Лидокаин

Холод словно одеялом окутал девушку. К несчастью, это было первое, что ощутила Мелисса, проваливаясь в сознание из беспокойного сна и размыкая заспанные глаза. Не просто прохлада каменных стен подземелья, а ледяная тяжесть на душе. Эта гремучая смесь словно прожигала ее кожу до костей. Она лежала неподвижно, уставившись в темно-зеленый балдахин над кроватью, судорожно сжимая пуховое одеяло и пытаясь убедить себя, что вчерашнее — всего лишь дурной сон. Нет, она не попала в мир Гарри Поттера, тем более не попала в Слизерин, где вероятность спокойно жить ниже… Нуля. Щель между тяжелыми портьерами пропускала тусклый зеленоватый свет, отбрасывая причудливые блики на стены и выхватывая из мрака очертания двух других кроватей. Девушка прикрыла глаза, поджимая губы. Руки вытащили тяжелую подушку и накрыли ей свое лицо. Малейший звук от немого крика заглушила ткань, но хотелось безумно разораться, истерически кинуть, разорвать что-то. Шорох за пологом кровати отрезвил ее. Девочка приподнялась, сдавленно вздохнув, а белые волосы рассыпались по спине. В голове настойчиво билась мысль, что прятаться больше не получится. Босые ноги опустились на холодный пол, отчего ледяная дрожь прошлась по ее телу, а после несуразными движениями натянули не менее холодные тапочки. Не обращая внимания на болтовню соседок, девочка направилась прямиком в ванную. Руки тяжело оперлись о раковину, а пряди падали на лицо, мешая. Раздраженно сдув прядку, девочка вздохнула. То ли дело было в освещении, то ли еще что, но кожа казалась намного белее, чем обычно. Господи, лучше бы она начала колоться в прошлой жизни, чем это все. Ладошки набрали воду, а после брызнули в лицо. Лучше не стало. Капли стекали с щек, по линии губ, а девочка лишь печально вздохнула. Как-то нужно выживать. Она протирала лицо белым полотенцем, когда услышала всхлипы из комнаты и чей-то раздраженный голос. Мелисса кинула последний взгляд на зеркало, а после вышла, зевая. Чуть скрипнувшая дверь словно спугнула всех, а в воздухе словно застыл кисель. Мелисса нахмурилась, встречая холодный и несколько презрительный взгляд. Тишину разорвало сдавленное всхлипывание. Мелисса приподняла бровь, поворачиваясь. Звук доносился слева. Это плакала одна из ее соседок, та самая круглолицая блондинка, которую вчера распределили прямо перед ней. Девочка уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить рыдания, но ее плечи предательски вздрагивали. Напротив, у окна, замеченная ранее девушка вернулась к своим делам и стала возиться в сундуке — худая, темноволосая девочка с капризно поджатыми губами. Она швыряла вещи в сумку для уроков с таким видом, будто они были лично ей чем-то обязаны. Недоумение, казалось можно было потрогать руками, но Мелисса не сказала ни слова. — И хватит уже хлюпать, Паркинсон, — возвращаясь к прерванному разговору, резко бросила брюнетка, не оборачиваясь. — Надоело. Тебя же в Слизерин определили, а не на эшафот ведут. Соберись. — Я… я не хотела в Хогвартс, — прошептала блондинка, всхлипывая. — Мама сказала, что у нас все предки были в… Шармбатоне, — ее голос чуть стал выше на этом слове, едва ли не срываясь на истеричный визг. —… Меня будут презирать… подруги… — Твою маму, должно быть, презирают везде, если она родила такую плаксу, — язвительно заметила темноволосая. — Меня зовут Виолета Булстроуд. А это… — она слегка нахмурилась, вспоминая.— Мелисса Уайт, да же? — она кивнула в сторону Мелиссы, поймав ее настороженный взгляд и медленный кивок. — Запомнишь? Или нам на лбу написать? Мелисса молча приподняла брови и вздохнула, отворачиваясь, чувствуя себя неловким зрителем в чужой драме. Она села на кровать, свесив ноги, залезая в тумбочку и находя там расческу, что почему-то была очень холодной. Холодный камень пола вновь заставил ее передернуться. Она честно не знала, как слизеринцы умудрялись выживать в таком холоде… Может, есть какое-то согревающее заклинание? Да нет, это магический мир, конечно, должно быть. Это какая-то проверка от старшекурсников, догадаются ли новенькие?.. Губы чуть искривились. — Эй, Уайт, — Булстроуд оценивающе посмотрела на нее. — Ты ведь та самая, с маггловской