Лидокаин

— Мелисса-а, — протянул настойчиво голос с кухни, где звонко гремела посуда и свистел чайник. Белая макушка с тихим мычанием зарылась носом в мягкую пуховую подушку, руками укутываясь сильнее в одеяло, нежась в объятиях сна. — Мелисса. Девочка протяжно вздохнула, пряча голову под подушку, продолжая тихо посапывать. — Мелисса! — дверь истерично скрипнула, и в спальню, едва освещенную утренним солнцем через маленькую щель, впорхнула Изабель, скрещивая руки на груди. Недовольно окинув взглядом дочь, женщина спешно прошлась вглубь комнаты и резким движением раскрыла тяжелые шторы, позволяя яркому утреннему свету залить помещение, отчего Мелисса отвернулась, прижимая руку к глазам, которые нещадно запекло. В ногах не менее недовольно мяукнул Лисик, сонно приподнимая голову, потягиваясь, а после резко спрыгнул, уходя искать новое место для сна, размахивая пушистым хвостом. — Мам?.. Ты чего? — сонно пробубнил тихий, хрипловатый голос, пока старшая Уайт методично завязывала веревочки на шторах, иногда окидывая взглядом медленно кружащиеся в причудливом танце снежинки за замерзшим окном. На кухне перестал свистеть чайник, зато начал напевать мужской голос, отчего Мелисса недоуменно распахнула глаза и тут же присела, притягивая к себе одеяло. — Доброе утро, соня, — Изабель улыбнулась и уселась к дочери, ласково погладив чужие капризные прядки. — Джереми уже пришел, ты что забыла? Мы же договаривались погулять с ним. — Так рано?.. — девочка тихо зевнула, прикрыв рот ладошкой, а после медленно потерла глаза, стирая остатки сна. — А во сколько еще? — Уайт театрально взмахнула руками, а после подскочила, поправляя фартук и стряхивая несуществующую пыль. — У тебя же каникулы, зачем все время проводить в постели? Давай, собирайся, мы ждем тебя на завтрак. Темноволосый ураган вылетел из комнаты Мэл, отчего девочка облегченно вздохнула и поднялась с кровати, потягиваясь, разминая уставшие мышцы. С удивительно безоблачного неба падал снег, с медлительной грацией покрывая землю еще большим белоснежным слоем, едва ворошась ненавязчивым потоком ветра. Мелисса удивленно оперлась руками о подоконник и прислонилась носом к холодному стеклу, наклоняя голову вбок и слегка потянувшись. Она никак не могла привыкнуть к зимнему холоду после вечных дождей. — Мелисса-а! — вновь позвал громкий голос, заставив отлепиться от окна и поджать губы. — Если ты вновь улеглась-… — Я переодеваюсь! — недовольно пробубнила девочка и, сбегав умыться, принялась стягивать цветастую пижаму. Когда она, зевая, поплелась на кухню, Лисик приподнял мордочку, мяукая с колен Джереми, что неторопливо пил кофе. Увидев Уайт, он с усталой улыбкой отсалютовал чашкой, едва ли не выплеснув все на стол под щебетание матери. — Доброе утро, — Джереми слегка почесал кота за ушком под пристальным взглядом Мелиссы и несколько шкодливо усмехнулся, заприметив недовольство девочки. — Ну забирай-забирай, — он протянул капризный белый комок, который, оказавшись в девичьих руках, тут же соскочил и скрылся в просторах коридора под тоскливый взгляд. — Доброе… Мелисса вновь трет заспанные глаза и тянется было к стоящей рядом кружке кофе, но застывает под хмурой Изабель. — Ты еще слишком мала, чтобы пить кофе, — руки матери забирают кружку, отчего хочется чуть ли не биться головой об стол. Мелисса бы хотела закатить скандал, что она уже взрослый человек, но в итоге лишь махнула рукой, растекаясь по столу. — Уже который раз так пытается, Джереми, я уже и не знаю, что делать, — Изабель покачала головой и поставила тарелки с едой. Под добродушный смешок Томсона слизеринка тяжело вздохнула и слегка поковыряла горячую овсянку, чувствуя, как аппетит куда-то улетучивается при виде этой мутно-белой массы, отчего желудок, казалось, вжался в самого себя. Даже лежащая рядом яичница не радовала. — Знаешь, все-таки все дети хотят быстрее повзрослеть, — мужчина таинственно улыбается и медленно подвигает к девочке тарелку с тостами, пока мать отвлекается. —Да я была такая же, — горестно вздыхает та и наклоняется к духовке— Я пирог испекла, с яблоками. Ты же любишь с яблоками? Мелисса вот его обожает, только его и принимает, да, дочь? — Я еще с