A Trail Of Destruction / Пути распада

Пока они готовились ко сну, Эмма позволила себе украдкой понаблюдать за Реджиной и ее передвижениями по комнате. Забавно, как быстро они вдвоем сформировали ежедневную рутину, которую никогда не обсуждали: Реджина спит на правой стороне кровати, Эмма — на левой. Эмма всегда обнимает Реджину со спины, когда они засыпают, но за ночь их позиция неизменно меняется. Реджина говорит во сне, но Эмме запрещено об этом упоминать. Эмма почти каждую ночь просыпается в слезах и тянется к выключателю, а Реджина помогает ей снова заснуть. Эмма следила взглядом за тем, как Реджина, одетая в свой черный пеньюар, мягко ступает по кремовому ковру. На лице мэра уже не было косметики, ее кожа чуть поблескивала от ужасно дорогого увлажняющего крема, которым она пользовалась каждый вечер. Эмма окинула себя взглядом и едва не рассмеялась — голые ноги, черные носки и потрепанная старая футболка с надписью «Добро пожаловать в Таллахасси!». — Ты собираешься умываться перед сном? — донесся голос Реджины из-за дверцы шкафа, куда она вешала свою белую рубашку. — Ты ведь знаешь, что если ляжешь спать, не смыв с ресниц тушь, то рискуешь получить серьезные телесные повреждения. Эмма рассмеялась, стягивая резинку, удерживавшую ее густые локоны в хвосте. Позволив волосам свободно рассыпаться по плечам, она усмехнулась: — Это было всего один раз. — Скорее четыре, — парирует Реджина, закрывая дверцы шкафа. — И каждый из них я отчетливо помню. Эмма усмехается, даже не двинувшись со своего места на краю огромной кровати Реджины. Она откинулась назад, опираясь на вытянутые руки, свесила одну ногу с кровати, а вторую подогнув под себя. — Знаешь, мы продержались дольше, чем я предполагала. Реджина резко подняла голову и на ее лице моментально отразилась паника. Однако, когда она увидела, что Эмма ей улыбается, ее напряженные мышцы слегка расслабились. — Согласна, — призналась она, медленно складывая майку. — Я и правда думала, что это просто закончится, когда… Она сглотнула, не глядя на Эмму. -… когда тебе станет лучше. Эмма моргнула. — Ну да. Думаю, я могу это понять. Но ты не просто мимолетная интрижка, Реджина. Ты никогда не была этим для меня. Выражение лица Реджины сразу потеплело. — Нет? — Абсолютно точно — нет, — голос Эммы был твердым, но она улыбалась. — Даже до того, когда мы начали встречаться, я никогда не забывала о тебе. Ты — самый запоминающийся человек, которого я встречала за всю свою жизнь. Реджина схватила майку, которую только что аккуратно сворачивала, и бросила ее в Эмму. Она целилась блондинке в голову, но Эмма легко поймала ее на лету. — Очаровательно. — Я серьезно, — сказала Эмма, начиная по новой складывать майку. Она глубоко вздохнула. — Ты была единственным человеком, который действительно мог мне помочь после того, что сделал Мо. Ты была единственной, кто вообще пытался. Все остальные просто ходили вокруг меня на цыпочках, аргументируя это тем, что мне якобы нужно было пространство. Но ты единственная была достаточно упертой, чтобы приблизиться ко мне и не позволить снова отстраниться. Даже если бы романтическая часть наших отношений постепенно угасла, ты бы все равно не отпустила меня. Мы стали бы друзьями, Реджина. И я просто невероятно рада, что мы гораздо больше, чем друзья. Реджина подошла к противоположной стороне кровати, в ее глазах светилась надежда. — Рада? — Рада, — подтвердила Эмма. — Ты действительно самое лучшее, что когда-либо было в моей жизни. Реджина сглотнула внезапно образовавшийся ком в горле. Она медленно опустилась на кровать, все еще двигаясь полубоком к Эмме. — Что ж, — пробормотала она, закрывая глаза. — За исключением одиннадцатилетнего мальчика, который свел нас вместе, ты тоже самое лучшее, что произошло в моей жизни. Я… Ее голос дрогнул, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я правда не представляю, что буду делать, если потеряю тебя. Что-то теплое, словно тягучий мед, наполнило грудь Эммы. Она отбросила майку на мягкую подставку в изножье кровати, передвинулась на матрасе, пока не уселась, скрестив ноги, прямо рядом с Реджиной. — Я никуда не собираюсь, Реджина. Я настроена на длинную дистанцию в этом пути. Реджина улыбнулась и взяла Эмму за руку. — Я тоже. — Ты ведь говоришь серьезно? Реджина наконец подняла глаза: голос Эммы внезапно стал серьезным, а выражение лица вопросительным. Она почувствовала, как крепко блондинка держала ее руку. Мэр сжала ее ладонь в ответ. — Ну конечно. — Потому что… — Эмма сглотнула, ее грудь сжалась. — Я не могу представить, что оставлю тебя. При любых обстоятельствах. Глаза Реджины сузились — она сразу поняла, что имеет в виду шериф. — Ты обещала, Эмма. — Я знаю, что обещала, — вздохнула блондинка. — Но я ведь могу передумать, разве нет? Реджина поджала губы. — Полагаю, что можешь. Но… — Пожалуйста, Реджина, послушай меня минутку, — попросила Эмма. — Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, как не любила никогда и никого. И, хотя я понимаю все твои рассуждения — какими бы саморазрушительными они ни были — я не уверена, что смогу заставить себя собрать все свои вещи, забрать Генри и увезти его от тебя, понимая, что мы, возможно, никогда не вернемся. Я просто… я не думаю, что что-то может этого стоить. — Но… — Ты пытаешься защитить меня, — мягко прерывает ее Эмма. — И я люблю тебя за