Сердце Реджины разлеталось на осколки. Пару секунд она просто смотрела на Эмму, на ее дрожащие руки, отчаянно пытающиеся вернуть коробку, и на бледный шрам, который она каким-то образом все еще могла видеть, даже в почти полной темноте крошечного каменного склепа. Затем она грустно покачала головой. — Открой коробку, — тихо сказала она. — А затем, мы сможем уйти. — Реджина… — Пожалуйста, Эмма, — сказала Реджина, на секунду коснувшись ее лица. Эмма, казалось провалилась в тепло ее ладони, прижавшись к ней щекой и закрыв глаза. Но пальцы Реджины снова опустились, оставив после себя холод на коже блондинки. Глухой стук, несомненно доносившийся из коробки, словно душил ее. — Если то, что я увижу, открыв его, заставит меня возненавидеть тебя, — медленно произнесла Эмма, уголки ее губ были гневно опущены вниз. — Это… оно того стоит? — Возможно, нет, — ответила Реджина, сглотнув. — Но ты все равно должна это сделать. Эмма снова покачала головой, но в конце концов ее взгляд остановился на предмете, который она держала в руках. Он вибрировал в такт ее бешеному пульсу. Слабый свет, пробивавшийся из-под крышки, был неприятного розоватого оттенка. Она прижала большой палец к замку на деревянной крышке и остановилась. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я это сделала? — спросила она, встретившись с Реджиной взглядом, полным тревожного отчаяния. Реджина моргнула, стараясь прогнать свои упрямые, глупые слезы. — Я уверена, — тихо сказала она. — Я… я уверена. Она смотрела, как Эмма задержала дыхание. Блондинка стиснула зубы, расправила плечи под потертой кожаной курткой и открыла крышку. Наступила пауза, которая словно ножом врезалась между ребер Реджины. Затем коробка с грохотом упала на замлю, и светящееся, бьющееся сердце выкатилось на сырой пол. Эмма попятилась назад, пока не ударилась спиной о стену, ее глаза расширились и больше не были зелеными. — Какого хрена?! В ее голосе не было злости. В ее голосе звучал неприкрытый ужас. — Эмма. Позволь мне объяснить, прежде чем… — Реджина, какого хрена?! — повторила Эмма, каким-то образом еще громче. — Да ты блять прикалываешься что ли? Ты реально думаешь, что можешь объяснить это?! — Я могу попытаться, — в голосе Реджины уже звучало отчаяние. Она сделала шаг вперед и увидела, как Эмма отпрянула, снова впечатавшись в стену. — Послушай меня, Эмма, пожалуйста. Позволь мне попробовать объяснить. — Не подходи ко мне, — выплюнула Эмма, устремив взгляд на лестницу, которая вела к выходу. — Не прикасайся ко мне. Никогда. Реджина сразу же остановилась. Ее рука была вытянута вперед, пытаясь дотронуться до Эммы, но теперь она медленно сжалась в кулак и опустилась Сглатывая слезы, Реджина присела на корточки и подняла светящийся предмет с пола. Они обе понимали, что она просто пытается спрятать лицо. Мэр не помнила, кому именно принадлежало это сердце, но она бережно положила его обратно в коробку. Эмма все это время смотрела на нее, покачиваясь на месте, не в состоянии поверить в происходящее. — Что ты с ними делаешь? — выдохнула блондинка. Реджина слышала, как слезы застревают у нее в горле, как бы сильно она с ними не боролась. Она глубоко вздохнула, прижимая коробку к животу. — Я была Злой Королевой, Эмма, — тихо проговорила она. — Я была ужасным, жестоким человеком, творила страшные вещи и причинила боль многим людям. Я же сказала — это правда. Все это было правдой. — Злая Королева — это сказочный мультяшный персонаж, Реджина! — прошипела Эмма. — А это… это… настоящее сердце. Очень реальное, очень блядь не мультяшное сердце, которое ты держишь в коробке! Реджина на мгновение сузила глаза. Затем вздохнула, откинула крышку ящичка, и взяла бьющееся сердце в руку. Даже не глядя на Эмму, она