малиной люблю, мам, — Мелисса тихо жует тост, запивая чаем. Разговор тек неторопливо, как патока. Изабель рассказывала о соседях, о том, что Лисик научился открывать дверь в кладовку, и Джереми предложил съездить в июле в Брайтон — если Мелиссе, конечно, захочется. — А это не слишком дорого? — задумчиво спросила девочка, откусывая от горячего пирога. Изабель замялась, теребя край фартука. Щёки её залил неровный румянец, она явно не знала, как сказать «мы не потянем», не испортив праздник. — Не волнуйся о деньгах, — неожиданно сказал Джереми, стуча пальцами по поверхности стола затейливую мелодию. — Если хочешь, мы с твоей мамой решим вопрос. Мелисса застыла с ложкой в руках, а после медленно приподняла бровь. —Ну, я не знаю… А ты, мам? — Я… я бы хотела. Мы никогда не ездили отдыхать, ты же знаешь. — Тогда поедем, — просто сказала Мелисса. — Я не против. —Отлич-… Мелисса, ну что с тобой делать? — Изабель внезапно вздохнула, замечая нетронутую овсянку. — Хоть бы съела нормально, а то опять будешь в обмороки падать, как в прошлом году. — Я не падала в обморок, — буркнула Мелисса, но тарелку подвинула. — Я просто… сильно уставала. Джереми хмыкнул, отставляя пустую чашку. — Изабель, успокойся. Каникулы — время отдыхать, а не набирать вес к Рождеству. — Он подмигнул Мелиссе, и та невольно улыбнулась. — Кстати, я сегодня хотел предложить кое-что. Ты катаешься на коньках, Мелисса? — Нет, — ответила она, с силой засовывая кашу в рот. — А что? Джереми и Изабель переглянулись, и на лицах обоих расцвели заговорщицкие улыбки. — А то, что на площади залили каток. — он вновь переглянулся с Изабель, и та кивнула, будто они уже всё обсудили без неё. — В центре заливают большую площадку, вокруг ёлку ставят. Думали, тебе понравится. Можно будет сходить всем вместе. — Я же не умею, — неловко пояснила Мелисса, чувствуя, как внутри поднимается глупое смущение. В прошлой жизни она тоже не умела — не было ни времени, ни компании. — Ничего, я тоже не умею, — отмахнулась Изабель. — Джереми обещал научить, — тот гордо кивнул. — И… — она запнулась, стрельнув взглядом в мужчину, — У него племянник приезжает сегодня утром. Марк. Он в детстве занимался хоккеем, так что инструкторов у тебя будет двое. — Племянник? — Мелисса отложила ложку на растерзанную кашу, настороженно поджав губы. — Да, — кивнул Джереми, но в его голосе не было той нарочитой бодрости, с которой взрослые обычно представляют детей друг другу. — Марк учится в Лондоне, на инженера. Хороший парень, спокойный. Я подумал, может, составит компанию, ему одному скучно в общаге на каникулах. — Ему двадцать два, — вставила Изабель, словно это должно было развеять все сомнения. — Так что вести себя будет прилично, не волнуйся. Мелисса промолчала. Двадцать два. Почти её ровесник по прошлой жизни. Странно, нелепо, но внутри что-то дрогнуло, совсем не страх, а скорее любопытство. Слизеринка все же хотела отказаться. Она правда не умела кататься на коньках, а падать при всех не хотелось, тем более при незнакомом парне. Но Изабель смотрела на неё с такой надеждой, словно от этого зависело, будет ли у них Рождество. — Ладно, — сказала Мелисса. — Но если я упаду, вы оба будете меня тащить. — Договорились! — обрадовался Джереми и тут же встал, собирая посуду. — Я Марку позвоню, скажу, чтобы подъезжал к трем. А вы пока собирайтесь, теплее одевайтесь, на улице мороз. Мелисса накинула на свитер утепленное пальто, натянула смешную, но теплую шапку с помпоном, замотала шарф, который мать то и дело нервно поправляла, едва ли не натягивая тот на глаза дочери, и вышла на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие, но в груди было легко. Они гуляли по заснеженному парку, Джереми кидал снежки, Изабель тихо смеялась, отстреливаясь в ответ, пока девочка уклонялась от снарядов взрослых с понимающей улыбкой, пока Томсон не уронил Изабель в снег, следом наваливаясь сверху. —Вы чего! — Уайт недовольно протянула к смеющимся ладошки, помогая подняться.