это. Но, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне тоже попытаться защитить тебя. — Я не нуждаюсь в защите, — прорычала Реджина. — И не заслуживаю ее. — Значит, ты будешь в порядке, оставшись совсем одна? — спросила Эмма, вздернув брови. — Ты будешь счастлива? — Я буду счастлива зная, что вы с Генри в безопасности. Этого достаточно. Отчасти Эмма понимала, что от этих слов она должна была прийти в ярость, но выражение полного смирения на лице Реджины, наполнило ее такой печалью, что она не смогла даже подумать об этом. Она протянула руку и нежно накрыла ладонью щеку Реджины. — Я люблю тебя, — твердо сказала она. — Я всегда буду любить тебя. И я не смогу быть счастлива без тебя. Реджина ничего не ответила, и Эмма ласково погладила большим пальцем покрывшуюся румянцем щеку брюнетки. — Я не смогу попрощаться с тобой, Реджина. Пожалуйста, не заставляй меня. Искренность в ее голосе, словно ножом резала кожу Реджины. Она подняла руку и накрыла ладонь Эммы. — Мы обсудим это, когда придет время, — тихо сказала она. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Это было так отчаянно мило, что Эмма поймала себя на том, что улыбается. — Я в безопасности рядом с тобой. Реджина заметила, как засияли ее глаза при этих словах. Она придвинулась ближе, наслаждаясь видом того, как уголки губ Эммы приподнялись в нежной улыбке. — Ты хоть представляешь, насколько ты прекрасна, когда так улыбаешься? Эмма тут же покраснела. — Вовсе нет. — Да, — промурлыкала Реджина, поднимая руку. Она провела пальцем, по впадинкам возле губ Эммы. — У тебя появляются эти ямочки на щеках, которые мне всегда хочется поцеловать. Эмма склонила голову на бок. — Я и не заметила, что ты выпила так много вина за ужином. — Просто прими комплимент, Эмма, — коротко ответила Реджина, наклонившись вперед, чтобы поцеловать место, которое только что поглаживала пальцем. Она чувствовала, как улыбка Эммы становится шире под ее прикосновением. Реджина приподняла голову, покрывая легкими поцелуями скулы Эммы. — Эти места я тоже люблю. Она почувствовала, как Эмма выдохнула ей в шею: это было наполовину застенчивым смехом, наполовину предвкушением. — И эти, — продолжала Реджина, в то время, как ее губы поднялись к мягким морщинкам рядом с левым глазом Эммы. Брюнетка нежно поцеловала их, а затем переместилась к другой стороне ее лица. К той стороне, на которой был шрам, и она сразу почувствовала, как напряглась блондинка. Реджина придвинулась ближе, взяла лицо Эммы в свои руки и поцеловала этот потускневший, серый шрам настолько ласково, насколько была способна. Глаза Эммы закрылись и ее руки легли на бедра Реджины. Когда губы брюнетки оторвались от ее виска, Эмма вздохнула. — И эти, — повторила Реджина, дразня губами ухо Эммы. Она сместилась чуть ниже и провела языком по мочке уха, чувствуя, как пальцы блондинки сильнее сжали ее бедра. Она усмехнулась про себя, осторожно потянув зубами ухо Эммы, наслаждаясь ее долгим, отчаянным вздохом. — Что еще? — тихо спросила Эмма, закрыв глаза и уткнувшись в шею Реджины. Она разочарованно мяукнула, когда Реджина выпустила ее ухо и отстранилась, снова обхватив лицо Эммы ладонями. Она подождала, пока блондинка снова посмотрит на нее, ее улыбка исчезла, но глаза внезапно заблестели. Реджина перевела взгляд на ее губы. — Улыбнись мне снова. Я вдруг забыла, как это выглядит. Эмма автоматически улыбнулась, разрываясь между нетерпением и любопытством. Все ее лицо осветилось от этой улыбки — искренней и доверчивой — и Реджина почувствовала, как внутри нее все перевернулось. — Вот так, — проговорила она, проведя большим пальцем по нижней губе Эммы. — Я люблю смотреть, как эти губы улыбаются мне. Это меняет все твое лицо. — Мое лицо нуждается в изменениях? — спросила Эмма, все еще игриво ухмыляясь. Но улыбка Реджины внезапно исчезла, сменившись таким пронзительным и искренним взглядом, что у Эммы замерло сердце. — Ни за что, — пробормотала женщина, переводя взгляд с губ блондинки на ее глаза и обратно. — Ни единая частичка тебя не нуждается в этом. Эмма сглотнула и подняла руку, запуская ее под мягкие волосы Реджины. Как только брюнетка почувствовала легкое, но настойчивое давление пальцев на свою шею, она наклонилась вперед, с мягким вздохом прижимаясь к губам Эммы поцелуем. Вторая рука Эммы легла на затылок Реджины, прижимая ее к себе так крепко, насколько это было только возможно. Реджина подтолкнула ее вперед, укладывая на кровать, забираясь на нее сверху и оседлав талию Эммы, позволяя своему пеньюару подняться, оголяя бедра. Эмма не отпускала ее шею, не открывала глаза — она просто продолжала целовать мэра, тихо поскуливая, когда их языки соприкасались, и чуть приподнимая бедра, чтобы еще сильнее почувствовать давление тела Реджины, опускающейся на нее. Реджина прерывисто выдохнула в рот Эммы. Ее волосы упали вниз, закрывая лица им обеим, и Эмма осторожно откинула их назад. Ее зеленые глаза были широко раскрыты и не моргали, когда она внезапно посмотрела на женщину, лежащую на ней, так, словно видела ее впервые. Она нежно провела большим пальцем по виску Реджины, их губы были всего в паре сантиметров друг от друга. — Ты такая красивая, — прошептала Эмма, и эта улыбка, которую так любила Реджина, снова вспыхнула, всего на мгновенье, прежде чем снова прижаться к губам напротив. Реджина полностью отдалась этому поцелую, прижимаясь к Эмме всем телом, позволяя