знала, что блондинка вздрогнула. — Посмотри на него, Эмма, — спокойно сказала она, протягивая его вперед. — Оно бьется. Оно бьется и светится, и это не просто сердце. Оно заколдовано. Это магия. Эмма все еще прижималась спиной к стене, скрестив руки на груди в защитном жесте. Она смотрела на сердце так, словно хотела схватить его и швырнуть через всю комнату, но еще в ее глазах появилось что-то новое. Это было сомнение и оно ее отравляло. Она перевела взгляд на Реджину и тут же зажмурилась: брюнетка держала в руке сердце так, как обычный человек мог бы держать сотовый телефон, и это никак не укладывалось у нее в голове. — Ты не могла убивать людей, — тихо пробормотала она, и первая слеза наконец-то скатилась по ее щеке. — Ты бы не стала. Реджина закусила щеку изнутри и убрала сердце обратно в коробку. — Но я это делала, — с горечью произнесла брюнетка, задвигая ящичек в стену. — Много людей, Эмма. Во многих разных мирах и без особых раздумий. — Но ты… — Нет, — прервала ее Реджина, делая к ней шаг. Глаза Эммы были закрыты, но мэр видела, как она все еще дрожит. — Эмма. Я же говорила тебе. Я не… Я не та, за кого ты меня принимаешь. — Тогда кто ты? — прошептала Эмма, открывая свои зеленые глаза. Реджина застонала. — Я — зло. Эмма подавила рыдание, откинув голову и прижавшись затылком к стене. Она смотрела на заплесневелый потолок, на паутину, тянувшуюся между каменными арками, и качала головой. Блондинка оторвала руки от груди и подняла обе ладони, закрывая ими лицо, ожидая, пока ритмичный глухой звук медленно утихнет. — Это все просто не укладывается в голове. — Я знаю, — ответила Реджина, дрогнувшим голосом. — Мне жаль, Эмма. Мне очень, очень жаль. Это безумие, и я не жду, что ты примешь это… я не жду, что ты поверишь в это, или поверишь мне, или когда-нибудь снова сможешь мне доверять. Но ты должна была узнать это. Ты должна знать, в кого ты влюбилась. Я не могла… Это было несправедливо по… — Стоп, — внезапно прервала ее Эмма. Она убрала руки от лица и Реджина увидела, что ее щеки, все еще мокрые от слез, стали неестественно бледными. — Стоп. Реджина нахмурилась. — Что? Глубоко вдохнув, Эмма оттолкнулась от стены. Она сделала медленный шаг к Реджине, мотая головой. Она уже готова была умолять, чтобы ее догадка оказалась ошибочной. — Когда ты сказала, что убивала людей, ты сказала: «во многих разных мирах». Во рту у Реджины резко пересохло. — Хм. Да, я… так и было. Она видела, как дрожит челюсть Эммы. — А что… что насчет этого мира? — спросила она резким, злым и совершенно опустошенным голосом. Реджина молчала. Ее лицо стало абсолютно белым. — Реджина, — повторила Эмма, слабеющим голосом. Слезы неконтролируемым потоком стекали с ее ресниц по щекам, и она сердито пыталась смахнуть, сцарапать их со своего лица, оставляя ногтями красные полосы на коже. — Реджина. Что насчет этого мира? Она видела, как открылся и беспомощно закрылся рот Реджины. — Я… Эмма с трудом проглотила рыдание. О БОЖЕ. — В ту ночь, — прошептала она, ее лицо исказилось. — В ту ночь, когда я в последний раз была здесь… В ту ночь, когда умер Грэм… Мы оставили тебя здесь, Реджина. Ты была здесь, когда он умер. Так ведь? Реджина застыла, ее кулаки безвольно висели по бокам. — Эмма… — ТАК ВЕДЬ?! Это эхом повторяли сердца. Его сердце, его сердце, его сердце. — Эмма, пожалуйста… — глаза Реджины блестели от слез отчаяния, и она попыталась сделать шаг вперед. Она попыталась протянуть руку. Но Эмма зашипела от отвращения и снова отшатнулась к стене, качая головой. — Нет, — прорычала блондинка сквозь стиснутые зубы. — Нет. Ты бы не сделала этого. Я знаю тебя — ты бы не стала. — Эмма, — молила Реджина, медленно двигаясь вперед. — Прости меня. Мне очень, очень жаль. Но