— Вы ж заболеете!.. Сочельник выдался морозным и ясным. Снег, выпавший за ночь, искрился под ногами, и Мелисса шла по улице, втягивая носом обжигающих запах дыма и хвоей. Изабель и Джереми уже шли впереди, взявшись за руки, и Мелисса смотрела на них и в который раз удивлялась, как естественно они смотрятся вместе. — Лисса, не отставай! — крикнула мать, оборачиваясь. — Иду. Каток находился в небольшом парке, совсем близко от их дома. По краям висели гирлянды, в центре стояла ёлка, и музыка лилась из динамиков, которые кто-то принёс и поставил прямо на снег. Народу было немного, всего лишь несколько семей с детьми, парочки, компания подростков. — А вот и он, — сказал Джереми, махнув рукой. Мелисса проследила за его взглядом. У ограждения, завязывая коньки, сидел молодой человек. Он поднял голову, и солнечный свет упал на его лицо — тёмные волосы, аккуратно подстриженные, серые глаза, лёгкая щетина. Приятное лицо портил лишь маленький шрам на скуле. Он был не красавцем в привычном смысле, но в нём чувствовалась та спокойная уверенность, которая появляется у людей, знающих, чего они хотят. — Марк! — подскочил к нему Джереми хлопнул по плечу, и они пожали руки. — Познакомься, это Изабель и её дочь Мелисса. — Очень приятно, — Марк улыбнулся, пожимая руку Изабель, а потом посмотрел на Мелиссу. — Дядя много о тебе рассказывал. Говорит, ты учишься в очень хорошей школе. — В очень далёкой, — поправила Мелисса, чувствуя, как странно звучат её слова. Она вдруг осознала, что смотрит на этого парня не как двенадцатилетняя девочка, а как женщина, которой когда-то было двадцать четыре. И от этого осознания стало неловко. Она не могла не подмечать его привлекательность, отчего яркий румянец, казалось, впитался в кожу. — Давай помогу. А вообще… Далеко — не значит плохо, — заметил Марк, присаживаясь на корточки, чтобы помочь девочке завязать коньки. Мелисса же умирала от смущения и прижимала руки к груди. Хотелось вскочить и отмахнуться от него, но она просто не могла пошевелиться. — Я тоже учился далеко от дома. Это помогает повзрослеть. — Да, думаю, Вы правы. — Можно просто на «ты», я не старый, — парень слегка игриво щелкнул ее по носу, заставив Мелиссу недовольно приложить руку и поджать губу. Изабель тихо рассмеялась, а Джереми хлопнул племянника по плечу: — Ладно, хватит знакомиться, нас ждет каток! Ёлка горела огнями, и рождественская музыка лилась из старых динамиков, создавая праздничное, почти сказочное настроение. Мелисса с опаской шагнула на лёд и тут же вцепилась в бортик. —Держись за меня, — Марк протянул руку, и Мэл, помедлив, взялась за неё. Ладонь была тёплой, пальцы длинными, и от этого прикосновения что-то ёкнуло в груди. — Я не умею, — стыдливо призналась она, стараясь смотреть себе под ноги. — Ничего страшного. Я научу, главное — не смотреть под ноги. — А куда смотреть? — растерянно спросила она, сжимая его ладонь сильнее, чем следовало. — На меня, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего лишнего, просто терпение взрослого человека, который учит ребёнка. Мелисса выдохнула и сделала шаг. Они медленно поехали по кругу, и она чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Марк двигался легко, уверенно, и его спокойствие передавалось ей. — Ты давно на коньках? — спросила она, когда они уже в третий раз объехали ёлку. — С детства. В Эдинбурге зимой всё замерзает, мы с друзьями часто катались на пруду. — Он чуть наклонился, поправляя её равновесие. — А ты? В твоей школе есть каток? Мелисса чуть не рассмеялась. Представить Хогвартс с таким маггловским катком было сложно. — Не интересовалась, если честно. За час, который они катались, Мелисса падала несколько раз, один раз даже утащила Марка за собой, и они оба смеялись, сидя на льду и потирая задницы. Изабель и Джереми кружили неподалёку, иногда подъезжая, чтобы спросить, всё ли в порядке, но в основном держались отдельно, совсем как влюблённые, которые рады побыть наедине. — У тебя хорошо получается, — заметил Марк, когда Мелисса наконец смогла проехать целый круг без падения и его помощи. — Для первого раза. — Я стараюсь, — ответила она, отряхивая снег с коленки. — Это заметно. — Он помолчал, потом неожиданно спросил — А в школе ты тоже так стараешься? — Иногда больше, чем нужно, — призналась Мелисса, чувствуя, как откровение вырывается само собой. — Но если не стараться, то… не