фамилией? — она начала рассматривать свои ногти, словно ценность Мелиссы упала от данного факта. — Удивительно, что Шляпа отправила тебя к нам. У тебя хоть один волшебный родственник есть? Или это какая-то ошибка? — ее лицо чуть скривилось от брезгливости. Вопрос повис в воздухе колючим и неудобным. Обличающим. Казалось, любой неправильный ответ превратит ее жизнь в ад. Мэл поджала губы, прямо глядя в чужие глаза. Рука, до этого спокойно расчесывающая платиновые волосы, остановилась. Рев Паркинсон на секунду стих — ей стало интересно. Мелисса почувствовала, как спина окаменела и она выпрямилась. Один есть. И даже есть тот, которого она бы предпочла не иметь. Белая прядка вновь упала на глаза. Какая ирония. — Моя мама — волшебница, — прямо ответила она, спрыгивая с кровати и направляясь к своему чемодану. Она не стала уточнять, что та практически магл. Если им надо будет, то найдут информацию во что бы то ни стало. — Отца не знаю, мать про него не рассказывала, — пробормотала Мелисса, доставая форму и канцелярию. Пока не было расписания, она даже не имела представления, что брать. Булстроуд фыркнула, но, не добившись ничего интересного, вернулась к своим сборам. Паркинсон, утирая слезы, тоже начала медленно одеваться, иногда что-то бормоча под нос. Гостиная Слизерина при свете дня казалась менее зловещей, но не менее чужой. Не менее холодной. Зеленые абажуры ламп отбрасывали приглушенный свет на темные деревянные панели стен, а в огромном камине с красивой резной решеткой уже потрескивал огонь, отгоняя утреннюю сырость подземелья. В воздухе витал запах старой кожи, воска и какой-то дорогой, пряной древесины. На кожаных диванах болтали старшекурсники, иногда бросая взгляды на заходящих. На доске объявлений уже висело расписание первого курса. Первой парой было Зельеварение. Сердце Мелиссы неприятно екнуло. Северус Снейп. Она обернулась, выглядывая черные волосы, но никого не нашла. Она машинально потянулась к сумке, проверяя, на месте ли учебник и перья. Чертыхнулась, вспоминая, что оставила учебники в комнате. Очень странная система оставлять расписание в гостиной. Когда она вновь вернулась, за большим столом в центре комнаты сидели старшекурсники, неспешно попивая кофе и обсуждая что-то тихими, насмешливыми голосами. Люциус Малфой, откинувшись на спинке стула, с холодной учтивостью что-то объяснял первокурснику. Его взгляд скользнул по Мелиссе, задержался на ее белых волосах на долю секунды дольше необходимого, и так же плавно отвелся. Он делал вид, что не замечает ее, и это было… обнадеживающе. Может был шанс, что все обойдется. Она надеялась так будет всегда… Беллатрикс Блэк, на чьей груди сиял значок старосты школы, чьи крупные кудри привлекали внимание, напротив, не скрывала своего сдержанного интереса, от которого кровь стыла в жилах. Она стояла у камина, и ее темные глаза, горящие странным огнем, проводили Мелиссу от лестницы до самого выхода из гостиной. В ее взгляде читалось не любопытство, а скорее оценка — как хищник оценивает новую, странную добычу, решая, стоит ли она усилий. — Погоди, Уайт, куда собралась? Потеряться хочешь? — прозвучало со смешком, а в руки вручили пергамент с личной копией расписания. Завтрак в Большом зале стал для Мелиссы новым испытанием. Она старалась держаться в тени Булстроуд, которая, несмотря на скверный характер и презрение, казалось, уже решила взять шефство над двумя неудачницами — ревущей Паркинсон и полукровной Уайт — просто чтобы те не позорили ее факультет. И не было понятно, что для нее было хуже. Стол Слизерина был куда сдержаннее вчерашнего и на фоне других ощущался полуживым. Здесь не хлопали по спинам, не сверкали широким, яркими улыбками и не кричали через весь стол. Здесь перешептывались, обменивались колкостями под маской вежливых улыбок и бросали на других студентов взгляды, полные высокомерия и презрения. Словно над этим местом застыла атмосфера чуждости, желания быть выше остальных. Уайт аккуратно перекинула ноги через скамейку, придерживая неудобно длинную мантию. Казалось, любое ее движение сопровождалось прицелами взглядов слизеринцев. Малейший прокол и голова полетит с плеч. Она прикусила