я была… мне было больно, и я разозлилась, и он… Ее прервал звук ладони Эммы, ударившей по ее щеке. Реджина отшатнулась в сторону, прижав руку к лицу, чувствуя, как горит под пальцами кожа. Она втянула ртом воздух, зажмурилась и умоляла себя не плакать. Она не имела права плакать. — Ты разозлилась?! — прошипела Эмма где-то рядом с ней, ледяным голосом, дрожащим от разрушающей ненависти. — Ты разозлилась, что он тебя бросил, и решила его убить?! — Все было не так, — выдохнула Реджина, прислоняясь к ближайшей стене. Боль почему-то усиливалась. — Эмма, пожалуйста, просто попытайся меня выслушать… — Да как ты смеешь?! — взревела Эмма, бросаясь к ней и отдергивая руку от пылающего лица. Пальцы блондинки с такой силой впивались в запястье Реджины, что могли его сломать. — Выслушать тебя? Ты издеваешься?! Ты обрушиваешь на меня такую бомбу, и теперь я, видите ли, несправедливо поступаю, не желая этого принимать?! — Нет… нет, я не это имела в виду, — пробормотала Реджина. Она стремительно теряла контроль и не знала, как вернуть его обратно. — Эмма, то, что произошло между мной и Грэмом, это было… там было много сложностей, и я… — А я тогда что, м? — рявкнула Эмма, прямо ей в лицо. Она прижимала Реджину спиной к стене, удерживая ее запястье между ними. — Я тоже «сложность»? Если бы наши отношения не сложились, ты бы просто переехала меня на своей машине? Реджина вдруг оттолкнула ее с такой силой, о существовании которой в своем уставшем сейчас теле, даже не подозревала. — Нет, — горячо возразила она. — Ты думаешь, что ты для меня то же самое, чем был он? Просто дешевый одноразовый секс? Эмма, если ты оставишь меня, я… меня это убьет. Я никогда не смогу причинить тебе боль, потому что скорее умру, чем сделаю это. Эмма какое-то время сверлила ее нечитаемым взглядом. А затем она тихо заговорила. — А что же тогда все это? — спросила она, обводя рукой склеп. — Разве этим ты не причиняешь мне боль? Реджина закусила губу. — Это то, как я пытаюсь быть честной с тобой. — И этот факт делает все остальное нормальным? — Нет, — просто ответила Реджина. — Нисколько. Я не скрываю того, что совершила, Эмма — больше нет. Я — убийца. Я злая, жестокая и отвратительная и не заслуживаю доверия. Но ты доверяла мне и делала это по совершенно неправильным причинам. Я всего лишь… всего лишь пытаюсь дать тебе хотя бы одну настоящую. Эмма отвернулась от нее, запустив пальцы в свои волосы. Она остановилась прямо перед стеной с сердцами, тусклое освещение комнаты попадало сейчас только на нее. Она вздохнула. — Я не могу… — медленно произнесла она, все еще сжимая свои волосы в кулаках. -… Я так не могу, Реджина. Это безумие. Ты… ты должно быть лжешь мне. Иначе никак. — Ты ведь знаешь, что я хотела бы, чтобы так и было. — Тогда скажи мне, что это так, — Эмма резко обернулась и снова посмотрела на нее. — Просто скажи мне это. Я поверю. Обещаю тебе, я поверю в это. Я буду верить каждому твоему слову до конца наших жизней, если ты скажешь мне, что все это шутка. До конца наших жизней. Что-то острое раздирало горло Реджины. Она обреченно покачала головой. — Но… — пробормотала Эмма. Слезы снова покатились по ее холодным щекам. — Но ты — Реджина. Ты — моя Реджина. Ты не можешь вдруг оказаться… этой… — Я — все еще я, — сказала Реджина, делая неуверенный шаг вперед. — Эмма. Это все еще я. Я была тем человеком и я была Злой Королевой, но теперь это не так. Клянусь тебе. Теперь я просто… — Ты — Мо, — оборвала ее Эмма. Реджина отшатнулась назад. В ее ушах стоял оглушительный рев, и на этот раз он был не из коробок. -… что? — выдохнула она. Эмма грустно посмотрела на нее. — Ты — это он, Реджина. — Нет! Как ты вообще можешь говорить… — Только вот, ты еще хуже, — продолжила