знаю. Становится страшно. Марк посмотрел на неё внимательно, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. —Пойдем, — парень слегка кивнул Джереми и обхватил ладонь Мелиссы, протянув к выходу с катка. Усевшись на дальнюю лавку, под заинтересованным девичьим взглядом он задумчиво достал пачку цветастых сигарет и чикнул зажигалкой, затягиваясь. — Я тоже боялся, когда учился. Казалось, что если ошибусь — всё пропало. А потом понял: ошибаться нормально. Главное — не переставать пробовать. — Ты сейчас говоришь как мой профессор, — усмехнулась Мелисса, медленно вдыхая пропитанный никотином воздух. — Тогда он умный человек. Они замолчали. Снег тихо падал, и в какой-то момент Мелисса поймала себя на мысли, что смотрит на Марка совсем иначе, чем несколько часов назад. Не как на «племянника Джереми» или «старшего товарища». А как на человека, который случайно оказался рядом и которому почему-то захотелось рассказать правду. Он стряхнул пепел, повернул голову, и их взгляды встретились. На секунду, всего на секунду, Мелисса забыла, что она в теле ребёнка, что он почти незнакомец, что это неправильно. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. — Замёрзла? — спросил он, не замечая ничего. Она мотнула головой, но на всякий случай натянула шарф повыше, чтобы не видно было, как горят щёки. Глупости, — сказала она себе. Он тебе в младшие братья годится. По прошлой жизни. Но чувство не уходило. Оно было лёгким, почти невесомым — как те снежинки, что падали на ресницы. И от него становилось тепло внутри. — Пойдём, — сказал Марк, скидывая окурок под завистливым взглядом в сугроб и протягивая руку. — Попробуем ещё раз. Вечером, когда они вернулись домой, Мелисса сидела на подоконнике и смотрела, как темнеет небо. Марк уехал, у него были какие-то дела в городе, но обещал зайти завтра. — Ну как тебе? — спросила Изабель, заходя в комнату с чашками чая. — Хорошо, — ответила Мелисса, принимая чашку. — Марк… он хороший. — Да, — Изабель улыбнулась и села рядом. — Джереми говорит, он очень ответственный. И девушки у него нет, между прочим. Даже грустно, такой хороший мальчик. — Мам, — Мелисса закатила глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Ты уверенна, что эту тему стоит обсуждать со мной? — Что? О чем ты? — Изабель недоуменно приподняла брови, а растерянность плескалась в её глазах. — Просто к слову пришлось. Она пожелала дочери спокойной ночи и вышла, и Мелисса осталась одна. Поставила чашку на подоконник, обхватила колени руками и уставилась в окно, прижимаясь к холодному стеклу щекой. Внутри всё ещё грелось то странное, непривычное тепло. Она знала, что это такое. В прошлой жизни она влюблялась — по-настоящему, до дрожи в коленях, до бессонных ночей. Но тогда всё было иначе: она была молодой, глупой, верила, что любовь может длиться вечно. — Глупо, — прошептала она в пустоту. — Очень глупо. Но губы сами растянулись в улыбку. На следующий день Марк пришёл снова. Они ходили в парк, кормили голубей, пили горячий шоколад в маленькой кофейне. Мелисса слушала его рассказы об университете, о том, как он чинит старые машины с Джереми, и сожалела, что не познакомилась с ним в прошлой жизни, что тратила время на не того человека, когда существовал кто-то такой. Но она была здесь. В теле двенадцатилетней девочки, которая влюбилась в первый раз — по-настоящему, без оглядки на возраст, на опыт, на то, что «так нельзя». … Новый год встречали дома, втроём — Изабель, Джереми и Мелисса. Джереми принёс бутылку шампанского для себя и Изабель и яблочный сок для Мелиссы. Они смотрели, как Биг-Бен отбивает полночь по старому телевизору, и когда стрелки сошлись, Изабель расплакалась. — Что случилось, мам? — испугалась Мелисса. — Ничего, — всхлипнула та, вытирая глаза. — Я просто… я так рада, что ты здесь. Что мы все здесь. Что у нас есть этот год. Джереми обнял её за плечи, и Мелисса, помедлив, подошла и обняла их обоих. — С новым годом, мам. — С новым годом, Лисса. — С Новым годом, девочки. За окном взлетали фейерверки, и где-то в Хогвартсе, наверное, тоже праздновали. Но сейчас это было не важно. Мелисса прижалась щекой к маминому плечу, чувствуя, как тепло разливается по груди.