своему языку скользнуть глубоко в ее рот, и чувствуя, как мышцы между ее ног сжимаются, от тихого ответного стона Эммы. Руки блондинки лежали на ее талии, поглаживая шелк, прикрывающий ее тело, но не пытаясь снять его. Иногда, в моменты, подобные этому, когда их захлестывала неистовая жажда, одежда срывалась в мгновение ока, поскольку нетерпение между ними перерастало почти в безумие. Но иногда, эта сладкая пытка была совершенной, и ощущение того, что они еще не дотронулись друг до друга, делало весь процесс головокружительным. Эмма снова приподняла бедра, наслаждаясь тем, как ее нижнее белье становится все более влажным с каждым движением, и почувствовала, как Реджина улыбнулась, не отрываясь от ее губ. Руки Реджины скользнули вверх, убирая ладони Эммы со своего лица и прижимая их к матрасу. Она медленно терлась своим центром о живот Эммы, не открывая глаз, ни на секунду не отрывая губ от тихо хнычущего рта Эммы. Она чувствовала, как ровная пульсация в ее клиторе становится все сильнее и сбивчивее, подстраиваясь под бешеное биение в груди, и снова двинула бедрами вперед. Эмма пошевелила пальцами под хваткой Реджины, слегка потянув вверх, словно пытаясь вырваться. Они обе знали, что она делает это только для того, чтобы Реджина держала ее крепче. Когда брюнетка ожидаемо усилила захват, Эмма откинула голову назад и застонала, наконец оторвав от нее свой рот, и в ту же секунду Реджина провела губами вниз, покрывая шею Эммы мягкими, влажными поцелуями, которые заставили их обеих поджать пальцы на ногах. Реджина выпустила пальцы Эммы, когда добралась до выреза ее футболки. Обеими руками она потянула ворот вниз и медленно провела языком по выступу ключицы Эммы, смакуя каждую дрожь, пробегавшую по телу под ней. Пальцы Эммы снова зарылись в волосы Реджины, убирая их с ее лица, в то время, как брюнетка уткнулась в шею Эммы, нежно покусывая бархатную кожу, оставляя следы, которые задержатся на ней только на эту ночь. Эмма выгнулась над кроватью, когда Реджина двинулась вниз, добравшись до подола ее футболки и грубо задрав его вверх, чтобы прижаться открытым ртом к мышцам подтянутого живота. Она чувствовала, как они напрягаются под ее губами, когда она провела языком дорожку вверх от пупка Эммы к ее груди. Руки брюнетки скользили под футболку, накрыли грудь Эммы и сильно сжали ее, вызывая еще один тихий стон. Реджина прикусила губу и, подняв глаза, увидела, что Эмма с отчаянием смотрит на нее. Эмма с трудом заставила себя приподняться на локтях и, обхватив ладонью затылок Реджины, притянула ее к себе для поцелуя, сокрушительного в своей одновременной нежности и жажде. Медленно сминая руками грудь Эммы, Реджина мягко уложила ее обратно на кровать, не меняя своего положения, сидя прямо на ее бедрах. Она не могла оторвать взгляда от женщины под собой: волосы Эммы разметались по подушке, образуя золотистый нимб вокруг ее головы, ее поношенная футболка была задрана почти до ключиц, а грудь была обнажена и вздымалась под пальцами Реджины. На щеках Эммы появился знакомый румянец, от вида которого Реджина почувствовала слабость во всем теле. Брюнетка нежно сжала ее соски большим и указательным пальцами, и глаза Эммы автоматически закрылись, а спина, выгнувшись, приподнялась над матрасом. Реджина наклонилась и заменила губами одну из своих рук, медленно обводя языком напряженный сосок Эммы. Блондинка извивалась под ней, вцепившись пальцами в ее волосы, чтобы крепче удержать ее голову на месте, поднимая свое тело навстречу изучающему ее языку. Пульс загрохотал в ее ушах, почти заглушая все остальные звуки, когда губы Реджины сомкнулись вокруг ее соска, втягивая его в рот, и из горла блондинки вырвался такой громкий и отчаянный стон, что он удивил даже ее саму. Все ее тело выгнулось, нижнее белье промокло насквозь и прилипало к горящей коже, и вдруг она оттолкнула от себя Реджину, опрокинув ее спиной на кровать. Довольная улыбка, расплывшаяся по лицу Реджины, была столь же раздражающей, сколь и восхитительной: они обе знали, что Реджина была лучшей в этой игре. Она могла мучить Эмму так же терпеливо, как и принимать ее пытки, и именно Эмма всегда сдавалась первой, уступая почти болезненному ощущению дикой пульсации между ног. Реджина наблюдала, как Эмма забралась на нее сверху, на секунду отстраняясь, чтобы снять носки, прежде чем схватиться за подол своей футболки и стянуть ее через голову. Реджина приподнялась на локтях, наблюдая, как грудь Эммы слегка подпрыгивает от этого движения. Затем брюнетка потянулась к нижней части своего пеньюара, готовая последовать ее примеру и снять его тоже. — Нет, — сказала Эмма, перехватив ее запястья. — Оставь его. Реджина прошлась взглядом по предмету их обсуждения: он был коротким и черным, с кружевом и шелком. Он не был ее самым красивым, или даже новым, но Эмма смотрела на него так, словно хотела завернуться в него и позволить себе в нем задохнуться. — Серьезно? — спросила Реджина, выгнув бровь. Эмма кивнула. — Однако… — сказала она, внезапно отстраняясь и совсем слезая с кровати. Реджина ошеломленно наблюдала за ней, позволяя передвинуть свои ноги и свесить их с матраса. Эмма встала между ними и наклонилась вперед, невесомо пробежавшись пальцами по внешним сторонам бедер Реджины. Она задрала шелк пеньюара, обнажив прозрачную ткань трусиков, и ухмыльнулась. -… вот это можно снять. И, не говоря больше