блондинка, стирая слезу, стекавшую по щеке. Ее голос был на удивление спокойным. — Эти сердца… Господи, Реджина. Он приставил пистолет к моей голове и переломал половину ребер, но ты блять вырезала сердца у людей. Что ты использовала для этого? Мясницкий нож? Или это было слишком омерзительным для тебя? И ты предпочитала что-то более чистое? Реджина почувствовала, как слезы подступают к горлу, но заставила себя сдержаться. — Нет, — медленно сказала она. — Я никогда не использовала ничего такого. Это были мои руки. Я делала это руками. Эмма отшатнулась. — Что?! — Это магия, Эмма, — пробормотала Реджина, чувствуя, как подергиваются ее грязные пальцы. — Ты просто протягиваешь руку и… достаешь его. — И что потом?! — выплюнула Эмма. — Они просто умирали? На этом все? — Нет, — в отчаянии ответила Реджина. — Нет, если ты этого не хочешь. — Что?! — Можно забрать сердце и… раздавить его, — сказал Реджина, глядя в пол. — Или можно его контролировать. Повисла пауза. Затем Эмма тихо произнесла: — О боже мой. Ты — чудовище. Реджина вздрогнула. — Эмма… — Так ты можешь и мое сердце забрать? — перебила ее Эмма, делая шаг вперед. Ярость исходила от нее волнами жара, как от бушующего пламени, и Реджина чувствовала, как оно лижет ее обнаженную кожу. — Прямо сейчас? Если захочешь этого? — Ну, — пробормотала Реджина. — Если бы здесь была магия… да. — И это единственное, что тебя останавливает? — напирала Эмма. — То, что здесь нет… магии? — Что? Эмма, нет, я бы не сделала этого. Я же говорила тебе, я больше не эта… — Только вот ты все еще она, — твердо сказала Эмма, делая шаг назад. Ее лицо было мокрым от слез, которые она давно перестала вытирать. — Люди не меняются, Реджина. Они думают, что меняются, но на самом деле они просто учатся лучше врать. — Эмма… — А мне пора идти. — Нет, — выкрикнула Реджина, более резко, чем намеревалась. Эмма шагнула вперед и ее сразу же поймали руки, удерживая за предплечья. — Нет. Эмма. Пожалуйста, мне нужно объяснить… — Ты уже объяснила, Реджина! — с отвращением выплюнула Эмма, пытаясь вырваться. Она была сильной, но паника Реджины делала брюнетку сильнее. — Отпусти меня! Мне нужно свалить отсюда. Мне нужно держаться подальше от тебя. — Нет! Эмма, я не позволю тебе уйти вот так. — Реджина, я серьезно — убери нахрен от меня руки. — Пожалуйста, Эмма. Пожалуйста. Я всего лишь… — Отвали от меня! — страх в голосе Эммы звучал так, словно кто-то проскрежетал когтями по каменным стенам, и она попыталась оторвать от себя Реджину, дергая за пальцы, обхватившие ее руки. Реджина отказывалась отпускать ее и потянула Эмму на себя. Они врезались в стену с глухим звуком удара ребер о камень. Даже когда Эмма извивалась в ее руках, отчаянно царапая ногтями все участки открытой кожи, до которых дотягивалась, Реджина не могла ее отпустить. Она вцепилась в Эмму, как в спасательный плот во время шторма, и позволила блондинке выплеснуть на нее всю свою ярость. Тело Эммы казалось таким хрупким, когда Реджина прижимала ее к себе, слезы катились по ее окаменевшему лицу. Реджина держала ее, принимая удары, не позволяя себе даже вздрогнуть. Даже когда крики Эммы стали слабее, а ее руки перестали причинять брюнетке такую сильную боль, она все равно не отпускала ее. Реджина чувствовала, как ее трясет. Она чувствовала, как Эмма пытается отстраниться, и ей понадобилась вся ее внутренняя сила, чтобы наконец суметь отпустить ее. Эмма, спотыкаясь, пролетела по склепу и, не оглядываясь, бросилась вверх по лестнице. Как только она ушла, Реджина прислонилась к стене, прижимая руки к исцарапанному лицу. Одна в темноте, под звуки сотен сердец, отчаянно бьющихся вокруг нее, она соскользнула на пол и позволила себе рыдать до тех пор, пока легкие не одеревенели.