губу, на автомате накладывая какой-то салат в тарелку. Мелисса украдкой посмотрела на гриффиндорский стол. Джеймс и Сириус что-то оживленно обсуждали, показывая пальцами в пергамент, разложенный между тарелками. Сириус громко рассмеялся, и этот звук словно резанул уши, отрезвляя. Лили, сидевшая рядом, что-то серьезно говорила новой подруге, но ее взгляд случайно встретился с взглядом Мелиссы. Рыжая девочка на мгновение смутилась, затем неуверенно, но кивнула. Это был не дружелюбный жест, а скорее вежливое признание: «Я вижу тебя. Но не уверена, что буду сближаться». Взгляд уловил движение возле нее и заметил знакомую девочку, что, смотрела прямо на нее. Корейские черты напоминали Уайт о странной девочке на площадке возле дома. Губы слегка растянулись в улыбке, на которую девочка ответила собственной успокаивающей. В душе разлилось облегчение, что хоть кто-то из знакомых детей не считал ее недостойной после поступления на Слизерин. Врезавшийся в уши голос Малфоя вновь послужил напоминанием о гильотине над ее головой, и Мелисса опустила взгляд в тарелку с завтраком, который через силу заставила себя съесть. Аппетит словно пропал от стресса, но тело продолжало подводить, так что это все, что оставалось. Дорога в класс Зельеварения пролегала по холодным, сырым подземным коридорам. Плотная мантия спасала от холода, но противная дрожь прошлась по телу. Хотелось надеяться, что все семь лет не пройдут в такой атмосфере, но Мелисса не была обычным ребенком, который мог с легкостью в такое поверить. Она шла позади всех, чувствуя, как с каждым шагом нервозность сжимает ее горло все туже. Она даже не представляла, как будут проходить занятия. В голове не укладывалось, как вообще можно варить настоящие зелья. Впрочем, это уже не имело значения. Эти знания уложат в голову, хочет она или нет. Она прошла за смеющимися однокурсниками, придерживая тяжелую дубовую дверь, и замерла чуть пройдя порог. Класс был погружен в полумрак. Студенты рассаживались за партами, на которых уже были расставлены медные котлы и наборы ингредиентов. В воздухе витал сложный коктейль запахов — горьких, сладких, пряных и откровенно тошнотворных. Казалось, нос забился и продохнуть было невозможно. Месиво запахов ударило в голову, вызывая мигрень. Будто бы ей и так трудностей не хватает. И они уже были там. Северус Снейп сидел за партой у дальней стены, уткнувшись носом в потрепанный учебник. Он выглядел еще мрачнее, чем вчера. Его длинные черные волосы пеленой скрывали лицо, а плечи были напряжены, будто он ожидал удара в спину. Он не смотрел по сторонам, полностью отгородившись от всего мира, пуская лишь яркий лучик, болтающую Лили. Рыжая девочка улыбалась, восторженно светясь и заинтересованно поблескивая глазами. Их взгляды встретились на секунду. В черных, почти бездонных глазах мелькнуло что-то неуловимое — узнавание, удивление, а затем привычная подозрительность, а зеленые расширились с некоторой неловкостью и растерянностью. Мелисса медленно подошла к их парте. Впутываться в их жизнь страшно, но может иметь знакомства с будущим великим зельеваром было бы неплохим решением?.. Она ни в чем не была уверена. — Здесь… свободно? — тихо спросила она, указывая на место за ними, а после прикусывая щеку изнутри. Лили вздрогнула, будто ее тихий голос был ударом хлыста и подняла на нее глаза, полные неловкости. Северус слегка раздраженно прищурился. — Весь Слизерин в твоем распоряжении, Уайт, — прошипел он. — Иди займи место с Булстроуд. Вы же подружки теперь. —Северус! — растерянно шикнула Лили, а после попыталась улыбнуться.