ни слова, она стянула крошечный кусочек кружева с Реджины, перекинув его через плечо. Брюнетка моргнула — каким-то образом, когда пропитанная влагой ткань ее трусиков исчезла, ей показалось, что между ног стало еще более мокро, чем было до этого. Взгляд Эммы замер на блестящих складках, зубы впились в нижнюю губу. — Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала? — хрипло пробормотала Эмма, и Реджина услышала собственный стон. Она рухнула спиной обратно на кровать, во рту внезапно пересохло. — Сделай это языком, — прохрипела она, уставившись в потолок. — Пожалуйста. Эмма тут же упала на колени рядом с кроватью. Она скользнула рукой по бедрам Реджины и резко потянула ее на себя, приближая ее разгоряченный центр к самому краю матраса. Реджина почувствовала, как ее пеньюар пополз вверх одновременно с этим перемещением, собираясь на поясе прямо под грудью. — Как пожелаете, Ваше Величество, — прошептала Эмма. Реджина сглотнула, ее ресницы затрепетали, закрывая глаза, а дыхание стало прерывистым, когда она почувствовала, как Эмма крепче сжала ее бедра, а ровное дыхание блондинки коснулось ее обнаженной влажной кожи. Ожидание было невыносимо мучительным. Когда Эмма наконец провела языком вверх вдоль мягкой промежности Реджины, тело женщины выгнулось от удовольствия. Эмма двигалась медленнее, чем обычно. Она томно проводила языком снизу вверх, каждый раз задерживаясь на клиторе и чуть сильнее надавливая на него. Затем она выпускала его и возвращалась в исходное положение, позволяя своему языку на мгновение погрузиться внутрь Реджины, прежде чем снова провести им вверх. Через пару минут этого сладкого процесса, руки Реджины зарылись в волосы Эммы, а ступни уперлись в края матраса. Она двигала бедрами вперед, пытаясь получить более тесный контакт, но ее действия оказались абсолютно тщетными: Эмма не торопилась, наслаждаясь каждым движением и, казалось, вне зависимости от того, сколько бессвязных умоляющих стонов срывалось с губ Реджины, Эмма не собиралась трахать ее, пока не будет полностью удовлетворена и готова. В конце концов, она выпустила одно из бедер Реджины и просунула освободившуюся руку под подбородок, дразняще остановив один палец у самого входа Реджины. Брюнетка почувствовала это в ту же секунду, и ей стоило больших усилий не податься вперед со всем отчаянием, пытаясь получить хотя бы сантиметр так необходимого ей сейчас проникновения. Она никогда в жизни так сильно не хотела, чтобы ее трахнули, чтобы ее наполнили целиком и до предела, и она понимала, что Эмма это знает. Реджина чувствовала, как от Эммы исходят волны удовлетворения, когда она нежно дразнила пальцем ее вход. Внезапно, Эмма сомкнула губы вокруг пульсирующего клитора Реджины и, с силой втянув его в рот, начала жадно сосать. Все тело Реджины выгнулось дугой на кровати от неожиданных резких ощущений, ее пальцы впились в голову Эммы с такой яростью, что она почувствовала, как вырвала несколько волос и, в этот момент отвлечения, Эмма медленно скользнула двумя пальцами внутрь. Искаженные, почти безумные всхлипы, которые начали срываться с губ Реджины, были самыми восхитительными и потрясающими звуками, которые Эмма когда либо слышала. Она улыбнулась не отрываясь от Реджины, кружа языком вокруг ее пульсирующего клитора, снова и снова, пока ее челюсть не начала болеть от напряжения, ни на секунду не прекращая скользить пальцами внутрь и наружу, постепенно наращивая скорость. Реджина двигала бедрами рядом с ее лицом, подстраиваясь под ритмичные движения, одна ее рука все еще держалась за волосы Эммы, а другая яростно сжимала простыни. Ее тело резко поднялось вверх, почти отстраняясь от рта Эммы, но крепкая хватка блондинки на ее бедре удержала женщину на месте, и в следующий момент, тихие всхлипы Реджины превратились в низкие, протяжные стоны. — Реджина, — пробормотала Эмма рядом с ее кожей, и вибрация от ее голоса почти толкнула Реджину за край. — Генри в конце коридора. — Я… не могу… ничего… поделать. Эмма усмехнулась. — Попытайся. Затем она жестко всосала клитор Реджины, и из груди брюнетки вырвался звук, почти приближающийся к вою. Она закрыла лицо рукой, впиваясь в нее зубами, чтобы заглушить собственные крики, и знакомая невесомость во всех конечностях наконец начала сковывать ее тело. Эмма поднимала ее на такую высоту, на какой она еще никогда не бывала, мучая ее, доводя до такого состояния, что она была уверена, абсолютно уверена, что уже должна была давно кончить, потому что все ее мышцы были напряжены и сжаты настолько сильно, что Реджина не могла пошевелиться, и она чувствовала, как ее собственная влага стекает вниз по запястью Эммы. Она с такой силой вонзила зубы в кожу на своей руке, что практически ощутила вкус крови и, если бы кто-нибудь спросил ее в этот момент, как зовут ее сына, она бы скорей всего не вспомнила. И как раз в тот момент, когда она уже была уверена, что вот-вот потеряет сознание, Эмма добавила в нее третий палец и крепко обхватила губами клитор Реджины. Она неистово сосала, одновременно вращая языком вокруг него, и тело Реджины наконец взорвалось, позволяя ей кончить с такой интенсивностью, что она слышала собственный крик сквозь помутневшее сознание. Казалось, прошли часы, пока Реджина медленно спускалась с этой вершины. Она чувствовала Эмму между своих ног, удерживающую ее на месте. Пальцы блондинки совершенно неподвижно оставались внутри нее, пока Эмма не убедилась в том, что сможет вынуть их, не доведя Реджину до слез. Ее зеленые глаза неотрывно следили за женщиной, лежащей перед ней: блестящая от пота грудь быстро вздымалась и опускалась, а когда Реджина откинула руку на кровать, Эмма увидела на ее запястье яркие следы от зубов. Она слышала, как брюнетка отчаянно пыталась отдышаться. — Реджина? — спросила она, усмехнувшись. — Ты в порядке? В благодарность за свою заботу, она получила средний палец, поднятый вверх. Эмма рассмеялась, наконец вытаскивая пальцы из Реджины и не обращая внимания на протестующее против резкого движения хныкание. Реджина несколько раз моргнула, пытаясь вернуться в реальность. Эмма в это время забралась на кровать, снова устраиваясь верхом на талии Реджины. Брюнетка подняла на нее взгляд, и все внутри нее сладостно перевернулось, когда она увидела, как Эмма медленно облизывает свои пальцы. — Это было невероятно, — выдавила Реджина, пытаясь выровнять дыхание. Она никак не могла оторвать глаз от губ Эммы. — Это ты невероятная, — ответила Эмма. Она все еще улыбалась, но ее голос был серьезным. Это заставило все внутри Реджины расплавиться от нежности. — Иди сюда, — мягко позвала брюнетка. — Поцелуй меня. Эмма сразу же подалась вперед, укладываясь поверх тела Реджины, чувствуя, как ее сердце бьется о грудную клетку. Она склонила голову, встречая губы Реджины и целуя ее, скользнув языком глубоко в рот брюнетки. Когда Реджина обвела его своим языком, Эмма почувствовала, что пульсация у нее между ног возрастает в геометрической прогрессии. Блондинка отстранилась, ласково убирая волосы с пылающего лица Реджины. — Чувствуешь, какая ты вкусная? Взгляд Реджины все так же был на губах Эммы. — Не такая вкусная, как ты. — Вот как? — Эмма вздернула бровь. Не долго думая, она просунула руку между их телами, скользнула в свои черные трусики и погрузила пальцы в собственную влагу. Когда они коснулись набухшего клитора, Эмма почувствовала дрожь в коленях, но заставила себя высвободить руку и поднести ее ко рту. Реджина не мигая следила опьяневшим взглядом широко распахнутых глаз за тем, как Эмма просунула пальцы между своих губ. — Должна сказать, — задумчиво пробормотала Эмма. — Что я не согласна. Реджина нетерпеливо застонала, отрываясь от кровати и перекатывая Эмму под себя. — Сними их, — сказала она хриплым голосом, проведя ладонью по трусикам Эммы. — И сделай это еще раз. Эмма сглотнула. Игривость исчезла из голоса Реджины и сменилась чем-то совершенно иным. Чем-то более глубоким и бескомпромиссным. Эмма почувствовала, как ее центр запульсировал, выпуская новую волну влаги. — Сними их с меня сама, — попросила она, и Реджина моментально подчинилась, чуть приподнявшись над телом Эммы, и стянув с нее черные стринги. Она бросила их на пол, после чего быстро сняла через голову свои пеньюар и отправила его следом. Реджина снова опустилась на кровать и вытянулась во весь рост рядом с Эммой, опираясь на локоть. Она протянула руку и мягко провела ею по животу Эммы. — А теперь, — промурлыкала она. — Сделай это еще раз. Время от времени, без какого-либо предупреждения, по лицу Реджины проскакивала мимолетная вспышка чего-то, что, как предполагала Эмма, было отголосками Злой Королевы. Ее голос становился глубже, а глаза темнее, и она произносила команду так, словно ожидала, что ей немедленно и беспрекословно подчинятся. Всякий раз, когда это происходило, Эмма на мгновение осознавала, что это должно ее напугать или даже оттолкнуть. Но этого не случалось. Боже, это так ее заводило. Не раздумывая больше ни секунды, и не прерывая зрительного контакта с Реджиной, она провела рукой вниз по своему телу и скользнула себе между ног. По ее телу прошла неконтролируемая дрожь, когда она ощутила, насколько была мокрой. Эмма хотела, чтобы Реджина прикоснулась к ней. Реджина знала, что Эмма хотела, чтобы она прикоснулась к ней. Но брюнетка ждала, всего в нескольких сантиметрах от нее, неторопливо водя пальцем по животу Эммы, наблюдая за ее лицом, а не за рукой между ног. Эмма высвободила пальцы и провела ими по своему набухшему клитору, едва слышно всхлипнув от этого прикосновения, но успев заметить, как что-то промелькнуло во взгляде Реджины. Блондинка сильнее надавила на клитор, немного приподняв бедра — все ее тело потянулось навстречу этой маленькой точке контакта, дарящей такие острые ощущения. Но этого было недостаточно. Был только один единственный человек, который мог дать именно то, что ей было сейчас так нужно. — Продолжай. Эмма разочарованно заскулила, но сделала то, что было сказано. Она снова вошла в себя двумя пальцами, задрожав, когда они проникли максимально глубоко. Но совсем не так глубоко, как ей было необходимо. Это приводило ее в бешенство. Она вытащила их обратно и с силой загнала внутрь, по ее телу пробегали волны дрожи с каждым движением. Реджина протянула руку и мягко откинула со лба блондинки мокрые от пота волосы. Лицо королевы было невыносимо, раздражающе безучастным. — Тебе хорошо? — тихо спросила она. Эмма готова была разрыдаться. — Нет. — Нет? — Я хочу тебя, — выдохнула Эмма, безостановочно двигая бедрами над поверхностью кровати. Ее пальцы продолжали двигаться внутри ее лона пока она говорила, и каждое слово обрывалось сбивающимся дыханием, но ничего из этого не было достаточно. Реджина была прямо рядом с ней — ее