— Конечно, садись. — Спасибо. Я не хочу с Булстроуд, — осторожно сказала Мелисса, опускаясь на стул рядом. Она почувствовала, как по телу прошли мурашки. Казалось, ее просто хотят вышвырнуть. — Я хочу с теми, с кем познакомилась в поезде. Северус замер, не в силах сдержать удивление. Его пальцы судорожно сжали край книги, а глаза еще больше прищурились от подозрительности. Лили же мягко улыбнулась, оборачиваясь, глядя, как чужие, чуть ли не полупрозрачные руки достают пергамент и перья, а после посмотрела прямо в глаза несколько неловкой девушке, что тут же моргнула. — Не притворяйся такой дружелюбной, — пробормотал парень, но в его голосе уже не было прежней язвительности, лишь усталая обреченность. Казалось, он уже смирился с решением подруги. В класс вошел, чуть ли не вплывая, профессор Слагхорн. Его огромная, грушевидная фигура, щегольские усы, вычурный наряд и громкий, артистичный, наигранный, раскатистый голос казались чужеродными в этой мрачной обстановке. Он ощущался яркой звездой на фоне темно-зеленой новогодней елки. — Так, так, так! — прогремел он, с удовольствием окидывая взглядом студентов, прицениваясь, пытаясь вычленить знакомые черты в новом поколении. — Новые лица! Прекрасно! Наше первое зелье — отвар для лечения фурункулов! Процедура проста, но требует аккуратности! Сначала разбираем правила безопасности, а после, думаю, на следующем занятии попробуете приготовить самостоятельно. Начался хаос. Кто-то сразу же зашептался, кто-то постоянно спрашивал что-то у профессора, и Мелисса чуть ли не впала в отчаяние. Ничего не было понятно, шум отвлекал, за спиной громкая Булстроуд язвительно комментировала каждое действие Паркинсон, та паниковала и чуть ли не ревела на всю аудиторию. Мелисса, к своему удивлению, успевала записывать, но она не знала, сможет ли собранно действовать и справиться с зельем. Она знала, нужно будет найти себе знающего напарника. Взгляд скользнул по сгорбленной спине Снейпа, а после пальцы несколько раздраженно стиснули перо. Она не знала, что ей делать. Точно ли стоит налаживать отношения с ним? Слишком уж неоднозначно все это. Да и не подпустит он ее ближе чем Лили… Тяжелый вздох неосторожно вышел из истерзанных, покусанных губ, а зубы вновь вцепились в ранки на истерзанных губах. Ее, казалось бы, взрослая собранность не помогала панике ослабить влияние. Но прошлые привычки помогали на автомате записывать лекцию. В конце концов, что она, не училась в университете что ли? Рука аккуратно продолжала выводить слегка плывущие буквы. Слагхорн, рассказывая состав зелья и прохаживаясь между рядами, изредка бросал заинтересованные взгляды на учеников и один раз даже похлопал спросившую что-то Лили по плечу, что заставило Снейпа вздрогнуть и нахмуриться еще сильнее. Когда урок подошел к концу, студенты стали расходиться, а Эванс чуть ли не растворилась в воздухе с новыми подругами, Снейп быстро и молча стал собирать свои вещи, избегая взгляда Мэл, что последовала его примеру. — Эй, Снейп, — тихо окликнула его Мелисса. Он остановился, но не обернулся. Плечи чуть напряглись. —Что? — Спасибо, — несколько нервно пробормотала она. — За то, что не… ну, не прогнал меня. Он обернулся. Его лицо было непроницаемой маской. — Это было не ради тебя. Я не делал тебе одолжения, Уайт, — холодно произнес он. — Ты просто не мешала. Не обольщайся. И он быстро вышел из класса, не оглядываясь, его черная мантия взметнулась почти как крылья летучей мыши, вызывая хриплый смешок. Словно мир вновь пытался напомнить о его роли в этой реальности. Будто бы она хоть на минуту могла забыть, что станет с этими детьми в будущем. Мелисса осталась одна в почти пустом классе. Смешки, возгласы затихли. Запах зелий витал в воздухе, смешиваясь с запахом страха, амбиций и одиночества. Все-таки она осталась одна. Девушка осторожно закинула сумку себе на плечо, неторопливо поправила прядку и вышла к болтающей толпе однокурсников, которых считала какая-то староста. Она проиграла битву за первое впечатление у гриффиндорцев. Она вызвала подозрение и непринятие у слизеринцев. Но она сделала первый, крошечный шаг к тому, кто в будущем мог стать либо ее злейшим врагом, либо… нет, она даже думать боялась об этом «либо». «Не обольщайся», — сказал он. Она и не обольщалась. Она просто выживала. Как всегда. И, кажется, метафорическая возможность вновь выскочила у нее из рук. Уголок губ дернулся, растягиваясь в кривую улыбку, а тело двигалось за толпой на автомате. Больше не было смысла цепляться за героев. Почему она вообще думала, что у нее будет возможность что-то изменить, влиться в компанию. Несколько мучительных секунд и детское лицо разгладилось. Впрочем, правда, нужно просто избегать все это. Оставалась лишь надежда, что она спрячется.