идеальная грудь и ее опытные руки были всего в нескольких сантиметрах, и это было слишком далеко, слишком блять далеко. — Скажи мне, чего ты хочешь, — спросила Реджина. Холод и абсолютное безразличие в ее голосе, практически подвели Эмму к самому краю. Она опустила взгляд и заметила, как Реджина плотно сжала бедра — все происходящее производило на нее такой же эффект, как и на саму Эмму. Брюнетка всего лишь умела скрывать это гораздо лучше. Эмма застонала и откинула голову на подушку. Ее пальцы яростно двигались вдоль клитора. — Я… я не знаю. — Ты не знаешь? Впервые в жизни, она действительно не знала. Что-то изменилось, и Эмма чувствовала, как внутри нее разгорается потребность, которой она никогда до этого не ощущала. Может быть, причиной тому был темный, почти ледяной взгляд Реджины, или облегчение от того, что она наконец-то поговорила со своей матерью ранее тем вечером, но что-то внутри нее с щелчком оборвалось. Она не знала, чего хочет, но была уверена, что хочет чего-то большего. — Просто… трахни меня. Прикоснись ко мне. Сделай что-нибудь. Пожалуйста. Глаза Эммы были закрыты, дыхание учащенное, и когда Реджина опустила взгляд, она увидела, что пальцы блондинки двигаются невероятно быстро. Они блестели от влаги Эммы, и в животе Реджины все перевернулось от отчаяния. Но она быстро сглотнула его, избавляясь от кома в горле. Она схватила запястье Эммы и, игнорируя то, как недовольно и сердито взвыла блондинка, заставила ее остановиться. — Эмма. Эмма резко распахнула глаза и увидела, что Реджина наблюдает за ней, терпеливо ожидая. — Что? — рыкнула она, и в этом слове дрожали сдерживаемые слезы. — Я бы хотела, чтобы сейчас ты встала на колени. Пожалуйста. Эмма моргнула, на мгновенье растерявшись, но затем выполнила то, что ей было сказано. Она расположилась по центру кровати, приподнявшись на слегка дрожащих коленях, лицом к изголовью. Ее руки нервно накрывали живот. Она слышала, как Реджина встала с кровати и двигалась за ее спиной. Каждый шаг заставлял мышцы блондинки сжиматься. — Ты мне доверяешь, Эмма? О боже… — Да. — Ты уверена? — Абсолютно. Открылся какой-то ящик. Затем закрылся. — Прекрасно, — произнесла Реджина все тем же ровным холодным голосом. Это напомнило Эмме каждый их разговор до происшествия в мэрии, и она была удивлена, насколько возбуждающим казался ей этот голос сейчас. Она сглотнула и закрыла глаза, когда Реджина продолжила. — Я хочу кое-что попробовать. Эмма кивнула. — Хорошо. — Ты должна пообещать, что скажешь мне, если тебе это не понравится. — Скажу, — сказала Эмма, глубоко вдохнув, уже будучи абсолютно уверена, что никаких проблем не возникнет. — Я обещаю. — Хорошая девочка, — произнесла Реджина, и внезапный поток влаги практически хлынул из лона Эммы. Часть ее испытывала отвращение к самой себе — она понимала, что не должна так реагировать на подобные похвалы. Она понимала, что Реджина намеренно дразнит ее, обращаясь с ней сейчас так же, как когда-то давно, много месяцев назад, когда они еще не успели по-настоящему узнать друг друга. Но она также понимала, что Реджина делает все совершенно целенаправленно, и брюнетка не стала бы даже пытаться сделать это сейчас, если бы хоть на секунду сомневалась, что Эмма готова и восприимчива к такому поведению мэра. Вероятно, она готовила этот сюрприз уже несколько месяцев и ждала подходящего момента, чтобы попробовать его. Эмма почувствовала, как прогнулся матрас, и поняла, что Реджина забралась обратно на кровать. Внезапное тепло на спине сказало ей, как близко была брюнетка. — Закрой глаза, — сказала Реджина, и Эмма беспрекословно подчинилась. В следующее мгновение что-то скользнуло по ее лицу, и она ощутила, как мягкая ткань завязывается в узел у нее на затылке. — Все нормально? — спросила Реджина, и Эмма различила легкое беспокойство в ее голосе. Каким-то образом, это только успокоило ее — Реджина знала, что Эмма может испугаться, оказавшись с завязанными глазами. Брюнетка знала, что она теперь боится темноты. И сам факт того, что она спрашивала, проверяла и убеждалась, что Эмме комфортно, заставлял блондинку чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде. — Все хорошо. — Ты уверена? Эмма протянула руку назад, нащупав и мягко сжав бедро Реджины. — Я уверена. Реджина сглотнула, и родной запах ванили от волос Эммы, заполнил ее легкие. — Хорошо, — сказала она, снова слезая с кровати. — Тогда встань на четвереньки. Она была удивлена тем, как быстро и с какой готовностью Эмма сделала то, что было сказано. Стоя у другого конца кровати, Реджина впитывала в себя этот вид — она уже трахала Эмму в этой позе раньше, и она наслаждалась каждой неповторимой секундой этого. Но в этом было что-то иное — в предвкушении, витавшем в воздухе комнаты. Эмма явно жаждала чего-то гораздо более интенсивного и яркого, чем она когда-либо просила раньше — вот что изменилось. Реджина почувствовала, как ее влагалище нетерпеливо сжалось, но, несмотря на это, она улыбалась. Эмма тем временем ждала. Абсолютно неподвижно. Реджина снова открыла ящик. Последовала пауза, и Эмма напрягла слух, пытаясь понять, что происходит. Она услышала щелкающий звук, но кроме этого Реджина вела себя крайне тихо. Почти полная тишина натолкнула ее на совершенно другую мысль. — Реджина? — позвала она. — Мммм? — Я не хочу убить настроение, — проговорила Эмма, моргая под повязкой. — Но дверь точно заперта? Низкий с хрипотцой смех Реджины почти заставил ее кончить в ту же секунду. — Да, мисс Свон, — сказала она, и матрас снова прогнулся. — Заперта. Эмма кивнула, ее светлые волосы мягкими волнами накрывали плечи. Реджина поползла по кровати, непривычная тяжесть между ног заставила ее почувствовать себя нелепо смущенной. С одной стороны, она была рада, что догадалась завязать Эмме глаза. С другой, она бы хотела, чтобы блондинка ее видела и тогда они вместе могли бы посмеяться над этим. Она разместилась между ног Эммы, почти не касаясь ее. — Раздвиньте ноги немного шире, мисс Свон, — сказала она и Эмма моментально выполнила приказ. — Очень хорошо. Эмма тихо застонала, и они обе услышали это. Блондинка почувствовала, как вспыхнуло ее лицо — она уже поняла, что там было у Реджины. А еще она поняла, что никогда больше не сможет услышать обращение «мисс Свон», произнесенное Реджиной, без желания сорвать с себя всю одежду. Рука Реджины неожиданно оказалась между ног Эммы, и она резко втянула воздух, ощутив, насколько мокрой была блондинка. — Я специально купила это, — проговорила Реджина и Эмма услышала звук воздуха, проходящего сквозь горлышко пластикового тюбика. — Но я даже не уверена, что мне это понадобится. Тем не менее, она начала наносить смазку на страпон, так медленно и неторопливо, как только могла. Она заметила, что ноги Эммы начали мелко дрожать. Ее голова была опущена, светлые локоны стекали на кровать, словно струйки дождя, но она не шевелилась. Это был первый раз, когда Эмма действительно делала то, что ей было велено. Реджина накрыла ладонью, которая теперь была полностью покрыта смазкой, промежность Эммы, и начала скользить пальцами по влажным складкам. Эмма вздрогнула и ее плечи слегка опустились. — Вы хотите, чтобы я вас трахнула, мисс Свон? Эмма быстро коротко кивнула. Между ног уже почти болезненно пульсировало, и она чувствовала, как слезы начинают просачиваться и впитываться в мягкую ткань, накрывающую ее глаза. Был небольшой просвет, прямо на переносице, через который она могла хоть что-то видеть, но все, что было доступно ее взору — это смятая белоснежная простыня под ней. Тот факт, что Реджина была совершенно невидима для нее, одновременно так сильно возбуждал и раздражал, что она готова была закричать от разрывающих эмоций. Пальцы Реджины начали входить и выходить из нее, медленно целенаправленно прижимаясь к мягкой, чуть ребристой точке глубоко внутри Эммы, которая заставляла каждую мышцу в ее организме расслабляться и напрягаться одновременно. — Я бы хотела, чтобы ты сказала это вслух, — промурлыкала Реджина, поворачивая руку так, чтобы ее мизинец касался клитора Эммы. Она с каким-то извращенным интересом наблюдала за тем, как спина блондинки прогнулась, а бедра мелко задрожали. — Трахни меня, — дрожащим голосом проскулила Эмма. — Пожалуйста. Реджина ухмыльнулась и, вытащив пальцы, с нажимом потерла тыльной стороной ладони клитор Эммы. — Скажи это еще раз. Эмма обреченно застонала. Ее голова опустилась еще ниже, а руки бесконтрольно дрожали. — Реджина. Пожалуйста. Реджина внезапно убрала руку и резко вернула ее, шлепнув по влажной промежности Эммы. Блондинка прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови, стараясь не закричать. Когда эта волна немного улеглась, она глубоко вдохнула, пытаясь справиться с ощущением пальцев Реджины, мучительно медленно кружащих по ее клитору. — Пожалуйста, трахни меня, — сдалась она, крепко зажмуривая глаза. Рука Реджины снова исчезла. Эмма приготовилась к новому шлепку. Вместо этого наступила полная тишина. Затем внезапное, неожиданное вторжение чего-то, толкнувшегося внутрь нее. Реджина скользнула страпоном во влагалище Эммы, наблюдая, как женщина выгнула спину, откинув голову назад от удивления. С ее губ сорвался низкий стон. Когда гладкий предмет оказался внутри Эммы на всю длину, Реджина медленно вытащила его, позволив кончику задержаться рядом с входом Эммы, прежде чем резко загнала его обратно. Руки Эммы подогнулись, и она упала на кровать, ее пальцы вцепились в простыни. Прошло так много времени с тех пор, как она чувствовала нечто подобное — ощущение наполненности, когда ее грубо трахают, а она лежит с высоко поднятой задницей, удерживаемой с обеих сторон сильными руками. В последний раз, когда ее трахали в такой позе, она была с мужчиной, которого встретила в баре в Бостоне. Эмма не могла вспомнить, как его звали — она даже не была уверена, что вообще спрашивала. Она привезла его к себе домой, позволила прижать себя лицом к кровати и трахнуть, и ей это понравилось, потому что в тот момент она отчаянно нуждалась в грубом, вызывающем громкие вопли оргазме, с кем-то глубоко внутри себя. Но сейчас все было по-другому: она знала женщину, которая стояла позади нее, и знала, что Реджина считывала каждую реакцию ее тела лучше, чем кто-либо другой. Сейчас она не чувствовала, как непривычная пара мужских яичек шлепается о ее тело, и не отвлекалась на вопрос о том, не собирается ли парень кончить, не предупредив ее, оставив ее разбираться с последствиями. Вместо этого она чувствовала только руки Реджины на своих бедрах, ее ногти, оставляющие царапины на нежной коже, и гладкий пластик скользящий внутри нее. Она слышала ровное ритмичное дыхание Реджины, дающее ей понять, что брюнетка прямо здесь, рядом с ней, и делает это исключительно для нее. Она ничего не видела, но могла точно угадать каждую эмоцию, появляющуюся на лице Реджины: сначала это была самодовольная ухмылка из-за того, что она заставила Эмму так стонать. Но затем, она сменилась трепетом и благоговением — абсолютное изумление от того, что именно ей было дозволено так прикасаться к Эмме. Эмма приподняла бедра еще выше и зарылась головой в простыни, прикусывая все, что ей попадалось — губу, одеяло: ей было все равно. Реджина начала двигаться быстрее, протянув руку, чтобы с легким нажимом провести ногтями по изгибу позвоночника Эммы. Неконтролируемая дрожь прокатилась по телу блондинки, оставляя после себя вибрацию, настолько сильную, что Эмма с трудом сдержала рвущийся на волю рев. Знакомое облегчение нарастало внутри нее, образуясь где-то глубоко в животе и распространяясь по всему телу к уже покалывающим пальцам. Эмма потянула простыни на себя, пряча лицо в беспорядке, который она сама же и создала, в напряженном ожидании, когда ее тело оторвется от земли и взмоет в полную невесомость. Рука Реджины скользнула вниз по ее животу прямо в пространство между ног, с силой прижалась к ее бешено пульсирующему клитору, и большего уже не потребовалось. Эмма почувствовала, что кончает, когда Реджина еще раз глубоко проникла в нее. Ноги блондинки, наконец, не выдержали, и она тяжело рухнула на кровать, утягивая Реджину за собой. Все тело Эммы до сих пор сотрясала крупная дрожь, когда Реджина подняла руку и сняла повязку с ее глаз. Но ей еще долго казалось, что она видит звезды, хотя пространство вокруг теперь было заполнено ярким комнатным освещением. Реджина была рядом, ждала пока она придет в себя, как и всегда. Брюнетка сидела поджав под себя ноги, нервно наблюдая за тем, как Эмма переворачивается на спину, с размазанной под глазами тушью. Реджина сглотнула. — Все было нормально? С огромным усилием заставив себя приподняться на одной руке, Эмма потянулась и обхватила Реджину рукой за шею, притягивая ее к себе в горячем, неистовом поцелуе. Она почувствовала, как Реджина улыбается ей в губы. — Реджина, — прерывисто произнесла она, пытаясь восстановить дыхание. Она покачиваясь приняла сидячее положение. — Это было… потрясающе. Реджина улыбнулась, затем посмотрела на нелепое приспособление, закрепленное у нее между ног. — Я никогда не чувствовала себя более сексуальной. Эмма рассмеялась и резко подалась вперед, чтобы поцеловать ее снова, и снова, и снова — женщину, которую она никак не ожидала полюбить, но которую — о боже — она в итоге полюбила больше всего на свете. — Вы никогда не выглядели более сексуальной, мадам мэр. Довольный румянец разлился по лицу Реджины, и она опустила глаза, нехарактерно для себя смутившись. — Спасибо, — сказала Эмма, ласково погладив щеку Реджины. Брюнетка улыбнулась ей в ответ. — Пожалуйста. Через мгновенье, Эмма спросила: — Пожалуйста, только не говори мне, что ты купила это в лавке мистера Голда. Реджина тут же фыркнула от отвращения, толкнув Эмму обратно на кровать и наваливаясь на нее сверху, накрывая их обеих одеялом. — Ты отвратительна. Эмма усмехнулась, глядя на женщину, нависающую над ней. — Думаю, именно ты пробуждаешь это во мне. Повисла еще одна уютная пауза, и Эмма заполнила ее своим самым нежным голосом: — Я люблю тебя, Реджина. Реджина снова покраснела, поглаживая пальцами щеку Эммы. — Я тоже тебя люблю. Она осторожно убирала влажные светлые волосы со лба Эммы, когда та вдруг отпрянула от нее. Кожа под рукой Реджины стала горячей и режущей, обжигая кончики ее пальцев, и с губ Эммы сорвался ошарашенный испуганный вскрик. Она резко села на кровати, прижимая руку к обожженной коже и яростно потирая ее. — Ох, — выдохнула Реджина, краска отхлынула от ее лица, она быстро отдернула руку и прижала ее к груди. Она посмотрела на свою ладонь, и впервые за многие годы увидела белые искры пляшущие на ней, ползая по поверхности ее кожи, словно крошечные паучки. Брюнетка сглотнула, сжав пальцы в кулак. Когда она дернулась, чтобы окончательно отстраниться — соскочить с кровати и броситься в ванную, Эмма вдруг схватила ее за запястье, возвращая назад. — Все хорошо, — тихо сказала она. Она даже не опустила взгляд на руки Реджины — ее глаза были твердо прикованы к встревоженным карим глазам. — Все хорошо. Реджина моргнула, заметив легкое покраснение на лице Эммы, где несколько мгновений назад к нему прикасались ее пальцы. — Я не… — Я знаю, — перебила ее Эмма, и легкая улыбка вернулась на ее губы. Она протянула руки, нежно обхватив пальцами оба запястья Реджины, и притянула ее ладони к себе. Она наконец посмотрела на них, ее светлые волосы рассыпались по плечам. Какое-то мгновение обе женщины просто молча наблюдали, как яркие белые искры, скользящие по ладоням Реджины, начали медленно угасать. Горло Реджины сжалось, и она ждала неизбежного саркастичного комментария от Эммы или любой другой попытки снять напряжение. Она практически слышала его: «Что ж. Наверное, можно сказать, что от нас прям искры летят.» Но какая-то часть нее, как это часто бывало, просто ждала, что Эмма сейчас встанет и уйдет. Но, вместо этого, Эмма передвинула свои руки — почему-то прохладные и без намека на малейшую дрожь — с запястий Реджины, и крепко обхватила пальцами ее ладони. Она накрыла все еще покалывающую и кусающую кожу своими руками, держа крепко, не отпуская, вне зависимости от того, как сильно она ее обжигала.